<<
>>

Абстракция

В предыдущих главах я рассмотрел реакции науки на более глубокие проблемы, которыми были заняты мыслители Нового времени. Ни один человек, ни одно человеческое сообщество и ни одна эпоха не могут думать сразу обо всем.

Поэтому для выявления различных влияний науки на мышление эта тема трактовалась исторически. В этой ретроспекции я обнаружил, что основной результат всей истории — разложение удобной схемы научного материализма, которая доминировала на протяжении трех рассматриваемых веков. Соответственно, главное внимание уделялось различным школам, критикующим устоявшиеся представления; я также попытался дать набросок альтернативной космологической доктрины, которая настолько широка, что включает в себя основные элементы науки и основные положения ее критиков. В этой альтернативной схеме понятие вещества как фундамента всех построений было заменено понятием органического синтеза. Такой подход возник в результате блужданий по лабиринтам научного мышления и из специфических затруднений, с которыми приходилось сталкиваться в ходе блужданий.

В настоящей и в следующей главах мы забудем о специфических проблемах современной науки и сосредоточим внимание на бесстрастном рассмотрении природы вещей, которое предшествует любому специальному исследованию деталей. Подобная точка зрения называется «метафизической». Поэтому те читатели, которые найдут метафизику даже в этих двух небольших главах утомительной, поступят правильно, если сразу перейдут к главе «Религия и наука», в которой резюмируется тема влияния науки на современное мышление.

Эти метафизические главы являются чисто описательными. Их обоснование следует искать: 1) в прямом познании нами действительных явлений, которые составляют наш непосредственный опыт, 2) в их успешном влиянии на формирование основы гармонизации наших систематизированных оценок различных типов опыта и 3) в их благотворном влиянии на формирование понятий, на языке которых может быть построена теория познания. Под 3) я подразумеваю, что учет общего характера того, что мы знаем, должен обеспечить нам понимание того, как возможно познание, добавляющее новое в мире известных вещей.

В любом случае познание того, что уже известно, есть действительное явление опыта, хотя и варьированного1 отношением к сфере сущностей, которые выходят за пределы этого непосредственного события благодаря тому, что они имеют сходные или различные связи с другими событиями опыта. Например, определенный оттенок красного может быть в непосредственном явлении соединен некоторым образом с шарообразной формой. Но этот оттенок красного и эта шарообразная форма проявляют себя как выходящие за пределы данного явления в том смысле, что любое из них имеет связи с другими явлениями. К тому же, не говоря уже о существовании одинаковых вещей в других явлениях, каждое действительное явление находится в сфере альтернативных, взаимосвязанных сущностей. Эта сфера раскрывается посредством всевозможных неистинных высказываний, которые могут быть приписаны этому явлению. Это есть область альтернативных намеков, чье основание в действительности шире области действительных событий. Реальная значимость неистинных высказываний для каждого явления раскрывается посредством искусства, романа и этической критики.

Основа метафизической позиции, которой я придерживаюсь, состоит в том, что понимание действительности нуждается в отнесении к идеальности. Эти две сферы внутренне присущи общей метафизической ситуации. Та истина, что некоторое высказывание относительно действительного явления действительно ошибочно, может выразить жизненно важную истину эстетического достижения. Она выражает «великий отказ», который служит ее первичной характеристикой. Событие приобретает определенность пропорционально значимости (для него) неистинных высказываний: их отнесенность к событию не может быть отделена от того, что представляет собой событие в законченном виде. Эти трансцендентные сущности называли «универсалиями». Я предпочитаю пользоваться термином «вечные объекты», чтобы освободиться от предпосылок, которые так и льнут к первому термину вследствие его длительной философской истории. Итак, вечные объекты по своей природе абстрактны. Под «абстрактным» я понимаю вечные объекты сами по себе, т. к. их сущности умопостигаемы без отнесения к явлениям опыта. Быть абстрактным — значит выйти за пределы особенных, конкретных происшествий действительности. Но выход за пределы действительного явления не означает разрыва с ним. Напротив, я считаю, что каждый вечный объект имеет свою собственную связь с каждым таким явлением, которую я называю способом вхождения в явление. Таким образом, вечный объект следует постигать посредством знакомства с: 1) его особой индивидуальностью, 2) его общими отношениями с другими вечными объектами, которые способствуют реализации действительных явлений, и 3) общим принципом, выражающим вхождение объекта в особенные явления действительности.

Эти три рубрики выражают два принципа. Первый принцип гласит, что каждый вечный объект является индивидуальностью, которая на свой собственный манер представляет то, чем она является. Эта особая индивидуальность есть индивидуальная сущность объекта, она не может быть описана иначе, чем через свое существование. Поэтому индивидуальная сущность — это просто сущность, рассмотренная в ее уникальности. Далее, сущность вечного объекта—это просто вечный объект, рассмотренный в аспекте собственного уникального вклада в каждое явление действительности. Этот уникальный вклад одинаков для всех таких явлений, так как объект во всех способах вхождения тождествен самому себе. Он не меняется от одного явления к другому благодаря различным способам вхождения. Таким образом, метафизический статус вечного объекта состоит в том, что он представляет собой возможность для действительности. Каждое действительное явление определено относительно его характера посредством того, как эти возможности актуализируются в этом явлении. Такая актуализация есть отбор возмо- жностей. Точнее, это отбор, проявляющийся в градации возможностей относительно их реализации в этом явлении. Этот вывод подводит нас ко второму метафизическому принципу: вечный объект, рассмотренный как абстрактная сущность, не может быть оторван от его отношений к другим вечным объектам и от его отношения к действительности вообще, хотя он и оторван от реальных способов вхождения в определенные действительные явления. Этот принцип может быть выражен утверждением, что каждый вечный объект обладает «реляционной сущностью». Эта реляционная сущность определяет, как возможно вхождение объекта в действительное явление.

Другими словами: пусть А — вечный объект. Тогда А само по себе включает в себя статус А в универсуме, и А не может быть отделено от этого статуса. В сущности А заключена определенность по отношению к другим вечным объектам и неопределенность в плане отношений А с действительными явлениями. Поскольку взаимоотношения А с другими вечными объектами определены самой сущностью А, постольку они являются внутренними отношениями. Я имею в виду, что эти отношения являются конституирующими А, ибо сущность, которая связана с внутренними отношениями, не является сущностью вне них. Иначе говоря, сущность неразрывна с внутренними отношениями. Внутренние отношения А совместно формируют его значимость как вечного объекта.

С другой стороны, сущность не может находится во внешних отношениях, если она не содержит в себе неопределенность, которая терпима к внешним отношениям. Термин «возможность», применяемый к А, означает, что терпимость к отношениям с действительными явлениями находится в сущности А. Отношение А к действительному явлению просто показывает, каким образом вечные отношения А с другими вечными объектами распределяются относительно их реализации в том или ином явлении. Таким образом, общий принцип, который выражает вхождение А в особенное действительное явление а, есть неопределенность, находящаяся в сущности А при его вхождении в а, и определенность, находящаяся в сущности а при вхождении А в а. Поэтому синтетическое схватывание, которое есть а, представляет собой разрешение неопределенности А в определенность а. Соответственно, отношение между А и а является внешним, если оно касается А, и вну- тренним для а. Каждое действительное явление а есть разрешение всех модальностей в реальных категориальных вхождениях: истина и ложность занимают место возможности. Полное вхождение А в а выражается всеми истинными высказываниями об А и а, а также и о других вещах.

Определенная форма соотнесенности вечного объекта А с любым другим вечным объектом показывает, каким образом А в силу своей природы систематически и с необходимостью относится к любому другому вечному объекту. Такая форма соотнесенности представляет собой возможность для реализации. Но эта форма есть факт, касающийся всех подразумеваемых терминов отношения, и он не может быть изолирован в смысле рассмотрения только одного их этих терминов. Следовательно, существует общий факт систематических взаимоотношений, которые присущи самой природе возможности как таковой. Область вечных объектов должна быть описана именно как «область», ибо каждый вечный объект имеет свой статус в этом общем систематическом комплексе взаимоотношений. Что касается вхождения А в действительное явление а, то взаимоотношения А с другими вечными объектами, которые расположены определенным образом для реализации, требуют для своего выражения обращения к статусу А и других вечных объектов в пространственно- временных отношениях. Однако этот статус невыразим (для данной цели) без ссылки на статус а и других действительных явлений, существующих в тех же самых пространственно-временных отношениях. Следовательно, пространственно-временное отношение, в терминах которого должен быть выражен действительный ход событий, есть не что иное, как избирательное ограничение внутри общих систематических взаимоотношений между вечными объектами. Под «ограничением», которое применимо к пространственно-временному континууму, я подразумеваю такие тривиальные определения, как три измерения пространства и четыре измерения пространственно- временного континуума, которые присущи действительному ходу событий, но которые представляются произвольными по отношению к более абстрактной возможности. Рассмотрение этих общих ограничений на базе действительных вещей, как отличных от ограничений для каждого действительного явления, будет проведено более подробно в главе «Бог».

Далее, статус любой возможности в отношении к действительности требует отсылки к этому пространственно- временному континууму. При всяком специальном рассмотрении возможности мы можем абстрагироваться от этого континуума. Но поскольку имеется определенное отношение к действительности, требуется определение способа абстрагирования от этого пространственно- временного континуума. Так, прежде всего пространственно-временной континуум представляет собой местоположение реляционной возможности, выбранной из более общей сферы систематических взаимоотношений. Это ограниченное местоположение относительной возможности выражает одно ограничение возможности, присущее общей системе процесса реализации. Какая бы возможность ни была связана с этой системой, она подвергается ограничению. К тому же любая абстрактная возможность относительно общего хода событий, как отличная от специфических ограничений, вводимых конкретными явлениями, охватывает пространственно-временной континуум в каждой альтернативной пространственной ситуации и во всех" альтернативных временах.

Важно, что пространственно-временной континуум является общей системой отношений всех возможностей, поскольку эта система ограничена ее отнесенностью к общему факту действительности. К тому же природе возможности внутренне присуща отнесенность к действительности. Ибо возможность есть то, в чем находится достижимость, абстрагированная от достижения.

Уже подчеркивалось, что явление действительности должно постигаться как ограничение и что процесс ограничения может быть далее охарактеризован как градация. Эта характеристика действительного явления (скажем, а) требует дальнейшего разъяснения: неопределенность находится в сущности любого вечного объекта (скажем, А). Действительное явление а синтезирует в себе каждый вечный объект, и при этом оно включает полную определенность отношений А к любому другому вечному объекту или к ряду вечных объектов. Этот синтез есть ограничение реализации, но не содержания. Каждое отношение сохраняет присущую ему самотождественность. Но степени вхождения в этот синтез свойственны любому действительному явлению, такому, как а. Эти степени могут быть выражены лишь как градация некоторой ценности. Градации ценности варьируются — например, при сравнении различных явлений — от степени включения индивидуальной сущности А как элемента эстетического синтеза (в определенной степени включения) до низшей степени, которая подразумевает исключение индивидуальной сущности А как элемента их эстетического синтеза. Поскольку она находится в низшей степени, каждое определенное отношение А есть только составная часть явления, показ того, что это отношение есть неосуществленная альтернатива, не вносящая вклад в какую-нибудь эстетическую ценность, за исключением формирования элемента в систематическом субстрате неосуществленного содержания. В более высокой степени она может остаться неосуществленной, но соответствовать эстетическим качествам.

Так, А, взятый просто в отношении его связей с другими вечными объектами, есть «А, понятый как небытие», где «небытие» означает «абстрагирование от определенного факта включений и исключений из действительных событий». Таким образом, «А как небытие в отношении к определенному явлению а» означает, что А во всех своих определенных отношениях исключено из а. Далее, «А как бытие в отношении к а» означает, что А в некоторых своих определенных отношениях включено в а. Но не может быть явления, которое включало бы А во всех его определенных отношениях, ибо некоторые из этих отношений являются противоположными. Что касается исключенных отношений, то А будет небытием в а даже тогда, когда другие отношения А будут бытием в а. В этом смысле явление есть синтез бытия и небытия. Более того, хотя некоторые вечные объекты синтезированы в явлении а просто в качестве небытия, каждый вечный объект, который синтезирован в качестве бытия, синтезирован также и в качестве небытия. «Бытие» здесь означает «индивидуально действенное в эстетическом синтезе». А «эстетический синтез» является «испытывающим синтезом», творящим самого себя при ограничениях, налагаемых на него его внутренней отнесенностью ко всем другим явлениям действительности. Мы приходим к выводу, о котором упоминалось ранее, что общий факт синтетического схватывания всех вечных объектов в каждом явлении содержит двоякий аспект неопределенной отнесенности каждого вечного объекта к явлениям в целом и к каждому отдельному явлению. Это утверждение сумми- рует то, как возможны внешние отношения. Но учет этого зависит от выделения пространственно-временного континуума из его конкретных воплощений в действительных явлениях—согласно обычной трактовке—и от выявления его происхождения из общей природы абстрактной возможности, ограниченной общим характером действительного хода событий.

Трудность, возникающая при рассмотрении внутренних отношений, состоит в объяснении того, как возможна любая отдельная истина. Поскольку имеются внутренние отношения, постольку все взаимозависимо. Но если бы это было так, мы не могли бы знать о чем-либо до тех пор, пока мы в равной степени не знаем всего остального. Поэтому очевидно, что нам-придется говорить сразу обо всем. Это предположение явно неверно. Соответственно, мы должны объяснить, как возможны внутренние отношения, учитывая при этом, что мы допускаем существование конечных истин.

Поскольку действительные явления отбираются из области возможностей, окончательное объяснение того, как действительные явления приобретают тот характер, который у них есть, должно лежать в анализе сферы возможного.

Аналитический характер сферы вечных объектов есть первичная метафизическая истина о ней. Такой характер означает, что статус любого вечного объекта А в этой области поддается анализу на неопределенное число субординированных отношений ограниченного охвата. Пусть, например, Ви С являются двумя другими вечными объектами, тогда существует вполне определенное отношение R (А, В, С), которое включает только А, В, С, что подразумевает отсутствие других вечных объектов в рамках данного отношения. Конечно, отношение R (А, В, С) может включать субординированные отношения, которые сами являются вечными объектами, и само R (А, В, С) тоже является вечным объектом. Могут быть и другие отношения, которые в том же самом смысле включают только А, В, С. Сейчас мы рассмотрим, как возможно это ограниченное отношение R (А, В, С) в рамках внутренних отношений вечных объектов.

Причина существования конечных отношений в области вечных объектов состоит в том, что отношения этих объектов между собой являются полностью неизбирательными и систематически законченными. Мы обсу- ждаем возможность, поэтому каждое отношение, которое только возможно, находится в области возможности. Любое такое отношение каждого вечного объекта опирается на вполне определенный статус этого объекта как находящегося в общей схеме отношений. Этот определенный статус является тем, что я обозначил термином «реляционная сущность» объекта. Эта реляционная сущность определима через отнесение к одному этому объекту и не требует ссылки на другие объекты, кроме тех, которые включены специфическим образом в данную индивидуальную сущность, когда эта сущность является сложной (последнее положение будет подробно разъяснено). Значение слов «любой» и «некоторый» вытекает из данного принципа — это значение переменной в логике. В целом данный принцип состоит в том, что особенное определение может быть сделано на основе того, как некоторое определенное отношение определенного вечного объекта А к определенному конечному числу п других вечных объектов без какого-либо определения других п объектов, Хи Хъ ..., Хп, за исключением того, что каждый из них имеет необходимый статус в этой сложной системе отношений. Этот принцип опирается на факт, что реляционная сущность вечного объекта не является уникальной для этого объекта. Просто реляционная сущность вечного объекта определяет полную унифицированную схему реляционных сущностей, так как каждый объект внутренне находится во всех своих возможных отношениях. Таким образом, сфера возможности обеспечивает унифицированную схему отношений между конечными рядами вечных объектов; и все вечные объекты находятся во всех таких отношениях настолько, насколько позволяет статус каждого из них. Соответственно, отношения (как и возможность) не включают в себя индивидуальные сущности вечных объектов; они включают вечные объекты в качестве объектов, между которыми существуют отношения, при условии, что эти объекты обладают необходимыми относительными сущностями. (Это оговорка, которая автоматически в силу природы рассматриваемого случая ограничивает термин «любой» во фразе «любой вечный объект».) Этот принцип является принципом изоляции вечных объектов в области возможности. Вечные объекты изолированы, поскольку их отношения как возможности могут быть выражены без ссылки на их соответственные индивидуаль- ные сущности. В противоположность области возможности включение вечных объектов в действительное явление означает, что некоторые из возможных отношений между ними представляют собой реальную совместность их индивидуальных сущностей. Эта осуществленная совместность есть результат появления ценности, детерминированной — или сформированной—посредством определенной вечной отнесенности, сообразовываясь с которой возникает реальная совместность. Таким образом, вечная отнесенность есть форма—eiSos; возникающее действительное явление есть суперект сообщений ценности; ценность, абстрагированная от любого частного суперекта, есть абстрактная материя — оА.т|, — которая присуща всем действительным явлениям; а синтетическая деятельность, благодаря которой лишенная ценности возможность превращается в суперект сформированной ценности, является субстанциальной активностью, а субстанциальная активность есть то, что упускают из виду в любом статическом анализе факторов метафизической ситуации. Анализируемые элементы ситуации являются атрибутами субстанциальной активности.

Затруднение, содержащееся в концепции конечных внутренних отношений между вечными объектами, устраняется двумя метафизическими принципами: 1) отношения любого вечного объекта А, рассматриваемые как конституирующие А, включают другие вечные объекты в качестве только отношений без ссылки на их индивидуальные сущности и 2) делимость общего отношения А на множество конечных отношений А находится в сущности этого вечного объекта. Второй принцип явно зависит от первого. Понять А—значит понять как возможна общая схема отношений. Последняя не требует индивидуальной уникальности других отношений для ее постижения. Эта схема также раскрывает себя как анализируемая в разнообразии ограниченных отношений, которые обладают собственной индивидуальностью, и в то же время предполагает всеобщее отношение в рамках возможности. Что касается действительности, то первое общее ограничение отношений сводит эту общую неограниченную схему к четырехмерной пространственно-временной схеме. Эта пространственно-временная схема представляет собой, так сказать, наиболее общую меру для схем отношения (ограниченного действительностью), присущих всем вечным объектам. Это означает, что то, как выбранные отноше- ния вечного объекта А реализуются в любом действительном явлении, всегда объяснимо статусом А в отношении этой пространственно-временной системы, а также выражением в этой схеме отношения данного явления действительности к другим явлениям действительности. Определенное конечное отношение, включающее определенные вечные объекты ограниченного ряда таких объектов, само по себе является вечным объектом: это те вечные объекты, которые входят в данное отношение. Я буду называть такой вечный объект сложным. Вечные объекты, представляющие собой элементы отношения в рамках сложного вечного объекта, будут называться компонентами этого вечного объекта. Если какие-нибудь из этих элементов отношений являются сами по себе сложными, их компоненты будут называться производными компонентами первоначального сложного объекта. Компоненты же производных компонентов будут также называться производными компонентами первоначального объекта. Таким образом, сложность вечного объекта означает его разложимость на отношения компонентов вечных объектов. Анализ общей схемы отношений вечных объектов означает также обнаружение множественности сложных вечных объектов. Вечный объект, как, например, определенный оттенок зеленого, который не может быть разложен на отношения компонентов, будет называться «простым».

Теперь мы можем объяснить аналитический характер области вечных объектов, позволяющий анализировать эту область по степеням.

На низшую степень вечных объектов следует поместить те объекты, чьи индивидуальные сущности являются простыми. Это степень нулевой сложности. Следующая степень рассматривает ряд таких объектов, конечных или бесконечных, по числу их членов. Например, рассмотрим набор из трех вечных объектов А, В, С, ни один из которых не является сложным. Давайте напишем R(A, В, С) для некоторого определенного возможного отношения А, В, С. Возьмем простой пример, в котором А, В, С могут быть тремя определенными цветами с пространственно-временными отношениями наподобие отношений всех сторон равностороннего тетраэдра, находящегося где- либо и в любое время. Тогда R (А, В, С) является вечным объектом низшей степени по сложности степени. Аналогичным образом существуют вечные объекты на после- дующих, более высоких степенях. Что касается любого сложного вечного объекта S (Db D„ ..., Dn), вечные объекты (Du ..., D„), индивидуальные сущности которых являются конституирующими индивидуальную сущность S (?>,, ..., Dn), называются компонентами S (D|, ..., Dn). Очевидно, что степень сложности, которая приписывается S (?>,, ..., DN), должна быть выше самой высокой степени сложности, существующей среди его компонентов.

Таким образом, можно анализировать сферу возможности, расчленяя ее на простые вечные объекты и на различные степени сложных вечных объектов. Сложный вечный объект представляет собой абстрактную ситуацию. Существует двойной смысл «абстракции», относящийся к абстракции определенных вечных объектов, т. е. к нематематической абстракции. Существует абстрагирование от действительности и абстрагирование от возможности. Например, А и R (А, В, С) являются абстракциями от сферы возможности. Заметим, что А должно означать А во всех своих возможных отношениях, и среди них в R (А, В, С). R (А, В, Q также означает R (А, В, С) во всех своих отношениях. Но это значение R(A, В, С) исключает другие отношения, в которые может вступить А. Следовательно, А в R (А, В, С) является более абстрактным, чем просто А. Поскольку мы двигаемся от степени простых вечных объектов ко все более и более высоким степеням сложности, мы переходим к более высоким степеням абстракции от области возможности.

Теперь мы можем понять последовательные ступени определенного прогресса в абстракции от области возможности, который включает в себя движение (мысленное) через последовательные степени возрастающей сложности. Я назову любой такой путь прогресса «абстрак- тивной иерархией». Любая абстрактивная иерархия, конечная или бесконечная, основывается на определенной группе простых вечных объектов. Эту группу будем называть базой иерархии. Таким образом, основой абстрак- тивной иерархии является ряд объектов нулевой сложности. Формальное определение абстрактивной иерархии выглядит следующим образом.

Абстрактивная иерархия, основанная на е. где g— группа простых вечных объектов, есть ряд вечных объектов, которые удовлетворяют следующим условиям:

1) члены g входят в этот ряд и являются только про- стыми вечными объектами в иерархии; 2)

компоненты любого сложного вечного объекта в рассматриваемой иерархии также являются членами иерархии; 3)

любой ряд вечных объектов, принадлежащих иерархии, будь то объекты одной и той же степени сложности или разных степеней, является совокупностью компонентов или производных компонентов по крайней мере одного вечного объекта, который также принадлежит данной иерархии.

Следует отметить, что компоненты вечного объекта с необходимостью обладают более низкой степенью сложности, чем сам вечный объект. Соответственно, любой член такой иерархии, обладающий первой степенью сложности, может иметь в качестве компонентов только члены группы а любой член второй степени может иметь в качестве компонентов только члены первой степени и члены е. и т. д. к более высоким степеням.

Третье условие, удовлетворяющее абстрактивной иерархии, назовем условием связанности. Таким образом, аб- страктивная иерархия имеет свою основу; она включает каждую последовательную степень своей основы, либо неопределенно продвигающуюся вперед, либо к максимальной степени сложности; она «связана» посредством нового появления (в более высокой степени) любого ряда его членов, принадлежащих более низким степеням, в функции ряда компонентов или производственных компонентов по крайней мере одного члена иерархии.

Абстрактивная иерархия называется «конечной», если она останавливается на конечной степени сложности. Она называется «бесконечной», если она включает члены, принадлежащие сооответственно всем степеням сложности.

Следует отметить, что база абстрактивной иерархии может содержать любое число членов, конечное или бесконечное. Далее, бесконечность числа членов основы не имеет ничего общего с тем, является ли иерархия конечной или бесконечной.

Конечная абстрактивная иерархия будет, по определению, обладать некоторой степенью максимальной сложности. Характеристикой этой степени является то, что ее член не есть компонент другого вечного объекта, принадлежащего любой степени иерархии. Очевидно также, что эта степень максимальной сложности должна обладать только одним членом, иначе условие связи не будет выполнено. Напротив, любой сложный вечный объект определяет конечную абстрактивную иерархию, расКрывающуюся В процессе анализа; этот сложный вечный объект, который принимается за исходную точку, будет называться вершиной абстрактивной иерархии; он является единственным членом степени максимальной сложности. На первом этапе анализа мы получили компоненты вершины. Эти компоненты могут быть различной сложности, но среди них должен быть по крайней мере один член, сложность которого на одну степень ниже, чем сложность вершины. Степень, которая ниже, чем степень данного вечного объекта, назовем ближайшей степенью для этого объекта. Далее, мы берем те компоненты вершины, которые принадлежат ее ближайшей степени, а что касается второй степени, мы анализируем ее уже в ее компонентах. Среди этих компонентов должны быть некоторые, принадлежащие ближайшей степени анализируемых объектов. Добавим к ним компоненты вершин, которые также принадлежат этой степени второго приближения от вершины; а на третьей ступени анализ будет осуществляться так же, как и на предыдущих. Так мы находим объекты, принадлежащие степени третьего приближения от вершины, и мы добавляем к ним компоненты, принадлежащие этой степени, которые остались от предыдущих этапов анализа. Мы продолжаем идти по этому пути через последующие этапы до тех пор, пока не достигнем степени простых объектов. Эта степень образует базу иерархии.

Следует подчеркнуть, что, говоря об иерархии, мы полностью остаемся в области возможности. Соответственно, вечные объекты освобождены от реальной совместности, они остаются «в изоляции».

Логический инструмент, который использовал Аристотель для анализа действительного факта в более абстрактных элементах, заключался в классификации на виды и роды. Этот инструмент имеет чрезвычайно важное значение для науки на предварительных этапах ее развития. Но его применение в целях метафизического описания искажает подлинное видение метафизической ситуации. Использование термина «универсальный» тесно связано с аристотелевским анализом; позже термин был расширен, но он по-прежнему подразумевает классификационный анализ. Именно по этой причине я отказываюсь от него.

В любом действительном событии а будет Содержаться группа g простых вечных объектов, которые являются составными частями этой группы в наиболее конкретной форме. Это полное включение в явление, осуществляемое для того, чтобы достичь наиболее полного слияния индивидуальной сущности с другими вечными объектами в процессе формирования индивидуального явления, абсолютно своеобразно и не может быть описано в других терминах. Но оно имеет специфическую характеристику, которая неизбежно присуща ему. Эта характеристика состоит в том, что существует бесконечная абстрактивная иерархия, основанная на е. которая такова, что все ее члены в равной степени входят в это полное включение в а.

Существование такой бесконечной абстрактивной иерархии означает то, что невозможно полное описание действительного явления при помощи понятий. Я буду называть эту бесконечную абстрактивную иерархию, которая связана с а, «связанной иерархией а». Это то, что подразумевалось в понятии связанности действительного явления. Эта связанность явления необходима для его синтетического единства и для его интеллигибельности. Существует связанная иерархия понятий, применимая к данному явлению, включая понятия всех уровней сложности. К тому же в действительном явлении инивидуальные сущности вечных объектов, включенные в эти сложные понятия, достигают эстетического синтеза, продуцирующего явление в самоценности его опыта. Эта связанная иерархия является образом, или образцом, или формой явления, поскольку явление образовано из того, что входит в его полную реализацию. Некоторая неясность мысли обусловлена тем фактом, что абстрагирование от возможности происходит в направлении, противоположном абстрагированию от действительности, поскольку речь идет об уровне абстрактности. Несомненно, при описании действительного явления а мы находимся ближе к тотальному конкретному факту, когда мы описываем а при помощи некоторого члена взаимосвязанной иерархии, который находится на высокой степени сложности. Тогда мы говорим больше об а. Поэтому в рамках высокой степени сложности мы приближаемся к полной конкретности а, а в рамках низкой степени сложности отдаляемся от нее. Соответственно, простые вечные объекты представляют собой край- нюю степень абстракции от действительного явления; в то же время вечные объекты представляют собой минимум абстракции ОТ области возможности. Тот факт, что, когда говорят о высоком уровне абстракции, обычно имеют в виду абстракцию от сферы возможности, другими словами, разработанную логическую конструкцию.

До сих пор я просто рассматривал действительное явление со стороны его полной конкретности. Это та сторона явления, в силу которой оно представляет собой событие в природе. Но природное событие в данном значении— это лишь абстракция от полного действительного явления. Полное явление включает в себя то, что в познавательном опыте принимает форму памяти, предвосхищения, воображения и мышления. Эти элементы действительного опыта представляют собой также способы включения сложных вечных объектов в синтетическом схватывании как элементов возникающей ценности. Элементы отличаются от конкретности полного включения. В известном смысле это различие необъяснимо, ибо каждый способ включения является уникальным и не может быть объяснен в других терминах. Но имеется общее различие между этими способами включения и полным конкретным вхождением, о котором мы уже говорили выше. Это различие представляет собой внезапность. Под внезапностью я подразумеваю то, что запоминаемое, или ожидаемое, или воображаемое, или мыслимое исчерпывается конечным сложным понятием. В каждом случае имеется один конечный вечный объект, схваченный в явлении в качестве вершины конечной иерархии. Этот разрыв с действительной безграничностью и позволяет в любом явлении отграничивать психическое от физического события, в котором функционирует психическое.

Кажется, что в целом имеет место потеря живости в восприятии вечных объектов: например, Юм говорит об их «слабых копиях». Но эта неотчетливость представляется очень ненадежной основой для дифференциации. Часто предметы в мышлении выступают куда более отчетливо, чем при невнимательном контакте с ними. Но вещи, понятые в качестве мысленных, всегда подчиняются тому условию, что мы останавливаемся, когда пытаемся исследовать возрастающие степени сложности в их действительных отношениях. Мы всегда обнаруживаем именно то, о чем мы думаем — что бы это ни было,— и ничего более.

Существует ограничение, которое отделяет КОНЄЧНОЄ понятие от более высоких степеней беспредельной сложности.

Таким образом, действительное явление есть схватывание одной бесконечной иерархии (ее связанной иерархии) вместе с различными конечными иерархиями. Синтез в явлении бесконечной иерархии осуществляется в соответствии со специфическим способом ее реализации, а синтез конечной иерархии — в соответствии с различными другими специфическими способами реализации. Существует один метафизический принцип, который важен для рационального осмысления общего характера опытного явления. Я называю этот прицип «прозрачностью реализации». Под этим термином я подразумеваю, что любой вечный объект является самим собой в любом способе реализации. Не может быть искажения индивидуальной сущности без того, чтобы не возник другой вечный объект. В сущности каждого вечного объекта заключена индетерминированность, которая выражает безразличную терпимость по отношению к любому способу вхождения в любое действительное явление. Поэтому в познавательном опыте мы можем усматривать наличие одного и того же вечного объекта в одном и том же явлении, имеющего более чем одну степень реализации при вхождении в явление действительности. Таким образом, прозрачность реализации и возможное разнообразие способов вхождения в одно и то же явление совместно формируют основу для теории соответствия в гносеологии.

В этом рассмотрении действительного явления в терминах его связи с областью вечных объектов мы вернулись к мыслям, сформулированным во второй главе, в которой обсуждалась природа математики. Идея, приписываемая Пифагору, была значительно расширена и выдвинута в качестве первой главы метафизики. В следующей главе рассматривается головоломный факт существования действительного хода событий, который ?ам по себе является ограниченным фактом, т.е., говоря метафизическим языком, фактом, который мог быть иным. Но другие метафизические исследования опускаются, например эпистемология и классификация некоторых элементов в невообразимом богатстве области возможности. Эта последняя тема вводит метафизику в поле зрения различных специальных наук.

Примечания

1 Ср.: Principles of Natural Knowledge, Ch. V, Sec. 13.

<< | >>
Источник: Уайтхед А.. Избранные работы по философии — М.: Прогресс. (Философская мысль Запада).. 1990

Еще по теме Абстракция:

  1. 2.2. Абстракция простого восприятия
  2. Возвраты и утеря абстракции
  3. 2.1. Абстракция простого движения
  4. Континуум абстракции и рефлексии
  5. § 1. Специфика математических абстракций
  6. ГЛАВА XIX О СИЛЕ АБСТРАКЦИИ
  7. Бытие — абстракция или объективная реальность?
  8. «ПОЛЬСКИЙ КРЕСТЬЯНИН» - ЭТАПНАЯ РАБОТА
  9. Три пуши: космологический, эписшемолого-метафизический и математический
  10. ПРИЛОЖЕНИЕ ПРОГРАММА СПЕЦКУРСА „ФИЛОСОФСКИЕ ОСНОВАНИЯ МАТЕМАТИКИ" (для студентов)
  11. 1. Понятие бытия в философии Гегеля
  12. Будущее философии
  13. § 198
  14. Творчество через отрицание и через внешнее потрясение
  15. 8.2. Качество
  16. 9.3. Время
  17. Противостояния на высшем уровне рефлексии: ФОРМАЛИЗМ И АНТИФОРМАЛИЗМ ГУССЕРЛЯ И ВИТГЕНШТЕЙНА
  18. § 6
  19. 3. Идеальный объект концепции — рефлекторное кольцо
  20. 3. Предмет и метод исследования