<<
>>

677. В какой мере миротолкования являются симптомами некоторого господствующего влечения

Артистический способ рассмотрения мира—это значит созерцать жизнь со стороны. Но у нас еще нет пока анализа эстетического созерцания, сведения его к жестокости, к чувству уверенности, к чувству судьи, творящего суд, к чувству нахождения во вне и т.
д. Нужно взять самого художника и его психологию (критика инстинкта игры как проявления силы, удовольствие от смены впечатлений, от вкладывания своей души в чужое, абсолютный эгоизм художника и т. д.). Какие влечения художник возводит в идеал.

Научное рассмотрение мира—критика психологической потребности в науке. Стремление все сделать понятным; сделать все практически полезным, доступным для эк- сплуатации—насколько это антиэстетично. Ценно только то, что может быть учтено и подсчитано. В какой мере этим путем средний человек думает обеспечить себе преобладание. Ужасно, если он завладеет даже историей, этим царством сильного, царством творящего суд. Какие инстинкты им идеализируются!

Религиозноерассмотрение мира— критика религиозного человека. Последний не есть необходимо моральный человек, а лишь человек сильных подъемов и глубоких депрессий, который относится к первым с благодарностью или подозрением, и думает, что источник их лежит вне его самого (точно так же, как и последних). Существенным при этом

является чувство «несвободы» у человека, который идеали- 372 зирует свои состояния, свои инстинкты подчинения.

Моральное рассмотрение мира. Социальные чувства, связанные с общественной иерархией, переносятся на универсум; так как выше всего ценятся непоколебимость, господство закона, твердый порядок и равенство перед порядком, то их ищут на верховном месте,— над вселенной или позади вселенной.

Общее между ними: господствующие в данный момент влечения требуют также, чтобы их считали высшими инстанциями ценностей вообще, более того, творческими и управляющими силами.

Само собой понятно, что эти влечения или враждуют друг с другом, или подчиняют друг друга (иногда также, конечно, синтетически связываются или господствуют поочередно). Но их глубокий антагонизм так велик, что там, где они все требуют удовлетворения, мы можем быть уверены, что имеем дело с человеком глубокой посредственности.

678. Не следует ли искать происхождения наших мнимых «познаний» также только в старых оценках, которые так тесно срослись с нами, что сделались, так сказать, нашей кровью, вошли в состав нашего существа? Так что, собственно, только более молодые потребности вступают в борьбу с продуктами старейших потребностей?

Мир рассматривается под таким углом зрения, воспринимается и истолковывается так, чтобы органическая жизнь при перспективах, получающихся при таком толковании, могла сохраняться. Человек не только индивид, но и вся совокупность сохранившихся органических форм в одной определенной линии. Если индивид существует, то этим доказано, что выдержал испытание также и известный род интерпретации (хотя бы последний и находился в постоянном процессе переработки), что система этой интерпретации не менялась. «Приспособление».

Наше «недовольство», наш «идеал» и т. д. представляют, быть может, лишь известный вывод из этой сросшейся с ним интерпретации, результат нашей перспективной точки зрения; возможно, что органическая жизнь в конце концов благодаря этому погибнет,—подобно тому, как разделение труда в организмах влечет за собой в то же время упа- 373 док и ослабление частей и наконец смерть целого. С гибелью органической жизни, даже ее высшей формы, дело долж- s но обстоять так же, как с гибелью отдельного индивида.

к

о 679. Индивидуация, рассматриваемая с точки зрения учения '§ о происхождении видов, обнаруживает постоянное распа- g дение одного на два и столь же постоянную гибель индиви- | дов в интересах немногих индивидов, которые продолжают sf развитие,— подавляющая же масса индивидов всякий раз 4р вымирает («тело»).

Основной феномен: бесчисленное количество индивидов приносится в жертву немногим,— как условие их возможности.

Не следует вдаваться в обман, совершенно также обстоит дело с народами и расами: они образуют «материал» для создания отдельных ценных индивидов, которые продолжают великий процесс. 680.

Ложность теории, что отдельный индивид руководствуется выгодами рода в ущерб своим собственным выгодам: это только видимость.

Колоссальная важность, которую индивид придает половому инстинкту, не есть следствие важности последнего для рода, а, напротив, именно в акте рождения осуществляется действительное назначение индивида и, следовательно, его высший интерес, наивысшее выражение его власти (естественно, если судить о нем не с точки зрения сознания, а с точки зрения центра всей индивидуации). 681.

Основные ошибки прежних биологов: дело идет не о роде, а о более сильно выраженных индивидах. (Масса—толь- ко средство).

Жизнь не есть приспособление внутренних условий к внешним, а воля к власти, которая, действуя изнутри, все больше подчиняет себе и усваивает «внешнее».

Эти биологи лишь продолжают развивать старые моральные оценки («высшая ценность альтруизма», вражда против властолюбия, против войны, против бесполезности, против иерархического и сословного порядка). 682.

Рука об руку с моральным принижением ego в естествознании идет также переоценка значения рода. Но род

есть нечто столь же иллюзорное, как ego: в основе его ле- 374 жит ложное различение. Ego в сто раз больше, чем простая единица в цепи членов; оно — сама цепь, в полном смысле слова; а род—простая абстракция из множества этих цепей и их частичного сходства. Что индивид, как это часто повторяют, приносится в жертву роду, совершенно не соответствует фактам действительности и скорее может служить образчиком ошибочной интерпретации.

683. Формула суеверной веры в «прогресс», принадлежащая одному знаменитому физиологу мозговой деятельности: «L'ani- mal ne faitjamais de progres comme espece. L'homme seul fait de progres comme espece»32.

Нет.

684. Анти-Дарвин.

Одомашнивание человека— какую конечную ценность может оно иметь? Или—обладает ли вообще одомашниванием какой-либо конечной ценностью? Есть основания отрицать это последнее.

Правда, школа Дарвина делает большие усилия убедить нас в противном—она полагает, что действие одомашнивания может стать глубоким, более того — фундаментальным. Мы пока будем держаться старых взглядов: до сих пор не удалось доказать ничего, кроме совершенно поверхностного влияния одомашнивания—или получалась дегенерация. А все, что ускользало от человеческой руки и одомашнивания возвращалось почти тотчас же к своему природному состоянию. Тип остается постоянным: невозможно «denaturer la nature»33.

Рассчитывают на борьбу за существование, на вымирание слабых существ и на выживание, наиболее сильных и наиболее одаренных; следовательно, предполагают постоянный рост совершенства живых существ. Мы, наоборот, склоняемся к убеждению, что в борьбе за жизнь случай идет одинаково на пользу как слабым, так и сильным; что хитрость часто с выгодой дополняет силу; что плодовитость видов стоит в достопримечательном отношении к шансам вымирания. 375 Естественный отбор основывают вместе с тем на мед

ленных и бесконечных метаморфозах; утверждают, что вся- s кое выгодное изменение передается по наследству и явля- s ется в последующих поколениях все сильнее выраженным о (между тем как наследственность так капризна.); берут '§ какой-нибудь случай удачного приспособления известных g организмов к весьма исключительным условиям жизни и | объявляют, что приспособление достигнуто благодаря вли- Лн янию среды.

•Ц, Но примеров бессознательного отбора мы не найдем ни

где (решительно нигде). Самые различные индивиды соединяются вместе, продукты высшего развития смешиваются с массой. Все конкурирует, стремясь сохранить свой тип; существа, обладающие внешними признаками, которые защищают их от известных опасностей, не утрачивают их и тогда, когда они попадают в условия, не угрожающие более их безопасности. Если они поселяются в местах, где одеяние перестает служить им защитой, то они все- таки никоим образом не ассимилируются со средой.

Значение отбора наиболее красивых было в такой мере преувеличено, что он оказался перешедшим далеко за пределы инстинкта красоты нашей собственной расы! Фактически красивейшее существо спаривается часто с весьма обездоленными созданиями, высшее с низшим.

Почти всегда мы видим, что самцы и самки сближаются благодаря какой-нибудь случайной встрече, не проявляя при этом особой разборчивости. Изменение под воздействием климата и питания, но на самом деле оно имеет безразличный характер.

Не существует никаких переходных форм.

Утверждают, что развитие существ идет вперед, но для утверждения этого нет никаких оснований. У каждого типа есть своя граница— за ее пределами нет развития. А до тех

пор—абсолютная правильность.

*

Мой общий взгляд. Первое положение: человек как вид не прогрессирует. Правда, достигаются более высокие типы, но они не сохраняются. Уровень вида не подымается.

Второе положение: человек как «вид» не представляет прогресса в сравнении с каким-нибудь иным животным.

Весь животный и растительный мир не развивается от низ- 376 шего к высшему.

Но все виды развиваются одновременно и друг над другом, и в смешении друг с другом, и друг против друга. Самые богатые и сложные формы—ибо большего не заключают в себе слова «высший тип»—гибнут легче; только самые низшие обладают кажущейся устойчивостью. Первые достигаются редко и с трудом удерживаются на поверхности, последним помогает их компрометирующая плодовитость. И внутри человечества более высокие типы, счастливые случаи развития погибают при смене благоприятных и неблагоприятных условий легче других. Они легко поддаются действию всякого рода декаданса; они—крайности и, в силу этого, сами почти что декаденты. Короткое существование красоты, гения, Цезаря есть явление sui ge- neris1: такого рода вещи не передаются по наследству. Тип переходит по наследству; тип не есть что-либо крайнее, не есть «счастливый случай». Источник этого явления заключается не в каком-нибудь особенном фатуме или «злой воле» природы, а в самом понятии — «высший тип»; высший тип представляет несравненно большую сложность—большую сумму координированных элементов, и сообразно этому дис- грегация становится несравненно вероятнее. Гений — это самая совершенная машина, какая только существует, а следовательно и самая ломкая.

Третье положение: одомашнивание («культура») человека не проникает глубоко.

Там, где оно проникает глубоко, оно тотчас становится дегенерацией (тип: христианин). «Дикий человек» (или, выражаясь моральным языком: злой человек) — это возврат к природе и, в известном смысле, восстановление человека, его излечение от «культуры».

685. Анти-Дарвин. Что меня всего более поражает, когда я мысленно окидываю взором великое прошлое человека, это то, что я вижу всегда в нем обратное тому, что видит в настоящее время Дарвин с его школой или желает видеть, т. е. отбор в пользу более сильных, удачников, прогресс вида. Как раз противоположное бросается в глаза: вымирание

особого рода (лат.). 377 счастливых комбинаций, бесполезность типов высшего порядка, неизбежность господства средних, даже ниже средних

s типов. До тех пор, пока нам не укажут, почему человек дол-

Is жен представлять среди других творений исключение, я

о склонен к предположению, что школа Дарвина ошибается

'§ во всех своих утверждениях. Та воля к власти, в которой я

g вижу последнее основание и сущность всякого изменения,

| дает нам в руки средство понять, почему отбор не происхо-

sf дит в сторону исключений и счастливых случаев, наиболее

4р сильные и счастливые оказываются слишком слабыми, ког-

S

да им противостоят организованные стадные инстинкты, боязливость слабых, численное превосходство. Общая картина мира ценностей, как она мне представляется, показывает, что в области высших ценностей, которые в наше время повешены над человечеством, преобладание принадлежит не счастливым комбинациям, отборным типам, а напротив — типам декаданса,— и, может быть, нет ничего более интересного в мире, чем это неутешительное зрелище.

Как ни странно звучит, приходится всегда доказывать преимущество сильных перед слабыми, счастливых перед несчастливцами, здоровых перед вырождающимися и обремененными наследственностью. Если бы мы захотели возвести факт в степень морали, то эта мораль будет гласить: средние более ценны, чем исключения, продукты декаданса более ценны, чем средние, воля к «ничто» торжествует над волей к жизни, а общая цель, выраженная в христианских, буддийских, шопенгауэровских терминах: «лучше не быть, чем быть».

Я поднимаю знамя восстания против возведения факта в мораль, я отвергаю христианство с смертельной ненавистью за то, что оно создало возвышенные слова и жесты, чтобы набросить на ужасную действительность мантию права, добродетели, божественности.

Я вижу всех философов, я вижу науку на коленях пред фактом извращенной борьбы за существование, которой учит школа Дарвина, а именно: я вижу всюду, что остаются на поверхности, переживают те, которые компрометируют жизнь, ценность жизни. Ошибка школы Дарвина приняла для меня форму проблемы—до какой степени нужно быть слепым, чтобы именно здесь не видеть истины?

Что виды являются носителями прогресса, это самое неразумное в мире утверждение — они представляют пока

только известный уровень. Что высшие организмы разви- 378 лись из низших—это не удостоверено до сих пор ни единым фактом. Я вижу, что низшие одерживают верх благодаря своей численности, своему благоразумию и хитрости, но я не вижу, каким образом какое-нибудь случайное изменение может быть полезным, по крайней мере на продолжительное время; а если бы это и имело место, то могло бы опять- таки послужить новым поводом искать объяснения, почему какое-нибудь случайное изменение может пустить такие прочные корни.

«Жестокость природы», о которой так много говорят, я усматриваю там, где ее не видят—она жестока по отношению к своим удавшимся детям, она щадит, охраняет и любит les humbles1.

In summa: рост власти данного вида, может быть, менее гарантирован преобладанием его удачных детей, его сильных, чем преобладанием средних и низших типов. Последние имеют за себя сильную плодовитость, устойчивость: с первыми связано возрастание опасности, скорое вымирание, быстрое уменьшение численности вида. 686.

Существовавший до сих пор человек—как бы эмбрион человека будущего; все созидающие силы, которые имеют своей целью создание последнего, заключены уже в первом: а так как они колоссальны, то отсюда для теперешнего индивида, поскольку он определяет собой будущее, возникает страдание. Это глубочайшее понимание страдания— созидающие силы приходят в столкновение друг с другом.

Отъединенность индивида не должна вводить в заблуждение —в действительности что-то продолжает течь под индивидами. То, что индивид чувствует себя отдельным, это и есть наиболее могучий стимул в его движении по направлению к самым далеким целям; с другой стороны, его стремление к своему счастью служит средством, которое связывает созидающие силы и сдерживает их, дабы они не разрушили друг друга. 687.

Избыточная сила в духовности, ставящая самой себе новые цели; при этом значение ее отнюдь не сводится только к

смиренных (лат.). 379 роли повелителя и руководителя низшего мира или к сохранению организма, к сохранению «индивида». s Мы — нечто большее, чем индивид — мы, сверх того,

Л вся цепь, вместе с задачами всех этапов будущего этой цели.

<< | >>
Источник: Ницше Ф.. Воля к власти. Опыт переоценки всех ценностей / Пер. с нем. Е.Герцык и др.— М.: Культурная Революция.— 880. 2005

Еще по теме 677. В какой мере миротолкования являются симптомами некоторого господствующего влечения:

  1. РАЗДЕЛ И В какой мере идея Прекрасного может быть применена к Добродетели
  2. Б. Некоторые данные по истории евреев, как свидетельство их замыслов на всемирное господство
  3. ГЛАВА XVI КАКОЙ ПРИЧИНЕ СЛЕДУЕТ ПРИПИСАТЬ РАВНОДУШИЕ НЕКОТОРЫХ НАРОДОВ К ДОБРОДЕТЕЛИ
  4. Статья 677. Наниматель и постоянно проживающие вместе с ним граждане
  5. "Судьбы влечений"
  6. 9.1. ВЛЕЧЕНИЕ К СМЕРТИ: РЕАЛЬНОЕ И СИМВОЛИЧЕСКОЕ
  7. О МЕРЕ НАКАЗАНИЯ И ВОЗНАГРАЖДЕНИЯ
  8. Глава 27 ОБ ИНСТИНКТЕ И ВЛЕЧЕНИИ К ИСКУССТВУ
  9. ГЛАВА XI О ВЛЕЧЕНИИ И ОТВРАЩЕНИИ, О ПРИЯТНОМ И НЕПРИЯТНОМ И ИХ ПРИЧИНАХ
  10. Глава I КАКИМ ОБРАЗОМ НРАВЫ СМЯГЧАЮТСЯ ПО МЕРЕ ТОГО, КАК УРАВНИВАЮТСЯ УСЛОВИЯ СУЩЕСТВОВАНИЯ ЛЮДЕЙ
  11. 1. СИМПТОМЫ КРИЗИСА
  12. Психопатологические симптомы
  13. Раздел I. Психические симптомы.
  14. Выбор симптомов-мишеней.
  15. Работа с симптомами-мишенями.