<<
>>

ЗАМЕТКИ О ПОЗИТИВИЗМЕ

Значительная часть корпуса позитивистских идей унаследована у Просвещения, веры в безграничные возможности науки, человеческого разума и возможностей совершенствования — человека и мира. Контовская классификация наук — прямая реализация заветов энциклопедистов. У Просвещения О. Конт унаследовал безоглядную веру в прогресс, в грядущий век науки и универсальной религии. Не Конту, а Жану Даламберу принадлежит основополагающая для позитивизма идея, изложенная во вступительной статье к Энциклопедии, согласно которой философия должна стать наукой о принципах науки и ее главная задача — классификация наук (не отсюда ли классификаторский энтузиазм Конта?).

Впрочем, ратуя за научность философии, позитивизм был внутренне эклектичен. Д. С. Милль, воспитанный на Гельвеции, эволюционировал через Бентама к романтикам. О. Конт высоко ценил де Местра и многому от него научился. Н. А. Бердяев не без оснований характеризовал его как извращенного католика, католика навыворот: «В нем много средневековых элементов, в нем происходит возврат к средневековому иерархизму, к организации и авторитету; он вновь хочет подчинить и познание, и жизнь человеческому духовному центру и прекратить умственную анархию новой истории».

Со Спинозой и Гегелем позитивизм роднит страсть к Системе, претензия на строгость и абсолют. Проникнутую абсолютным духом вселенную Гегеля Конт превратил в совокупность фактов, подчиненную правилам вульгарного материализма[43]. С марксизмом Конта роднит не только идея прогресса и религиозная вера в науку, но экономизм, концепция пролетариата, неразрывная связь общественного прогресса с материальным, претензия на научное открытие законов общественного развития. Впадавший в безумие Конт считал позитивизм новой эрой мышления: вместо метафизики наступит эпоха «положительной науки».

Ключевая формула Конта: «Знание, на основе которого предвидение; предвидение, на основе которого действие». Позитивизм отразил приоритет деятельной жизни над созерцательной, науки над мудростью. То, что Ортега называл «империализмом физики» или «терроризмом лаборатории», доходящее до мегаломании самомнение ученых, обязано своим происхождением не столько грандиозным успехам науки, сколько позитивистскому обоснованию такого мировоззрения, стремлению к действию, к результату, к превосходству практического знания над созерцательным.

Философы, подавленные этим превосходством, стыдились быть философами, вернее, устыдились не быть физиками. Поскольку истинно философские проблемы не могут быть решены методами физики, они отказались от попыток их решить, отказались от философии, сведя ее к минимуму, униженно поставив на службу физике. Они решили, что единственной философской темой является размышление над самим фактом физики, что философия не более чем теория познания.

Ортега писал, что позитивизм был деревенской (лучше сказать — крестьянской) философией, но на самом деле эту «мягкую» формулировку следует заменить «жесткой»: позитивизм скрывал в себе даже не ницшеанскую «волю к могуществу», но именно «волю к власти» в чистом ее виде, волю к подчинению — природы, человека, массы...

Позитивизм — неуклюжая попытка перенесения метафизики из плоскости интуитивизма и провиденциализма в плоскость механического материализма. В известной степени это отражало дух эпохи. Стендаль писал: «Чтобы быть философом, надо быть сухим, трезвым, без иллюзий», а Бруссон, чья неразборчивость в средствах конкурировала с восторженным отношением к миру, с пафосом восклицал: «Вы знаете, кто величайший человек XIX века? Наполеон? Виктор Гюго? Ренан? Нет, Огюст Конт».

Говоря о «духе времени», следует учесть общую ориентацию на сциентизацию, стимулированную успехами наук, а также — поиск незыблемого фундамента науки и философии. Скажем, в математике этим занимался Гильберт, пытавшийся восстановить ее основы после потрясений, произведенных Больяи и Лобачевским.

Побудительными психологическими истоками позитивизма стала тяга к профессионализации, стремление «очистить» философию от всего, что не есть наука, попытка свести философские проблемы к лингвистическому анализу употребления слов.

Философия должна ориентироваться в качестве своего идеала на эмпирическую науку, должна строиться по образу и подобию знания, должна отказаться от претензий на постижение «первых начал бытия и познания». Иными словами, позитивное знание и «положительная наука» противополагаются «метафизике» (всей предшествующей философии, носящей одиозный характер).

В XIX веке широкое распространение получила идея господства науки над всеми иными способами познания, идея непорочности строгого знания и дефектности всякого иного. Фактически позитивизм пытался остановить человеческий разум там, где кончалась строгость. Понадобилось понимание того, что точность неполна, неокончательна, несамодостаточна, что она не исчерпывает проблему, что сама строгая наука несовершенна и является лишь одной из многих институций (наверное, далеко не главной), которой занимается человек, что наука личностна и парадигмаль- на, —для того, чтобы освободиться от «терроризма» науки и восстановить ее служебную роль.

Одержимый пафосом нигилизма, присущим людям с травмированной психикой, Конт считал, что конкретные науки не оставляют поля для философских спекуляций: место спекулятивной метафизики должна занять новая «позитивная» философия, главной задачей которой является создание «теории науки» или сведение всех наук к «строго научному» виду, который может быть им придан путем построения единой классификации[44].

Извечные философские проблемы одновременно неразрешимы и праздны. Хаосу философских идей и философских противоречий надлежит противопоставить «порядок» науки, понимаемый с контовским своеобразием: «Порядок есть основа прогресса; подчинение — основа совершенства; живые будут всегда управляться мертвецами».

Подобно тому как деятели Просвещения пытались «раздавить гадину», Конт, движимый тем же пафосом отвращения, замахнулся на элиминацию философии. От старой философии Конт счел возможным сохранить лишь постулат скептицизма, но и тот с оговоркой: «без догматизма». По словам самого Конта, главная цель его «позитивной» философии «состоит в признании всех явлений подчиненными неизменным естественным законам, открытие и низведение числа которых до минимума и составляет цель всех наших усилий...». Фактически речь шла об отождествлении философии с наукой, раскрывающей связи и общности конкретных дисциплин, устанавливающей «единство познания».

Питаемый гегелевскими претензиями на создание «науки наук», Конт, однако, придерживался прямо противоположной Гегелю точки зрения: не конкретные науки про- изводны от философии, но философия производна от конкретных наук,

Подобно Марксу, Конт тяготел к философскому законотворчеству и обосновывал истинность своего учения открытыми им «законами», прежде всего, «законом трех стадий», законом постоянного подчинения воображения наблюдению, законом классификации наук. «Закон трех стадий» определяет, по Конту, этапы интеллектуального развития человечества, три способа мышления (теологический, метафизический и позитивистский).

При этом, естественно, «позитивная философия представляет собой окончательное состояние человеческого ума». Хотя Конт признает невозможность достижения абсолютного знания и отказывается от претензии постичь последние основания бытия, он верит в возможность установления окончательных связей между отдельными явлениями и «несколькими общими фактами, число которых уменьшается все более и более по мере прогресса наук».

Развитие науки (и, естественно, позитивизма) представляется Конту как накопление наблюдений и связанных с ними законов. Поскольку главным инструментом познания является наблюдение, то знание не должно претендовать на постижение «конечных причин»: «Истинный позитивный дух состоит преимущественно в замене изучения первых или конечных причин явлений изучением их непреложных законов, другими словами, — в замене слова почему словом как».

Д. С. Милль:

Основная доктрина истинной философии, по мнению Конта, равно как и характер его определения позитивной философии, может быть кратко выражена таким образом: мы познаем одни только феномены, да и знание наше о феноменах относительно, а не абсолютно. Мы не знаем ни сущности, ни даже действительного способа возникновения ни одного факта: мы знаем только отношения последовательности или сходства фактов друг к другу. Эти отношения постоянны, т. е. всегда одни и те же при одних и тех же обстоятельствах. Постоянные сходства, связывающие явления между собой, и постоянная последовательность, объединяющая их в виде предшествующих и последующих, называются законами этих явлений. Законы явлений — вот все, что мы знаем относительно явлений. Сущность их природы и их первичные, деятельные или конечные причины остаются нам неизвестными и для нас недоступными.

Собственную философию Конт рассматривал «как единственно прочное основание социального преобразования», призванное трансформировать революционный порыв «в простое моральное движение». Хотя основатель «позитивной» философии имел обыкновение жевать вместо десерта черствый хлеб, дабы лишний раз думать о тех, у кого его нет, главными задачами своей деятельности он считал искоренение социализма, материализма и атеизма. Борьбу пролетариата за социализм Конт определял как «бесплодное и губительное предпочтение собственно политических мер», а атеизм — как «перманентное революционное состояние». Конт считал извечной болезнью Запада «бунт индивида против вида», противопоставляя бунту нечто вроде «позитивистской религии», которую Гекели не без сарказма назвал «католицизмом без христианства». Провозглашенная вСистеме позитивной политики новая «религия человечества» заменяла культ Бога утопическим «культом человека», обряженным в довольно эксцентрическую форму, напоминающую казарменную утопию. Восторженная позитивистская паства даже создала церковную организацию, смахивающую на орден иезуитов, но, как все утопические проекты, эта «церковь» рухнула вскоре после того, как ее основателя свезли в психиатрическую лечебницу.

Подобно подвижникам логики, Конт любил все человечество, но, по словам Сартра, такого рода любовь-культ чревата фашизмом. Хотя в сравнении социального учения Конта с фашизмом есть некая натяжка, пафос тотального упрощения, несомненно, роднит позитивизм с другими утопическими и тоталитарными идеологиями. Так что Хайек не без оснований причислял Конта к известным тоталитаристам, а Мережковский иронизировал: «Никаких тайн, никаких углублений. Все просто, все плоско. Несокрушимый здравый смысл, несокрушимая положительность. Есть то, что есть, и ничего больше не надо».

Характерный для позитивизма упор на «человечество», «сообщество», «солидарность» не случайно привлекал к нему людей марксистской ориентации. О. Нейрат, чья интеллектуальная активность поддерживала «планку» позитивизма на высоком уровне и чей уход стал концом учения, был марксистом, верившим, что цели социалистического учения будут достигнуты в результате развития унифицированной науки, «свободной от мировоззрения».

Закон трех стадий умственного прогресса, как бы к нему не относились марксисты, вполне соответствует строю тоталитарного мышления. Согласно Конту теологическая стадия разума, на которой бытие увязано в сознании со сверхъестественными, божественными силами, уступает метафизической, на которой явления мира следуют из абстрактных, умозрительных идей, причем решающее значение имеет не опыт, а фантазия, и затем метафизическая — сменяется позитивистской, когда дух человеческий, убедившись в бесплодности теологии и философии, делает ставку исключительно на науку — сбор фактов и открытие законов. Иными словами, на смену первобытному или феодальному обществу приходит «высшая стадия развития» с ее определяющими девизами: любовь — принцип, порядок — основание, прогресс — цель.

Хотя Конт декларировал, что позитивизм «никогда ничего безусловно не отрицает, даже там, где речь идет об учениях, наиболее противных современному состоянию человеческого разума», на самом деле он резко сузил круг рассматриваемых философских проблем, сведя их к проблемам логики, научного познания и сциентификации философии, подменив философскую онтологию научной.

Философия не могла бы возникнуть и развиваться, если бы опиралась исключительно на умозаключения. Если даже научное знание невозможно без фантазии и веры, то мудрость, скованная логикой и числом, просто исчезает как мудрость. Мудрость шире уравнений или законов, хотя последние глубже логики и числа. Борясь с «бессмысленными» высказываниями, представляя философию наукой, позитивизм упразднял этику, эстетику, гностику, все разновидности мистики, неоплатонизм, суфизм, исихазм, экзистенциализм — большую часть духовной культуры. И все это бросалось под ноги нигилизму и негативизму ради щепотки строгости, которая в итоге оказывается недостижимой. Волюнтаризм порядка не менее опасен, чем произвол хаоса. Вера в единое уравнение мудрости или претензия на абсолютность — это волюнтаризм ума, посягнувшего на божественную прерогативу и покаранного бесплодием.

Несколько иной вариант элиминации философии представлен Г. Спенсером, также считавшим философию интегральной сводкой данных конкретных наук. Хотя взгляды Г. Спенсера шире позитивистских, он считал прежнюю метафизику несостоятельной по причине преобладающей доли Непознаваемого, корпус которого принадлежит не Науке, а Религии. «Преобразованный реализм», построенный на базе того, что останется в философии после передачи Непознаваемого теологии, включает в себя обобщенные формулировки наиболее общих закономерностей явлений, единых для всех специальных наук.

Давая определению философии самую простую и ясную форму, мы скажем: знание низшего порядка

есть знание необъединенное; наука — знание отчасти объединенное; философия — знание вполне объединенное.

По Конту, философия суммирует и систематизирует явления, фиксируемые в частных науках, по Спенсеру, она ищет черты явлений, общие всем наукам. Философия — не бесплодная или абсурдная борьба между материалистами и спиритуалистами, спор о словах, но систематизация опыта как всей совокупности явлений, описываемых по частям специальными науками.

Спенсер не ограничился интеграционной функцией философии; по крайней мере в эволюционных и социальных явлениях он усматривал развитие от однородного к разнородному, движение от интеграции к дифференциации общества (эту в целом плюралистическую идею пытался разгромить Н. Михайловский).

Сущность всего прогресса, начиная с отдаленнейших времен прошлого, которых наука имеет хоть какую-нибудь возможность достигнуть, и до вчерашней летучей новости, заключается в превращении однородного в разнородное.

Позитивистский мотив в философии Спенсера связан, главным образом, с сайентизацией философии: метафизика есть то же научное знание, только в высшей степени обобщающее, наука — отчасти объединенное знание, философия — знание вполне объединенное. Философское знание производно от научного и представляет собой высшее обобщение данных, накопленных наукой: «...философия не есть просто сумма наук или сводка научных данных, она складывается из формально всеобщных истин, законов и выводов науки».

В других отношениях философию Спенсера вряд ли стоит интерпретировать как позитивистскую — скорее как эмпирическую и натуралистическую. Достаточно сказать, что, будучи агностиком, Спенсер отрицал постижи- мость «последних оснований» бытия, отрицал возможность познания «простейшего из фактов», ибо «под всеми вещами скрывается непроницаемая тайна». Он отвергал также равно материалистический и идеалистический способы решения философских проблем:

...Споры материалистов и спиритуалистов не более как война слов, обе стороны равно нелепы, потому что обе думают, что понимают то, чего никакой человек не может понять.

<< | >>
Источник: Гарин И. И.. Что такое философия?; Запад и Восток; Что такое истина? — М.: ТЕРРА—Книжный клуб,2001. - 752 с.. 2001

Еще по теме ЗАМЕТКИ О ПОЗИТИВИЗМЕ:

  1. 57 Какие идеи классического позитивизма развивают «.второй» и -lt; третий- позитивизм?
  2. ЛОГИЧЕСКИЙ ПОЗИТИВИЗМ ("ТРЕТИЙ ПОЗИТИВИЗМ")
  3. Йутевые заметки
  4. ЗАМЕТКИ
  5. X позитивизм
  6. Заметки о партитуре “Парсифаля”
  7. JI.A. Беляев Заметки о фальсификатах в археологии
  8. Наука и нравственность (педагогические заметки)
  9. ГЛАВА. I «ПЕРВЫЙ» ПОЗИТИВИЗМ
  10. § 24. ПОЗИТИВИЗМ