<<
>>

О ВЗАИМНОМ ОТНОШЕНИИ ДВУХ видов БЫТИЯ, ИЛИ О СВЯЗИ ДУШИ С ТЕЛОМ (Параллелизм и взаимодействие. Целесообразность)

Два вида бытия — качественное и количественное — не могут быть сведены одно на другое без остатка, ибо невозможно различие качественное свести на количественное и обратно: можно лишь полагать соответствие между тем и другим, но невозможно их отожествлять.

Различие количественное есть чисто внешнее — по положению (каждое число определяется положением между предыдущим и последующим); качественное же различие есть внутреннее, некоторым образом безотносительное: музыкальный тон имеет, так сказать, свою собственную природу независимо от своего положения в музыкальной скале: положение это относится к числу колебаний частиц воздуха, но это есть лишь условие звука, тона, а не самый тон. Будучи первоначальным и основным, различие количественного и качественного бытия допускает различную оценку со стороны мыслящего существа, и с этой точки зрения объединяется именно так, что назначение и завершение одного вида бытия полагается в другом. Различаясь только по положению, количественное бытие поэтому допускает повторение его неопределенно много раз, — такое повторение, которое по определенному правилу может без конца продолжаться. Это значит, что само в себе количественное бытие не имеет ограничивающей его меры, и есть, следовательно бытие феноменальное; такую меру получает оно от качественного бытия; для всего положены число и мера, но положены тем, кто не подлежит ни счислению, ни измерению. В такой оценке двух видов бытия мы имеем основание для решения вопроса о взаимном отношении того и другого бытия, именно о связи души с телом.

Есть поэтому вопросу две теории: теория параллелизма и теория взаимодействия. Теория параллелизма отрицает: а) самостоятельность или телесного, или духовного бытия, и Ь) причинную связь между душевными и телесными явлениями. Теорию параллелизма мы находим прежде всего у Спинозы. Отрицая причинную связь между душевными и телесными явлениями (ни душа не действует на тело, ни тело на душу), взаимное соответствие этих явлений Спиноза изъясняет единством их общего основания.

Субстанция одна, но является двояким образом в нашем познании ее (чувственном): с одной стороны, как ряд модусов мышления, а с другой — как ряд модусов протяжения, итак как в тех и других модусах содержится та же субстанция, то отсюда и происходит взаимное их соответствие, несмотря на то, что ни в каком общении между собою и взаимодействии они не состоят. Это решение вопроса не может быть принято: разнородность психических и физических явлений такова, что невозможно относить их к одному общему основанию. Да и у самого Спинозы субстанция понимается преимущественно в смысле спиритуалистическом. В настоящее время, при господстве эмпирической философии, отрицающей метафизику и ограничивающей познание явлениями, последователи теории параллелизма устраняют самый вопрос о сущности телесных и душевных явлений как метафизической и потому считают излишним, не научным, сводить те и другие явления к одному какому-либо началу (материалистическому или спиритуалистическому). Но так как стремление к единству принципа свойственно и философии эмпирической, и выражается это стремление в том предположении, что должен быть один общий закон для всех явлений действительности, то и решение вопроса о душевных и телесных явлениях состоит в том, что противоположный характер тех и других явлений, как не согласный с предположением единства основного закона, стараются как-либо смягчить, устранить или обойти. Имеется при этом в виду закон сохранения энергии. Поэтому закону существует в природе неизменное количество энергии, изменяющей только свои формы. Всякое действие, всякое явление природы, как требующее для себя затраты известного количества энергии, всегда происходит на счет запаса таковой, и, следовательно, есть только переход энергии из одного состояния в другое (энергия потенциальная и кинетическая). Такой взгляд на явления природы привел к той мысли, что все процессы, совершающиеся в природе, образуют замкнутый и непрерывный круг движений (вообще всякая перемена в природе состоит в движении).
Допустив причинную связь между явлениями душевными и телесными, пришлось бы отвергнуть всеобщее значение закона сохранения энергии, применимость его ко всем явлениям, ибо в таком случае движение в виде нервного раздражения исчезало бы, и на месте его получалось бы психическое явление, которое было бы таким образом перерывом в ряду физических процессов; равно, если бы психическое явление производило движение (если бы движение нашего тела происходило вследствие представления и желания), то этому движению не предшествовало бы другое движение, что также недопустимо (тогда отчего вместе со спиритами не допустить, что духи могут двигать столы и стулья). Трудность устранялась бы, если самые душевные явления признать движениями (молекулярными), но это был бы материализм, т. е. метафизика, притом явно несостоятельная, ибо различие между психическими явлениями и физическими очевидно. Допустить же причинную связь между психическими явлениями и телесными как факт исключительный, кроме нервной системы нигде более не повторяющийся, считается не научным. Поэтому полагают, что душевные явления составляют лишь добавление (эпифеномен) к физическим процессам в мозгу и нервах, которое на эти процессы не оказывает никакого влияния, а лишь сопровождает их: процессы эти, по закону сохранения энергии, совершаются так, как бы вовсе не было добавочных к ним психических явлений. Я двигаю рукою не потому, что этого хочу, а потому, что мускул сокращается, для чего предшествующим условием было возбуждение нервов, а для последнего — внешнее впечатление и т. д. Есть отношение зависимости между телесными процессами и душевными явлениями, только эта зависимость не причинная, а функциональная. Таков один вид современной теории параллелизма. Сопровождение движений в нашем теле явлениями психическими, по этой теории, все же оказывается случаем исключительным, ибо допущение такого сопровождения для всех физических явлений было бы смелым, а главное — с точки зрения естествознания — ни для чего ненужным: для естествоиспытателя главный и существенный предмет — явления физические, а взгляд на явления психические как на несущественное добавление в некоторых случаях к ним означает лишь, что естествознание, занятое исследованием физических процессов, вправе игнорировать душевные явления. Так может казаться естествоиспытателю, но не так на деле, ибо, конечно, и естествоиспытатель признает для себя наиболее важным выработать правильную теорию изучаемого им предмета, а теория ведь, как состоящая из представлений, суждений, слагается из явлений душевных; и для него правильность совершения душевных явлений, составляющих его личность, существенно важно; душевные явления и для него важнее физических.
Поэтому существует еще иной вид теории параллелизма — в духе исключительно психологическом, а не естественно-научном (хотя психология и причисляется к естествознанию, но в настоящем случае между психологией и естествознанием оказывается различие большое). Теория эта известна под названием панпсихизма. Есть факты, свидетельствующие о несомненном господстве душевных явлений над телесными. Панпсихизм поэтому утверждает, что только психические явления в собственном смысле реальны, а все телесное есть нечто кажущееся; это только образ представления, в каком наше сознание находит данным для себя всякую реальность, т. е. всю действительность, отличную от самого субъекта представляющего: истинная природа этой действительности есть психическая. Этот вид теории параллелизма очевидно близок к спиритуализму (плюралистическому), как первый вид той же теории близок к материализму. Для современного панпсихизма необходимым условием служит принятие учения Канта о пространстве и времени как субъективных формах, и это одно уже делает сомнительным панпсихизм. Кант, основываясь на своем учении о субъективности пространства и времени, утверждал, что вещь в себе непознаваема; для панпсихизма этою вещью в себе служит психическая реальность внешней (т. е. объективной) действительности. Познаваема ли для нас эта реальность? Если познаваема, то почему она достигает нашего сознания всегда в несобственном виде, в форме телесных вещей, и какое же это познание, если нам даны всегда только образы и символы, а не то, что скрывается в них и под ними? По крайней мере, психическая реальность тел неодушевленных совершенно нам недоступна, скрыта от нас, и всякие рассуждения об ней всегда будут произвольными. А между тем эта реальность должна бы быть познаваема, ибо такой взгляд получается, по теории панпсихизма, на чувственное восприятие, что оно состоит в соединении психических элементов других вещей с психическими элементами нашего существа, итак как этот процесс происходит помимо нашего сознания, — ведь мы не сознаем его, — то и невозможно допустить, чтобы соединялись (в процессе чувственного восприятия) не самые психические элементы, а их телесные образы, которые как представления только для сознания, а не отдельно от него существуют.
И вот эти соединившиеся психические элементы почему-то предстают перед нашим сознанием (которое тоже есть явление психическое) в образе телесных вещей (к чему этот маскарад?). Очевидные факты взаимного влияния душевных и телесных явлений приводят к заключению, что между душою и телом происходит постоянное взаимодействие, чем допускается причинная связь между явлениями душевными и телесными. И эта теория возбуждает немаловажные сомнения. Закон сохранения энергии применительно к этой теории получает такой смысл, что телесная энергия нашего организма превращается в энергию душевную, и наоборот. Не говоря уже о том, что психическая жизнь лишается через то всякой самостоятельности, превращаясь в один из многих видов энергии природы, важно то, что психическая энергия существенно различна от всех иных видов энергии именно тем, что не подлежит измерению, следовательно, количественному определению, а между тем основанием закона энергии служит опытно удостоверяемое (т. е. посредством измерения) эквивалентное отношение между разными видами энергии природы (например, между теплотою и механическим движением), да и самый закон состоит в утверждении единства энергии природы, а выражением единства служит то, что всякий вид энергии может быть превращен прямо в движущую силу, но превратить мысль, чувство прямо в движение невозможно: такое превращение только предполагается, но искусственно (как электричество или теплота в машинах превращается в движение) исполнено быть не может. Наконец теориею взаимодействия предполагается равноправность души и тела как существ самостоятельных (субстанции, по Декарту), чего допустить нельзя. Между душевными и телесными явлениями должно полагать отношение целесообразностей, а не простое отношение равносторонней причинности. Тело — орган души, и как орган должно быть в подчинении ее целям и действиям. Теория приспособления выражает идею целесообразности: живое существо, говорят, приспособляется к условиям существования. Подобно тому должно сказать, что тело есть орган, приспособленный к потребностям и свойствам души.
При таком понимании отношения между душевными и телесными явлениями и закон сохранения энергии не терпит никакого ущерба: душа не производит телесной энергии и не делает перерыва в круге телесных процессов, а только дает такое или иное направление (количество энергии этим ни уменьшается, ни увеличивается) этим процессам соответственно своим целям; равно никакой телесный процесс не превращается в психическое явление, — движение не делается мыслью, чувством (движение переходит всегда только в движение), — но подчиняется тому или иному психическому явлению и служит для него знаком, выражением. Целесообразность, как выше показано, должно признать вообще существующею в природе, только, конечно, в разных степенях проявления. Наибольшую степень целесообразности в своих действиях проявляет душа человеческая; это значит, что она обладает, или может по крайней мере обладать, наибольшею мерою господства над своим телом, а через него и над всею природою. Но это возможно для души человеческой только потому, что она есть вполне самостоятельное существо, обладающее свободною волею, существо, сознающее себя таковым, каковое сознание рациональная философия вполне оправдывает. IV.

<< | >>
Источник: Линицкий П. И.. Основные вопросы философии. Об умозрении и отношении умозрительного познания к опыту - 455 с.. 2012

Еще по теме О ВЗАИМНОМ ОТНОШЕНИИ ДВУХ видов БЫТИЯ, ИЛИ О СВЯЗИ ДУШИ С ТЕЛОМ (Параллелизм и взаимодействие. Целесообразность):

  1. НОВАЯ СИСТЕМА ПРИРОДЫ И ОБЩЕНИЯ МЕЖДУ СУБСТАНЦИЯМИ, А ТАКЖЕ О СВЯЗИ, СУЩЕСТВУЮЩЕЙ МЕЖДУ ДУШОЮ И ТЕЛОМ 1.
  2. КОНСТИТУТИВНОСТЬ И РЕГУЛЯТИВНОСТЬ ДВУХ ВИДОВ АНАЛИТИКОСИНТЕТИЧЕСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ Воробьев С.Г.
  3. VI. О связи чувства удовольствия с понятием целесообразности природы
  4. Качественные характеристики видов искусств и их взаимодействие
  5. III. РЕЛИГИЯ ЦЕЛЕСООБРАЗНОСТИ ИЛИ РАССУДКА
  6. Пятый закон — взаимная уступчивость или любезность.
  7. Тема 9. Понятие диалектики и метафизики. Универсальные связи бытия.
  8. Взаимные манипуляции - один из объективных факторов рыночных отношений
  9. 4.1.2 Повышение эффективности использования стандартных телефонных каналов в интересах всех видов специальной связи и снижения эксплуатационных расходов.
  10. § 11. Суждение вкуса имеет своей основой только форму целесообразности предмета (или способа представления о нем)
  11. А О власти души в отношении аффектов
  12. § 63. Об относительной целесообразности природы в отличие от внутренней целесообразности
  13. I Об отношении способностей человеческой души к нравственным законам