<<
>>

§ 32. МАТЕРИЯ, РАЗУМ, АБСОЛЮТ

Мы видим множество примеров возникновения разумных существ на основе материи, но не можем привести ни одного примера порождения материи разумом, мыслью. Поэтому легче понять философскую позицию материализма, признающую материю глубочайшей основой всех явлений природы, включая разум, чем позицию идеалистической философии, для которой и материя есть продукт идеи.

Главный аргумент сторонников идеализма заключается в том, что разум способен обнаруживать чисто логическим путём соотношения, которым подчинён как закономерностям мир материальных объектов. Крупный физик-теоретик Евгений Вигнер выступил в 1959 году с лекцией «Непостижимая эффективность математики в естественных науках» [48]. Возможность основанных на математических вычислениях предсказаний физических явлений давно вызывала удивление. Сначала это было удивление непосвящённой публики перед могуществом науки. Сильнейшее впечатление в середине XIX века произвело открытие “на кончике пера” планеты Нептун, когда два астронома, Леверье и Адамс независимо друг от друга вычислили положение на небе не известной прежде планеты, а И. Галле обнаружил её с помощью телескопа в указанном месте на небосводе. В XIX веке достаточно убедительно выглядело то объяснение, что раз все науки, не исключая математики, имеют дело с закономерностями, извлечёнными из материального мира, то не удивительно, что эти закономерности адекватно отражают процессы, происходящие в материальном мире. Ф. Энгельс писал: «Вернувшись к материалистической точке зрения, мы снова увидели в человеческих понятиях отображения действительных вещей, вместо того чтобы в действительных вещах видеть отображения тех или иных ступеней абсолютного понятия. Диалектика сводилась этим к науке об общих законах движения как внешнего мира, так и человеческого мышления: два ряда законов, которые по сути дела тождественны...» [4, с. 301, часть IV].

Возражая тем людям, которые «принимают “сознание”, “мышление” вполне натуралистически, просто как нечто данное, заранее противопоставляемое бытию и природе», Энгельс говорит, что им «должно казаться чрезвычайно удивительным то обстоятельство, что сознание и природа, мышление и бытие, законы мышления и законы природы до такой степени согласуются между собой. Но если... поставить вопрос, что же такое мышление и сознание, откуда они берутся, то мы увидим, что они — продукт человеческого мозга и что сам человек — продукт природы, развившийся в известной природной обстановке и вместе с ней. Само собой разумеется в силу этого, что продукты человеческого мозга, являющиеся в последнем очёте тоже продуктами природы, не противоречат остальной связи природы, а соответствуют ей» [46, с. 34 - 35, отдел I, гл. III]. «... чистая математика применяется впоследствии к миру, хотя она заимствована из этого самого мира и только выражает часть присущих ему форм связей, — и собственно только поэтому может вообще применяться» [46, с. 38].

Но сам же Энгельс приводит пример и такого продукта человеческого мозга, который «противоречит остальной связи природы», вызывающе не соответствует ей. «Противоречием является также и то, что отрицательная величина должна быть квадратом какой-либо величины... Поэтому квадратный корень из минус единицы есть не просто противоречие, но даже прямо абсурдное противоречие, действительная бессмыслица. И

всё же является во многих случаях необходимым результатом правильных математических операций; более того, что было бы с математикой, как низшей, так и высшей, если бы ей запрещено было оперировать с

•/-7 ? » [46, с. 125, отдел I, глава XII ]. Мнимые величины Энгельс считал продуктом «свободного творчества и воображения самого разума» [46, с. 37] и вполне определённо отказывал им в объективном существовании вне нашего сознания. В конце статьи «Естествознание в мире духов» есть такое высказывание: «Однако если только мы привыкнем приписывать корню квадратному из минус единицы или четвёртому измерению какую- либо реальность вне нашей головы, то уже не имеет особенно большого значения, сделаем ли мы ещё один шаг дальше, признав также и спиритический мир медиумов» [27, с.

382]. Проблема реальности мнимых чисел и их роли в физических закономерностях подробно была рассмотрена в § 9 первой книги, а доказательству физической реальности четвёртого измерения посвящена вся третья глава книги 1.

Так где же обнаружены комплексные числа: в сфере логических соотношений или в природе, в материальном мире? Теперь задним числом можно было бы сказать, что комплексные числа потому и смогли стать основой логически непротиворечивой глубокой теории, применимой к природным процессам, что они вместе с вытекающими из них соотношениями реализованы в природе. Пусть так. Но их присутствие в природе долгое время оставалось незамеченным, а обнаружены они всё-таки анализирующим и обобщающим абстрагирующим мышлением. И мы опять возвращаемся к вопросу о непостижимой эффективности математики в естественных науках: чем объяснить, что соотношения, не найденные ещё в природе, могут быть детально исследованы логически и лишь впоследствии обнаруживаются в природе. Разве это не означает, что материальный мир насквозь пронизан логичностью, подчинён логике? Почему такое имеет место?

С высоты современных теоретических знаний видно, что не все логически непротиворечивые соотношения реализованы в природе. Например, математика знает бесконечно много моделей псевдоевклидовых пространств, различающихся значениями размерности и индекса, а в природе реализовано только четырёхмерное псевдоевклидово пространство индекса 1 — пространство Минковского. Не означает ли это, что природа беднее логически допустимых возможнрстей?

С другой стороны, некоторые логические соотношения оказываются настолько необходимыми, что в природе они реализуются неоднократно на различных уровнях материальных структур. Например, во второй половине XIX века были выявлены все логически возможные группы симметрии фигур в трёхмерном собственно евклидовом пространстве (наблюдаемом пространстве). И, как подтвердили дальнейшие экспериментальные исследования, только модели из этого набора групп симметрии реализованы в строении кристаллов, молекул, атомов.

Здесь мы видим, что природа вынуждена следовать только логически допустимым моделям, т. е. логика диктует свои законы природе.

Хорошо известно, что всякое логическое построение со всем богатством присущих ему взаимосвязей и следствий развивается из некоторой основы, не имеющей логического объяснения в данной теории, но принимаемой за аксиому или постулат. Например, теория классической механики развита из постулированных Ньютоном трёх законов механики и закона всемирного тяготения. Специальная теория относительности была логически развита А. Эйнштейном из двух постулатов: постулата относительности, утверждающего равноправие всех инерциальных систем отсчёта (ИСО) пространства и времени, и постулата одинаковости (постоянства) скорости света во всех ИСО. Позже выяснилось, что оба эти постулата являются простыми логическими следствиями из модели мира Минковского, играющей роль более глубокого постулата.

Экстраполируя этот процесс или тенденцию развития познания, мы можем предположить, что всегда найдётся возможность вывести всякую исходную аксиому или постулат научно проверенной теории из некоего более общего соотношения. В противном случае пришлось бы считать, что мироздание основано на конгломерате взаимно независимых аксиом, не связанных общим логическим единством, в явном противоречии с ожиданиями науки (стремящейся, например, объединить четыре типа фундаментальных взаимодействий в единой теории поля). Последовательное раскрытие аксиом и постулатов как логических следствий более глубоких и общих соотношений расширяет сферу действия логических связей. Естественно поставить вопрос: существует ли предел таких обобщений, и если существует, то чем он может быть?

Чтобы подойти к ответу на этот вопрос, проанализируем способы определения понятий и объектов. Всякое определение принадлежит к одному из двух типов: дедукция или индукция. Дедуктивное определение нисходит от общего к частному. В предположении, что общее уже известно (определено), из него выделяют частное с помощью специфических признаков этого частного, не существенных для общего.

Например: жираф есть парнокопытное млекопитающее, у которого длина шеи больше (или равна) длины туловища. Индуктивное определение, напротив, восходит от известных частных понятий к их обобщению. Например, на основе множества рациональных чисел (представимых в виде отношения целых чисел) и множества иррациональных чисел (не представимых в виде отношения целых чисел) определяется индуктивно множество вещественных чисел, представляющее собой объединение всех рациональных и иррациональных чисел. Другой пример: определив мнимые числа как корни квадратные из отрицательных вещественных чисел, определяют индуктивно комплексные числа как произвольные линейные комбинации вещественных и мнимых чисел. Определение 3.1 (в конце § 9 первой книги) комплексных чисел как упорядоченных пар (3.17) вещественных чисел тоже является индуктивным, поскольку восходит от понятия вещественного числа к более общему понятию через указание правил (3.18), (3.19) сложения и умножения упорядоченных пар. Если же исходить из понятия комплексного числа, данного определением 3.1, то из него понятие мнимого числа получится дедуктивным путём как упорядоченная пара вещественных чисел, в которой первая составляющая равна нулю.

Путь обобщения и углубления, по которому идёт развитие науки, заставляет её широко пользоваться индуктивными определениями. Для построения индуктивного определения нужны по меньшей мере два понятия или объекта в качестве составляющих частей более общего понятия или объекта. Вопрос о пределе обобщений есть вопрос о пределе индуктивных определений. Характерной чертой этого предела будет то, что вне его не останется ничего противостоящего ему, так что он выступит в роли Всеобъемлющего Единства. Всеобъемлющее Единство в принципе не может быть определено дедуктивно, поскольку нет ничего более общего, во что оно входило бы в качестве части. В связи с этим Всеобъемлющее единство не может обладать какими-либо специфическими свойствами, позволяющими противопоставить его чему-то находящемуся вне его.

Но Всеобъемлющее Единство допускает предельный подход к его определению индуктивным путём, и содержательность этого определения зависит от богатства детализации объектов, участвующих в определении, и глубины их свойств. Чем беднее конкретика частных составляющих, тем скупее раскрывается содержательность Всеобъемлющего Единства. На максимально формализованном уровне о Всеобъемлющем единстве можно сказать, что оно есть Всё. Вместе с тем оно есть Ничто, поскольку не может быть отождествлено с чем-либо определённым. Эти две полярно противоположных характеристики: Всё и Ничто — представляют простейшую формальную дифференциацию Всеобъемлющего Единства на содержащиеся в нём качества. При этом мы не получаем никакой информации о содержании Всеобъемлющего Единства как Всего, что и подчёркивается определением противоположного качества как Ничто.

Представление о Всеобъемлющем Единстве встречается в древних философских учениях. Вот что сказано в индийской Ригведе [15, с. 71-72]. «Незнающий, я спрашиваю мудрецов, которые знают...

Чем было то Единое, которое в нерождённом воображении создало и утвердило прочно шесть направлений мира?..

Бытие едино, мудрецы же называют его различно...

Тогда не было ни сущего, ни не-сущего;

Не было ни воздушного пространства, ни неба над ним.

Что в движении было? Под чьм покровом?

Чем были воды, непроницаемые, глубокие?

Тогда не было ни смерти, ни бессмертия, не было Различия между ночью и днём.

Без дуновения само собой дышало Единое,

И ничего, кроме него, не было.

Вначале тьма была сокрыта тьмою,

Всё это [было] неразличимо, текуче.

От великого тапаса зародилось Единое,

Покрытое пустотою. ¦**

И началось [тогда] с желания, — оно Было первым семенем мысли.

Связку сущего и не-сущего

Отыскали, восприемля в сердце, прозорливые мудрецы...

Кто поистине знает, кто теперь бы поведал,

Откуда возникло это мироздание?»

В философии древнего Китая словом Дао обозначается вечное, неизменное, бесформенное начало. «Дао бестелесно и лишено формы, а в применении неисчерпаемо. О, глубочайшее, оно кажется праотцем всего сущего... Дао —- глубочайшие врата рождения — корень неба и земли. Оно и мельчайшее, и бесконечное, а его действие неисчерпаемо... Оно столь туманно и неопределённо! Однако в его туманности и неопределён- ности содержатся образы... скрыты вещи. Оно Столь глубоко и темно, однако в его глубине и темноте скрыты тончайшие частицы. Эти тончайшие частицы обладают высшей действительностью и достоверностью... Дао вечно и безымянно. Хотя оно непритязательно и ничтожно, но ничто в мире не может его подчинить себе» [15, с. 182, 183].

Далее мы будем называть Всеобъемлющее Единство Абсолютом (от латинского absolutus — безусловный, совершенный, самостоятельный).

Очевидно, что всё, что мы можем воспринять, изготовить, помыслить, обладает некоторой определённостью, и, следовательно отличием, отграниченностью от иных объектов и понятий, а потому не является Абсолютом. Также очевидно, что всякая определённость представляет собой результат некоторых расчленений, или дифференциаций нерасчле- нённого Всеобъемлющего Единства. И хотя мы не можем составить себе наглядное представление об Абсолюте, можно выяснять важные свойства дифференциации, расчленения на примерах некоторых определённых цельностей.

Если взять в качестве такой целой определёности множество R всех вещественных чисел, то число ноль расчленит R на три подмножества: 1) само число ноль, 2) подмножество всех положительных вещественных чисел, 3) подмножество всех отрицательных вещественных чисел. Можно выполнить иное расчленение (дифференциацию) множества R: на подмножество Z всех целых чисел и подмножество R\ Z всех нецелых чисел, называемое дополнением подмножества Z до множества R. Выполнение обеих указанных дифференциаций позволит вычленить из множества R подмножество N натуральных чисел (целых положительных).

В этих примерах имеет место, но не очень наглядно проявляется важная особенность всякой дифференциации целого, даже определённого. На рис. 5.1 а) представлен выбранный в качестве нерасчленённого целого

квадрат О. На рис. 5.1 Ь) из этого квадрата вычленен треугольник А, и дополнением к треугольнику служит пятиугольник В. На рис. 5.1 с) дополнением к треугольнику А служит семиугольник С, а на рис. 5.1 d) треугольник А дополняют до целого квадрата два треугольника D и Е. Обобщая эти иллюстрации, можно угадать (но не доказать, как угадываются, но не доказываются аксиомы) универсальный принцип: образование какой-либо формы происходит в результате дифференциации чего-то более общего при неизбежном сопутствующем порождении другой формы или других форм, дополняющих данную форму до исходного целого в его недифференцированном состоянии. В этом проявляется общий диалектический закон единства противоположностей, признанный в частности в физике в виде принципа дополнительности Нильса Бора.

Взаимообусловленность частей, вычлененных из целого, лежит в основе логических связей, позволяющих в случае их познания предвидеть некоторые явления и соотношения как логически предопределённые и отделять возможное от принципиально недопустимого. Нельзя, например, выделить из квадрата круг так, чтобы дополнением этого круга до квадрата был прямоугольник. Нельзя выделить из множества R всех вещественных чисел подмножество Q всех рациональных чисел, не получив в качестве дополнения для Q подмножество всех иррациональных чисел. Таким образом, логические взаимосвязи по крайней мере между понятиями существуют независимо от того, есть ли разум, осмысливающий эти понятия, или от того, воплощены ли эти понятия в природе. Исследуя природу экспериментально и облекая результаты исследований в теоретические выводы, мы, в конечном счёте, получим информацию о содержании некоторых определённостей и связях между ними как фрагментами более общего целого. Поскольку эта информация обнаруживается в явлениях природы, мы считаем её источником саму природу, однако корень содержания и связей находится глубже, а именно в соотношениях целого с вычленяемыми из него фрагментами и между самими фрагментами. Например, квадраты, треугольники и многоугольники, изображённые на рисунках 5.1, стали явлениями природы, поскольку они напечатаны краской на бумаге. Но соотношения, выраженные в этих рисунках, могут быть определены без помощи рисунков посредством системы уравнений и неравенств, которым удовлетворяют отрезки, участвующие в рисунках, причём уравнения и неравенства не обязательно даже выписывать, а можно держать в уме. Этот акт разума представляет собой вычленение определённых геометрических фигур, и в нашей власти вычленить ту или иную из фигур, изображённых на рисунках 5.1 Ь), 5.1 с), 5.1 d). Сама же возможность выполнить определённое расчленение (дифференциацию) квадрата на фрагменты имеется и в том Случае, когда никто этой дифференциации не совершает.

Перенося подобные рассуждения на Абсолют, мы поймём, что возможности бесконечного множества способов дифференциации Абсолюта на фрагменты, служащие ограничительными определениями друг для друга, имеются в Абсолюте, но имеются в не выделенном состоянии, и потому не определены как существующие. Осуществить неведомым нам способом хотя бы одну из дифференциаций Абсолюта как минимум на два взаимно дополняющих и взаимно определяющих друг друга фрагмента — значит осуществить Акт Творения хотя бы в наиболее неразвитой форме. Такое выделение двух наиболее общих определённостей открывает путь к дальнейшим членениям уже не Абсолюта, а этих определённых его фрагментов. Способность выбирать и осуществлять те или иные дифференциации Абсолюта и его фрагментов, по-видимому, родственна нашей способности мыслить. По крайней мере, наша способность к мышлению имитирует акты дифференциации если и не Абсолюта, то некоторых определённостей, уже вычлененных из Абсолюта.

Людям, углубляющимся в абстракции современной математики, лучше других понятно, что выявление неисчерпаемой содержательности Абсолюта представляет вызывающую задачу даже для бесконечно могущественного разума, если бы можно быЯо таковой представить себе. Сами математики чем-то подобным и занимаются, но по существу они выявляют содержательность не Абсолюта, а некоторых хотя и весьма общих, широких и глубоких, однако всё-таки определённых форм. Конечно, и такая деятельность является вкладом в познание Абсолюта. К тому же она позволяет осознать, что всё, что не есть Абсолют, имеет некоторую определённость свойств как результат дифференциаций Абсолюта. Все возможности дифференциации Абсолюта присутствуют в нём в не выявленном состоянии, а акт дифференциации есть акт выявления качественно определённых форм, или, иначе говоря, акт сотворения форм, которые при этом не лишаются ни включённости в Абсолют, ни взаимосвязи со всеми остальными формами внутри него. Эта многоуровневая нерасторжимая взаимосвязь частей целого и есть источник того, что мы воспринимаем в виде законов логики, которым подчинён мир форм. Разум не выдумывает логические соотношения, а лишь обнаруживает их в содержательности Абсолюта независимо от того, проявились ли эти соотношения в мире материальных объектов, или остаются непроявленными.

Мощную попытку имитации сотворения мира предпринял Гегель в своей философской системе. Но гегелевская абсолютная идея, самопознание и саморазвитие которой творит мироздание, не тождественна всё-таки Абсолюту, поскольку она наделена определёнными чертами: активностью, деятельностью, разумностью. Абсолют же полностью лишён определённых свойств, его отличительным свойством не может быть активность, равным образом как и пассивность; не может быть отличительным свойством Абсолюта разумность, равным образом как и отсутствие разумности. Разумность предполагает видение или выделенность некоторой системы дифференциаций, а в Абсолюте как недифференцированном Всеобъемлющем Единстве все возможные дифференциации присутствуют в невыделенном состоянии. Представление об активности, разумности и их противоположностях применимо только к продуктам дифференциации Абсолюта. Те качества гегелевской абсолютной идеи, которые сообщают ей определённость Творца, представляется бЬлее уместным связать с термином Разум, понимая функцию Разума как способность и устремлённость к выявлению дифференциаций Абсолюта и его фрагментов вместе со связями между фрагментами любых уровней дифференцированности.

Нам очень трудно, если вообще возможно, понять акт первичного расчленения (дифференциации) Абсолюта, поскольку наш практический и теоретический опыт ограничен дифференциацией только уже выявленных форм, определённость которых осуществлена не нами и предстаёт перед нами как данная, существующая независимо от нас в неразрывной связи с другими определёнными формами. Но мы можем понять, что именно от первоначальной дифференциации Абсолюта существенно зависит содержание всех последующих дифференциаций и определённых форм различных уровней общности. Вместо умозрительного мудрствования на этот счёт лучше идти более плодотворным путём последовательных обобщений и углублений от уже известного или знакомого нам, определённого, к ещё неизвестному, не раскрытому нашими восприятиями и разумом. Таким именно является путь восхождения научного познания. Но философское осмысление опережает поступь науки, добывающей проверяемые конкретные истины. В стремлении ^наибольшим обобщениям философское мышление выработало два взаимоисключающих представления о глубочайшем источнике бытия. В многовековом философском споре между материалистами и идеалистами проявилось стремление утвердить в качестве первопричины и абсолютного источника мироздания либо материю, либо идею, как нечто обладающее определёнными, хотя и предельно общими свойствами. На современном уровне научного познания мы готовы подойти к пониманию того, к чему наши далёкие предки приходили умозрительным путём: Абсолют как Всеобъемлющее Единство не может обладать качественной определённостью, хотя бы и самой общей. Различение же и взаимное противопоставление материи и разума (слово разум представляется более уместным, чем слово идея) есть уже дифференциация Абсолюта. Осталось незамеченным, что в нашу эпоху наиболее близко к такому пониманию подошёл материалист В.И. Ленин.

Первое десятилетие XX века ознаменовалось так называемым “кризисом физики”, который в действительности был кризисом классического научного мировоззрения. В связи с теорией относительности стали входить в моду философские концепции, отрицающие материю как фундаментальную реальность, обладающую объективными характеристиками. В этом проявилась и реакция против длительного господства той обстановки, когда достижения классической науки обильно подпитывали именно материалистическое мировоззрение в ущерб идеалистическому. Положение осложнялось тем, что сама физико-математическая теория нового для науки видения явлений природы находилась ещё в зачаточном состоянии и была далека от той степени развитости и совершенства, которая характеризуется надёжно выверенной связью между фундаментальными теоретическими предпосылками и всем обозримым множеством выводов из них, подтверждаемых экспериментально. В этих напряжённых и сложных условиях в естествознании и на философском фронте, когда старые устои рушились и многие понятия употреблялись в расплывчатом смысле, лишённом строгой научной определённости, Ленину пришлось решать на уровне общефилософских суждений две трудные задачи противоположной направленности, с которыми наука постепенно разбиралась на протяжении последующих десятилетий.

С одной стороны, нужно было вести полемику против авторов, переходящих на крайние позиции отрицания материи и объективных пространственно - временных характеристик мира. С другой стороны, необходимо было преодолеть в философском плане те черты классического материализма, которые сообщали ему налёт вульгарности в свете новейших достижений естествознания. И это Ленин сумел сделать так, что тенденция его философской позиции оказалась более глубокой и плодотворной, чем у ниспровергателей материализма. Научная критика старых представлений о материи побуждала Ленина идти не к отказу от материи, а к расширению понимания материи, находящему подтверждение в современной нам науке. Ленин писал: «“Материя исчезает” — это значит, исчезает тот предел, до которого мы знали материю до сих пор, наше познание идёт глубже, исчезают такие свойства материи, которые казались раньше абсолютными, неизменными, первоначальными (непроницаемость, инерция, масса и т. д.) и которые теперь обнаруживаются как относительные, присущие только некоторым состояниям материи» [24, с. 275].

Вот здесь Ленин и подходит к более содержательному индуктивному определению Абсолюта, чем единства Всего и Ничто. Говоря о необходимости расширить понимание материи, Ленин обратился к той истине, что нет более широких понятий, «с которыми могла бы оперировать теория познания, чем понятия: бытие и мышление, материя и ощущения, физическое и психическое... Это — предельно широкие, самые широкие понятия, дальше которых по сути дела... не пошла до сих пор гносеология. Только шарлатанство или крайнее скудоумие может требовать такого “определения” этих двух “рядов” предельно широких понятий, которое не состояло бы в “простом повторении”: то или другое берётся за первичное» [24, с. 149]. Это уже принципиально новый взгляд для сторонников первичности материи. Ведь здесь материя не возводится в ранг абсолютно самодостаточной первоосновы, а имеет определённость (существование) через противоположение мышлению, разуму. Но и разум, в отличие от идеалистической позиции, не выступает в роли всеобъемлющего первоисточника, а определён через противоположение материи. Материя и разум как взаимосопряжённые диалектические противоположности определяют (ограничивают) друг друга, и одно без другого не существует (не имеет определённости). А если видеть в категориях материи и разума предельно широкие противостоящие друг другу обобщения, то синтез их и будет Всеобъемлющим Единством, или Абсолютом.

Как же согласуется этот взгляд с материализмом Ленина? Ленин сам ответил на этот вопрос: «противоположность материи и сознания имеет абсолютное значение только в пределах очень ограниченной области: в данном случае исключительно в пределах основного гносеологического вопроса о том, что признать первичным и что вторичным. За этими пределами относительность данного противоположения несомненна» [24, с. 151]. И повторно уточнил эту мысль: «Пределы абсолютной необходимости и абсолютной истинности этого относительного противопоставления суть именно те пределы, которые определяют направление (курсив Ленина — А.С.) гносеологических исследований. За этими пределами оперировать с противоположностью материи и духа, физического и психического, как с абсолютной противоположностью, было бы громадной ошибкой» [24, с. 259]. Разве не ясно из сказанного, что первичность материи для Ленина заключается в том, что первоисточником наших знаний является материя? А с этим уже трудно не согласиться.

Взгляд на материю и разум как на предельно широкие взаимные противоположности, которые могут быть вычленены, различены в Абсолюте, сам по себе ещё не раскрывает богатства их содержания. Зато на основе чувственных восприятий материализованных форм и через развитие научных представлений о материи и разуме мы можем совершать восхождение ко всё более общим понятиям и формам одновременно с выявлением богатств материи и разума. В этом заключается подтверждение первичной роли материи с гносеологической точки зрения: именно восприятие и изучение уже определённых, материализованных без нашего участия форм ведёт нас к новым знаниям и обобщениям.

Если мы приходим к представлению о Всеобъемлющем Единстве как пределе индуктивного процесса последовательных обобщений и объединений определённых форм, то в обратном направлении этого процесса (дедуктивном) можно найти объяснение возникновения каждой определённой формы как результата цепочки дифференциаций, начинающейся с некоторой первичной дифференциации Всеобъемлющего Единства. Представления современной космологии рисуют именно подобную картину. Хотя и нет оснований отождествлять сингулярное состояние Вселенной с Абсолютом, но сингулярность есть то глубочайшее начало материи и Вселенной, к какому могут вплотную подойти современные физико-математические теории. Действительно, с точки зрения современной космологии неправомерно считать, что вовлечение в материальный мир определённых форм имеет, подобно человеческому познанию, индуктивную направленность от частного к общему. Напротив, в картине возникновения и эволюции Вселенной вполне чётко прослеживается дедуктивное направление от общего к частному. Начальное состояние сингулярности Вселенной не имеет в себе в реализованном виде таких определённых объектов, как стабильные элементарные частицы с отличной от нуля массой покоя, представляющие основу всех воспринимаемых нами материальных форм, не имеет галактик, звёзд, планет и всего, что есть на планетах. И если научно допустимо говорить о программе дальнейшего развития, заложенной с семени растения, зародышевой клетке животного, то может быть и в сингулярности заложены потенциально основные черты программы эволюции, развёртывания, возникновения форм путём дифференциаций более общих форм на менее общие. Если можно говорить о материи в состоянии сингулярности, то это должна быть некая весьма общая субкорпускуляр- ная форма материи. Однако и по отношению к ней могут быть поставлены вопросы, откуда она взялась, как возникла* каковы её свойства. По мере восхождения науки к познанию всё более общих свойств материи, мы будем получать о них всё более содержательные представления, но в качестве предела перед нами будет маячить некоторая исходная основа, заслуживающая названия Материи с большой буквы, представляющая собой продукт самой первой дифференциации Абсолюта. Наибольшее, на что мы способны при нынешнем уровне знаний — это обозначить первую дифференциацию Абсолюта как вычленение из Абсолюта Материи и Разума с больших букв в качестве первичного противоположения.

Но вот вопрос вопросов: как могло возникнуть это первичное противоположение, если осуществить его некому? Здесь нам остаётся прибегнуть только к умозрительным построениям. Невозможность приписать Абсолюту какие-либо определённые качества, при том, что он объемлет любые качества, позволяет сказать, подражая древним мудрецам, что Абсолют бездеятелен и деятелен, что в нём нет движения и есть движение, нет сознания и есть сознание, и т.п. Как это может быть? По-видимому, как состояние равновесия флуктуаций: зачаточное выявление какого-либо качества гасится, нейтрализуется противоположным качеством, а в цельном единстве своём Абсолют остаётся неизменным. Так в виде флуктуации, “всплеска” может проявиться некое элементарное сознание “Я”, выделяющее себя как противоположение всему, что не есть “Я”, т.е. есть “не Я”. Сознание “Я” в качестве флуктуации угасает, растворяется в Абсолюте, нейтрализованное противостоящим “не Я”. Подобные флуктуации могут возникать и растворяться в хаосе соотношений через взаимную нейтрализацию сколь угодно многократно.

Но не исключается и возможность для флуктуационного “Я” устоять, задерживать и развивать обособленность своей определённости через выявление в “не Я” последовательности дальнейших его дифференциаций посредством концентрации на них сознания “Я”. Этот процесс в своём развитии превращает “Я” в активного Творца, а “не Я” — в объект, противостоящий Творцу, т.е. в Материю. Материя и Разум с большой буквы должны быть сначала весьма бедными определённостями в смысле выяв- ленности их содержания. Содержательность их богата потенциально неограниченными возможностями последующих дифференциаций, а дифференциации, уже осуществлённые, хотя и бедны проявленным содержанием, но являются фундаментом для проявления последующих дифференциаций. Чем глубже проводит Разум процесс дифференциации Материи, удерживая в своём сознании эти дифференциации путём концентрации на них, тем содержательней становится само творящее сознание и богаче проявленными свойствами противостоящая материя. Степенью такого обогащения определяется устойчивость проявленных дифференциаций, способность их противостоять стирающему (ликвидирующему) воздействию нейтрализаций, поглощению в невыевленности Абсолюта. Схематично это иллюстрируется на рис. 5.2. Вычлененные из Абсолюта определённые формы никуда не уходят из Абсолюта, остаются его фрагментами, но в отличие от невычлененных фрагментов, определённость которых имеет чисто потенциальный характер, определённость вычлененных фрагментов выведена из состояния потенциальности актами дифференциаций Абсолюта, выполняемых Разумом как дифференциации Материи, обогащающие содержанием и сам Разум. Определённость вычлененных форм закрепляется их связями со всей совокупностью материальных форм и обретает устойчивость в силу того, что ни одна актуально выделенная форма уже не может быть погружена флуктуациями в состояние непроявленности без того, чтобы не лишились состояния проявленности те менее общие (более конкретизированные) в своей определённости формы, для которых данная форма послужила основой в качестве недифференцированной цельности. Упрощённая ради наглядности иллюстрация этого суждения представлена

0

(8

А \
D J

Рис. 5.2

на рис. 5.2. Здесь круг вместе с ограничивающей его окружностью вычленен из квадрата О и в этом круге как в цельном объекте выполнены дифференциации, расчленяющие его на фрагменты А, В, С, D. Если лишить актуальной выделенности круг, то вместе с ним это лишение постигнет и основанные на нём фрагменты А, В, С, D. При этом соотношения между квадратом и кругом, кругом и секторами А, В, С, D останутся в Абсолюте как потенциальные расчленения. Но круг с выделенными в нём секторами как более “актуально содержательный”, чем круг без таких выделений, более устойчив против нейтрализующего стирания и “растворения” в Абсолюте, поскольку требует нейтрализации не только круга как такового, но и выделенных в нём дифференциаций.

Нам по опыту хорошо знакомо, как помогает работе мысли и чувства воплощение замысла в материальных формах. Великий шахматист Алёхин мог играть одновременно несколько десятков партий, не глядя на шахматные доски, держа в сознании развивающуюся ситуацию на каждой из них. Рядовой человек не способен на это, хотя может разумно распоряжаться материальными фигурами на материальной доске. Решать математические задачи мы можем гораздо успешней, фиксируя свои рассуждения в формулах на листе бумаги. Кроме того, у всякого учёного, писателя, художника, актёра есть потребность воплотить в материальных формах свой замысел, чтобы сделать его доступным восприятию других людей. Не так ли и Разум, выявляющий содержательность Абсолюта, пользуется Материей для фиксации своих построений и наделения их общезначимостью для других сознаний?

Мы сами способны конструировать такие программируемые устройства, которые после акта включения, оформленного в виде нажатия кнопки, осуществляют определённые процессы в автоматическом режиме без нашего участия на основе целесообразно подобранных взаимодействий материальных составляющих. Поэтому нельзя исключить и того, что Творец находит такие фундаментальные дифференциации материи, сконцентрировав на которых своё сознание, может перевести в режим автоматического выполнения менее фундаментальные дифференциации, что мы воспринимаем как процесс самопроизвольной эволюции Вселенной на основе определённых свойств и закономерностей материи. Важно подчеркнуть, что Творец не создаёт Первичную Материю, а обнаруживает её в Абсолюте как одну из непроявленных, потенциальных определённостей, и превращает в проявленную определённость. Творец может по своему усмотрению организовывать процессы последующих дифференциаций Материи, но эти дифференциации будут осуществляться в качестве истинных, а не вымышленных, лишь при том условии, что они совпадают с допустимыми дифференциациями Абсолюта, не противоречащими вычленению из него начального “Я” и осуществлённым этим “Я” дифференциациям противостоящего “не Я”. Только истинные в этом смысле дифференциации не лишены полноценной последовательности логических взаимосвязей и имеют общезначимость для всякого сознания, способного воспринять если и не саму первичную дифференциацию, то хотя бы плоды последующих дифференциаций более частного характера.

Наши человеческие сознания имеют возможность воспринимать те определённости, которые выявлены из Абсолюта не нами, а предстают перед нами в качестве уже данных объектов, не зависящих от нас. Вместе с тем, нам дано принимать посильное участие в дальнейшей дифференциации уже наличной материи. Человек может строить новые дома, и тогда он выступает в качестве соучастника мирового творческого процесса, а может, напротив, заняться злостным разрушением домов, оказывая противодействие процессам созидания. Человек может развивать свои способности познания и творчества, готовя себя к роли сознательного сотрудника Творца Мироздания, а может оставить предоставленный ему дар познания и творчества неразвитым, бесприбыльным для мирового творческого процесса, либо, хуже того, разрушить свои способности погружением в наркоманию или иные пороки.

Соображения о начальной стадии формирования и укоренения Разума позволяют с особенной ясностью осознать важнейшие условия выживания, сохранения и развития разума на всех стадиях его функционирования и на всех уровнях проявлений. Выявление содержательности Абсолюта есть деятельность познания, сама по себе привлекательная для разума и необходимая как питание его. Эта деятельность может осуществляться разумом в некоторых пределах идеально, подобно тому как строит абстрактные логические конструкции и удерживает их в своём сознании математик или создаёт ткань вымышленных событий писатель. Результаты такой чисто умозрительной работы существенно зависят от границ уже познанного, от тех понятий и соотношений, которые положены в основу логического и художественного конструирования. Однако самые значительные новаторские прорывы в научном и художественном творчестве связаны с экспериментальным исследованием материальных форм и углублением в реальные события жизни народа и индивидуумов. Например, математика много столетий развивалась на той понятийной основе, которая исключала извлечение квадратных корней из отрицательных чисел, и лишь построение весьма детализированной теории функций комплексного переменного и обнаружение участия комплексных чисел в содержании фундаментальных закономерностей природы окончательно сняло представление о нереальности мнимых чисел. Особенная ценность мира материальной реальности обусловлена тем, что он представляет собой результат необозримой для нас цепи дифференциаций Абсолюта. Человеческий разум недостаточно могуществен, чтобы осуществлять дифференциации Абсолюта непосредственно, но ему дано участвовать деятельно в дифференциациях материальных определённостей, вычлененных уже из Абсолюта, и восходить к постижению Абсолюта через познание содержательности материальных форм, увеличивая посредством знания свою власть над материальными формами. Этот двуединый процесс — познание и творчество — и есть необходимое условие существования, сохранения и усиления разума, понятное нам на собственном опыте. Вряд ли будет неадекватной экстраполяцией распространение этого условия и на Разум с большой буквы. Cogito, ergo sum — я мыслю, следовательно я существую — сказал Рене Декарт. Для философа и учёного этого достаточно. Но это было бы однобокостью даже для человечества, а первичный Разум не ушёл бы от состояния породившей его и подверженной возможности поглощения флуктуации, если бы не закреплял и не развивал своё познавательное могущество творчеством углубления дифференциаций Абсолюта. Это ведёт нас к тому представлению, что порождение и эволюция мироздания есть способ существования Разума. При этом, по-видимому, эволюцию не следует понимать упрощённо как безостановочное развёртывание вычленений конкретных определённостей, исключающее рецидивы инволюций (свёртываний, стираний) форм различных уровней общности. Но существование и деятельность миросозидающего Разума может допускать инволюционные отступления как результат исчерпания творческих возможностей каждой формы, на смену которой способна выдвинуться более плодотворная форма. ~

Слова о миросозидающем Разуме не следует упрощённо истолковывать как повод для обвинения в идеализме, признающем материю порождением идеи. Источником материальных форм являются не идеи и не Разум как самодостаточная сущность, но Абсолют, дифференциации которого осуществляются при неразрывном единстве разума и материи, хотя способы осуществления этого единства могут быть весьма разнообразными и сложными. Не будем игнорировать тот хорошо известный убедительный факт, что именно в результате деятельности человеческого разума нынешний облик нашей планеты разительно изменился (и продолжает на наших глазах меняться) если и не по сравнению с первозданным её обликом (сведения о котором могут быть у нас недостаточно ясными), то, по крайней мере сравнительно с тем, что было несколько десятилетий и столетий назад. Идеи являются отражением в разуме различных уровней коренящихся в Абсолюте взаимосвязей между его фрагментами, выявленными или невыявленными в материальных формах. Такие дифференциации несут на себе печать истинности в том смысле, что они обладают всеобщей значимостью, не зависящей от субъективного выбора определённых предпосылок для умозрительных построений и от логических погрешностей самих построений. Только дифференциации Абсолюта представляют надёжную опору для существования Разума и безущербную ценность процесса познания. И чем дальше продвинуты дифференциации Абсолюта на пути вычленения конкретных определённостей, или, говоря образно, чем пышнее и богаче развита крона определения, вычленения мироздания из Абсолюта, тем устойчивей мироздание и тем меньше для него угроза быть поглощённым хаосом спонтанных флуктуаций.

Переходя от упрощённой схематической картинки 5.2 к картине Вселенной, описанной в §§ 27-30 книги 1, можно увидеть в общих чертах процессы вычленения определённых форм из Абсолюта на протяжении эволюции Вселенной. Первичные дифференциации, приводящие к появлению основы того «строительного материала», который известен нам в виде атомов химических элементов, элементарных частиц, кварков, находятся пока за гранью постижения научным мышлением человечества. Но последующие дифференциации осуществляются как конструирование из таких «простейших деталей» так называемых тел неживой природы, а затем и живых организмов. Кое-что в устройстве этих конструкций мы уже способны понимать и кое в чём можем уже сами принимать участие как конструкторы, планирующие и осуществляющие реализацию определённых форм. Наконец, всякое не только мыслящее, но и просто живое существо в ходе жизнедеятельности вмешивается своими поступками в процесс выявления из множества потенциальных возможностей определённых цепочек материализации событий, о чём подробно говорилось в конце § 4 в первой книге. Тем самым для всякого живого существа оказывается обыденным делом участие в выявлении тех или иных дифференциаций Абсолюта. Этим конечно не исключается необходимость огромного напряжения мысли и творческих способностей для осуществления дифференциаций, имеющих решающее влияние на ход развёртывания событий крупного масштаба.

В представлении о материальных объектах как мировых линиях, формирующихся в пространстве Минковского или в искривлённом псевдори- мановом пространстве, особенно наглядно отражается развёртывание и накапливание вычленений разнообразных конструкций из атомов. Все эти конструкции сохраняются в проявленных мировых линиях, и для устранения их потребуется не менее чем обращение вспять хода времени, стирающее, расформировывающее всё, что проявлено в фазе расширения Вселенной. Если считать, что фаза расширения не закончится прежде чем будут исчерпаны в существенной степени возможности проявления миров, заключённые в галактиках, то можно ожидать по меньшей мере ещё удвоения нынешнего возраста Вселенной, поскольку ядра галактик не менее богаты веществом, чем периферийные области, к одной из которых принадлежит наша Солнечная система. Предполагаемый возврат Вселенной к состоянию непроявленности вряд ли правильно истолковывать как пульсацию наподобие колебаний маятника, воспроизводящих многократно один и тот же цикл. Антропный принцип космологии в качестве указания на причастность могущественного разума к целенаправленному выбору фундаментальных параметров материи побуждает заподозрить осуществление в циклах эволюции Вселенной последовательности восхождения усовершенствований, делающих каждый новый цикл более богатым выявлением содержательности Абсолюта, чем цикл предшествующий. Может быть такое обогащение выявлений в решающей степени обеспечивается за счёт повышения плодотворности материи, закладываемой в основание процесса эволюции нового цикла, а может быть главную роль играет усиление познавательного и творческого могущества разума, вбирающего в себя разум, выращенный в предшествующем цикле. И нам приходится только гадать, остаётся ли по завершении цикла фазой сжатия (стирания) некоторая материальная основа, на которую могут быть наложены актами дифференциаций более плодотворные фундаментальные параметры, или же стирание идёт глубже до полного снятия всех проявленных дифференциаций Абсолюта, после чего потребуется заново осуществлять начальную дифференциацию на первичный Разум и первичную Материю. В последнем случае можно предположить, что первая дифференциация способна возникнуть не как случайная хаотическая флуктуация, а как возрождение Разума, уже вкушавшего опыт сотворения мироздания и потому изначально более могущественного. В обоих случаях позволительно говорить о Творце Вселенной, или точнее, о Творце Цикла эволюции Вселенной.

Представление о Творце Вселенной противоречит сложившимся традициям науки. Но традиции науки складывались в условиях, когда не был известен факт расширения Вселенной из первоначального состояния сингулярности, не вставал вопрос о возникновении элементарных частиц и формировании из них атомов химических элементов, не была известна и не требовала объяснения острая зависимость облика Вселенной от комплекса значений фундаментальных параметров материи. Все нерешённые и даже ещё не поставленные задачи, относящиеся к осмыслению плодотворности Вселенной, могли быть списаны на плодотворность материи, происхождение и свойства которой не нуждались в объяснении как некая изначальная данность, которую надлежит только принять, а по сути — поверить в неё. Такая вера выглядела как более предпочтительная, чем вера в Творца Вселенной, неведомо откуда взявшегося и неведомо из чего творящего. Веру в Творца и его всемогущество проповедовала религия, но можно ли доверять религиозному учению в таких глубоких вопросах, если бесспорно ошибочными оказались религиозные представления о Земле и окружающих её небесных телах?

То, что наука подходит сегодня к представлениям о существовании мира, отличного от чувственно воспринимаемого мира плотных тел, о возможности освоения тонких уровней материи как среды обитания сознания, о причастности высокоразвитого разума к планированию и инициированию нынешнего цикла эволюции Вселенной, не означает поражения науки в её противостоянии с религией. Наука права в своём отказе принимать слепо на веру утверждения хотя бы и правильные в своей основе, но отягощённые серьёзными искажениями вследствие крайней бедности знаний о природе, ограждаемых к тому же запретами на рациональное постижение истины. Как бы ни относились к религии отдельные, даже крупнейшие учёные, наука в целом может оперировать только такими фактами и понятиями, которые выдерживают её экспериментальную и теоретическую проверку. Обнаруживая закономерности, наука убеждается в их непререкаемости, а если столкнётся с нарушениями уже подтверждённых законов, то за ними открывает законы более общие и глубокие, не отменяющие найденных ранее, а лишь ограничивающие сферу их справедливости. Религия с её верой в сверхъестественные силы и явления, не подчинённые известным законам природы, не могла предложить науке приемлемых аргументов в пользу бытия Божия. А наука предала бы саму себя, если бы легко уступила в этом споре служителям религиозных культов. Но принятие представлений о Творце Вселенной не будет изменой принципам и методам науки, если сами научные исследования приводят к признанию возможности различных вариантов построения Вселенной и пониманию того, что варианты могут основываться лишь на вполне определённых противоположениях и соотношениях, играющих роль глубочайших логических законов в актах дифференциации Абсолюта.

Научное признание Творца Вселенной кардинально отличается от религиозного. Религия подавляет людей сознанием их ничтожества и бессилия постигнуть планы и способы действия Творца, требованием покорности служителям культа под видом смирения перед Богом. Наука же в своей истинной сути не требует покорности, основанной на страхе и неведении, не терпит насилия, особенно насилия над разумом, вселяет веру в безграничные возможности разума, оправданную опытом её достижений. С религиозной точки зрения тщетны и кощунственны попытки человеческого ума проникнуть в святая святых сотворения мироздания, а наука именно это ставит своей задачей и высшей целью. Поэтому одни лишь слова о признании Творца Вселенной значат для науки не много. Подлинно научное признание Творца может реализовываться лишь по мере того, как наука будет действенно овладевать представлением об Абсолюте, находя с его помощью решение трудных проблем и открывая новые плодотворные перспективы научного познания. Даже отрицая Бога как Вседержителя, Творца неба и земли, наука прокладывала надёжные пути к многостороннему и глубокому его познанию через выяснение грандиозной картины закономерного развёртывании содержания Космоса. Наука не может довольствоваться “гласом с небес”, удостоверяющим существование Творца, ибо это, само по себе, мало чем обогатит её. Да и Творец не удовлетворится слепой верой при недостатке глубины и разносторонности понимания. Ему ведь, чтобы выразить себя, потребовалось создать не меньше чем Вселенную. Именно наука раскрывает наиболее убедительно и общедоступно глубину и грандиозность Космоса и открывает перед каждым ищущим возможность творческого участия в космических созидательных процессах, неразрывно связанного с достижением победы над смертью. Только благодаря скрупулёзности и фундаментальности научных исследований мы способны теперь отличать процессы, происходящие спонтанно в соответствии с общими закономерностями материи, от процессов, требующих целенаправленного регулирующего вмешательства на основе осознанного использования тех же общих законов.

<< | >>
Источник: Сазанов Анатолий Анатольевич. Преодоление классического мировоззрения: Философия. —,2010.              264              с.. 2010

Еще по теме § 32. МАТЕРИЯ, РАЗУМ, АБСОЛЮТ:

  1. ФИЛОСОФИЯ АБСОЛЮТА
  2. 1.9. Возвращение к Абсолюту и экстаз
  3. 2.Категория материи. Ее атрибуты и формы. Уровни организации живой и неживой материи.
  4. Т е м а 8. ЧЕЛОВЕК ПЕРЕД ЛИЦОМ АБСОЛЮТА: РЕЛИГИОЗНАЯ ФИЛОСОФИЯ ХХ В. (2 часа)
  5. Материя и восприятие. Материя и память
  6. Глава VII ПЕРВОЭЛЕМЕНТЫ МАТЕРИИ. ИССЛЕДОВАНИЕ ПЕРВИЧНОЙ МАТЕРИИ. ОШИБКА НЬЮТОНА. ИСТИННЫХ ПРЕВРАЩЕНИЙ ВООБЩЕ НЕ СУЩЕСТВУЕТ. НЬЮТОН ДОПУСКАЕТ АТОМЫ
  7. Рэймонд Курцвейл. Эволюция разума .Как расширение возможностей нашего разума позволит решить многие мировые проблемы, 2015
  8. VII Как можно мыслить расширение чистого разума в практическом отношении, не расширяя при этом его познания как разума спекулятивного?
  9. Лекция III Критика исторического разума и критика диалектического разума
  10. АНАЛИТИКА ЧИСТОГО ПРАКТИЧЕСКОГО РАЗУМА ГЛАВА ПЕРВАЯ Об основоположениях чистого практического разума
  11. МАТЕРИЯ
  12. 14. МАТЕРИЯ
  13. Материя. Сотворение мира
  14. VI. МАТЕРИЯ И ФОРМА