<<
>>

КИТАЙ И ЕВРОПА

Проблема «Запад и Восток», естественно, не исчерпывается Европой и Россией. Восток велик. Вопросы безответны... Почему, скажем, китайский ренессанс, начавшийся гораздо раньше, чем в других странах, оставил Поднебесную отсталой крестьянской страной, восприимчивой к тоталитаризму? Почему Восток и арабский мир с их развитой математикой, медициной, технологией (фарфор, шелк, порох, компас, печатный станок и т.

д.) не дали миру ни Евклида, ни Ньютона, ни Эйнштейна? Почему Япония, в которой ренессанс носил отраженный характер, буквально «впрыгнула» в современность после 1945 года, хотя долго следовала в историческом фарватере Китая, впрыгнувшего тогда же в коммунистическое варварство? Да и куда «впрыгнула» бы Япония, не испытай Америка «историческую вину»? Почему единственной западной теорией, к которой оказались восприимчивыми страдающие еврофобией Россия и Китай, оказалась человеконенавистническая теория классовой борьбы?

В отличие от римской цивилизации, разрушенной варварами, Китай, хотя и подвергался набегам гуннов, тибетцев, сяньбийцев и жужан, позже — тюрков, не только сохранил свои мощь и государственность, но полностью ассимилировал пришельцев и привил им свою культуру. Китай не знал ни «великого переселения» народов, ни катаклизмов IV-V веков, ни полного перекраивания географических карт. Теория «обновления» крови «старых» народов кровью народов «молодых» также не объясняет «синдром застоя»: мощный прилив крови существовал и в Китае, на территории которого в IV веке образовались «варварские королевства» (гуннское, тибетское, сяньбий- ское), не повлиявшие, однако, на магистральный исторический путь Китайской империи.

Н. И. Конрад:

... Восток в течение долгого времени играл передовую роль. Выражается это в том, что на Востоке раньше начинаются те процессы, которые впоследствии стали общими для Запада и Востока. Так, например, на Востоке раньше, чем на Западе, произошел натиск «варваров» на древние цивилизованные государства: уже в III в.

до н. э. китайцам пришлось воздвигать для защиты от вторжения этих варваров на севере различные оборонительные сооружения, положившие начало известной в дальнейшем Великой Китайской стене. Аналогичное же оборонительное сооружение Римской империи на ее северо-восточной окраине — Траянов вал — понадобилось только в начале II в. н. э. Движение племен, охватившее Азию и Европу и приведшее в конечном результате к созданию новых народностей и новых государств, иначе говоря, крупнейшее по исторической важности явление, ознаменовавшее начальный период средневековья, зародилось на Востоке и при этом задолго до того, как оно захватило и Европу: оттеснение части гуннов от северных границ Ханьской империи произошло в конце I в. н. э.; и это движение гуннов достигло Европы и толкнуло на запад — в сторону Римской империи — причерноморских готов только в IV в. н. э. На Востоке ранее, чем на Западе, стали создаваться новые «варварские королевства»: на территории Северного Китая они начали появляться уже в начале IV в. н. э., в то время как в Европе, на территории Западной Римской империи они возникли лишь в V в. Феодализм как основа экономического, общественного и государственного строя на Востоке начал складываться раньше, чем на Западе. Равным образом и начатки элементов капитализма зарождаются в феодальном обществе на Востоке раньше, чем на Западе. Другим признаком передовой роли Востока в эту эпоху является то обстоятельство, что именно на Востоке в связи с таким ранним и могучим развитием феодализма образовались в этот период наиболее крупные, мощные государства.

Наконец можно упомянуть и еще об одном признаке той важнейшей роли, которую играли страны Востока в средние века. Несомненно, что китайская, индийская, арабская, иранская, среднеазиатская

культура в этот период, как во многих областях техники и материальной культуры, особенно в искусстве, так и в области законодательства, политических учений, философии, историографии, науки и художественной литературы развилась раньше и была долгое время богаче по содержанию, чем все эти области культуры на Западе.

Если последнее верно, то тем более возникает вопрос, почему в Новое время культурный, экономический, научно-технический, политический центры тяжести переместились с Востока на Запад, обусловив пресловутую экспансию западных ценностей и западного образа жизни на «передовой» Восток?

Китай, Средний Восток тоже знали свою «античность» (гу в Китае), свое «Средневековье» и свои танское или мусульманское Возрождение (гу вэнь[62], жэнь дао[63], фугу[64]), которое в Китае и Средней Азии действительно началось раньше европейского, в IX — XI вв., что не позволяет говорить о географическом расширении европейской ренессансной зоны. В Европе творили Салютати, Бруни, Балла, Мирандола, Помпонацци, Фичино, Кузанский, Рейхлин, фон Гуттен, Эразм Роттердамский, Рамус, Вивес, Уарте, в Китае — Хань Юй, Лю Цзун-юань, Оуян Сю, Су Ши, Су Сюнь, Су Чжэ, Цзэн Гун, Вань Ань-ши. В Европе — поэты «нового сладостного стиля», в Китае — Ли Бо, Ду Фу, Ван Вэй, Юань Чжэнь, Бо Синь-цзян. Лоренцо Валла написал О наслаждении как истинном благе, Хань Юй — Юань жэнь (О человеке) (XI в.). Франциск Ассизский признавался в любви «братьям и сестрам» — рыбам и птицам, Чжан Дзай называл друзьями «травы и деревья, птиц и животных»...

Да, доктрина противостояния, взаимоисключительно- сти, изолированности Запада и Востока во многом надумана: американские японцы и китайцы все больше становятся американцами, русская философия — часть европейской, математические влияния шли в Европу из арабского мира, по обилию и разнообразию мудрости Восток не уступает мудрости Запада. Не случайно Гёте создавал тео- рию мировой литературы, согласно которой национальные литературы будут все больше терять свое значение, оставаясь изолированными и замкнутыми в самих себе. Впрочем, он говорил не столько о слиянии культур, сколько о терпимости, разнообразии, взаимообогащении.

Арто был одержим мыслью о слиянии театральных форм Запада и Востока, синтезе великих культур, который позволит добиться соборности и катарсиса через сострадание и истерию, жестокость пережитой совместно боли. Мальро своим воображаемым музеем проповедовал всеох- ватность искусства и обогащение Запада Востоком. Шелер предсказывал, что на Западе будет постоянно возрастать интерес к мистике Востока и интуитивным проблемам личности, а на Востоке, напротив, — интерес к техническому мышлению Запада.

Близость поэзии Сыкун Ту и Тютчева, философии слова и Горация угадана В. М. Алексеевым; поразительная общность взглядов на историю Полибия и Сыма Цяня раскрыта Н. И. Конрадом; «пушкинский знак» поэзии Тао Юань-мина выявлен JI. 3. Эйд- линым; «овидиев венец» у поэта Цао Чжи увидел JI. Е. Черкасский; Г. С. Померанц проанализировал поэтическую «встречу» Мандельштама и Басё.

При всем том настроения западной интеллигенции, даже увлекавшейся ориенталистикой или Достоевским и Толстым, никогда не были интеграционными. Не отрицая художественной ценности произведений русских титанов, Брандес констатировал ужасы отображенного ими мира: «Пока мы находимся вне этого мира, он чарует и притягивает, но, смыкаясь вокруг нас, тут же являет свою ужасающую чуждость».

Возвращаясь к философии, нельзя не отметить, что многие идеи философии, этики, эстетики дзэн совпадают с идеями Платона, Плотина и Августина, Экхарта и Бёме, Спинозы и Лейбница. Китай, Индия, Средняя Азия, арабский мир имели богатые философские традиции. Здесь не было Коперника, Джордано Бруно, Галилея, но гораздо раньше творили Кун-Цзы (Конфуций), Мэн-цзы, Лао-цзы, Ле-цзы, Чжоу-цзы, Чжан Дзай, аль-Фараби, Ибн Сина, аль-Хорезми, аль-Бируни. Здесь наряду с мистицизмом и эскапизмом развивался рационализм, а культура в целом отличалась пестротой и орнаментальностью.

Древнекитайская мудрость сродни современной ей древнегреческой, а имена Конфуция, Лао-цзы и Мэн-цзы можно поставить в один ряд с именами Сократа, Платона и Аристотеля. В Европе развивалась платоновская и аристотелевская традиции, в Китае правители Танской империи сделали государственным учением конфуцианство. Но в Европе традиция развивалась, а в Китае конфуцианское Пятикнижие, положенное в основу китайского просвещения, обращалось в схоластику с авторитарными методами обоснования догматики, принципом вечности единственной истины, формализмом как способом усвоения канона. У-ц з и н-ч ж э н ъ и («Пятикнижие в правильном понимании») — типичный пример философского догматизма, в котором живое учение омертвлялось незыблемостью истины.

Хань Юй отрицал нирвану, недеяние, возвышал жэнь (человеческое начало), но даже в его вполне ренессансном мировоззрении канон, догма, государство, власть находились неизмеримо выше личности человека со всем многообразием ее проявлений.

Ренессансные мыслители Востока и Запада писали о возврате лучезарной древности, но для Запада это было формулой раскрепощения, а для Востока — способом укрепления ортодоксии, деспотии, государства. История С у н — при всем богатстве содержания, при наличии свежих идей (вплоть до лютеровских — «у всего сущего своя судьба»)— стала опорой схоластики и оплотом застоя. Когда в Поднебесной великий источник пути (дао) и судьбы (мин) исходит от Неба, это надо понимать не как божественность законов, а как абсолютную подчиненность каждого абсолютной власти. В Поднебесной небо и есть абсолютная власть, а закон — абсолютное ей подчинение.

Деспотия — явление внутреннее, а не внешнее, не подчинение ОДНИМ всех, а ГОТОВНОСТЬ всех ПОДЧИНЯТЬСЯ ОДНОг му. Существенное отличие путей Востока от путей Запада именно в вековечно культивируемой готовности масс и каждого беспрекословно подчиняться Слову, Власти, Императору, Вождю. Для китайского дао характерны единственность сверху спущенной истины (закона), ее абсолютная правильность и неизменность, незыблемый приоритет единосущего (правильного) перед множественным (разным).

Естественный закон (ли) и учение о естественном законе (синлисюэ) — это философское обоснование духовного диктата, отрицающее демократию идей. «У вещей в Поднебесной есть их закон», «закон неба — это и есть человеческая природа», «основная категория бытия — закон», «все, что заполняет мир, всего только один закон», «сделать сердце правым» — все это означает научиться подчиняться Поднебесной, стать в Срединной как все.

Империя Цинь и ее первый правитель Цинь Ши-хуан- ди, один из немногих деспотов в истории, кто может сравниться со Сталиным, не случайно появились именно в Китае. «Циньский огонь», пожравший*миллионы книг и человеческих жизней, — универсальный символ бесчеловечности. Впрочем, падение династии Цинь в 206 году лишь ослабило репрессии — путь (дао) принципиально не изменился. Даже в наипросвещеннейшую сунскую эпоху возрождения конфуцианства Хань Юй, Ду Сян-шань и все «совершенные», творившие исключительно по «высочайшему повелению», оставались только комментаторами канона и не допускали разномыслия: «Мир— это моя душа; моя душа — это мир. И те Совершенные, что появились во все предшествующие века, — то же, что и эта душа, то же, что и этот закон. И те Совершенные, что появятся во все последующие века, — все то же, что и эта душа, то же, что и этот закон...» «Наука — комментарий ко мне», — этим все сказано.

В китайском языке есть специальное понятие сюньгу: сюнь — означает толкование фраз, гу — слов. Сюньгу- сюэ — китайская схоластика, наука толкования, символом которой стал маоцзедуновский цитатник и тысячи томов его комментариев. Для Китая все это — не изобретение XX века, а «культурное наследие». Множество ученых Ханьской и Танской эпох изощрялось в сюньгусюэ: на толкование четырех знаков, открывающих Я о д я н ь (Ш а н - ш у), они потратили 30 тысяч слов, но так и не добрались до смысла этих слов. Аналогичная «наука толкования» — схоластика, как известно, существовала и в Европе, но восточные «толкования» просуществовали до конца XX века, тогда как на Западе уже в средние века из схоластики вышли такие титаны, как Данте, Фома Аквинский, Абеляр, Сигер Брабантский и другие.

Здесь вновь хочется вернуться к нереформируемости, неспособности духа к трансформации, обновлению, поискам новых ответов на исторические вызовы. Главные религии, приобретшие мировое значение в период Средневековья— христианство, буддизм, ислам, конфуцианство — отличаются не только по своему содержанию, экзегетике, герменевтике, но и по степени ортодоксии, схоластики, догматики. Даже в пределах одного верования восточный и западный варианты христианства дали наглядные исторические примеры застоя и бурного развития, старолюбия и стремления к непрерывному обновлению, реформации.

Даже такой апологет Востока, как Н. И. Конрад, был вынужден признать, что китайская мудрость, «в свое время построившая одну из самых цельных, законченных и для той эпохи общественно необходимых систем, с XVI в. превратилась в систему догм, отстаиваемую уже внешними средствами—правительственной властью, не допускавшую сомнений в своей истинности».

Мне кажется, в этом «недопуске» — главное отличие Востока от Запада, не только широко практиковавшего еретичество, но в конце концов провозгласившего конкуренцию и пролиферацию идей магистральным путем духовного, религиозного, этического и научно-технического развития.

<< | >>
Источник: Гарин И. И.. Что такое философия?; Запад и Восток; Что такое истина? — М.: ТЕРРА—Книжный клуб,2001. - 752 с.. 2001

Еще по теме КИТАЙ И ЕВРОПА:

  1. ВЕКТОРЫ ИНДИЙСКИЙ И КИТАЙСКИЙ
  2. «Проблемы Китая» Б. Рассела
  3. 2.1. Механизмы регулирования китайской миграцией в экономической и социальной сферах .
  4. 3.1. Китайская демографическая экспансия
  5. §31. Средневековая Азия: Китай, Индия, Япония
  6. 3. КИТАЙ И ИНОСТРАННЫЕ ДЕРЖАВЫ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XIX в.
  7. 3. РАЗВИТИЕ ДУХОВНОЙ ЖИЗНИ КИТАЙСКОГО ОБЩЕСТВА ПОСЛЕ СИНЬХАЙСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ
  8. КИТАЙ И ЕВРОПА
  9. РАВЕНСТВО КИТАЯ И ЕВРОПЫ
  10.                           ГЛАВА 12. КИТАЙ: МЕТАНИЯ ГИГАНТА
  11. Отсутствие непрерывности в истории китайской метафизики
  12. Китай во внешнеполитической стратегии Японии
  13. Краткий очерк истории Китая
  14. Китайское общество
  15. Некоторые уроки религии Китая сегодняшнему времени