<<
>>

Филология как интегративное гуманитарное знание, в основе которого лежит понятие текста

Филология — это сложное многомерное гуманитарное знание, обладающее интегративным характером. Как правило, говоря о филологии, имели в виду гуманитарные дисциплины, связанные с исследованием художественных произведений.

Относили сюда лингвистическую и литературоведческую поэтику, присовокупляли философский, культурологический анализ художественного текста. Но все эти дисциплины существовали сами по себе, вне объединения в одну интегративную дисциплину. Предваряя публикацию книги Д.С. Лихачева «О филологии» (1989), издательство так определяет задачи всей задуманной серии: «...облегчить изучающим историю и теорию литературы доступ к фундаментальным трудам филологов, расширить и углубить знание основных положений литературоведения, наметить главные связи между литературоведением и смежными науками — философией, историей, лингвистикой, социологией, психологией» (7, с. 5). В центре дисциплин, связанных с филологией, здесь литературоведение, и Д.С. Лихачева как раз беспокоит состояние литературоведения, когда научный анализ художественного произведения подменяется примитивным пересказом.

Д.С. Лихачев говорит о том, что литературоведение должно быть наукой: «Унять экстремистские силы в борьбе за литературное наследство может только высокая наука: детальное филологическое изучение произведений литературы, текстов и их языка, доказательность и непредвзятость аргументов, методическая и методологическая точность» (там же, с. 26). Автор книги предостерегает исследователей от генерирования парадоксальных теорий и идей, лишенных строгой научности, и указывает на огромное значение в современных литературоведческих трудах знаний истории вопроса, точных историографических ссылок. Д.С. Лихачев предостерегает и от формализма, порожденного не только отрывом формы от содержания, но и абсолютизацией связей простейших элементов формы с содержанием, а также от субъективизма в интерпретации художественной сущности литературного произведения, преодолеть который возможно лишь при условии изучения творческого процесса создания этого произведения.

Д.С. Лихачев призывает филологов оправдывать свое имя, любить словесную культуру, любить слово. «Знание и творчество оформляются через слово, и через преодоление косности слова рождается культура» (там же, с. 206).

Используется также термин «словесность» как близкий термину «филология». В.П. Не- рознак утверждает, что «понятие словесности неразрывно связано с русской филологической культурой и российским университетским образованием. Во многом понимаемое очень широко, это понятие лишь отчасти соответствовало тому, что теперь называют филологией. Не может оно быть приравнено ни к лингвистике, ни к литературоведению, хотя и не является простой совокупностью этих наук. В целом с большой условностью теорию словесности можно характеризовать как науку о тексте, устном и письменном, при этом устное народное творчество: песни, сказки, былины и т.д. — назывались издавна «народная словесность». В дореволюционной гимназии преподаватель языка и литературы именовался словесником.

Русская филологическая традиция знает немало имен исследователей словесности, начиная от М.В. Ломоносова, АХ Востокова, Ф.И. Буслаева, Я.К. Грота, братьев Аксаковых. Мощный импульс получила теория словесности в трудах А.А. Потебни, по сути определившего многие современные теоретические задачи этой дисциплины. Вторым гигантом этого времени был и академик А.Н. Веселовский» (8, с. 5).

В.П. Нерознак считает, что основа словесности — это теория текста, которой предшествует наука о слове как основной единице текста. В качестве предтечи теории словесности он называет «Риторику» М.В. Ломоносова (1748), «Опыт риторики» И.С. Рижского (1796), а в истории становления и развития теории словесности выделяет следующие главенствующие направления:

«Риторическое — середина XVIII век — начало XIX века.

Сопоставительное — начало XIX века — середина XIX века. Наиболее известными представителями этого направления были И.С. Рижский, Н.Ф. Кошанский, К.П. Зеленецкий, И.И. Давыдов, Ф.И. Буслаев.

Филологическое — 1862—1923 годы.

Корифеями этого направления признаны А. Потебня и А.Н. Веселовский.

Формальное — 1917—1929 годы. Это направление представлено именами Р.О. Якобсона, О.М. Брика, В.Б. Шкловского, Б.М. Эйхенбаума, Л.П. Якубинского, В.М. Жирмунского, Ю.Н. Тынянова.

Лингво-поэтическое направление отражено в работах Л.П. Якубинского, Б.А. Ларина, В.В. Виноградова, Г.О. Винокура. Несмотря на известную близость к формалистам из ОПОЯЗ’а, в своих исследованиях они продолжили традиции А.А. Потебни и А.Н. Веселовского с их историко-филологическим и одновременно философско-лингвистическим подходом к изучению словесного произведения.

Филолого-философское направление в теории словесности связано с именем одного из самых выдающихся представителей науки о слове ХХ столетия М.М. Бахтина. Бахтинское направление представлено исследованиями самого Бахтина.

Структурно-семиотическое направление представлено работами московско-тартуской школы 60-х — 90-х годов XX века. Это исследования Ю.М. Лотмана, Вяч.Вс. Иванова, Н. Топорова, М.Л. Гаспарова и др.

концептуально-культурологическое направление начинается с работы С.А. Ас- кольдова-Алексеева «Концепт и слово» (1928) и продолжается в исследованиях Ю.С. Степанова и его школы и Д.С. Лихачева. Это направление, развивая классические традиции теории словесности, носит интердисциплинарный характер, так как исследование слова осуществляется в нем на стыке целого ряда гуманитарных отраслей знания — лингвистики, литературоведения, логики, философии, искусствознания и культурологии. В западной лингвистической науке это направление разрабатывается в исследованиях А. Вежбицкой с середины 70-х годов» (там же, с. 8).

Еще в начале XX века ученые-формалисты говорили о трудности понимания теории словесности. Ю.Н. Тынянов в статье «Литературный факт» (1924) ставит вопросы: «Что такое литература? Что такое жанр? Каждый уважающий себя учебник теории словесности обязательно начинает с этих определений. Теория словесности упорно состязается с математикой в чрезвычайно плотных и уверенных статических определениях, забывая, что математика строится на определениях, а в теории литературы определения не только не основа, но все время видоизменяемое эволюционирующим литературным фактом следствие.

А определения делаются все труднее. В речи бытуют термины «словесность», «литература», «поэзия», и возникает потребность прикрепить их и тоже обратить на потребу так уважающей определения науке. Получается три этажа: нижний — словесность, верхний — поэзия, средний — литература; разобрать, чем они все друг от друга отличаются, довольно трудно» (10, с. 255).

От понятия словесности отталкивается А.И. Горшков, написавший учебную книгу «Русская словесность: От слова к словесности» (1996), адресованную учащимся 10—11 классов общеобразовательных учреждений. Она призвана помочь учащимся изучать литературный текста как словесное (языковое) произведение, анализировать произведение словесности в единстве его содержания и способов языкового выражения этого содержания. Вот как он определяет значения слов «словесный», «словесность», характеризует понятие словесности:

«Значения слов словесный, словесность определяются их соотнесенностью со значениями слова слово. Поэтому для словесный и словесность словари указывают меньше значений, чем для слова, но надо иметь в виду, что эти значения обобщают, заключают в себе то, что присуще понятию слова. Словесный обычно определяется как выраженный устно, на словах (словесное распоряжение), выраженный в слове вообще (словесное творчество, словесное произведение) и относящийся к изучению слова, языка (словесные науки).

Словесность прежде всего можно определить как словесное творчество, словесное искусство. Автор популярнейшего в конце XIX — начале XX века учебника теории словесности И.М. Белоруссов писал: «Словесность — искусство изображать посредством слова всевозможные предметы и явления и всевозможные душевные состояния. Словесность есть самый высший род искусства, в известной степени совмещающий в себе свойства всех остальных искусств».

Далее словесность выступает как все, что составлено, создано из слов, как совокупность всех словесных произведений какого-либо народа — книжных (литература) и устных народных (фольклор).

В этом смысле мы говорим: русская словесность, французская словесность (курсив автора. — К.Ш., ДП) и т.д. Наконец, словесность — это словесные науки, «все, что относится к изученью здравого сужденья, правильного и изящного выражения» (В.И. Даль). Словесность как наука (или совокупность наук), учебная дисциплина и предмет школьного преподавания может пониматься с различной степенью широты. В широком смысле словесность — филологические науки в их современном составе, объеме и соотношении (лингвистика, стилистика, литературоведение и др.). В более узком смысле словесность можно соотнести с филологией в том виде, в каком она пребывала до резкого разграничения и даже противопоставления языкознания и литературоведения» (5, с. 9).

Говоря о филологии, А.И. Горшков отмечает, что идея единства филологии устойчива потому, что все филологические науки имеют один исходный объект исследования — литературный текст, произведение словесности. Этот объект будет и в дальнейшем изучаться с разных сторон и в разных направлениях, и следует говорить о различных филологических науках, которые будут развиваться своими путями. Но основой этих наук всегда будет оставаться понимание и толкование литературного текста. «Поэтому филология выступает не только как совокупность (содружество, энциклопедия) наук, но и как «искусство понимания» сказанного и написанного. Ясно, что понимание литературного текста требует, с одной стороны, его всестороннего исследования (отсюда разделение филологических наук), а с другой стороны — объединения полученных знаний в одно целое (отсюда тенденция к сближению филологических наук). В силу этой тенденции в последние годы все более актуальной становится, в частности, задача формирования (возрождения, восстановления) дисциплины, которая послужила бы связующим звеном между далеко разошедшимися языкознанием и литературоведением, между преподаванием русского языка и литературы в школе.

Теория русской словесности не является механическим соединением двух учебных дисциплин — русского языка и теории литературы.

И тем более не заменяет их. Из обеих этих дисциплин берется то, что как бы входит одно в другое: язык — это то, из чего построено произведение словесности, а произведение словесности — это то, что построено из языкового материала. И язык, и литературный текст в качестве объекта изучения выступают «не как система знаков в отвлечении от конкретного смысла, а как последовательность тех же знаков, конкретный смысл формирующая и выражающая» (Б.Н. Головин). Таким образом, предмет словесности можно определить как изучение единства содержания произведения словесности и способов языкового выражения этого содержания» (там же, с. 16—17).

В качестве ученых-филологов, которые заложили основы теории словесности, филологии, А.И. Горшков называет М.В. Ломоносова (1711 — 1765), И.И. Срезневского (1812— 1880), Ф.И. Буслаева (1818—1897), А.А. Потебню (1835—1891), А.А. Шахматова (1864—1920), Л.В. Щербу (1880—1944), А.М. Пешковского (1878—1933), Б.А. Ларина (1893—1964), В.В. Виноградова (1895—1969), Г.О. Винокура (1896—1947), М.М. Бахтина (1895—1975), Б.Н. Головина (1916—1984), Ю.М. Лотмана (1922—1994), В.В. Одинцова (1937—1982).

Говоря о филологии, ученые опираются на понимание этой дисциплины С.С. Аверинцевым (1937—2004): «Филология (греч. philologia, букв. — любовь к слову, от phileo — люблю и logos — слово), совокупность, содружество гуманитарных дисциплин — лингвистических, литературоведческих, исторических и др., изучающих историю и сущность духовной культуры человечества через языковый и стилистический анализ письменных текстов. Текст, все его внутренние аспекты и внешние связи — исходная реальность филологии. Сосредоточившись на тексте, создавая к нему служебный «комментарий» (наиболее древняя форма и классический прототип филологического труда, филология под этим углом зрения вбирает в свой кругозор всю ширину и глубину человеческого бытия, прежде всего бытия духовного. Таким образом, внутренняя структура филологии двуполярна. На одном полюсе — скромнейшая служба «при» тексте, не допускающая отхода от его конкретности; на другом — универсальность, пределы которой невозможно очертить заранее. В идеале филолог обязан знать в самом буквальном смысле слова все — коль скоро все в принципе может потребоваться для прояснения того или иного текста. Служа самопознанию культуры, филология возникает на сравнительно зрелой стадии письменных цивилизаций, и наличие ее показательно не только для их уровня, но типа» (2, с. 467).

В очерке об истории филологии С.С. Аверинцев убедительно показывает, что лингвистические, литературоведческие, исторические и другие дисциплины вышли из лона некогда единой историко-филологической науки (см. также: 6). Но филология как способ подходить к написанному слову сохраняет свою силу (хоть и в неявном виде): «Иначе говоря, филология продолжает жить не как «партикулярная» наука, по своему предмету отграниченная от истории, языкознания или литературоведения, а как научный принцип, как самозаконная форма знания, которая определяется не столько границами предмета, сколько подходом к нему. lt;...gt; Как служба понимания филология помогает выполнению одной из главных человеческих задач — понять другого человека (и другую культуру, другую эпоху), не превращая его ни в «исчислимую» вещь, ни в отражение собственных эмоций» (2, с. 468).

В «Похвальном слове филологии» (1969) С.С. Аверинцев отмечает, что в названии этой науки фигурирует корень глагола «филейн» — «любить», тот, который имеется и в термине «философия» («любословие» и «любомудрие») и который настраивает на особую любовь к своему материалу. Эту любовь Б. Спиноза определяет как «интеллектуальную любовь»: «Изучая слово поэта и мысль мыслителя прошедшей эпохи, — пишет С.С. Аверинцев, — мы разбираем, рассматриваем, расчленяем это слово и эту мысль, как объект анализа; но одновременно мы позволяем помыслившему эту мысль и сказавшему это слово апеллировать к нам и быть не только объектом, но и партнером нашей умственной работы. Предмет филологии составлен не из вещей, а из слов, знаков, из символов; но если вещь только позволяет, чтобы на нее смотрели, символ и сам, в свою очередь, «смотрит» на нас. lt;...gt; Поэтому филология есть «строгая» наука, но не «точная» наука. Ее строгость состоит не в искусственной точности математизированного мыслительного аппарата, но в постоянном нравственноинтеллектуальном усилии, преодолевающем произвол и высвобождающем возможности человеческого понимания» (1, с. 101).

В качестве основных вех развития филологии, ее подъема ученые отмечают великие эпохи гносеологической мысли. В эллинистическом мире — эпоха после Аристотеля, в Европе XVII века — после Р Декарта, в Германии XIX века — после И. Канта. Все это этапы развития классической филологии. К собственно классической филологии относится совокупность наук, изучающих культуру (в широком смысле) Древней Греции и Рима (4, с. 24).

Филология (классическая) осмыслялась исследователями всегда как знание синтетическое, многоаспектное, в котором взаимодействует множество дисциплин. Такую картину разворачивает перед нами Ф.Ф. Зелинский: «Первоначально под ^оуод в литературном значении слова разумелось всякое сочинение, бывшее плодом умственной работы автора, между прочим, и историческое, если только автор составлял его по писанным источникам на основании собственной комбинации; так, «историку» Геродоту противополагаются «логографы», которые, однако, по-нашему тоже были историками. Кто занимался подобными loyoi, тот называл себя фЛоХоуо; (подобно тому, как занимавшиеся мудростью, о^а, называли себя философами); обозначение это присваивалось и таким ученым древности, которые ничего общего с филологами наших дней не имели. Вообще в древности «филолог» в противоположность «историку» должен был обладать двумя качествами: он должен был быть исследователем (между тем как историк мог быть простым собирателем материалов) и должен был работать на месте, в библиотеке или лаборатории, а не разъезжать по чужим странам. Отсюда значение «кабинетный ученый», которое делается со временем преобладающим; с ним наше слово переходит в новейшую культуру. Так как изучаемы были вначале только книги древних авторов, то значение слова «филолог» сузилось: филологом стал называться тот, кто читал и объяснял древних авторов. Но расширение не замедлило последовать. Филолог счел своим долгом извлекать из древних авторов все то, что можно было из них извлечь; из объяснения древних авторов развилась наука об античной культуре, в состав которой вошла, разумеется, и древняя история. А когда в начале XIX века наподобие и по образцу классической филологии были выработаны филологии германская, романская, славянская и т.д., то стало ясно, что и история в узком значении политической истории могла относиться к этой филологии только как часть к целому. Когда же и история развилась до нынешней глубины и серьезности и превратилась из политической в общекультурную, тогда она по необходимости материально совпала с правильно понимаемой филологией. Тем не менее есть коренное различие между историей и филологией; но оно заключается не в материале, а в методе исследования» (6).

Ф.Ф. Зелинский считает, что исторический памятник — это то, что неустранимо стоит между историком и его прямым объектом — прошлым. Он обусловливает распадение историко-филологической науки на историю и филологию. Ученый выдвигает такой критерий: чем ближе ученый труд к памятникам, тем более носит он филологический характер; чем более он удаляется от памятников и основывается на общих законах развития, тем более он близок к историческим. Таким образом, филология, по Ф.Ф. Зелинскому, — это обращенная к памятникам история, обращенная к общим законам развития сторона историкофилологической науки, а история и филология — не две различные науки, а два различных аспекта одной и той же области знания.

Так как филология представляет собой обращенную к памятникам сторону историкофилологической науки, руководящий принцип для систематизации классической филологии Ф.Ф. Зелинский определяет в терминах «памятники» и их «обработка». В результате выделяются две серии филологических наук: науки о памятниках и науки об их обработке. Первые имеют дело с самой материей, а вторые — с тем, каким образом из этой материи добываются знания, информация. Филологические науки делятся на два класса: науки материальные и науки динамические. Материальные науки изучают памятники классической древности: географические, этнологические, археологические и библиологические. К динамическим наукам относится критика: географическая, этнологическая, археологическая и библиологическая («филологическая» в узком значении слова). «...критика библиологическая, имея дело с копиями и перекопиями, заботится главным образом об исправлении того, что переписчиками неверно передано; вместе с тем, будучи обусловлена не стихийными или случайными повреждениями, подобно критике археологической, а человеческим невежеством и произволом, она в широкой мере пользуется психологическими соображениями и является поэтому самой интересной и трудной из всех. lt;...gt; ...задача критики состоит в том, чтобы, устраняя влияние промежуточных столетий, восстановить данный памятник в том виде, в каком он был в искомую эпоху; ее удачное применение дает нам возможность подняться, так сказать, этажом выше и превратить наш инвентарь в свод источников классической древности. Этот второй этаж состоит из тех же элементов, как и низший; и здесь мы встречаем древнюю географию, этнологию, археологию и литературу, но в очищенном от позднейших примесей и искажений и восстановленном виде» (там же).

Ф.Ф. Зелинский говорит о многостороннем подходе в классической филологии и использовании аналитической и синтетической герменевтики: «Применяя аналитическую герменевтику, мы должны будем гору Ифому объяснять геологически, геоботанически, экономически, стратегически и т.д., фигуру ламии — с этимологической, религиозной, поэтической, нравственной точки зрения, Венеру — с мифологической, эстетической, технической, комедию Аристофана — с грамматической, метрической, поэтической, исторической и т.д. Согласно сказанному выше, герменевтика является динамической наукой, подобно критике: и она сама по себе не имеет материального содержания, а получает таковое, лишь будучи применена к какому-нибудь памятнику, принадлежащему к своду источников классической филологии» (там же).

Синтетическая герменевтика, по мнению Ф.Ф. Зелинского, составляет мост между филологией и историей: «Если аналитическую герменевтику можно уподобить исходящим от памятника и направляющимся в различные стороны лучам, то синтетическая уподобляется лучам, исходящим от памятника в одном направлении, а именно в направлении к искомой науке, где они соединяются с другими лучами, исходящими в том же направлении от других памятников. Естественный порядок, разумеется, тот, чтобы аналитическая герменевтика предшествовала синтетической: прежде всего памятник должен быть объяснен как таковой, и уже после того мы можем думать о том, чтобы, комбинируя его с однородными памятниками, создать на основании этой комбинации одну из дисциплин, составляющих науку о классической древности» (там же).

В кратком очерке развития филологии и разделения ее на филологии, обращенные к произведениям той или иной страны (греческая филология, немецкая филология, французская филология, русская филология), С.С. Аверинцев отмечает: «Индийская филология дала великих грамматистов — Панини (приблизительно V—IV века до н. э.), Патанджали (II век до н. э.) и позднее теоретиков стиля; свою филологическую традицию имела культура Древнего Китая (Лю Се, V—VI века, и др.). Однако традиция европейской филологии, не знакомой с достижениями индийцев вплоть до нового и новейшего времени, всецело восходит к греческим истокам, у ее начала стоит школьное комментирование Гомера. В софистическую эпоху (вторая половина V — первая половина IV века до н. э.) литература достаточно обособляется от внелитературной реальности, чтобы стать объектом теоретической поэтики и филологии. Среди софистов наибольшие заслуги в подготовке филологических методов принадлежат Протагору, Горгию, Продику; греческая теория литературы достигла зрелости в «Поэтике» Аристотеля; эллинистическая филология (III—I века до н. э.) отделяется от философии и переходит в руки специалистов — библиотекарей Александрии и Пергама, которые занимались установлением корректных текстов и комментированием. Дионисий Фракийский (ок. 170— 90 годы до н. э.) окончательно оформил учение о частях речи, принятое и поныне. Раннехристианские ученые (Ориген, создатель латинского перевода Библии — Иероним) произвели текстологическую работу над подлинником и греческими переводами Библии.

Традиции греческой филологии продолжаются в средневековой Византии, в целом сохраняя античный облик (текстология и комментирование классиков); после падения империи (1453) ренессансная Италия получила наследие византийских филологов из рук ученых-беженцев. Гуманисты Возрождения стремились не просто овладеть мыслительным содержанием авторитетных античных источников, но как бы переселиться в мир древних, заговорить на их языке (реконструировав его в борьбе с инерцией средневековой латыни). После периода ученого профессионализма (приблизительно середина XVI — середина XVIII века) в Германии начинается новая эпоха филологии в результате импульса, данного «неогуманизмом» И.И. Винкельмана. Как во времена Возрождения, но с несравненно большей научной строгостью ставится вопрос о целостном образе античного мира. Немецкий филолог Ф.А. Вольф вводит термин «филология» как имя науки об античности с универсалистской историко-культурной программой.

В XIX веке в итоге деятельности немецких филологов Г. Узенера, Э. Роде, У. фон Вила- мовиц-Мёллендорфа и др. древняя история отделилась от филологии; тогда же под влиянием романтизма и других идейных течений наряду с «классической» возникла «новая филология»: германистика (братья Я. и В. Гримм), славяноведение (АХ Востоков, В. Ганка), востоковедение. Однако наиболее наглядно универсальность филологии реализовалась между эпохой Возрождения и серединой XIX века в традиционной фигуре филолога-классика, специалиста по античным текстам, совмещавшего в себе лингвиста, критика, историка гражданского быта, нравов и культуры, знатока других гуманитарных, а при случае даже естественных наук — всего, что в принципе может понадобиться для прояснения того или иного текста» (3, с. 544—545).

Г.О. Винокур в работе «Введение в изучение филологических наук» (написана в 1945, опубликована в 1981 году) отмечает: «С каждым новым поколением все меньше становится лиц, которые одновременно занимались бы вопросами языка и литературы, все меньшее число лингвистов обнаруживает живой интерес к проблемам литературоведения, все большее число литературоведов утрачивает вкус к фактам языка и умение обращаться с ними. Разумеется, в значительной степени это разобщение между родственными науками есть прямое следствие практической дифференциации наук и возрастающей специализации, этого необходимого и неизбежного условия всякого научного прогресса. Но от этого все

же не становится менее необходимым точный ответ на вопрос о том, насколько реальны и существенны те связи, в силу которых мы выделяем в особый, замкнутый цикл так называемых филологических наук науки заведомо различного содержания.

Ответить на этот вопрос, уяснить себе, действительно ли науки филологического цикла представляют собой нечто единое и связаны какой-либо специфической общностью, или же это единство только кажущееся, остающееся в качестве пережитка тех времен, когда знание носило нерасчлененный характер энциклопедизма, естественно, можно только после того, как будет по возможности точно выяснено, какой смысл мы вкладываем в самое понятие филологии» (4, с. 12).

Г.О. Винокур рассматривает филологию в традиции и видит ее как обработку текста, как историю национальной культуры. Несмотря на то, что современная филология направлена не только на обработку памятников, она сохраняет главное — в центре этой «своеобразной» деятельности лежит работа с текстом. Филологию как обработку памятников, а также работу с текстом Г.О. Винокур называет не отдельной наукой, не совокупностью или системой каких-то наук, а особым рабочим приемом, в котором объединяются данные разных наук: «Никакого своего материала у «филолога» в этом смысле слова нет, он умеет лишь находить и искусно объединять разнообразные данные и выводы, накопленные специальными науками, для того чтобы должным образом обработать свой текст и представить его ученому читателю во всеоружии ученого аппарата. Это толкование понятия филологии пользуется широким признанием и имеет несомненную опору в реальной действительности. В духе этого толкования говорят нередко об отдельных представителях различных наук как об «опытных», «искушенных филологах», как о лицах, владеющих «хорошей филологической школой», имея в виду их умение хорошо разбираться в текстах сложного вида и содержания, их хорошие познания в языках и разнообразных системах письма, их обширную эрудицию архивного или энциклопедически-справочного типа и т.д.» (там же, с. 17).

Г.О. Винокур приходит к общему выводу, что филологическими науками следует называть науки, нуждающиеся в применении филологического искусства. Можно говорить о трех циклах филологических наук, из которых каждый последующий как бы вложен в предшествующий: «Это, во-первых, науки, изучающие материал, который воплощен как в языковой форме, так и в вещах; во-вторых, науки, имеющие дело с материалом, воплощенным только в формах языка; и в-третьих, науки, изучающие только такой материал, который уже и сам по себе есть язык в том или ином его качестве. Науки последнего из этих циклов, наука о языке и наука о литературе, и подразумеваются чаще всего, когда идет речь о филологических науках в повседневном, ходовом словоупотреблении» (там же, с. 78).

Между языкознанием и литературоведением связь наиболее тесная. Именно из их взаимодействия рождается та общность, которая определяется сейчас как филология. По этому поводу приводится ряд аргументов: «Во-первых, обе эти науки в чрезвычайно большом числе случаев работают над одними и теми же памятниками. В принципе, для лингвиста всякий языковой памятник есть памятник его науки, в том числе, следовательно, — и памятники разнообразнейших жанров литературы. Процент литературных памятников в общем числе памятников, которыми пользуется лингвист, высчитать очень трудно, но невозможно сомневаться в том, что он очень высок. Но не забудем и того обстоятельства, что и, наоборот, все памятники, которыми занимается литературоведение, представляют собой одновременно и памятники языка.

Во-вторых, с точки зрения интересов лингвиста, литература есть не что иное, как известная разновидность языка. Лингвист, исключающий из поля своего зрения литературу, в принципиальном смысле осужден на неполноту познания своего предмета. Конечно, и здесь, как и везде, существует разделение труда и узкая специализация, а потому сказанное не следует понимать в том смысле, что каждый специалист по лингвистике непременно должен заниматься также и той формой языка, какую представляет собой литература. Но с точки зрения принципиально-методологической, не может быть вполне адекватного и исчерпывающего знания о языке, пока не приняты во внимание все разновидности языка, существующие в исторической действительности. Одной из таких разновидностей, по важности своей занимающей далеко не последнее место в ряду прочих, является литература.

В-третьих, наконец, невозможно истинно-научное литературоведение, пока оно игнорирует тот самоочевидный факт, что литературное произведение есть не просто выражение той или иной идеи, а непременно языковое ее выражение, и что поэтому для исследователя литературы язык имеет значение, далеко выходящее за пределы значения внешней оболочки, как бы футляра, в который нечто вложено. То, что исследуется в науке о литературе, не может быть вынуто из соответствующей языковой формы в «чистом» виде, потому что языковая форма входит как известный ее член внутрь структуры литературного явления как такового.

Уже и этих трех утверждений, в справедливости которых вряд ли кто-нибудь может усомниться, достаточно для того, чтобы понять, что известного рода предметная связь между наукой о языке и наукой о литературе не может исчезнуть ни при каких обстоятельствах (выделено нами. — КШ,,ДП). При всей неизбежности и жизненной необходимости строгой дифференциации обеих этих наук наблюдающееся наряду с этим в научной практике движение в пользу тесного сотрудничества между ними и признание высокой полезности для каждой из двух наук постоянного взаимного обмена материалом и выводами нельзя не признать движением высоко разумным.

Нельзя считать случайностью и то, что в высшей школе всех стран до сих пор сохраняется совместное преподавание и изучение этих двух наук в качестве наук — в наиболее специфическом значении этого термина — филологических» (там же, с. 79—80).

В системе филологических дисциплин имеется и общая филология. Ю.В. Рождественский в работе «Общая филология» (1979) отмечает: «Общая филология как предмет научного исследования составляет особый раздел науки филологии. Он посвящен рассмотрению соотношения различных способов и форм применения языка в общественноязыковой практике, учету и описанию сфер общения и историческому опыту нормирования общественно-языковой практики. Этим предмет общей филологии отграничен от грамматики, фонетики, лексикографии, изучающих единицы языка, с одной стороны, и учения об идейно-эстетическом содержании художественных произведений и истории литературных произведений и литературных традиций — с другой.

Общая филология отличается и от частной филологии. Как известно, курсы частных филологии включают в себя описания состава текстов на некотором языке и историю их раскрытия, истолкования и исследования, тексты рассматриваются обычно вне отношения к сферам общения и средствам нормирования, к принципам их составления и понимания. Хотя общая филология и включает в себя обобщение данных частных филологии, но это обобщение ведется, как видно из изложенного, под достаточно узким углом зрения. Общая филология близка к таким дисциплинам, как палеография, дипломатика, документоведение, текстология, книговедение, библиотековедение, информатика. Она рассматривает их проблемы с филологической стороны, в свете обращения текстов и создания сфер общения» (9, с. 3).

Таким образом, филология представляется как комплексное знание, выражающее себя в сложных комплексных категориях, таких, которые реализуют многоаспектный, многоплановый подход к изучению текстов, имеющий интердисциплинарный характер. Это такие категории, как художественность, гармония, материя, материал, ткань, склад, фактура и т.д. объектом исследования в филологии является текст — не только художественный, но и философский, научный, публицистический и т.д., так как их исследование основывается на текстовом материале — языке. Филология взаимодействует с другими гуманитарными науками — философией, психологией, историей. Взаимодействие с разными типами знания характерно для различных периодов становления филологии: так, в XX веке в связи с лингвистическим поворотом в философии усилилось взаимодействие с языкознанием, влияние структурализма в языкознании на гуманитарное знание XX века привело к взаимодействию филологии с антропологией, этнографией. Еще более раннее взаимодействие лингвистики с психологией, а также штудии З. Фрейда и его последователей в области литературы и языка привели к более тесному взаимодействию их с филологией. И наконец с шестидесятых годов XX века снова налаживается теснейшее сотрудничество филологии с историей в связи с появлением такой ее области, как интеллектуальная история, связанной с историческим анализом различных типов текстов.

Не следует упускать из вида и филологические исследования ученых, представляющих естественнонаучное знание, — физиков, математиков. Для них всегда важен язык и метаязык описания, так как в своих исследованиях они также пользуются естественным языком и часто опытом литературы, искусства, гуманитарного знания.

Многоаспектность филологии — это не механическое соединение наук, а сложный синтез, который формируется в результате взаимодействия различных элементов гуманитарного знания. Отсюда и современные методы исследования, основу которых составляют общенаучные принципы и методы, хорошо отработанные «глубокие идеи», зарекомендовавшие себя как идеи «третьего» мира (по К.Р. Попперу), то есть идеи, вошедшие в общий фонд знаний всего человечества, это идеи условно без их создателей, «превышающие» их.

Литература Аверинцев С.С. Похвальное слово филологии // Юность. — 1969. — № 1. — С. 98—102. Аверинцев С.С. Филология // Литературный энциклопедический словарь. — М.: Советская энциклопедия, 1987. — С. 467—468. Аверинцев С.С. Филология // Лингвистический энциклопедический словарь. — М.: Советская энциклопедия, 1990. — С. 544—545. Винокур Г.О. Введение в изучение филологических наук. — М.: Лабиринт, 2000. Горшков А.И. Русская словесность: От слова к словесности. Учебное пособие для учащихся 10—11 классов общеобразовательных учреждений. — М.: Просвещение, 1996. Зелинский Ф.Ф. Филология // Новый энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона. — М., 1902. — Полутом 70. Лихачев Д.С. О филологии. — М.: Высшая школа, 1989. Нерознак В.П. Теория словесности: Старая и новая парадигмы // Русская словесность. От теории словесности к структуре текста. Антология. — М.: Academia, 1997. — С. 5—8. Рождественский Ю.В. Введение в общую филологию. — М.: Высшая школа, 1979. Тынянов Ю.Н. Литературный факт // Тынянов Ю.Н. Поэтика. История литературы. Кино. — М.: Наука, 1977. — С. 255—270.

<< | >>
Источник: Штайн К.Э., Петренко Д.И.. Филология: История. Методология. Современные проблемы. Учебное пособие. 2011

Еще по теме Филология как интегративное гуманитарное знание, в основе которого лежит понятие текста:

  1. ПРОБЛЕМА ТЕКСТА В ЛИНГВИСТИКЕ, ФИЛОЛОГИИ И ДРУГИХ ГУМАНИТАРНЫХ НАУКАХ
  2. II. О системе высших познавательных способностей, которая лежит в основе философии
  3. ПОСТСТРУКТУРАЛИЗМ КАК ПОПЫТКА ПРЕВРАТИТЬ НАУКУ В ГУМАНИТАРНОЕ ЗНАНИЕ
  4. СТРУКТУРАЛИЗМ КАК ПОПЫТКА ПРЕВРАТИТЬ ГУМАНИТАРНОЕ ЗНАНИЕ В НАУКУ
  5. 1.1.2. Науки естественные и общественные. Гуманитарное знание
  6. ГУМАНИТАРНОЕ ЗНАНИЕ В ПОИСКАХ ОТВЕТОВ НА ГЛОБАЛЬНЫЕ ВЫЗОВЫ СОВРЕМЕННОСТИ
  7. СБОР ИНФОРМАЦИИ НА ОСНОВЕ ИНТЕГРАТИВНОЙ МОДЕЛИ.
  8. ПОДГОТОВКА СПЕЦИАЛИСТОВ В СЕМЕЙНОЙ ТЕРАПИИ НА ОСНОВЕ ИНТЕГРАТИВНОЙ МОДЕЛИ
  9. 16. Интегративные подходы в трансперсональной психологии: поиск общей основы
  10. ЗАКЛЮЧЕНИЕ Вероучение как учение об обязанностях по отношению к богу лежит за пределами чисто моральной философии
  11. Поэтический текст как риторический образец. «Текучесть» текста, заимствования и центоны
  12. 11. МАТЕРИАЛЫ ДЛЯ ИЗУЧЕНИЯ ИСТОЧНИКОВ и ОРИГИНАЛЬНЫХ ТЕКСТОВ ПО ФИЛОСОФСКО- МЕТОДОЛОГИЧЕСКИМ ПРОБЛЕМАМ ЕСТЕСТВЕННОНАУЧНОГО И ГУМАНИТАРНОГО ПОЗНАНИЯ
  13. Паразитарные системы: общее понятие об их саморегуляции как основы эпидемического процесса
  14. ИНТЕГРАТИВНАЯ ФУНКЦИЯ ИДЕОЛОГИИ КАК КОНЦЕНТРИРОВАННАЯ ИДЕЯ Дорогенский А.В.
  15. Параграф 2 СОВЕРШЕННОЕ ЗНАНИЕ КАК "МУДРОСТЬ". Т.Е. КАК ЗАВЕРШЕНИЕ СОЗНАТЕЛЬНОСТИ (2 дек. 1940)
  16. ШбРбШИРЪ (шбрбширы, тв. п., мн. ч., основа на *-о), •слово это встречается в тексте однажды.
  17. Мифы о естественно-научном и гуманитарном мышлении и реальность гуманитарной парадигмы
  18. 2. Понятие "Схема действования при понимании текста"