<<
>>

Дмитрий Александрович Пригов

  Д.А. Пригов (1940—2007) — поэт, художник, скульптор, участник объединения «Альманах».
Метапоэтика Д.А. Пригова представлена в «Сборнике предуведомлений к разнообразным вещам» (1996), статьях «Как вернуться в литературу, оставаясь в ней, но выйдя из нее сухим» (1990), «Что надо знать о концептуализме» (1998) и др., а также стихотворных произведениях.

На формирование метапоэтического дискурса Д.А. Пригова оказало влияние творчество обэриутов, в особенности Д. Хармса, а также поэтов лианозовской группировки.
Метапоэтические работы Д.А. Пригова представляют корпус текстов, написанных в определенных, хорошо разработанных им жанрах предуведомлений, речей, обращений, писем и др. В них реализуется идея дополнительности комментария к поэтическим текстам, который является в современной постмодернистской традиции непременной составляющей творчества. Подчас объяснения, толкование превышают по протяженности поэтические тексты. Сам поэт объясняет это увлеченностью теорией поэзии, структурализмом, структуралистскими приемами и терминами. В метапоэтике Д.А. Пригова ощущается влияние постструктуралистских теорий (Ж. Деррида и др.) в установке на не только линейное (горизонтальное), но и вертикальное прочтение текста. Одна из основных тенденций в метапоэтике Д.А. Пригова — оперирование различными художественными системами в их конкретной представимости через цитату, репрезентирующую текст. Наибольшей объяснительной силой в интерпретации его творчества обладает теория интертекста и интертекстуальности. Активное взаимодействие между современными теориями постструктурализма и практикой постмодерна до сих пор не потеряло актуальности.
В «Предуведомлении к сборнику «Преобразование» (1996) Д.А. Пригов пишет: «Относительно стихов, предлагаемых в данном сборнике, хочу заметить, что единицей традиционной поэзии является слово в его интенции стать предложением, речевым смыслом. В моих стихах единицей, опять-таки, остается слово, но оно берется не как данное, а как становящееся, развертывающееся из слогов и букв, в свою очередь, имеющих свою интенцию стать словом. То есть, если не раздвигается положительное (с точки зрения канонической, а может, и абсолютной, если откроется, что стих не разложим до уровня ниже слова без потери своей сути как стиха, обращаясь уже в нечто иное — возможно, и ценное, но уже не стих) пространство, то хотя бы отрицательное, где слово, в таком случае, есть некий нуль (0) отсчета. Если стремление слова стать предложением оправдано и гарантировано законами и смыслом существования речи и языка, то, собственно, для слогов и букв стремление и возможность стать словом (с последующей и конечной целью — стать смысловым предложением) на пространстве стиха гарантированы в той же мере самостоятельными законами ритмического развертывания смысла.
Кстати, в современном языке подобная тенденция давно начала выказываться не только в стихотворных построениях, но и в бесчисленных, порою причудливых и странных, как нездешние существа, сокращениях и аббревиатурах типа: НИИчермет, МОССХ, МХАТ, Ин- термаш, Мосжилстрой, ООН, Минздрав и т.д. Они порой настолько странны, что какое-то чувство равновесия и гармонии внутри нас не может найти себе места, пока не расшифрует их без видимой на то практической надобности. Но это и есть начатки надобности поэтическо-языковой, это еще не чувство поэзии, это ее предчувствие, самое преддверие, вплотную придвинувшееся к стиху, в отличие от того общеартистического восприятия всего хлама этого мира: домов, плодов, деревьев, мусора, капель, звуков, запахов и т.д.
— которые многие поэты описывают как непосредственных породителей поэзии, опуская, как само собой разумеющуюся, стадию их языкового преломления и инертного затвердения, через которую не очень-то пробьешься к этим самым камням и деревьям. lt;...gt;
Так вот, может быть, самое ценное из всего моего поэтобытия — это как раз и есть то самое, вышеупомянутое, физиологическое понимание и переживание поэзии. Что-то подобное в изобразительном искусстве было, очевидно, у Пикассо, за что он заслужил немало попреков в беспринципности, легковесности и неумении держать (как в боксе удар) твердость и несворачиваемость одной четкой линии творчества» (240, с. 714).
Метапоэтические произведения Д.А. Пригова часто помещены в сложный интертекст и имеют пародийный характер.
В буфете Дома Литераторов
Пьет пиво Милиционер
Пьет на обычный свой манер,
Не видя даже литераторов.
Они же смотрят на него.
Вокруг него светло и пусто.
И все их разные искусства
При нем не значат ничего
Он представляет собой жизнь,
Явившуюся в форме Долга.
Жизнь кратка, а Искусство долго.
И в схватке побеждает жизнь.
Л.С. Рубинштейн считает, что одним из ключевых слов, определяющих приговскую стратегию, является слово «после». Условная ситуация «искусство после искусства», «литературы после литературы», «стиха после стиха», «автора после автора» и т.д. — эта ситуация в разных формах переживается и отыгрывается целым кругом авторов (художников и литераторов) поставангардистской ориентации, к которому принадлежит и сам Дмитрий Александрович. В то же время, по мнению Л.С. Рубинштейна, Да. Пригов «помещает себя» после тех, кто «после». Творчество Пригова Рубинштейн называет «сверхпроектом», «персональной утопией». Таким образом, «пред» и «после» составляют особый континуум метапоэтики Д.А. Пригова.
Говоря о становлении постмодерна, В.Г. Кулаков отмечает: «Исчезает произведение, остается одна ситуация. Где-то близко к этому пределу сложилась и художественная система Л.С. Рубинштейна, Д.А. Пригова. Предлагается как бы не произведение, а некий инструментарий для создания произведений, аналитический аппарат. Художественное высказывание формируется самой динамикой возникновения высказывания, динамикой речи lt;...gt; Постмодернистская рефлексия привносится в сам процесс их писания; автор как бы непрерывно иронизирует по поводу своего занятия, анализирует, пытается увидеть себя со стороны. lt;...gt; Прямая ирония, кстати, совершенно необязательна: важна дистанция, диалог с текстом» (158, с. 70—71).
Частные метапоэтики Г.В. Сапгира, Р. Никоновой, М.Н. Айзенберга, Л.С. Рубинштейна, А.Ш. Левина, Н.Ю. Искренко, С.М. Гандлевского, Т. Кибирова см. в словаре К.Э. Штайн, Д.И. Петренко «Русская метапоэтика» (323, с. 563—578). Электронная версия словаря и антологии «Три века русской метапоэтики» — textus2006.narod.ru.

<< | >>
Источник: Штайн К.Э., Петренко Д.И.. Филология: История. Методология. Современные проблемы. Учебное пособие. 2011

Еще по теме Дмитрий Александрович Пригов:

  1. Ханников Александр Александрович. ИСЛАМ, 2009
  2. Дмитрий Угличский
  3. Дмитрий Донской
  4. Преподобный Дмитрий Прилуцкий
  5. Раздел II Война потомков Дмитрия Донского
  6. Сергей Александрович Нефедов. История Средних веков, 2000
  7. Александр Александрович Васильев. История Византийской империи. Т.2, 1925
  8. Священномученик Дмитрий (Троицкий)
  9. Святитель Дмитрий Ростовский
  10. Император Николай Александрович