<<
>>

Новелла о социальных коммуникациях.

Рассмотрев общество как принцип организации и как произведение людей, пора перейти к вопросу: имеем ли мы дело с самостоятельным явлением или же с характеристикой определенных аспектов человеческого бытия.
Вначале общество предстало перед нами как результат классификации, или типизации, недолговечных человеческих взаимодействий, т.е. в качестве инструмента осмысления (и освоения) реальности. Затем оно обернулось иллюзорной, игровой реальностью, которую формируют люди, обозначая и приписывая значения, создавая общие смысловые перспективы, подтверждая актуальность неких ценностей и подчиняясь регулирующим воздействиям духовных норм. Существует ли общество «на самом деле» и в чем оно тогда проявляется, каковы доказательства его особого бытия, мы рассмотрим вместе со сторонниками оригинальных и не всеми разделяемых современных подходов – культурологических и коммуникативных.

Если «общество» существует, оно должно само себя воспроизводить, и поддерживать собственную целостность, и контролировать свои конкретные состояния (получать информацию и реагировать на изменения). А поскольку понятие «общество» генетически связано с понятием «люди», необходимо особым образом определиться с отношением этих двух социальных явлений друг к другу. Например, в концепции общества как системы отношений проблема «личность и общество» обычно формулируется как «производственная» и вследствие ее принципиально циклического, замкнутого характера (люди создают общество, а общество формирует людей) ее решение становится предметом веры, выводом из односторонне принятой аксиомы. Вера обычно придает нашим взглядам большую определенность, но ее не назовешь решением проблемы в строгом смысле.

Казалось бы, концепт «социальных институтов» объясняет процесс воспроизводства общества, да и существование статусной структуры (системы оперативно заполняемых социальных позиций) можно рассматривать как самостоятельное бытие общества.

Но институты, по определению, воспроизводят только специфические типы социальных отношений, и нужно дополнительно рассмотреть особый «институт институтов», чтобы осмыслить воспроизводство системы общественных отношений как целостности. К тому же и статусная диспозиция не существует сама по себе: она требует перманентной поддержки и признания людей, часто совсем не заинтересованных, а, скорее (в силу вырабатываемых у них «обществом» селективных качеств), «зачарованных» необходимостью соблюдения сложившихся норм. И первый, и второй аргументы склоняют к поиску более корректных определений общества, этого «генератора социального гипноза», попадая под влияние которого мы становимся согласованно живущей ассоциацией. Такого рода поиски отчасти ведутся направленно (разработка новых способов концептуализации), отчасти оказываются результатом обобщения «побочных продуктов» других подходов и теорий. Макроуровень новых интерпретаций общества, как и следует ожидать, представлен «системщиками», микроуровень – как ни странно – в основном культурантропологами.

Главное подтверждение того, что общество существует как особая, самостоятельная сущность, исследователи в первую очередь ищут в его самовоспроизводстве. Если нечто производит себя собственными внутренними операциями, используя продукты, созданные внутри системы, значит, оно обладает относительно независимой жизнью и не является результатом действия исключительно внешних факторов. О природе такой «самости» высказываются довольно смелые (и многих смущающие) гипотезы. «Мы должны несколько рискнуть при определении способа оперирования, при помощи которого общество производит и воспроизводит себя... Мое предложение: положить в основу понятие коммуникации и тем самым переформулировать социологическую теорию на базе понятия системы вместо понятия действия, – пишет Н. Луман. – Это позволяет представить социальную систему как оперативно закрытую систему, состоящую из собственных операций, производящую коммуникацию из коммуникаций»*.

Столь оригинальную идею (трактовки общества как транслируемой информации в диапазоне непрерывных актов «сообщения» и «понимания») он обосновывает методологически весьма убедительно.

*Луман Н. Понятие общества // Проблемы теоретической социологии. СПб., 1994. С. 31.

В основе концептуализации общества (общественной системы) как некоей самости лежит проблема границ. Любая система с точки зрения формы есть определенное различение между ней самой и окружающей средой, которое производится как изнутри, так и снаружи. Мы сами (россияне), и японцы, и американцы, и другие «свидетели» часто сходным образом идентифицируем «российское общество» как ограниченное социальное пространство со специфическими внутренними процессами и культурными характеристиками. По логике вещей, мы (люди) должны также объективировать «общество», отличать его от себя, признавая его самостоятельное существование, а общество должно проявляться в особых, самодостаточных формах, отделяющих его собственное «тело» (систему символических сообщений) от реальности социальных «свидетелей» (их позиций, установок и мнений).

Сохранение системного единства и определенной формы общества требует специфических, согласованных, целенаправленных операций: с одной стороны, по самопроизводству и самоорганизации его элементов, с другой – по контролю за внутренними параметрами системы и ее метаболизмом (обменом продуктами со средой). И в том, и в другом случае речь идет о сохранении и регулировании «границ». Внутренние взаимозависимости производимых элементов и их особой комбинации создают энергетический кокон, обеспечивающий силу натяжения «поверхности» (границ) общества, а обращенность актов системы «вовнутрь», на самовоспроизводство, характеризуют такое важнейшее качество, как оперативная закрытость системы коммуникаций.

При таком подходе к обществу «социальной операцией является лишь сама коммуникация», которая каждым своим событием открывает и закрывает систему. Говоря более «ясным» языком, любое (информационное) сообщение либо воспринимается, либо отклоняется человеком, создавая момент неопределенности «выбора» между дальнейшим производством или пресечением акта коммуникации (бифуркацию в процессе развития коммуникации).

Восприятия рассматриваются как своеобразные «поры» (ворота, шлюзы) системы (общества), поскольку в избранной Н. Луманом теоретической перспективе «конкретные люди являются не частью общества, а частью его окружающей среды. Нет большого смысла утверждать, что общество состоит из «отношений» между людьми. Понятие коммуникации содержит в себе гораздо более точное предположение (но и реконструирует то, что полагают обычно социологи, когда говорят об «отношениях»)»*.

*Луман Н. Указ. соч. С. 33.

Общество, рассмотренное как поток самовоспроизводящихся информационных сообщений, отражает специфику социальной системы, которая предстает «самоописывающей и самонаблюдающей», поскольку коммуникации предполагают последовательность, тематическое обобщение, сомнение (критику) и нормирование в пределах собственных границ. Люди же, которые в такой теоретической модели являются автономными «системами» и в принципе могли бы дать независимое внешнее описание «общества», оказываются заложниками стереотипов восприятия воспитавшей их культуры (символических сообщений – «коммуникаций» и их социальных значений – «отношений»).

Поскольку процесс социализации формирует (производит, «окультуривает») индивидов, они используют определенные (предписанные культурными нормами) «схемы наблюдения» общества и детерминируют себя «к установлению того, что поведение согласуется с нормой или отклоняется от нее». В этом смысле эффект накопления (резонанса) определенных информационных возбуждений закрепляет коммуникативные паттерны в воспроизводящихся символах и системах значений конкретной культуры, а те в свою очередь запускают механизмы самодетерминации социальных структур.

Человек становится общественным существом «в процессе его превращения в Homo faber'a, в Homo loquens'a и в Homo ludens'a, т.е. научаясь нечто практически делать, начиная играть в человеческие игры и овладевая речью; но и то, и другое, и третье суть формы культуры – осмысленной и целенаправленной, генетически не программируемой и не кодируемой свободной деятельности»*.

Таким образом, культура может быть рассмотрена как относительно автономная от индивида система трансляции коллективного опыта, поток сообщений, передающих социальную информацию. Причем общество как воспроизводящаяся коммуникация предполагает возможность наследования сотворенных людьми символов, а также их значений и смыслов, не только внутри «здесь и сейчас существующих» человеческих ассоциаций, но также в социальном пространстве и времени. В этом смысле можно рассматривать процессы социальной ассимиляции, «культурное подражание» низших слоев образу жизни элиты, колониальное. развитие, устойчивое воспроизводство системы духовных паттернов в истории европейской цивилизации, феномен российского общества (уклоняющегося и от насильственного овосточивания, и от регулярных политических вестернизаций)...

*Каган М.С. О структуре современного антропологического знания // Очерки социальной антропологии. СПб., 1995. С. 35.

Более того, человек с этой точки зрения сам целиком предстает как артефакт, продукт культурного производства, и создается обратная перспектива: теперь люди образуют «среду», «случайный» фон, контекст общества, которое существует как система воспроизводства культуры посредством коммуникации. При этом на первый план выступает проблема кодирования, или согласованного обмена между «человеком» и «обществом» на границах их теоретического различения. Одним из распространенных подходов в двух других моделях общества является признание людей производителями: они создают «вторую (искусственную) природу», предметы культуры, а также духовные символы, которые упорядочивают и социальное («отношения»), и эмоциональное («переживания», восприятие информации) поле их общежития. Тем не менее оказывается, что творчество человека весьма ограничено самим характером воспроизводящихся коммуникаций, поскольку поддержка (восприятие и отклик) как интегральный элемент воспроизводства сообщений обусловливает в целом низкую трансферабельность (изменчивость) культурных форм.

Конечно, мы живем в век технических, научных и социальных революций, но именно они показывают нам, что преобразовательные возможности человека не безграничны, а его инновации становятся транслируемыми и воспроизводимыми только в подготовленной системе коммуникаций.

Теорию английского физика О. Хевисайда, который обосновал особые электрические свойства определенных слоев земной атмосферы, давно забыли, и только через много поколений такого рода информация приобрела производственно-технологическое значение в развитии телекоммуникаций. И открытие было сделано вновь. «Изобретение велосипедов» – общее следствие консервативной общественной практики, которая построена на селекции определенного типа коммуникаций и изменяется под влиянием большого числа «типовых» отклонений.

Воспроизводство коммуникаций и их мультипликация имеют очень интересные закономерности с точки зрения социального анализа. Весьма различные по своему характеру коммуникации часто реализуют один и тот же «культурный генотип». Такие специфические сообщения, как словесные обращения, форма и цвет одежды, разделение на части жилых и ритуальных помещений, практикуемый способ передвижения в физическом пространстве, могут означать одно и то же с точки зрения социальной структуры. «Так, разделение на две части внутреннего пространства кабильского дома... несомненно, устанавливает парадигму любых делений разделяемой площади (в церкви, в школе, в публичных местах и в самом доме), в которые переводится снова и снова, хотя все более скрытым образом, структура разделения труда между полами»*.

* Бурдье П. Физическое и социальное пространства: проникновение и присвоение // Социология политики. М., 1993. С. 36.

Поскольку структура общества (системы коммуникаций) неизбежно предписывает соответствующую конфигурацию социальной структуре (не верите просто переоденьтесь, слегка измените стиль сообщений о себе и наблюдайте за изменениями отношения к Вам и взаимодействия с Вами), любой социальный знак может рассматриваться в качестве индикатора. При этом главный принцип социолога – искать подтверждение полученной информации в нескольких независимых источниках – помогает выявить еще одну важную закономерность: форма и характер сообщений предъявляют негласные условия своим участникам. Эти условия при операциональном подходе могут восприниматься как правила, а их выполнение – как поощрительный механизм игры в социальные взаимодействия и перемещения.

Поскольку человек в прямом смысле слова является произведением (культуры), он может жить только в особой реальности созданных им значений – в мире символов. «Я поддерживаю, – пишет К. Гиртц, один из лидеров символико-интерпретативного подхода, – по существу семиотическое понимание культуры. Полагая, вместе с Максом Вебером, что человек есть животное, подвешенное к паутине значений, которую он сам сплел, я понимаю культуру как эту паутину и ее анализ, следовательно, не как экспериментальную науку в поисках закона, а как интерпретативную в поисках значения»*. В таком ракурсе изучение строения общества становится делом социальной семантики: фиксации знаков различий в символической структуре и их интерпретации.

*Geertz С. The Interpretation of Cultures. 1973. P. 5.

То, что проявляется в западном обществе «социальных достижений» как символическая динамика изменения статуса путем прямой экспансии в физическое, социальное и культурное пространства (дома, поместья, автомобили, звания, посты, образование, коллекции произведений искусства и т.п.), в обществах с более стабильной статусной диспозицией может осуществляться не только в переносном, но и в прямом смысле как игра. «Кровавая баня» статусов – петушиный бой на Бали – есть лишь эстетическое переживание невозможной в этом обществе, фантазийной социальной мобильности, ощущение структурирующих общество реальных эмоций, более мягко проявленных в неигровых формах коммуникации. «Образ, фикция, модель, метафора – петушиный бой есть средство выражения; его функция – не смягчать социальные страсти, не разжигать их... а посредством перьев, крови, толпы и денег изображать их»* Geertz. С. Op. cit..

*Geertz С. Op. cit. Р. 443–444.

Своим собственным теоретическим путем антрополог К. Гиртц приходит к тому же выводу, что и социолог Н. Луман: «...Общества, как и жизни, содержат свои собственные интерпретации. Нужно только научиться находить к ним подход»*.

* Ibid. P. 453.

Культура, коммуникация, символ, значение, интерпретация становятся областью смыслов, с помощью которых современные социальные мыслители теоретизируют по поводу «общества». Дадут ли такие подходы новые возможности в изучении процессов социального структурирования? Позволят ли эффективно вторгаться в процессы форматирования социального пространства как на индивидуальном, так и на глобальном уровнях? Проще говоря, можем ли мы в своей индивидуальной жизни манипулировать социальной реальностью и способно ли общество как реальность манипулировать нами? Оставаясь в рамках этой теоретической перспективы, интуитивно хочется согласиться... Но не будем забывать о других взглядах на проблему.

<< | >>
Источник: Волков Ю.Г., Мостовая И.В.

. Социология: Учебник для вузов / Под ред. проф. В.И. Добренькова. – М.: Гардарика,1998. – 244 с.. 1998

Еще по теме Новелла о социальных коммуникациях.:

  1. Новелла о социальных монополиях.
  2. Социальная природа массовой коммуникации
  3. 1.Структура и социальные функции электронных средств массовой коммуникации.
  4. Наука как социальная коммуникация: проблемы и перспективы для российского научного сообщества
  5. Повести и новеллы об Андрее Боголюбском и Александре Невском
  6. Новелла о транзитивной структуре.
  7. Новелла об экономической опасности.
  8. Новелла о научном «модернизме».
  9. Новелла о социологическом «постмодерне».
  10. Новелла о социализации менеджмента.
  11. Новелла о криминализации общества.