<<
>>

ЛЮДИ КАБАЛЬНЫЕ И ДОКЛАДНЫЕ

Новгородская кабальная книга 7106 (1597) года. С.-Пб., 1894 Новгородские кабальные книги 7108 (1599—1600) года. С.-Пб., 1894 В 1586 году московское правительство, желая установить контроль над вновь даваемыми служилыми кабалами, предписало записывать их в особые кабальные книги.
Вслед затем в известное Уложение о холопах 1597 года, создавшее новый вид пожизненного кабального холопства, включен был указ, обязавший господ записать в крепостные книги, за подписью дьяков, и всякие старые крепости на холопов. Одна такая крепостная книга, содержащая извлечения из различных старых актов на холопство, была издана Н.В. Калачовым в АИЮС . В «Актах, относящихся до юридического быта древней России» , Калачов напечатал и одну небольшую кабальную книгу Шелонской пятины 1599 года, вследствие малого объема (9 актов) представлявшую интерес только как образец подобных книг. Изданные теперь Археографической комиссией, под редакцией ее члена С.Ф. Платонова, три большие кабальные книги 1597 и 1599—1600 годов (входят в состав XV тома РИБ) дают богатый материал для интересных наблюдений над холопством конца XVI века. Древнейшая из этих трех книг составилась из вновь взятых господами в Новгороде в короткое время с 15 по 19 декабря 1597 года служилых кабал на их добровольных послужильцев и старинных холопов. Из записанных в эту книгу новых кабальных людей (105 человек, не считая их жен и детей) половина предварительно долгое время, от 5 до 30 лет, служили добровольно, без крепости у тех же хозяев . Все эти «вольные холопы», «добровольные послужильцы» превратились в кабальных, вследствие Уложения 1597 года, предписавшего давать служи-лые кабалы на лиц, прослуживших кому-либо без крепости более полугода и против их воли. Распоряжение это было вызвано, по-видимому, общим стремлением правительства того времени внести большую определенность в юридическом отношении лиц, хотя оно и оправдывало его совершенно иначе: необходимость вознаграждения господ за содержание добровольного холопа («потому что тот человек того холопа кормил и одевал и обувал» ).
В 1606 г. царь Василий Шуйский отменил этот указ, но через полгода он был восстановлен , а Уложение 1649 г. сократило до трех месяцев срок добровольной службы, делавшей человека холопом . Вторая значительная категория лиц, записанных в кабаль-ную книгу 1597 года, это старинные люди. Все холопы и рабы (женщины — ро'бы), или люди, имели специальные названия по крепостям, утверждавшим права господина; они назывались полными* от полной грамоты, докладными — от докладной, куп- леными — от купчей, придаными — от рядной или даной, духовными или по духовной — от духовного завещания , полоняниками — от плена, источника рабства, наконец, кабальными — от кабалы. Старинными людьми назывались как специально холопы по рядным или духовным, так и вообще все потомки рабов, служившие по крепостям своих отцов.? И вот из книги 1597 года мы узнаем, что в этом году гос-пода, будучи обязаны предъявить к записке все акты на холопов и, не имея крепостей на некоторых своих старинных, приданых и купленых людей , брали на них не новые полные или купчие, а служилые кабалы, превращавшие этих холопов из безусловных в пожизненных. Закон 1597 года предвидел случай пропажи старых крепостей и разрешил возобновлять утерянные акты (полные, докладные, духовные, рядные), но только те, о пропаже которых господа своевременно заявили. Ho ведь господа, казалось бы, могли, не возобновляя старых актов, брать на своих холопов новые полные грамоты, чтоб не утрачивать своих прав на них, как на наследственных рабов. Почему же они брали на своих холопов служилые кабалы? Продажа «в полницу» в это время была еще разрешена; она была запрещена несколько позднее . Ho и в это время правительство явно стремилось заменить продажу «в полницу» служилой кабалой. Насколько можно судить по частному узаконению о продаже «в полницу» кабальных, правительство разрешало в это время давать полные и докладные только с доклада наместнику московской трети , тогда как прежде эти грамоты давались и провинциальными наместниками с правом боярского суда .
Вследствие того-то, быть может, господа в провинции и брали служилые кабалы на своих старинных холопов, не желая из-за двух-трех грамот ехать в Москву. В рассмотренной нами книге мы имеем дело со случайными кабалами, взятыми в короткое время господами на лиц, издавна служивших у них. В следующих двух книгах записаны дьяком Дмитрием Алябьевым служилые кабалы на лиц, вновь поступавших в холопство в Великом Новгороде, за время с 3 сентября 1599 года по I сентября 1600 года. При каждой гра-моте дьяк записывал приметы холопа и показания о его про-исхождении и прошлом, иногда настоящие коротенькие биографии. Таким образом, мы получаем интересные сведения об отношении различных классов к кабальному холопству. Сведения эти приобретают особый интерес, так как относятся к весьма важному времени в истории Московского царства, к началу, впоследствии столь решительного, стремления правительства к полному закрепощению всех классов общества, прикреплению их к лицу, тяглу или государственной службе. Из всего числа лиц, давших на себя служилую кабалу в Нов-городе в течение года (123 человека), более /5 принадлежат к числу вольноотпущенных холопов и послужильцев или старинных холопов и кабальных, идущих в холопство к своим старым хозяевам или их детям. Ho нас интересуют не вольноотпущенные, а люди, до продажи в кабалу чуждые холопству. Таких вольных людей записано в книги 1599—1600 годов до 65. Среди них очень немного лиц, имевших ранее самостоятельное хозяйство, а именно: четыре бобыля, давшие служилые кабалы своему же господину; один бывший кабальный, служивший в бобылях за монастырем и «отпущенный архимандритом с братьею на волю»2; затем стрелец, побывавший на службе в Новгороде и Астрахани; четыре мастеровых, сапожник и портные, из которых двое шили платья, «ходя по наймам», третий, старик 70 лет, раньше служил по кабале; наконец, два дьячка, жившие раньше в монастырях .? Все остальные — изгои, силой обстоятельств или собственной волей исключенные из своего состояния; все это люди, осиротевшие с малолетства и с детства ходившие по чужим людям, или с ранней молодости ушедшие на сторону от своих отцов в наймы, или начавшие гулять «в поле в казаках».
Первое место среди них занимает категория малолетних сирот; некоторые из них, мальчики и девочки, так и продавались в кабалу, будучи всего 8—12 лет , другие некоторое время «ходили по добрым людям» или служили по найму; многие из них были родом крестьяне, один — сын торгового человека, другой — сын стрельца . Затем следует второй разряд изгоев — нищих, бродяг, «гулящих людей» — казаков. Один с малолетства «питался Христовым именем», другой, как сам заявил в расспросе, «жил в гулящих людях», третий, бродяга-латыш, пришел «просить хлеба», тот, вернувшись из литовского плена, побывал на Дону, тот «гулял на Волге в казаках»; один же крестьянский сын «побыл на поле у атамана лет с восьми... пришел в Новгород проведывати родимцов, и родимцов никого не сыскал» , и все в конце концов продались в кабалу, зная, что и от кабалы легко уйти «в поле» . Особенный интерес представляют данные кабальных книг об отношении крестьянского класса к холопству, так как они относятся к переходному времени, закончившемуся закрепо щением крестьян. В это время, в конце XVI века, по гос-подствующему в настоящее время мнению, в положении кре-стьянского класса не произошло еще никакой существенной пе-ремены. В это время все участие правительства в крестьянском вопросе ограничивалось разбирательством исков о «беглых» крестьянах, то есть вывезенных и выбежавших не в срок, без отказа, и в 1597 году, подавленное множеством таких исков, правительство даже издало указ, благоприятный для крестьян, сократив срок подачи исков о беглых до пяти лет . Косвенное подтверждение этим соображениям дают и данные кабальных книг, касающиеся практики поступления крестьян в холопство. Когда правительство действительно закрепостило крестьян, то оно, естественно, объявило «крепкими» не одних домохозяев, но и их сыновей, братьев и племянников . Ho в 1599—1600 годах, как мы видели выше из показаний кабальных холопов, дети крестьян свободно, при жизни и по смерти своих отцов, шли на сторону, в наймы, в казаки или в кабалу .
Точно также правительство в это время разрешало еще крестьянам «бить челом» в кабальное холопство своим же господам; выше мы отметили уже четыре таких случая . Впоследствии, в связи с общим прикреплением крестьян, это было строго запрещено: «по государеву указу, — говорит Уложение 1643 года, — никому на крестьян своих и на крестьянских детей кабал имати не велено» . В новгородских кабальных книгах мы встречаем и другую любопытную практику поступления в кабальное холопство, впоследствии запрещенную. И в книгах 1597 г., и в книгах 1599—1600 г. записаны служилые кабалы, данные двоим бра- тьям-хозяевам и отцу с сыном вместе ; в этом не видели еще коренного противоречия указу о пожизненности кабального холопства. Только в 1606 году правительство заметило этот обход закона 1597 года, делавший из пожизненной кабалы наследственную, и указало: «сыну с отцом и брату с братом и дяде с племянником на людей кабал писати и в книги записывати не велети» .? Такое единовременное заключение двух актов особо запре-щено (Уложение. Ст. 9. Гл. XX). В конце XVI века правительство или местные власти, забыв об указе 1559 года, еще признавали законными и служилые кабалы на несовершеннолетних; дьяки записывали в книги кабалы на детей 8—13 лет . Уложение 1649 года вполне резонно запретило совершение таких сделок и установило предельный возраст для самопродажи в холопство — 15 лет . Новгородские кабальные книги заключают в себе, таким об-разом, немало интересного материала для истории низших классов московского общества и в особенности для истории кабального холопства. Это последнее, несомненно, заслуживает большого внимания, чем то, какое уделяла ему до сих пор наша историческая литература. Институт служилой кабалы интересен и сам по себе, как оригинальная форма частной зависимости, так и в связи с общей историей развития рабства в России. Только в недавнее время сделана была проф. Ключевским первая попытка обстоятельного изучения происхождения и развития кабального холопства в его известной статье «Происхождение крепостного права в России» .? Причиной возникновения кабального холопства, по пред-положению проф.
Ключевского, был «какой-нибудь перелом, совершившийся в народном хозяйстве». «Трудно объяснить, — говорит он, — что именно произошло тогда в народном хозяйстве, но можно заметить, что произошло нечто такое, вследствие чего чрезвычайно увеличилось количество свободных людей, которые не хотели продаваться в полное рабство, но не могли поддержать своего хозяйства без помощи чужого капитала... и, не отказываясь от свободы навсегда и безусловно, входили в долговые обязательства, устанавливавшие неволю временную и условную» . Ho это объяснение, как кажется, не вполне соответствует существенным чертам служилой кабалы. Люди, продававшиеся в кабалу, едва ли решались на это для поддержания собственного хозяйства, так как они обязывались за рост служить во дворе господина, становясь таким образом в положение наймитов и рабов; кроме того, они занимали обыкновенно крайне малую сумму, едва ли достаточную для серьезной поддержки хозяйства . Факт появления кабальных людей указывает, по моему мнению, отнюдь не на увеличение числа разорившихся домохозяев, не желавших продаваться в полное рабство: бездомовные люди точно так же, как и самостоятельные хозяева, стремились, само собой разумеется, при первой возможности, сохранить за собою известные права при продаже в рабство. Вопрос, таким образом, заключается в том, откуда для людей, доведенных до крайности (бездомовных бродяг и нищих или бан- кротов-хозяев все равно), явилась эта возможность обеспечить за собою, при продаже в рабство, право выкупа на волю (сущность кабалы XVI века).? Факт возникновения в начале XVI века нового, условного кабального холопства с правом выкупа на волю и указывает на недостаток у хозяев в рабочих руках — холопах, заставивший их, вместо более выгодной для них покупки человека «в пол- ницу», брать на него менее прочную служилую кабалу . Недостаток же в рабах стал ощутимым или от расширения более крупных частных хозяйств, или от уменьшения наличного числа лиц, готовых продаться в рабство, скорее же всего и от того и другого. Возникновение условного холопства неслучайно совпадает с началом известного отлива населения на окраины, и быстрое распространение кабального холопства параллельно с уменьшением числа населения в центральных областях в течение XVI века еще более убеждает в причинной связи обоих явлений . При этом надо иметь в виду, что на приволье новых мест скорее всего шли разного рода «изгои», именно те люди, для которых прежде, когда окраины были заняты татарами, был один исход — рабство. Мы уже видели из кабальных книг, что из числа новых кабальных в XVI веке многие предварительно побывали «в поле, в козаках». Другой причиной, вызвавшей недостаток в рабах, была, быть может, та, что к концу удельного периода плен, один из двух главных источников рабства, перестал доставлять хо лопов в прежнем громадном количестве . «Плен, как источник рабства, — замечает проф. Владимирский-Буданов, — все более и более сокращается уже в XIII, XIV, XV веках. Причины этого лежат в том, что прежний частный интерес войны постепенно переходит в политический, то есть, война обращается в средство достижения интересов исключительно государственных, например, приобретение части территории и т.д. Этот переход ознаменовался запрещением захватывать в плен мирных жителей и их имущество (в первый раз по договору с ляхами — в 1229 г.)» . Новый взгляд правительства на пленных, как на государственную собственность, отразился в указе царя Иоанна IV от I сентября 1558 года: правительство разрешало продаваться в холопство только тем из полоняников- новокрещенов, которые «государю в службу не пригодятся или государеву службу служили, да от службы отставлены» . Развитие кабального холопства, как юридического инсти-тута, весьма различно изображается исследователями истории русского права. Некоторые, как Калачов и проф. Владимирский-Буданов (последний, подчиняясь мысли о постоянном следовании закона за практикой), почти не различают двух существенно различных форм кабального холопства до и после указа 1597 г. Большинство ставит служилую кабалу в связь с закупами и закладчиками (проф. Чичерин, Ключевский, Вла димирский-Буданов). Проф. Ключевский видит в развитии ка-бального холопства влияние холопства докладного, причем придает последнему некоторые черты кабального. Проф. Сергеевич, обыкновенно строго державшийся прямого смысла актов, не отличает докладных холопов от кабальных . В истории кабального холопства необходимо строго разли-чать два периода: первоначальный и после указа 1597 г. Сначала кабальные люди не были холопами; до 1597 г. кабальные люди — это свободные должники, обязавшиеся взамен уплаты процентов служить во дворе господина бессрочно, до уплаты долга («за рост служити по вся дни во дворе»). В заемных росписках-кабалах они называют себя не иначе как заимщика- MU . Правительство в XVI веке строго держалось этого формального взгляда на служилую кабалу. Судебник 1550 г. знает не кабальных холопов, а свободных «серебряников» (за- имщиков), людей «по кабалам за рост служити». Указ 15 октября 1560 г. называет кабальных людей не иначе как «заим- щиками», подтверждает постановления о них Судебника и не отличает служилых кабал от ростовых . В правой грамоте 1547 г. кабальный человек Онисимка также ни разу не называется холопом . Сначала и господа называли кабальных не холопами, а «серебряниками» и, отпуская на волю, не давали им отпускных, как холопам, а выдавали безденежно кабалы .? Ho на практике, кабальные люди, вероятно, с первого их появления стали в положение холопов. Сама служба во дворе господина в то время бесправия, сильного самоуправства и частного суда, неизбежно равняла с холопами неоплатного дол-жника, отдавала его на полную волю господина . «А кто человека держит в деньгах и он того своего человека судит сам, а окольничие в то у него не вступаются» — это правило едва ли не было общим, хотя мы и встречаем ясное выражение его только в жалованной грамоте Смоленску 1514 г. Кроме прав владения и пользования кабальным человеком, господин до 1597 г. имел и право распоряжения им. Это положение можно вывести и a priori из положения о кабальных, как неоплатных должниках, как сделал проф. Сергеевич , но можно и доказать с документами в руках. Кабальные в XVI веке переходят по наследству и даются в приданое. «Да брату-ж нашему Ивану, — читаем в дельной 1587—1588 г., — досталось отца нашего старинных людей, полных и кабальных»... Тягался Иван Лодыгин о кабальном своем человеке, говорит одна правая грамота 1595 г.: «и истец в расспросе сказал, что тот человек его, а зовут его Савкою, Григорьев сын, а дали в приданные, за матерью его (Лодыгина) отца, их: Гришу да мать его Оленку, да сестру его Поженку» .? У кабального человека, правда, оставалось еще право вы-купа на волю, важное его преимущество перед безусловным рабом. Ho не надо преувеличивать значение этого права; возможность выкупа на свободу была, в сущности, одной фикцией; право выкупа сводилось на практике к праву перехода, перемены одного господина на другого. «Мудрено представить, — замечает Беляев, — чтобы бедняк, занявший деньги и отдавший себя в работу за одни проценты, удобно мог найти средство для уплаты самого капитала» . Он мог выкупиться только, когда находил нового кредитора и, следовательно, нового господина. Смысл замечательного указа 1597 г., создавшего новую фор-му кабального холопства, пожизненного, до смерти господина, и заключается прежде всего в лишении кабальных людей этого права перехода, в их прикреплении к лицу господина . Этот указ и одновременный с ним указ о прикреплении вольных холопов, добровольных послужильцев , являются, таким образом, предвестниками значительно более поздних распоряжений пра-вительства о прикреплении крестьян. Лишив кабальных людей права выкупа, правительство в то же время впервые официально назвало их холопами*. В этом случае закон закрепил то, что, как мы видели, давно уже установилось на практике. Мысль же об установлении пожизненного холопства издавна была не чужда московскому правительству. Указ 1597 г. только распространил на кабальных действие закона 1556 г. о пожизненном холопстве пленных. «А кто ищет полоняника в холопы, — гласит этот закон, — котораго полону ни буди, и утяжет его многими свидетели и тот полоняник ему холоп до его живота, а детям его не холоп» . Мысль эту правительству могла дать практика, именно: обычай давать отпускные рабам при смерти, очень распространенный в то время. Указ 1597 г. о холопстве кабальных до смерти господина приобретает особое значение, если рассматривать его в связи с общей политикой правительства по отношению к холопству. Политика московского правительства в XVI веке, нуждавшегося в людях и средствах, естественно, была направлена к ослаблению рабства, так как свободный человек, становясь рабом, ускользал, подобно закладнику, от государственной службы и повинностей. В половине XVI века политика эта не была еще вполне последовательной. Царский Судебник, с одной стороны, ограничивая притязания господ, настаивает на том, что дети, родившиеся до холопства отца, свободны; объявляет, что холоп не может продать своего сына за долги; наконец, закрывает один из Источников рабства — рабство за долги ; но, с другой стороны, тот же Судебник почему-то дает льготу от уплаты «пожилого» и от соблюдения закона о Юрьеве дне крестьянину, продающемуся с пашни в полные холопы . Во второй половине XVI века враждебная рабству тенденция московских государей проявляется все решительнее. В 1558 г. за подложные крепости на вольных людей установлено было необычно жестокое наказание: смертная казнь и господину, и чиновнику, совершившим подлог. В 1560 г. несостоятельным должникам запрещено было давать на себя крепости полные и докладные, даже если они изъявили на это желание . В 1556 г., как мы отметили выше, установлено было пожизненное холопство пленных. Все эти указы завершились Уложением 1597 г. о кабальных и вольных холопах. Это Уложение стоит в связи с прекращением продажи в полное холопство. Указ об этом, если только он был, издан был в первой половине XVII века до Уложения 1649, в котором о продаже «в полницу» уже нет и упомина ния . Решительным шагом правительства в этом направлении было Уложение 1597 г. Оно явно стремится заменить продажу «в полницу» продажей в служилую кабалу. Предлагая закрепостить добровольных холопов, оно даже не упоминает о возможности брать на них полные или докладные крепости и как бы делает обязательным закрепление их служилыми кабалами . Правда, Уложение 1597 г. не запрещает еще продажи «в полницу», но, как мы отметили выше, затрудняет ее, обставляя особыми формальностями. При этом везде оно проявляет свою враждебность продаже в полное холопство; кабальных людей, изъявивших желание дать полные грамоты и отказавшихся от этого заявления уже стоя перед наместником московской трети, оно предписывает отсылать в Холопий приказ и давать служилые кабалы. Мы уже видели враждебное полному холопству приложение на практике указов 1597 г.: в Новгороде не только добровольные послужильцы, но и старинные холопы приданые и купленные после этого года превращались в кабальных . Ho, помимо распоряжения правительства, на постепенное исчезновение обычая продажи в полное холопство, повлияли, быть может, те же причины, которые вызвали в начале XVl века появление кабальных людей, а именно естественное предпочтение вольными людьми пожизненной кабалы наследственному, безусловному рабству и по-прежнему ощущавшийся господами недостаток в рабочих руках. Окончательное превращение вольных заимщиков в холопов с 1597 г. не отразилось, однако, сначала на форме служилой кабалы. В новгородских кабальных книгах 1599— 1600 гг. так же, как в позднейших кабалах XVII века , форма кабалы — заемной росписки — осталась неприкосновенной, но некоторые приписки к кабалам странно ей противоречат. Большинство кабальных заявляют в расспросе, что они волею «бьют челом» в службу такому-то господину; кабальные сами подписываются под своими показаниями, называют себя заимщи- ками; но некоторые говорят уже, что они «бьют челом» в хо-лопы'. Это выражение и вошло позднее, в конце XVII века, в кабалу, когда появились и заемные расписки — кабалы без займа . Заем по служилым кабалам Уложение 1649 г. называет уже жалованьем кабальному и из фискальных целей определяет норму жалованья в 3 рубля . Кабальное холопство, как мы заметили выше, ставится многими исследователями в непосредственную преемственную связь с закладничеством и закупничеством. Так, проф. Чичерин, видящий в закупничестве «род личного найма, но с присоединением к этому заемного обязательства (купы)», утверждает, что «впоследствии самое это слово (закуп) исчезает, а вместо него является название закладня, которое в свою очередь превращается наконец в название кабального холопа» . Точно также проф. Ключевский говорит: «личная зависимость закупа создавалась заемным обязательством, которое состояло в обязательной работе закупа на хозяина-заимодавца до уплаты долга», — и далее: «в удельное время такие закупы назывались закладнями или закладниками», — из закладничества же впоследствии, под действием особых начал, выработалось холопство кабальное . Блестящий анализ отношений закупничества, сделанный проф. Сергеевичем, показал, что оно не было договором займа, а чистой формой договора найма, что закуп-наймит не занимал и не уплачивал долга, а только брал вперед плату и погашал ее своей работой .? В закладничестве, как кажется, также недостаточно осно-вано, видят договор займа, с обеспечением долга личным закладом должника . «Устанавливая различие между служилыми кабалами и ростовыми, царский Судебник, по-видимому, не оставляет места закладничеству», как особому договору займа . Это наблюдение проф. Сергеевича имеет важное значение. Судебник так строго регламентирует отношения между верителями и должниками, что он не умолчал бы и о закладничестве, если б оно было особой формой займа с залогом, если б из него возникала зависимость, аналогичная служилой кабале. И это умолчание Судебника 1550 г. наводит на мысль, что зак- ладничество было чем-то иным. Это подтверждает и Уложение 1649 года. Говоря подробно о закладчиках, Уложение не знает закладных кабал на самих должников, подобных тем, какие писались при закладе недви-жимого имущества или живой собственности (жены или раба) . Из статьи 18 главы XIX видно, что закладчики, если укреплялись чем-либо господам, то укреплялись точно так же, как и крестьяне, не закладными, а обыкновенными кабалами, записями о заемных долгах или о ссуде . Из того же Уложения видно, что эти ссуды и кабалы не были обычным и существенным условием закладничества: «и впредь тем всем людям, которые взяты будут за Государя, ни за ково в закладчики не записыватися и ни чьими крестьяны и людьми не называти- ся»‘. И только. Ни слова о заемных записях, а тем более о закладных кабалах. Едва ли случайно Уложение, вместо слов не «закладываться» или «в закладчики не записываться», ни разу не сказало: «и впредь тем всем людям никому закладных кабал на себя не давати».? Слово закладывать, кроме значения отдавать что-либо в заклад (залог), имеет еще и другой смысл: заграждать, закрывать (закладывать камнями). Закладываться значило в старину зак-рываться, защищаться. В этом смысле употреблено это слово в приводимом Далем старинном выражении: «войско стало, за- ложившись рекою», — то есть, оградясь, закрывшись рекою. Точно также выражение «заложиться за кого-нибудь» Даль объясняет словами: предаться на защиту1. Закладни удельного периода — это не люди, заложившие себя за долги, а люди, предавшиеся на чью-либо защиту, от-давшиеся под чье-нибудь покровительство, — клиенты, пору-чившие себя защите патрона. Чтобы заложиться за кого-нибудь, естественно, не надо было давать на себя какую-нибудь крепость, а тем менее закладную кабалу, для этого достаточно было признать и объявить себя состоящим под покровительством какого-нибудь сильного человека, поздней при переписях «записаться в закладчики», объявить себя человеком тако- го-то. В эпоху бесправия и слабой еще государственной власти, слабые люди, естественно, искали защиты у частных лиц, сильных князей или бояр, и действительно находили ее, так как насилие, совершенное над закладнем, господин считал за оскорбление своей чести.? Взамен покровительства закладчик отдавал свою службу: купец выходил из сотни, смерд — из тягла и платил подать не государству, а своему патрону. Закладчики «податей никаких со своею братьею не платят, и живут себе в покое» — как выражается грамота 1619 года . Закладничество первоначально имело чисто политический характер подданства, поэтому-то мы и встречаем соглашения о них в политических договорах Новгорода с великими князьями. Заботливо оберегая свою самостоятельность, новгородцы никогда не забывали включать в договор статью о недержании князем закладней в новгородских пределах. Указываемое значение зак- ладничества особенно видно из следующих выражений договорной грамоты 1295 года : «а кто будет закладен позоровал ко мне, а жива в Новгородской волости тех всех отступился есм Нову- городу; а кто будет давных людий в Торжку и в Волоце, а позоровал ко Тфери при Александре и при Ярославе, тем тако и седети, а позоровати им ко мне». Закладников-клиентов XVI века мы узнаем в лице поме-щиков — слуг князей и бояр. Из писцовых книг мы видим, замечает С.М. Середонин, что в XVI веке «большинство по-мещиков, детей боярских, служат царю и великому князю, наряду с ними очень многие служат князьям Микулинским (до 30 поместий); затем, некоторые служат князю Владимиру Андреевичу, князю Ивану Федоровичу Мстиславскому...» и другим . В XVII веке, когда государство наложило свою тяжелую руку на все классы и прикрепило всех к службе, к земле или посаду, закладничество стало возможным лишь при поселении на земле, принадлежащей патрону. «А которые московские и городовые посадские люди сами или отцы их в прошлых годах живати на Москве и в городах и на посадех, в тягле... а ныне они живут в закладчиках, за... всяких чинов людьми на Москве и в городах, на их дворах и в вотчинах и в поместьях и на церковных землях, и тех всех сыскивати и свозили на старыя их посадския места...»' В это время всеобщего закрепощения письменными актами одного закладничества было уже недостаточно, и помещики старались закрепить своих закладчиков долговыми обязательствами, но не закладными кабалами, как мы указали, а заемными записями и ссудами. Уложение же 1649 года, видя в этих записях не действительный заем, а лишь обход закона, указало по таким записям суда не давать . Позднейших закладчиков надо отличать, таким образом, от древнейших закладней с характером политического подданства. Поселяясь на чужой земле, закладчик переносил свою податную ответственность на землевладельца и, при господстве вотчинного суда, подчинялся суду вотчинника. Они не состояли ни в какой юридической зависимости от своего патрона и тем менее холопской; не будучи связаны никакой крепостью, они всегда могли уйти безнаказанно с земли господина. Если же закладчик дал заемную кабалу или запись о ссуде, то он и крепок был заимодавцу не как закладчик собственно, а как неоплатный должник, до уплаты долга. Поселяясь на земле частного владельца, закладчики или за-нимали готовые уже дворы, принадлежащие вотчиннику, или ставили новые, собственные. Если же они поселялись во дворах, состоявших в личном пользовании вотчинника, то получали особое название дворников. Дворниками в собственном смысле назывались сторожа двора или хором господина, жившие в них «для дворового оберегания» . Существованием двор- ников-холопов воспользовались тяглые люди, желавшие выйти из тягла. В сторожа двора или дома начали поступать, иногда по особой порядной , посадские тяглые люди . Вместе с тем, под видом дворников явились закладчики, в большом числе они теснились на господском дворе уже не для «дворового оберегания», а с целью избыть тягла и под защитой господина заниматься каждый своим делом, торговлей или ремеслом. Дворники и дворницы — сторожа охраняют двор и получают содержание от господина; дворники же — закладчики «пашню пашут на себя, по сторонам нанимаючись», «торгуют всяким товаром отъезжаючи » и пр. Закладни были и в Литве в XV, XVI веках; памятники строго отличают их от «людей в пенязех» — заемщиков и наймитов (закупов) . Позднее они получают характерное для закладчиков-клиентов название протек- циальных людей. Характеристика этих последних, сделанная проф. Леонтовичем, вполне соответствует указанным чертам закладничества. «Из беспомощности людей бедных, — говорит проф. Леонтович, — развился обычай вступать под оборону и протекцию панов и магнатов, обычай, державшийся в юго- западной России очень долго. Даже в XVlII веке встречаем в ней особенный разряд людей, известных под именем протек- циальных. Под протекцию панов вступали как простолюдины, так и мелкая шляхта... Вступление в зависимость и под защиту панов и магнатов соединялось с половины XV века с освобождением слуг и крестьян от государева тягла». Московское правительство, с присоединением Малороссии, начало строго запрещать «окривать протекциею, заступать от общенародных тяжестей» . С этой точки зрения на закладничество, само собой разумеется, не может быть и речи о связи закладчиков с кабальными холопами. Гораздо более убедительным представляется сопоставление кабальных людей с крестьянами-должниками, сделанное проф. Беляевым и принятое затем проф. Владимирским-Будановым . Значительно ранее кабальных серебряников, дворовых слуг — должников, обязавшихся «за рост служить во дворе» кредитора, появились еще в начале XV века крестьяне-«серебряники», должники, отправлявшие «взамен уплаты процентов на занятый капитал, различные издельные — барщинные повинности на помещика-кредитора». Подобно тому, как кабальные за рост служили во дворе, так крестьяне-«серебряники», так сказать, за рост косили, пахали, строили хоромы на монастырь и проч. Правда, как справедливо замечает проф. Сергеевич , в актах мы не находим таких выражений, но это потому, что до нас не дошло издельных кабал на крестьян, да, может быть, они и не писались. Зато в грамотах с XV века мы встречаем неоднократно крестьян-должников под именем окупленных людей , «серебряников», находим упоминание об издельном серебре, то есть долгах крестьян, наконец, многозначещее выражение: дело делать на серебро. Источник многочисленных барщинных повинностей, сверх оброка, которые подробно перечисляет, например, уставная грамота, данная в 1391 году Константинов- скому монастырю , лежал не в чем ином, как в долговых от-ношениях крестьян к помещикам; трудно предположить, чтобы помещики давали ссуды и не взимали за них процентов в той или иной форме. Новое толкование выражения «издель- ное серебро» и крестьяне-«издельники», предложенное проф. Сергеевичем, представляется несколько искусственным , и более естественное объяснение дают им следующие слова жалованной грамоты Ферапонтову монастырю 1450 года: «а которые (монастырские люди серебряники) будут вышли в монастырском серебре в твой путь, и они бы дело доделывали на то серебро, а в серебре бы ввели поруку, а осень придет, и они бы и серебро заплатили». Это дело, делаемое на серебро, в той же грамоте раньше названо ростом . Грамота эта ясно различает «дело, делаемое на серебро», взамен роста, от уплаты самого серебра — долга. Между кабальными людьми и крестьянами-серебряниками, таким образом, есть несомненная аналогия: частная зависимость тех или других возникает из одной и той же формы займа. Ho трудно с уверенностью утверждать, была ли или нет непосред-ственная связь между этими двумя явлениями как вначале, при появлении служилых кабальных вслед за серебряниками-издель- никами, так и впоследствии, когда крестьяне до некоторой степени сравнены были с кабальными холопами .? Кабальное холопство ставят также в тесную связь с холоп-ством докладным. Так, проф. Ключевский говорит следующее: «из полного холопства, под действием начал кабального, или одинаковых исторических условий образования того или другого, развился смягченный вид купленного холопства с укороченной потомственной и случайной полной стариной», то есть холопство докладное. «В свою очередь, докладное холопство содействовало дальнейшему развитию кабальнаго». Закон 1597 года «принял докладное холопство за образец для кабальнаго в отношении срока службы» (до смерти господина) . Проф. Ключевский, таким образом, придает докладному холопству существенную черту второй формы кабального и при-знает их постоянное взаимное влияние. Наоборот, проф. Сергеевич не видит в докладных «какого-либо особого вида рабов»; по его мнению, как кабальное холопство, так и полное «одинаково называется докладным от формы доклада» . Ho, если докладные люди, как мы сейчас попытаемся до-казать, и не отличались ничем, вопреки мнению проф. Клю-чевского, по своему юридическому положению от других бе-зусловных рабов, то они отличались от полных холопов, вопреки проф. Сергеевичу, по источнику рабства: «продаже на ключ», укреплявшейся в XVI веке особой докладной грамотой. Этот особый источник рабства, характерная черта доклад-ного холопства, отмечен еще Русской Правдой. В статье 104, по Троецкому списку, читаем: «а се третье холопство: тивунь- ство без ряду, или привяжет ключ к собе без ряду». По княжескому Судебнику (ст. 66) только принятие должности сельского ключника (сельского ключа) делает человека холопом: «а по гороцкому ключу не холоп». Разумеется, уз этих постановлений, как справедливо замечает проф. Сергеевич , едва ли можно сделать тот вывод, который сделал проф. Ключевский, а именно, что сельские ключники «отдавались в холопство не для всякой работы, какую укажет господин, а специально для службы прикащиком по его хозяйству» . Ho во второй своей статье о крепостном праве проф. Ключевский и сам, как кажется, отказался от первоначального своего мнения; здесь он говорит иное: «принимая должность ключника, человек становился холопом, но, став им, он мог и не быть ключником, оставаясь холопом . Судебник 1550 г., оставив в силе указанное постановление первого Судебника, сделал к ниму следующую прибавку; он сделал обязательным совершение особых актов, докладных грамот, при продаже в холопство по сельскому ключу . А так как холопы назывались обыкновенно по источнику рабства и так как при продаже на ключ, раньше обыкновенно был доклад наместнику, а теперь начали писать докладные, то сельские ключники-рабы и получили специальное название докладных людей. Что эти докладные холопы по своим юридическим правам, вернее полному отсутствию прав, ничем не отличались от полных, полоняников и других безусловных рабов, легко доказать. Так, для Судебников докладные такие же холопы, как и всякие другие. Наследственность докладного холопства следует из частных: данных и духовных и раздельных, записанных дьяками в крепостную книгу. В 1571 г. «дал Федор Федоров сын Линев за сестрою своею родною за Марфою в приданые человека своего докладного Федяку Григорьева». В 1595 г. «Онд- рей Юрьев сын Косицкий да Максим Богдановы дети Косиц- кого поделили меж себя полюбовно людей своих полных и докладных и кабальных». В следующем году: «благословил Koc- тентин Собакин сын Скобельцын детей своих... людьми сво ими старинными, докладными и полоненики» . Кроме того, из приписок к докладным, записанным в той же крепостной книге, видно, что дети и внуки докладных людей служили в холопстве у господ своих отцов. Наконец, о наследственности докладного холопства не-опровержимо свидетельствует статья 61, главы XX Уложения 1649 г.: «а в приданые давати и женам, и детем, и внучатом, и правнучатом в надел в духовных и в данных и в рядных писати полных и докладных и купленных людей и полонеников иных земель. И кому такие люди будут в приданые или в надел даны и тем людям такие люди крепки и женам их и детям и внучатом и правнучатом» ... Ho на чем же основывается проф. Ключевский, утверждая, что докладное холопство в XV, XVI веках было условным, по-жизненным, что право господина на докладного холопа «пре-кращалось смертью господина и не передавалось наследникам» . Он основывается прежде всего на особом толковании сле-дующих слов указа 1597 г.: 1) «и тем всем людям... по тем служилым кабалам, по ста-рым и по новым, быти в холопстве, как и по докладным; 2) и от государей своих им не отходити, и денег по тем служилым кабалам у тех холопей не имати и челобитья их в том не слушати по старым кабалам; 3) и выдавать их тем государем в службу до смерти». Проф. Ключевский полагает, что этими словами указ урав-нял кабальных людей в правах с докладными, то есть, что во всех трех фразах надо иметь в виду слова «как и по докладным», что докладные и ранее выдавались «в службу до смерти» (господина), а теперь то же самое было узаконено о кабальных. Ho что кабальные люди этим указом не были уравнены в правах с докладными, это видно из дальнейшего текста того же Уложения 1597 г.: «которые кабальные люди учнут на себя полныя и докладныя давати», тех отсылать к наместнику И.О. Безобразову. «А которые кабальные люди став скажут, что они служили преж сего по кабалам, а ныне дают на себя полныя и докладныя, да постояв скажут, что полных и докладных на себя не дают», тех отсылать в приказ Холопьего суда и отдавать в холопство по кабалам. Ясно, что между докладным и кабальным холопством оставалась еще существенная разница и что докладное холопство было тяжелее, то есть, подобно полному, было безусловным, наследственным (что же другое?), если правительство предвидело случай, что кабальный, стоя уже пред наместником, откажется от своего заявления дать докладную, и, верное своему общему нерасположению к безусловному рабству, приходило на помощь кабальному. Поэтому-то мы и полагаем, что сравнение в приведенных трех фразах неполное, что правительство сравнило кабальных людей с докладными не в отношении пожизненности, а только в отношении их рабского состояния: надо помнить, что кабальных людей правительство до этого времени настойчиво называло заимщиками, и только теперь объявило холопами, как и по докладным (и полным, и купчим, и другим грамотам). Что сравнение в этих фразах неполное, это в особенности видно из второй фразы: «и денег по тем служилым кабалам у тех хо- лопей не имати»; здесь уже несомненно нельзя иметь в виду слов «как и по докладным», потому что докладные не занимали денег и отпускались по отпускным грамотам. Кроме указа 1597 г., проф. Ключевский ссылается на указ царя Василия Шуйского 1609 г. Действительно, этим указом «государь велел, по прежнему своему государеву указу, отпу- щати на волю» кабальных и докладных людей по смерти их господ. Таким образом, царь Василий Шуйский распространил на докладных людей действие закона о кабальных, но это не вполне ясное распоряжение затем было отменено, как и многие другие указы о холопах Шуйского . Это видно из указанной уже статьи Уложения о наследственности докладных. Как бы то ни было, допуская даже, что указ 1597 г., подобно указу 1609 г., установил пожизненное холопство докладных, мы особенно настаиваем на том, что из этих указов никак нельзя заключать, что докладное холопство и до них, в XV, XVI веках, было условным, пожизненным. Ho как же обходит проф. Ключевский указанную нами практику перехода докладных по наследству, на которую вместе с Судебником и Уложением опирается положение о безусловности и наследственности докладных людей. Проф. Ключевский утверждает, что все известные нам слу-чаи наследственности докладных были исключением, что док-ладные, будто бы, лишь иногда переходили по наследству, именно когда отцы их умирали в холопстве, умирали раньше господ, не успев выйти на волю . В подтверждение этого «особого правила», действовавшего в древности, проф. Ключевский ссылается лишь на следующую генеалогию холопов, записанную в крепостную книгу Лакиера : Ивашко — продался в докладные Скобельцыным. Фетко, сын Ивашки. I Исайко Беспута, умер в холопстве. I Томилко Прокофейко, передан в 1596 г. по наследству детям Константина Собакина. Из этой приписки проф. Ключевский и заключает, что пос-ледний, Томилко, перешел по наследству лишь потому, что отец его Беспута умер в холопстве, и выводит из этого частного случая общее правило. На это мы заметим, что предполагать, что сын Беспуты ос-тался рабом лишь потому, что отец Беспута умер в докладном холопстве, нельзя никоим образом: I) Беспута был старинным холопом, внуком докладного Ивашки (по теории проф. Ключевского, должно быть, тоже умершего в рабстве) и 2) этот Беспута, кроме того, был еще полный холоп по рабе, по браку своему на тоже старинной, безусловной рабе Смирен- ке, внучке продавшегося в полнину Куземки . Таким образом, Томилко перешел по наследству не потому, что он был сыном докладного, умершего в холопстве, а потому, что отец его был старинным холопом. Несколько искусственное объяснение-правило проф. Клю-чевского падает само собой: переход докладных и их потомства по наследству доказывает неопровержимо, что докладное холопство было наследственным, безусловным и никак не могло служить примером указу 1597 г., установившему пожизненность холопства кабального. Остановимся теперь на оригинальном мнении о тожестве докладных людей как с кабальными, так и с полными. «В XV веке, — говорит проф. Сергеевич, — старый порядок (дачи полных грамот) получил некоторое дальнейшее развитие». Именно «акт продажи себя в рабство должен был совершаться пред лицом правительственного агента», то есть с доклада наместнику, откуда полные грамоты и полные холопы и стали называться докладными . Ho, на самом деле, из дошедших до нас грамот мы видим, что и позднейшие полные грамоты начала XVI века, написанные с доклада, по предположению проф. Сергеевича, по- прежнему называются полными. Одновременно с ними пишутся особые грамоты докладные, существенно отличавшиеся от них по форме. Специальное выражение полных грамот: «купил такого-то в полнину», всегда заменяется в докладных особыми терминами: «такой-то дался на ключ в село, а по ключу и в холопы» . Эти слова неслучайно вполне соответствуют статье 76 царского Судебника: «по ключу по сельскому с док ладною холоп». В XVI веке многие грамоты писались с доклада наместнику, но легко догадаться, отчего только грамоты о продаже на ключ стали называться докладными. При продаже на ключ впервые вошел в обычай доклад, когда продажа «в полнину» совершалась еще без ведома правительства. Судебник княжеский (1497 г.) еще не знает выдачи полных с доклада , но и он уже говорит: по сельскому ключу холоп с докладом и без докладу» (ст. 66). Отсюда название докладных и сохранилось потом за одним только разрядом актов на холопство. Проф. Сергеевич полагает далее, что с конца XVI века и служилые кабалы стали называться докладными, так как и для них указом 1586 г. установлен был доклад приказу Холопьего суда. «Форма доклада, — говорит он, — была одна и та же» . Действительно, указами 1586—1597 гг. и для служилых ка-бал установлен был доклад, но этот доклад назывался иначе запиской кабалы в книге приказа Холопьего суда . Судя по док-ладной 1553 г., при продаже с доклада, в собственном смысле, сама сделка совершалась пред лицом наместника, в присутствии господина и холопа; показания их записывались в самый акт продажи, к которому наместник прикладывал свою печать. При докладе же, собственно при записке кабалы, готовая уже грамота списывалась в книгу и к ней приписывали приметы кабального и его показания о происхождении. Форма доклада, таким образом, была существенно различна. Поэтому-то новые кабалы и называются постоянно запис-ными: «по кабалам по старым и по новым записным кабалам», «с записных с служилых кабал» , и холопы по этим кабалам называются не докладными, а записными кабальными людьми .? В докладных людях, таким образом, нельзя видеть ни людей, продавшихся в полницу, ни записных кабальных, а только продавшихся на ключ, а по ключу и в холопы.
<< | >>
Источник: Н.П. Павлов-Сильванский. Государевы служилые люди. 2000

Еще по теме ЛЮДИ КАБАЛЬНЫЕ И ДОКЛАДНЫЕ:

  1. ДОКЛАДНАЯ ЗАПИСКА ОРЛОВА В ШТАБ ГЕНЕРАЛА ДЕНИКИНА
  2. № 35 Докладная записка Г.Г. Карпова И.В. Сталину о визите делегации Московской патриархии в Югославию1
  3. № 91 Докладная записка Г.Г. Карпова И.В. Сталину о поездке делегации Московской патриархии на Ближний Восток[69]
  4. ФЕРАЛЬНЫЕ ЛЮДИ
  5. 2. ФЕОДАЛЬНО ЗАВИСИМЫЕ ЛЮДИ
  6. № 16 Докладная записка Г.Г. Карпова И.В. Сталину о прибытии в Москву делегации духовенства Мукачевско-Прешовской епархии1
  7. № 113 Докладная записка Г.Г. Карпова И.В. Сталину и В.М. Молотову о положении в руководстве Болгарской православной церкви1
  8. № 142 Докладная записка Г.Г. Карпова И.В. Сталину о пребывании в Москве митрополита Гор Ливанских Илии1
  9. Забытые люди
  10. Природа и люди
  11. Природа и люди...
  12. Забитые люди
  13. Забитые люди
  14. 2. Города и люди