<<
>>

Истолкование роли советского партизанского движения

В докладе М. С. Горбачева «Октябрь и перестройка: революция продолжается» подчеркнута «мужественная борьба партизан и подпольщиков за линией фронта» 16°. Партизанское движение в наше время стало одной из актуальных пе только историко-научной, но и идейно-политиче- ской проблемой.
История советского партизанского движения 1941—1945 гг. на монографическом уровне еще не изучена. Однако основные ее моменты получили освещение в общих трудах по истории мииувшей войны, партизанском движении в отдельных республиках и областях, в многочисленных специальных трудах 161. Для критической литературы, занимающейся анализом буржуазной историографии, посвященной партизанскому движению, особенно важно в полной мере использовать марксистско- ленинские методологические принципы изучения партизанских войн. В консервативпой литературе партизанское движение тенденциозно ограничено лишь действиями вооруженных партизанских формирований. Стремясь затушевать народный характер движения и его эффективность, эти историки сбрасывают со счетов деятельность подпольщиков, борьбу с оккупантами многомиллионных масс населения. Как известно, классики марксизма-ленинизма считали равнозначными «партизанскую войну» и «народное сопротивление» 162. В. И. Ленин назвал выступления рабочих против царизма во время первой русской революции «отчаянно-упорной и повсеместной партизанской войной» 163. В документах и материалах ВКП(б) и Советского правительства 1941—1945 гг. партизанское движение также с полным основанием отождествлялось со всеобщей пародной борьбой в тылу врага 164. Исследуя корни движения, К. Маркс, Ф. Энгельс, В. И. Ленин отвергали попытки объяснить его случайными обстоятельствами. Считая возможной активизацию движения вследствие жестокостей оккупантов, классики отнюдь не сводили его к мести за злодеяния,— они доказали, что партизанская война возппкает вследствие могучих и глубоких экономических и политических причин 165.
В. И. Ле- яин считал такую войну законной и правомерной, а при определенных обстоятельствах неизбежной, принципиально допустимой и целесообразной, в частности «при разгуле временно восторжествовавшей военной репрессии» 166. В. И. Ленин опирался при этом и на осуществленный Ф. Энгельсом анализ партизанских движений во время американской войны за независимость, гражданской войны в США, наполеоновских войн и др. Ф. Энгельс подчеркивал, в частности, что действия прусских партизан «были признаны общественностью, а под ее давлением и прусским королем вполне правомерными». Общий вывод Ф. Энгельса гласил: захватчики «были очень скоро вынуждены... считать народное сопротивление совершенно правомерным» 167. Эти идеи вооружают критику против попыток консервативных историков поставить вне закона движение Сопротивления в период второй мировой войны. Сохранили свою актуальность мысли классиков о народном характере партизанской войны, противостоящие утверждениям консерваторов и неофашистских публицистов о партизанах как о мелких группах лиц, оторванных от населения и враждебных ему. В трудах Ф. Энгельса и В. И. Ленина мы встречаем многократные указания на партизанское движение как «восстание народа». В. И. Ле- пин решительно подчеркивал, что партизанские действия «несомненно связаны с настроением масс самым явным, самым непосредственным образом» 168. В связи с изучаемым нами аспектом партизанского движения особый интерес представляют суждения классиков о его высокой эффективности. По мнению Ф. Энгельса, «энергичное народное сопротивление» дает стране, подвергшейся иноземному нашествию, «огромные ресурсы» 169. И далее: «Народ, который хочет завоевать себ§ независимость, не должен ограничиваться обычными способами ведения войны. Массовое восстание, революционная война, партизанские отряды повсюду — вот единственный способ, при помощи которого малый народ может одолеть большой, при помощи которого менее сильная армия может противостоять более сильной и лучше организованной» 170. В то же время в трудах классиков мы встретили и предупреждение против одностороннего преувеличения роли партизанского движения 171.
«Никогда партия пролетариата,— подчеркивал В. И. Ленин,— не может считать партизанской войпы единственным или даже главным средством борьбы... это средство должно быть подчинено другим, должно быть соразмерено с глав ными средствами борьбы» 172. Значительное внимание классиков обращено к активному характеру партизанских действий, задачам партизан и приемам их борьбы 173. В консервативной литературе тенденциозно преувеличивается географический фактор в возникновении и развитии движения. В этой связи весьма актуальны указания классиков на то, что этот фактор определяет лишь формы и способы партизанских действий, но отнюдь не возможность самой партизанской войны. Это тем более важно подчеркнуть, что в отличие от XVIII—XIX вв. в партизанских движениях XX в. всевозрастающую роль играет рабочий класс, что в условиях ускоряющегося процесса урбанизации в современном освободительном движении городские партизаны — явление обычное. На возможность и целесообразность партизанской борьбы в городах указывал Ф. Энгельс: «И если до сих пор партизанская война сопровождалась успехом только в сравнительно мало населенных странах, то именно Англия, в случае серьезного нападения, могла бы дать доказательства того, что в очень густо населенных местностях, например, в почти сплошном лабиринте домов Ланкашира и Западпого Йоркшира, эта война может принести еще более значительные результаты» 174. Ряд мыслей В. И. Ленина имеют значение для исследования особенностей советского партизанского движения 1941—1945 гг., принципиально отличающих его от подобных социальных явлений предшествующих эпох и современных ему движений в других странах, подвергшихся оккупации. Уже в годы первой революции в России В. И. Ленин обосновал положение о «руководящей роли социал-демократии» в партизанской войне. Он требовал, чтобы выступления находились «под контролем партии», чтобы она устраняла «босяческое» извращепие партизанской войны, чтобы эта война была «облагорожена просветительным и организующим влияпием социализма» 175. Широко известно решительное осуждение В. И. Лениным «губительной партизанщины» в годы гражданской войны 176. Прямое отношение к интересующему нас вопросу имеют его идеи о том, что в современную эпоху войны ведутся народами 177 и особенно — о принципиально новом отношении народных масс к войнам в защиту социалистического Отечества 178. В методологическом и идейно-политическом отношении полезно сопоставить суждения современных немарксистских историков с оценкой партизанского движения в трудах некоторых их предшественников. Так, А. Жоминн, К. Клаузевиц, а также прусский военный деятель А. Гней- зепау 179 не понимали социальной природы войн. А. Жо- мини, например, считал их вечным злом, но в своей классификации военных конфликтов партизанские войны он твердо относил к числу справедливых. Показывая чисто военные преимущества народных войн, автор подчеркивал, что в них «участвует весь народ или большая его часть, которая одушевлена благородным рвением для защиты своей независимости». В этих условиях «каждый шаг земли приобретается с боя: армия, учинившая нашествие, владеет только тем местом, на котором она расположена. Снабжение ее может быть производимо только вооруженной рукою, а подвозы ее повсюду или подвержены опасности, или отбиваемы». «У вас,— пишет автор, обращаясь к полководцам государств-агрессоров,— только одна армия, ваши противники имеют армию и целый народ» 180. К. Клаузевиц, считает партизанскую воййу вполне законным средством, к которому должно прибегать правительство, «достойное победы», каким бы «решительным» ни было поражение его армии. Тем не менее он воздерживается от политической оценки ее, заявляет, что пародная война имеет своих противников 181. Консервативные суждения о советском партизанском движении 1941—1945 гг. уже получили определенное освещение в советской критической литературе 182. Остается, однако, недостаточно изученной новейшая западногерманская историография, в которой отражены возникновение и социальный характер движения, его историческое значение и уроки, а также контрпартизанские акции фашистских властей. Хотя после известной книги Э. Гессе 183 в ФРГ не появлялись специальные работы о партизанском движении, важные стороны проблемы в большей или меньшей степени отражены в новых общих трудах. Большинство авторов пытаются объяснить возникновение партизанского движения исключительно «ошибками» оккупационных властей, не использовавших будто бы существовавшие в начале агрессии возможности столкнуть одну часть населения с другой. Они совершенно не принимают во внимание причин появления движения. Тезис об ошибках оккупационных властей широко применяется консерваторами обоих направлений184. Имеют распространение попытки исказить народный характер движений, реже — считать его незаконным 185. В западно- германской историографии искажаются и другие стороны проблемы. В то же время при истолковании исторического значения советского партизанского движения, по всей вероятности, возобладала военно-прикладная функция этой историографии. Многие авторы стремятся извлечь уроки из истории войны, выработать определенные рекомендации правящим кругам своего класса относительно мер против возможпых новых народных войн. К проблеме места партизанского движения в минувшей войне историки и мемуаристы ФРГ обратились еще в первые послевоенные годы. Один из них, крайний консерватор JI. Рендулич, справедливо отмечал, что «история войн не знает пи одного примера, когда партизанское движение играло бы такую же большую роль, какую оно сыграло в последней мировой войне». Он писал о «колоссальном воздействии» движения на фронтовые войска, снабжение фронта, управление оккупированными территориями. Советское партизанское движение по его влиянию на ход войны автор ставил на первое место, отмечая, что уже весной 1942 г. оно «представляло серьезную опасность для тыловых коммуникаций немецкой армии», что в ряде областей оно принимало «угрожающие размеры» и для его подавления приходилось снимать войска с фронта. JI. Рендулич подчеркивает роль партизан в уничтожении живой силы и техники вермахта и его союзников, в разведывательной деятельности Красной Армии, а также указывает па «весьма серьезный экономический ущерб», нанесенный вермахту партизанами 18е. Авторы ряда трудов, пытаясь оценить место движения в истории войны, не без оснований обращаются к подготовке партизанской войны. В литературе ФРГ и других стран по этому вопросу нет единого мнения. Так, Т. Н. Дюпуи утверждал, что до июня 1941 г. Красная Армия не имела плана развертывания партизанской борьбы. По утверждению же Г. Краусника, наоборот, «в СССР были хорошо подготовлены к партизанскому движению». В 1933 г., по его данным, появилось служебное предписание Красной Армии о партизанской войне. «Русская военная история и русская специальная военная литература,— подчеркивает он,— отводили важную роль подрывным методам ведения войны» 187. Г. Краусник прав лишь в некоторой степени. В конце 20-х и начале 30-х годов в приграничных районах СССР действительно велась определенная подготовка к ведению возможной партизанской борьбы. Обучались специалисты, разрабатывалась соответствующая техника. Тактика этой борьбы изучалась в военно-учебных заведениях. Теоретическим и практическим вопросам движения уделяли большое внимание видные советские военачальники М. В. Фрунзе, М. Н. Тухачевский, В. К. Блюхер, И. Э. Якир, И. П. Уборевич. К сожалению, вследствие политических убийств, осуществленных Сталиным, Ворошиловым и другими из его окружения, к концу 30-х годов вся эта работа была полностью прекращена 188. Ее результаты лишь в небольшой степени сказались на организации партизанских действий в минувшей войне. В их обеспечении участвовали отдельные работники, ранее занимавшиеся этим делом. Было налажено производство имевшихся образцов специальной техники. Но это не меняло общей картины. В СССР к началу войны не было плана ведения партизанской войны, не было и достаточного числа знатоков этого дела. Основная масса участников движения первоначально не была знакома с особенностями партизанских действий, многие из них не умели даже владеть оружием 189. Значительная часть немарксистских историков в своих новых работах не без некоторых оснований рассматривает советское партизанское движение в одном ряду с движением антифашистского Сопротивления в других странах, подвергшихся в 1939—1945 гг. оккупации. Верно отмечает, например, Г.-А. Якобсен, что эти движения «придали второй мировой войне совершенно особую черту», «внесли, несомненно, крупный вклад в победу, над агрессорами». В кпиге «Путь к разделу мира» Г.-А. Якобсеп отводит Сопротивлению две специальные главы, пытается исследовать его место в истории войны. В книге представлены важные документы Сопротивления и советского партизанского движения. Автор объективно формулирует также цели движений Сопротивления, по существу возражая против тезиса об их разрозненности, верно полагает, что во всех странах Европы антифашистские движения «объединяла общая воля в борьбе» против «одного и того же врага» 190. Однако отождествление всех «европейских движений» и недостаточность внимания к специфике советского партизанского движения обнаруживают классовую тенденциозность и невысокую профессиональность большинства немарксистских историков. Наука требует познавать в явлении, предмете не только общее, но и особенпое. Правда, отдельные историки, говоря о роли партизан в войне 1939—1945 гг., все же показывают едипство советских партизан в отличие от разрозненных партизанских формирований в ряде других стран. Некоторые авторы лишь мимоходом отмечают, что среди партизан востока и юго- востока, частично юга и запада Европы «господствовали коммунистические представления о будущем», а в остальных антифашистских движениях — «либерально-демократические» 191. В целом же в этой литературе особенности партизанского движения в СССР не раскрыты. В действительности во время Великой Отечественной войны на всей оккупированной территории Советского Союза развернулось крупнейшее во всемирной истории партизанское движение. Умело используя опыт партизанских войн прошлого, совершенствуя тактику в соответствии с современным уровнем военной техники и военной организации, партизаны успешно выполняли качественно повые социально-политические задачи. Это движение отличалось от всех предшествовавших и современных ему движений своим классовым содержанием, широким размахом и эффективностью. Оно опиралось на морально-политическое единство всего народа, дружбу народов СССР, советский патриотизм. Движением руководила Коммунистическая партия, что обусловило организованность, а элементы стихийности, присущие в той или иной мере любой партизанской войне, были сведены до минимума. Высокая действенность движения была обусловлена также его непосредственпой связью с командованием Красной Армии. Как известно, во многих операциях Ставка Верховного Главнокомандования планировала использование сил партизан и подпольщиков как оперативный фактор. Партизанам СССР было присуще чувство интернационализма. Достаточно напомнить об их непосредственном участии в освобождении стран Центральной и Юго-Восточной Европы. Как оценивается в немарксистской литературе вклад партизанского движения в общие усилия советского народа военных лет? Известно, что в историографиях США и Англии имеет хождение тезис о советском партизанском движении как «фантоме» 192. Перепуганные оккупанты будто бы повсюду рисовали себе «призрак партизан», в действительности же роль партизан была слабой. В литературе ФРГ нет этого ложного утверждения, хотя тенденция к преуменьшению роли советских партизан там не исчезла. Стремление свести движение к одним лишь вооруженным формированиям, и тем более — оторванным от наро да «группам агентов тайной полиции» или «бандам» и сбросить со счетов миллионы других активных участников народной борьбы, формула умолчания, свойственные и новой литературе, ведут к искажению не только политического характера, но и роли движения. Часть авторов приводит преуменьшенные сведения о численности советских партизан. На самом деле к концу 1943 г. их было свыше миллиона 1ЭЗ, как показывают некоторые историки. Наряду с упомянутой оценкой партизанского движения в новейших трудах ему отводятся целые разделы или страницы, оно освещается более объективно, чем это было в литературе предшествующих десятилетий. Упоминавшийся Рендулич, а также другие авторы в ранее опубликованных работах, показали, что в СССР партизанское движение возникло, по существу, сразу же после 22 июня 1941 г. В новейшей литературе эту точку зрения разделяют сравнительно большое число авторов. Настроенный крайне консервативно, И. Дек пишет, что советский призыв развивать партизанское движение «не был пустой угрозой»; нападения партизан иа войска вермахта, свидетельствует автор, осуществлялись в самом начале продвижения по советской территории. «Уже в первые военные дни», по мнению Э. Гессе, население оккупированных областей СССР «продемонстрировало волю к сопротивлению» 194. Об этом свидетельствуют и некоторые документы, опубликованные в ФРГ. Так, уже 16 июля 1941 г. на совещании ОКВ Гитлер говорил о «партизанской войне» на Восточном фронте. В этом смысле представляет интерес приказ В. Кейтеля «Коммунистическое повстанческое движение на оккупированных территориях», отданный им 16 сентября 1941 г. В нем подчеркивалось, что движение возникло с «началом войны против Советской России», что оно стало «повсеместным», «массовым», «всеобщим», что оно создало «угрозу для немецкого руководства войной» 195. Часть историков показывает роль партизан в разгроме фашистских войск под Москвой 196. Г.-Г. Вильгельм, например, отмечает, что зимой 1941 г. подразделения партизан-лыжников предприняли неожиданные рейды в Прибалтике 197. Другие историки и мемуаристы подчеркивают роль партизан в обеспечении победы под Сталинградом. Так, В. Зейдлиц отмечал: «80 ООО русских партизан непрерывно подрывали железнодорожное полотно, наносили большой вред снабжению вермахта другими различными способами». Авторы книги о военных действиях на Кав казе сообщают, что «хорошо вооруженные партизань!... держали в СОСТОЯНИИ тревоги весь тыл дивизии, для их подавления требовались большие силы» 198. Весьма выразительна опубликованпая в ФРГ Записка по восточному вопросу, составленная в ОКХ 3 января 1943 г. «Области, контролируемые бандами в Восточной земле и на Украине, расширяются. Положение становится очень опасным. Они (области, контролируемые партизанами.— А. М.) выпадают из хозяйственного использования». Далее автор Записки отмечает «опасность возникновения народной войны» па всей оккупированной территории вследствие «бедственного положения населения» и «очень искусной советской пропаганды национальной войны» 199. Многие историки отмечают «неповторимую операцию» партизан во время и после Курской битвы, которая «поставила снабжение вермахта перед катастрофой». М. Барч и его соавторы сообщают, что партизаны разрушили дороги в тылу вермахта в 20 тыс. мест. И далее: «В августе, сконцентрировав свои силы в лесных областях в районе Брянска, они заняли в тылу обороняющихся германских войск ключевую стратегическую позицию. Зимой пробились они па сотни километров отсюда в глубь Украины. Политическое и психологическое влияние этих акций было еще большим, чем военное». К. Хильдебранд сообщает, что «беспримерно подготовленные партизанские действия послужили вступлением к огромному летнему наступлению Красной Армии в 1944 г.» По мнению Г.-А. Якобсена, операция партизан на участке группы армий «Центр» в 1944 г. была «крупнейшим мероприятием саботажа в ходе всей войны» 200. Значительное внимание в новейшей литературе ФРГ уделено партизанскому движению в Белоруссии. Здесь, по мнению В. Хаупта, оно получило «наибольший размах». Со своей стороны Г.-Г. Вильгельм считает, что «Белоруссия была самой опасной зоной на Востоке... Большая часть оккупированной территории, в т. ч. западные области Белоруссии, с начала 1942 г. прочно находились в руках партизан. В некоторых областях они проводили даже судебные заседания и танцевальные мероприятия». Он описывает нападения партизан на воинские обозы, захват хорошо оборудованных полицейских опорных пунктов. В этих операциях участвовали и конные подразделения. В том же году партизанское движение, по мпению автора, «распространялось и на города — районные центры» 201. В борьбу за город Холм включились целые партизанские бригады с артиллерией и конными подразделениями. Активизировали свою деятельность партизаны в Минске. «Стоило отдельные партизанские формирования рассеять,— подчеркивает Г.-Г. Вильгельм,— как их место вскоре занимали другие». И далее: «С каждой новой значительной акцией партизан еще большая часть населения оказывалась под их контролем» 202. Новейшая литература содержит прямые или косвенные подтверждения значительной роли партизан в срыве экономической политики оккупантов. Многие историки и мемуаристы показали, что после краха плана скоротечных войн дальнейшее ведение военных действий было невозможно без систематической эксплуатации захваченных советских областей. Но эти расчеты снова оказались несостоятельными — захватчики не учитывали позиции населения. «Гитлер и Геринг,— отмечает Г. Керль,— разделяли примитивную мысль о том, что проблема нашего продовольственного снабжения во время войны... после завоевания бескрайних полей пшеницы, подсолнечника и кукурузы решится сама по себе». «Предположения Гитлера», пишет А. Шпеер, что из СССР «можно будет без труда доставить в Германию недостающих ей рабочих, рухнули»; население стремилось «лучше убежать к партизанам в лес, чем быть угнанным в Германию на работы». В книге «Вооружение Германии» есть непосредственные указания па то, что партизаны срывали отправку рабочей силы в Германию. Э. Крайдлер показывает диверсионную деятельность советских партизан и подпольщиков на железных дорогах в тылу групп армий. Несмотря на свою антисоветскую позицию, К. Д. Брахер вынужден признать, что оккупанты встретили в СССР «упорное сопротивление и партизанскую войну» 203. По мнению Р. Лоренца, «позиция советского населения значительно препятствовала осуществлению фашистской программы». В качестве примера он приводит тщетные попытки эксплуатации нефтяных источников на Северном Кавказе 204. Сообщив о «частичном восстановлении добычи угля в Донецком и руды в Криворожском бассейнах, автор подчеркивает: «Эффект от вновь пущенных предприятий, однако, оставался, как правило, чрезвычайно низким. Принудительный труд терроризированного и истощенного населения или военнопленных был бесплодным. Более того, нормальному ходу производства препятствовали частые отказы от работы и акты саботажа, организованные советским движением Сопротивления >>. «Надежды на богатую добычу в советском сельском хозяйстве,— отмечает автор,— также остались несбыточными... Органам оккупационного режима удавалось получать лишь то, что они брали с помощью жестокого насилия» 205. Все сказанное подтверждает вывод, сделанный ранее советскими специалистами. «Оккупанты,— читаем в многотомном издании „Международное рабочее движение44,— пытались привлечь оставшихся на временно захваченной территории рабочих для восстановления и налаживания работы промышленных предприятий. Но, несмотря на свирепый террор, советские люди срывали мероприятия оккупантов, уклонялись от трудовой повинности, применяли многообразные формы саботажа и диверсий» 20е. Интересны общие оценки значения советского партизанского движения, представлеппые в немарксистской историографии. По заявлению Г.-А. Якобсена, «гигантское партизанское движение в России приобрело оперативное влияние», составив «особенность военных действий Советских Вооруженных Сил». М. Барч, П. Гостони, в свою очередь, подчеркивали, что координация партизанской борьбы с боевыми действиями Красной Армии обеспечила высокую эффективность движения. К. Д. Брахер считает, что движение «всерьез угрожало германской военной и оккупационной политике». Партизанское движение, пишет Г. Хекер, как и ряд других историков, опиралось «на массовую поддержку населения» 207. Интересны суждения о партизанском движении близкого к либералам В. Тормина и других авторов кпиги «Третья империя». Он пишет, что «с осени 1941 г. регулярные партизанские армии, состоявшие под военным командованием», использовались в тылу Восточного фронта вермахта «в стратегических целях». Ссылаясь на исследование Б. С. Тельпуховского, авторы подчеркивают роль известного призыва ВКП(б) и Советского правительства о развертывании партизанского движения. «Хотя партизанскому движению и не удалось остановить продвижение вермахта, оно тем не менее сковывало всевозрастающее количество соединений, привлекаемых для обеспечения безопасности тыловых, областей... Немецкие „акции возмездия44, вызывали реакцию, противоположную желаемой,— ненависть населения и новый рост партизанского движения» 208. Вот что в этой связи пишет М. Барч и другие истори ки-демократы: «Больше 10 дивизий должны были оттянуть немцы со своих фронтов, чтобы удержать завоеванный ими тыл перед лицом сопротивления советского населения. Чем дольше длилась война, тем это удавалось труднее». И далее: «То, что германским руководством называлось „бандами", стало большой военной силой. Организованное военное сопротивление наносило ощутимые удары по истребительной и эксплуататорской системе германских оккупантов. Партизаны прерывали тыловые коммуникации немцев, срывали террористические акции оккупантов в целых районах и вскоре оказались в состоянии воспрепятствовать в областях, в которых они действовали, депортации и убийству многочисленных сограждан. Но прежде всего они непосредственно укрепляли волю советского населения к сопротивлению» 209. Объективные суждения о роли партизан в Великой Отечественной войне можно встретить и в историографии других стран. По мнению Т. Н. Дюпуи, партизаны «были способны сковать большое число немецких дивизий и войск безопасности, которые могли бы быть использованы на фронте»; они оказывали также значительное психологическое влияние как на немцев, так и местное население оккупированных территорий. А. Мишель отмечает, что партизанское движение в СССР играло не только тактическую, но и стратегическую роль 210. Известно, что контрпартизанские акции вермахта и других карательных органов прямо или косвенно подтверждают значительную роль партизан. Описание этих акций в новейшей литературе занимает большее место. В ФРГ существуют публикации ведущих немецких генералов, в которых говорится, что названные акции носили «характер регулярных военных операций» и «приобрели на Востоке особое ожесточение». Помимо специальных работ, посвященных партизанскому движению, в ФРГ опубликованы полностью или в изложении некоторые свидетельства фашистских лидеров о подавлении партизанского движения в оккупированных областях СССР и другие документы. В книге «Война на Востоке» вскрыт противоправный характер известной директивы ОКВ от 16 декабря 1942 г. «О борьбе с бандами». В соответствии с ней армия «имеет право и обязана применять... любые средства, без ограничения, также против женщин и детей, если это только способствует успеху»; «ни один немец... за свое поведение в бою не может быть привлечен к от ветственности ни в дисциплинарном, ни в судебном порядке» 21 В опубликованных материалах совещания Геринга с руководителями оккупационных властей 6 августа 1942 г. в специальном разделе «Борьба с партизанами» упоминается о направлении в Белоруссию 18 полицейских батальонов. «Геринг понимает,— отмечается в материалах,— что одних немецких полицейских мер недостаточно, и требует мобилизовать против партизан местное население, особенно бургомистров, направить полицейские формирования из других оккупированных стран». По данным Р. Лоренца, оккупационные власти наделяли землей тех лиц, которые «участвовали в борьбе против советских партизанских соединепий». М. Барч анализирует приказ Гитлера, изданный в апреле 1943 г. Эти документы показывают жестокость карательных органов и одновременно то большое значение, которое придавали оккупанты контрпартизанским мерам, а значит, и самому движению 212. Умеренные консерваторы, констатируя те или иные преступные указания или действия, тем не менее не дают им оценки. Так, Г. Краусник отмечает, что, «согласно гиммлеровской концепции контрпартизанской войны, были справедливы крайне жестокие меры... каждый крестьянин, во дворе которого был обнаружен старый дробовик, рисковал быть расстрелянным, расстрелу подвергалась и его семья, его дом сжигался»; «лишь по подозрению в поддержке партизан... целые села стирали с лица земли, их жителей расстреливали». И ни слова осуждения. Другой историк, Г.-Г. Вильгельм, сообщал о том, что 26 октября 1942 г. Геринг потребовал одновременно с акциями против партизан «хватать мужчин и женщин и отправлять их на работы». Более широкие и объективные суждения о тесной связи партизап с населением представлены в работах историков-демократов 213. В ФРГ опубликованы новые материалы, подтверждающие уже известный вывод об участии в преступных контрпартизанских акциях не только войск СС, но и вермахта 214. Стремление же реабилитировать армию, свойственное крайним консерваторам, мы встретили также и в новых их книгах 215. В литературе отражен провал контрпартизанской вой- пы на советско-германском фронте. Мысль о «постоянной нехватке противопартизанских сил» прошла через всю книгу Г. Краусиика—Г.-Г. Вильгельма. По их мнению, «усиливающееся стремлепие» очищать «бапдитские обла сти», увозя при этом с собой местное население и все, что можно захватить, превращение территорий в «мертвые зоны» служат «косвенным признанием краха политики умиротворения оккупированной территории». Уже в марте 1943 г. власти признавали, что Белоруссия «вновь потеряна для Германии, а общее ведение войны против партизан не дает положительного эффекта». М. Барч и его соавторы подчеркивают, что, несмотря на чудовищные масштабы «охоты на людей», на «так называемые карательные акции», во время которых, по словам автора, пало свыше 1 млн советских граждан, армии СС и СД «не удалось уничтожить врага в своем собственном тылу» 216. Большинство консервативных историков рассматривают неспособность оккупантов вырвать инициативу из рук партизан и тем более подавить движение лишь с точки зрения профессионального неумения карательных сил бороться с мелкими подразделениями противника. Глубокие источники успеха партизан остаются нераскрытыми. Контрпартизанские акции фашистов провалились так же закономерно, как и их попытки создать веспой 1945 г. «большие партизанские организации в оккупированных областях Германии». Дневник Геббельса, в частности, свидетельствует, что фашистские лидеры тщетно ожидали в те месяцы, что «немецкие борцы за свободу» начнут «партизанскую борьбу» 217. Консервативная историография, уделяя внимание партизанскому движению, пытается извлечь из его истории определенные уроки. Еще в 50—60-е годы предпринимались попытки адресовать правящим кругам Запада призыв «быть готовыми к обороне». Позднее эта тенденция усилилась. Так, Р. Гелен в своих мемуарах писал: «Я не думаю о третьей мировой войне, однако я боюсь, что ограниченная тайная война, уже развязанная Советским Союзом, определит существо предстоящего десятилетия». Г.-А. Якобсен считает, что «в западных представлениях о безопасности ей (народной войне, революции.— А. М.) до сих пор не уделяют достойного внимания, хотя ее идейнополитические цели со времен К. Маркса остаются неизменными: сделать мир созревшим для коммунизма». Далее автор излагает сконструированную им схему «пятифазной стратегии революции» от «создания секретных опорных пунктов» до «всеобщего психологического и военного наступления против правительства и его вооруженных сил» 218. Схема основана на ложной концепции «эк спорта революции», марксистско-ленинскую критику которой Г-А. Якобсен игнорирует. Таким образом, в новейшей немарксистской историографии ФРГ, с одной стороны, по-прежнему ясно выражено стремление преуменьшить вклад Советского Союза в борьбу антифашистской коалиции за изменение соотношения сил, принизить значение битв под Москвой, Сталинградом и особенно под Курском, представить как локальные цели летних наступлений вермахта 1942 и 1943 г. В историографии нет единого мнения о самом понятии перелома в ходе войны, о роли различных битв и театров военных действий в борьбе за перелом. С другой — прослеживаются и положительные тенденции, в частности попытки ряда видных историков восстановить подлинную картину Московской битвы, окончательно сорвавшей план скоротечных войн и положившей, по мнению автора этих строк, начало перелому в ходе Великой Отечественной и второй мировой войны. Более объективно отражена в новой литературе выдающаяся роль советского партизанского движения в борьбе за стратегическую инициативу и в целом за окончательную победу над фашизмом. Определенные достижения этих историков могут быть использованы при разоблачении фальсификаций и в дальнейшем научном исследовании истории войны.
<< | >>
Источник: Мерцалов А. Н.. Великая Отечественная война в историографии ФРГ. 1989

Еще по теме Истолкование роли советского партизанского движения:

  1. О партизанском движении
  2. 2. Партизанское движение
  3. Рабочие и партизанское движениею
  4. Партизанское движение на Дону.
  5. Поражение советского движения
  6. Развитие советского движения
  7. ОБСТАНОВКА НА ФРОНТАХ СОВЕТСКОЙ РЕСПУБЛИКИ И РЕВОЛЮЦИОННОЕ ДВИЖЕНИЕ В ЗАПАДНОЙ ЕВРОПЕ К ВЕСНЕ 1919 ГОДА
  8. В РЕСПУБЛИКЕ ТАМБОВСКОГО ПАРТИЗАНСКОГО КРАЯ
  9. Феномен истолкования.
  10. ГЛАВА XVI О РАВНОМЕРНОМ И УСКОРЕННОМ ДВИЖЕНИИ; О ДВИЖЕНИИ, ВОЗНИКАЮЩЕМ В РЕЗУЛЬТАТЕ СТОЛКНОВЕНИЯ
  11. Символ истолкования.
  12. 4. Истолкование сновидений
  13. Истолкования фашизма
  14. Основное истолкование
  15. ПЯТАЯ ГЛАВА: ИСТОЛКОВАНИЕ МИРА
  16. Глава IV ИСТОЛКОВАНИЕ, АПРОБАЦИЯ И ОФОРМЛЕНИЕ РЕЗУЛЬТАТОВ ИССЛЕДОВАНИЯ