<<
>>

Ценностная интерпретация текстов в контент-анализе

Попытки реконструировать ценностное состояние общества с помощью контент-анализа текстов возможны как на уровне ценностей и ценностных идей, так к на уровне моделей, образцов поведения, интерпретационных схем социального мира.

Результатом первого типа исследований обычно выступает инвентаризация ценностей в анализируемом массиве и последующее составление ценностных каталогов. Интенция к действию, в виде ли трансляции и обоснования нормативных элементов или сообщения установки, рассматривается здесь сквозь призму ценностей. Второй тип исследований предполагает моделирование объяснительных и описательные конструкций текстов, которые включают в себя ценностные элементы, представленные, главным образом, через потенциальное или актуальное действие.

Это не означает, тем не менее, что составление ценностных каталогов репрезентирует когнитивный аспект массовой коммуникации, а модели и образцы, распространяемые на языковую практику и невербальное поведение членов социальной среды, — интерактивный. Но и не исключает такого соответствия как преференциального. Хотя с уверенностью можно было бы, пожалуй, утверждать одно: оба пласта ценностной реальности способны оборачиваться контекстами, в пределах которых социальный субъект соотносит себя с соци/мом на уровне знаний о ценностном предмете, о том, во имя чего и как подобает жить, обеспечивая тем самым когнитивную подол, .еку ценностных представлений. Что же касается ценностей-имен, то когнит шный аспект данного уровня освоения ценностного пространства большей частью самодостаточен, так как допускает ценностные дилеммы, пол юга, крайности и иную идеальную его структурацию, позволяющую ценности достичь своего максимума-идеала, высшего смысла и высшей веры. «Столкновение ц енностей,—у М. Вебера,—везде и всюду ведет не к альтернативам, а к без* ысходной смертельной борьбе, такой, как борьба «Бога» и «Дьявола».

Здесь не может быть релятивизаций, ни компро* 'иссов, — конечно^ л своему смыслу. Фактически, т. е. по всей видимс-ги, компромиссы .'уществуют, как знает по собственному опыту каждый человек, притом на каждом шагу. Вед ь почти во всех сальных ситуациях, в которых люди Зинима ют определенные важные для них позиции, сферы ценностей пересекаются и переплетаются ».

Интерактивный аспект массовой коммуникации обеспечивает сближение ценностных критериев с реальным взаимодействием социальных субъектов которое не может быть ориентировано исключительно на ценность-идеал, но требует в качестве условий сложную предварительную аргументацию или предписание идеологией среды следорлть образцу. Поэтому модели и эталоны поведения, где ценностные элементы вплетены в устойчивую конструкцию, фиксируя поедпочтитсльное решение с учетом вариативности социальных ситуаций, непременно предусматривают интерактивный аспект стратегического действия Коммуникатора. Между тем осведомленность на этот счет членов аудитории может оказаться единственным, но весьма существенным итогом его усилии, поскольку насыщает рациональный компонент интерпретационных схем.

В контгнт-анализе проблема взаимоотношений ценностей и символов как в ценностных каталогах так и в образцах поведения моди- фиш рустся в проблему согласованности категорий и их текстовых референтов. Вопрос о соответствии концептуальной и операциональной схем исследования с момента своей постановки чаще всего переводился в плоскость релевантности частотных и нечастотных единиц счета, выбор которых тесно связам с категориями и единицами анализа. Внимание именно к этому ракурсу проблемы вполне объяснимо для времени выхода в свет известного сборника* о направлениях в контент-анализе* и последующих обобщений, опирающихся на этот труд, когда критерии «количественных» и «качественных» атрибутов мыслились принципиальными.

Впрочем, они и остаются таковыми, но преимущественно в области проектирования методик статистической обработки данных кон- тен-ана,;иза, учитывающих мерный потенциал различных по типу шкал.

О. Холсти приводит вполне убедительные доказательства того, каким образом результаты контент-анализа зависят от использования час 'отных и нечастотных единиц счета: сведения о тематических предпочтениях двух американских лидеров относительно политики во Вьетнаме существенно отличаются, если измеряется частота появления темы в речах или просто фиксируется ее присутствие в тексте54. Однако, несмотря на то, что доли объема внимания коммуникатора к темам не совпадают, тенденции распределения тем в обоих вариантах остаются в общем-то похожими. В этом случае наблюдение темами осу! есгвляется в пределах разных текстовых фрагменто в. Частотная единица подразумевает отслеживание темы в границах небольшого текстового пространства — предложения, абзаца, а нечастотная — в границах всего документа. Выводы могут оказываться и более драматическими, как это выглядит в другом лрgt;. 1срс об отрицательном, нейтральном или положительно! отношении коммуникатора к содержанию сообщений. В зависимости от

того» ведется ли поиск категорий в каждом абзаце или во всей статье картина существенно меняется. Фиксация гемы в мелком фрагменте позволяет устанавливать оттенки в отношении коммуникатора к предмету; каблюдение за врей статьей — лишь преобладающую в ней оценку «за» или «против» .

Очевидно, что уже размер текстового поля, принимаемого за единицу анализа, значительно влияет на количественные характеристики массива. Было бы интересно вмяснигь, как эти размеры — формальные контуры символического пространства — связаны с двумя самообиаружеииями ценностной реальности: ценностями-именами и моделями или интерпретационными схемами социального ми па. В контент-анализе имеются соответствующие способы реконструкции и того и другого.

Постижение мира ценностей в ходе наблюдений явного содержания коммуникации и являлось, собственно, основной задачей формализованного метода, получившего научное обоснование в исследованиях Лассуэлла, Берельсона и других относительно политической пропаганды .

Наиболее тщательно контент-анализ и был отлажен для этих целей, если иметь в виду прикладную сторону дела. Преимущество стандартной единицы анализа" падало на слово- символ, которое, согласно конвенции, относилось кодировщиками к одной из смысловых категорий. Трезвая сменка результатов крупномасштабного проекта, направленного на изучение символов политических ценностей ИЛОН? «демократии», «свободы», «революции», «коммунизма» в пропаганде различных стран, соответствующих ат- титьюдов и идеологических диспозиций, позволила обнаружить многие просчеты и неувязки составления подобных каталогов в виду отсутствия релевантных теоретических концепций и гипотез . Эю явилось лишь подтверждением кризисной ситуации в контент-анализе, необходимости пересмотра и уточнения парадигмы «эффектов масс медиа» как реализации установок Коммуникатора. Смещение акцентуации в сторону когнитивного подхода к процессам коммуникации стимулировало разработку новых технологий в контент-анализе типа сраш. .гний политической платформы .азеты и ее аудитории58 или культивационного анализа Дж. Гербнера а также модернизацию самой процедуры.

Тем не менее идея поиска ценностной реальности через слово- символ не утратила побуждающего к текстовому анализу значения. Она воплощается в контентаналктических исследованиях, основан* ных на применении словарей ценностей и максимально использующих возможности компьютерного анализа. Решение проблемы взаимодействия ценностных категорий и репрезентирующих их слов* символов осуществляется как бы до маси явного исследования текстов. Предполагается, что категориальная сеть, удовлетворяющая всем требованиям надежности, таким, как релевантность изучаемому предмету, вза! «юисключаемость или исчерпываемое» категорий .

должна быть ог. ^рационально, т. е. иербально определена с предельной томностью. Непремсиность соблюдения этого условия, обеспечивающая простор компьютерному анализу, объясняет пристальное внимание к категориям исследования.

Принципы их выбора до сих пор остаются во многом загадкой.

Известный Словарь политических ценностей Лассуэлла включает, например, восемь категорий: власть, справедливость, уважение, страсть, богатство, здоровье, образование и профессиональное мастерство61. Каждая из них распадается на ряд подкатегорий, которым предписан определенный набор существительных, глаголов, наречий I местоимений. Объясняя полезность и надежность данной классификации ценностей в изучении динамики культуры, но в то же время не находя ей строгого концептуального обоснования, Р. Ф. Вебер и ' Д. 3. Нейменверт г тмечают, что группировка есть в сущности кон- венциальный способ согласования общезначимого опыта и экономного пути синтезировать специализированную общественно-научную информацию» . Составление категориальной схемы, релевантной замыслу исследования, — один из сложнейших вопросов в контент- анализе. Несмотря на попытки стандартизации категорий, имеющиеся в практике формализованного чтения текстов63, он всякий раз встает перед аналитиком, не желающим пренебрегать своеобразием документов и породившей их ситуации.

Р. Ф. Вебер отмстил следующий парадокс: исследователь, кодируя тексты в соответствии с ценностным словарем Лассуэлла, никогда не интерпретирует результаты с помощью лассуэлловской теории коммуникации и пропаганды, в то время как исследователь, ориентированный на Га^зардский словарь, редко объясняет свои данные с помощью теорий Парсонса, Бэйлса и Фрейда, на которых этот словарь основан . ’ Таким образом, опыт коитент-анализа отнюдь не свидетельствует о жесткой взаимосвязи концепций, формирующих категориальную схему или словарь, и теории, пригодной для интерпретации результатов.

Если теория, в ее буквальном понимании, не может послужить обоснованием выбора категорий, то, по мнению цитируемых авторов, аналитик формирует их, учитывая три. возможности:

  1. категории порождаются экспериментально индивидами (для данного случая);
  2. категории извлекаются из текстов, которые необходимо изу- . чить;
  3. категории выбираются исследователем иа утилитарной или прагматической основе .

ЛюбоР из выборов может оказаться приемлемым в том или ином случае.

В.юлне понятно, ч^о каждый из них получает отличное концептуальное истолкование. Газрабатывая номинальную шкалу актуальных социально-экономических проблем в украинской прессе, мы, напоимер, ориентировались на первый путь, получив данные опроса депутатов, которые выступали в качестве экспертов. Второй путь, так называемый поисковый, особенно часто используются с целью выдвижения гипотез дальнейшего изучения предмета. Третий путь подразумевает, что при формировании категориальной схемы исследователь будет опирать на имеющиеся у него представления

о              предмете, на социально-исторический анализ ситуации, воспроизводимой в документах, личные и описанные в литературе наблюдения по этому поводу и практику контент-аналнза. Формируя шкалу политических ценностей для изучения прессы, мы в большей степени использовали третью из возможностей.

В разработке категориальной схемы совершенно неизбежны трудности, которые не преодолеть вие ссылок на наличествующий в культуре тип взаимодействия ценностей и символов. Вспомним, что, по нашим предположениям, этот тип существенно зависит от степени социально-экономической и политической стабильности, длительности и устойчивости традиций политической риторики. Если концептуальной схеме исследования политического климата послевоенной Швеции, содержащей 9 отобранных в ходе пилотажа категорий (свобода, демократия, равенство, социализм, безопасность, трудовая занятость, экономический рост, состояние окружающей среды, социальное ругулирование)соответствуетвалидная операциональная . схема из набора 60-ти слов , то при выполнении аналогичной задачи на материалах современной отечественной прессы достижение этого уровня точности весьма проблематично. Не касаясь итогов упоминаемой работы, обратим внимание следующее. Достаточно скупая и од- . новременно исчерпывающая операционализация приведенных социальных и политических ценностей оказывается возможной вследствие их значительной стереотипизации в массовом сознании, что обусловлено длительным обращением этих ценностей в культуре, утвердившимся толкованием, устойчивым вербальным выражением.

В нашем случае едва ли уместно рассчитывать на создание столь жесткой конструкции.              —

Нынешний период отечественной истории, демонстрирующий'вс?Л общее возмущение социальной реальности, может быть означен как ; некий разъем ценностного и символического пространства. Интенсивный пересмотр доминантной ценностной системы приводит к утверждению нескольких параллельных иерархий, в которых прежние приоритеты либо остаются ценностным фундаментом, либо сдвигаются на периферию внимания, либо отвергаются вовсе. Конечно, описание изменчивости, амбивалентности и пульсации щпностной реальности исключительно, в терминах краха, -мотального разруше- } ыия или радикальной смены (достаточно характерное для текстов» / апеллирующих |с массовой публике) — заметное упрощение положе* | н* я дел. Речь идет о горректировке ценностных представлений обще- I стсенного сознания» — и это в своеобразно проявляв .г» в словесной I культуре, влияя на взаимосвязи знаков и значений политической ¦ языковой символики.              |

По сути, язык выступает основным полигоном соперничества, противостояния и житейского примирения ценностей. Кодировщик растерян перед необходимостью регистрировать выражения «регулируемый рынок» и тем более «свободная экономическая зона», не зная, относить ли их к ценностям свободы и открытости или регулирования и изоляционизм», поскольку они символизируют и те и другие альтернативы одновременна В самом деле, как же составить краткий ценностный словарь, если ключевое понятие демократия» в политической культуре ио всегда положительно коррелирует с символом «легитимная президентская власть» и уж совсем не совпадает по смыслу с вербальным

  1. новообразованием «демократизация»? Совершенно очевидно» что при
  1. инструктаже кодировщика относительно опорных слов особое внима- \ ние должно отводиться экстралингвистическим факторам, таким, как \ символы интонации, положительной или отрицательной валентности
  1. употребления слов, модальности суждений, интенсивности признаков. Превосходная степень проявления «свободы» ("свобода без берегов”) сворачивается в текстах торжеством антиценности — произвола; «лодки, все время загребающая влево», в конце концов поворачивает «вправо»; модальность необходимости в призывах к толерантности не , сопрягается с самой этой ценностью и т. п. Необходим, видимо, некоторый предварительный этап наблюдения и осмысления сдвигов по взаи- ' модействии ценностной и языковой реальности.

~. Однако идея использования словарей ценностей на русском или украинском в компьютерном контен-анализе видится многообещающей. Об этом свидетельствуют результаты поиска культурных индикаторов, представляющего ныне целое направление в социальной науке67. Значительный интерес вызывает в этой связи работа неоднократно цитируемых Д. 3. Нейменверта и Р. Ф. Вебера о динамике культурных ценностей, подверженной цикличным трансформациям. Основываясь на контент-анализе партийных предвыборных платформ за полуторавековой период в США, авторы приходят к заключению о том, что культурные изменения описываются двумя типами циклов, один из которых — длинный — растянут приблизительно на 150 лет, другой — короткий — на 50. Ценностные категории содержания текстов повторяются в качестве доминант, достигая пика внимания именно через эти промежутки времени. Подобные культурные индикаторы тесно взаимосвязаны: взлеты и падения одних приводят к соответствующим изменениям других, представляющих как бы вто* . рой полюс одной и той же оси в «колесе времени». Так, пик категории «бла госостояние», приходящийся на 1932 г, сопровождается по- ниженнь м вниманием к категориям «уважение» и «справедливость* Максимальное внимание в текстах к категории «другие», охватывающей все ссылки на местоимения третьего лица множественного числа ("они”, «им», «им присущее») в отношении других партий, частных лиц* что указывает на элитарную ориентацию относительно обще* стенного порядка, падает на 1985 г. Позже повышается частота

апелляций к категории «самости» (selves). В партийных платформах часто используются местоимения «мы», «наше»» «нас», *ем как бы от-

Е

ицаюгся статусные различия как внутри партий, так и всей нации., [абирающие в 1837 — 1913 гг. силу категории «этики конечных целей» уступают в 1937 —1989 гг. место проблеме выбора средств, «эти* ке ответственности» и т. д.

Между обнаруженной структурой длинных культурных циклов и предполагаемой социальной структурой не существует простых и линейных взаимосвязей. Наиболее уместная, по мнению авторов, интерпретация возможна в терминах функционалистской пеории Парсонса, предполагающей, что общественная мысль проходит в своем развитии четыре фазы: экспрессивную, адаптивную, инструментальную и интегративную. В процессе долговременного цикла ценности совершают и кратковременные обороты, некоторым обоаэом соответствующие динамике экономических Кондратьев-циклов . Похожие наблюдение и взаимозависимости открываются исследователям и в ходе контент-анализа иных массивов текстов — тронных речей Британских монархов с конца XVII в. Ограничив себя в рассуждениях о непрерывности и скачкообразности культурной динамики, что представляется весьма привлекательным замятием, ио уводит в сторону от наших конкретных задач, обратим внимание на то, как рассматривается в этом исследовании проблема взаимодействия ценностей и символов. Ее решение сфокусировано в интерпретационных актах на каждом из этапов контент-анализа.

Прежде всего авторы объявляют методологическую парадигму, которой они следуют, предлагая, пользуясь выражением Р. Мертона, интерпретацию аутсайдеров, но не инсайдеров. Принцип наблюдения со стороны предохраняет их от того, чтобы безоговорочно приписать Коммуникатору ту или иную интенцию или полностью раскрыть содержание стратегического действия. Их результаты гипотетичны и представляют собой одну из версий динамики основных идей культуры. Нет нужды в критической оценке позиции «внешнего наблюдателя*. Она заявлена скорее как исходная точка вектора, направленного не только на то, чтобы о.писать имеющиеся тенденции, но и осмыслить, реконструировать механизм движени.! ценно* стей во времени. Ее условности, как и условности репрезентативной модели языка, не единожды оговариваются.

Акт наблюдения протекает на уровне фиксации каждом слова в анализируемых текстах, которое кодируется как референт соикрет- ной категории в соответствии со Словарем ценностей Лассgt;элла. И уже на этом этапе происходит обращение к интерпретационной силе. Интерпретация, понимаемая авторами как перевод одного набора лингвистических или лингвистически выраженных элементов в другой , поступательно возникает на трех ступенях аналск* Таким образом, оригинальный текст несколько раз переводится в более специализированные языки. Часть смыслов при этом утрачивается.

Поэтому прямая проверка валидности процедуры практически невозможна. Признается вариативность связи между объектом, знаком и ниторпретантой. В символе-слове и символе-тексте соединяется мио- жестго линий, ведущих, по Пирсу, назад, к объекту и вперед, к ин- •герпретанте. Прохождение по одному из путей вперед, различимом исследователями в их скрытом сплетении, и есть основная задача.

Итак, интерпретация восходит по трем ступеням.

L «Контент-анализ переводит текст документов в специализированный язы? категорий», т. е. каждое слово-символ репрезентирует ценность-значение категории. Совокупность количественно означенных категорий анализа- трансформируется в некий символ всего текстового массива.

  1. «Использование мультивариативных статистических процедур, идеографич^кого анализа и описания позволяет переводить подсчет ковариаций категорий в более абстрактный язык ориентационных дилемм и их полярных тем . Оказывается, что индуктивно обнаруженные рскурентные образцы кластеров категорий, скажем, частот нме ассоциации между подкатегориями “зласть конфликта" и «власти кооперации» и т. п., могут быть истолкованы как явное вы- . ражэдие латентного присутствия ориентационных направлений. Неймгнверт заметил в них три разновидности: 1) ориентацию на выживание; 2) ориентацию на власть (авторитет); 3) ориентацию на справедливый порядок.

Зге тексты в большей или меньшей степени касались этих дилемм, склоняясь к одному из полюсов. Так, первая дилемма сконцентрирована в вопросе о том, откуда исходит угроза обществу, т. е. «кто наши возможные враги и где они размещены». Один полюс объединяет темы местной, локальной ориентации (угроза с центра), другой

  • темы космополитической ориентации (угроза со стороны других систем, включая природу). Вторая дилемма размещается в континууме вопросов «кто несет ответственность за адекватное решение дилеммы выживания?» или «что является причиной появления других диллем?». Ее полюса таковы: демократическая ориентация (ответственны все люди) и аристократическая ориентация (ответственна правящая элита). Выбор ответов на эти вопросы предполагает концепцию «лучшего оби ества», т. е. третью дилемму, которая, в свою очередь, решает проблему: «Какая среди возможных стратегий будет га'/антировать не только выживание ббщности, но и сохранение справедливости?». Полюса этой дилеммы представлены темами консервативной (существующий мир — лучший из возможных) и прогрессивной ориентации (status-qwo — худшее общество). Оси дилемм могут трансформироваться в иные, близкие по смыслу линии: дилемма «аристократическая ориентация versus демократической» проявляется через ось «военная (милитаристская) ориентация versus Экономической» и т. п. Этот способ интерпретации Нейменверт именует идеографией (ideography), предполагающей описание различных

текстов в терминах похожих идеальных конструкций-дилемм, ответы на которые, обнаруженные в содержании, реконструируют его ценностную направленность71.

Взаимоотношения слов, категорий и тем достаточно сложны. По меньшей мере они могут быть постоянными или переменными между наборами слов и категориями, а также между наборами к тегорий и темами. Теоретически допустимо их полное соответствие или полное несовпадение. Однако наиболее часто встречающийся тип взаимосвязи предполагает, что темы выражаются в текстах различными категориями, которые, в свою очередь, операционализированны одними и теми же наборами слов'2. Таким образом, результаты интерпретации символов как репрезентантов ценностей-категорий обусловливают интерпретацию символов текстов как репрезентантов основных ценностных ориентаций. Естественно, что расшифровка символической цепочки всегда таит опасность «»«'тематическом ошибки», влияния фундаментального изъяна, знание о котором обеспечивает исследователю корректность выводов.

  1. Идеографическое описание преследует скорее описательную цель, но не является венцом исследования. Трегий этап интерпретации направлен на установление привычных и за^бноподобных взаимоотношений текстуальных характеристик и нетекстуаль.-.ых — социальных, экономических, политических обстоятельств. На этом уровне осуществляется причинный анализ того или иного рода, который позволяет соотнести изменения идеографической позиции текстов или динамику глобальных ценностных ориентаций с изменениями в социальной среде и экономической материи. С этой целью, как отмечалось, в данном исследовании использовались теории культурных циклов, функционалистские теоретические концепции и модели экономической цикличности73.

Приведенная столь пространная ссылка касалась возможностей и перспектив реконструкции структуры и динамики каталогов ценностей- имен. Другой способ соотнесения социального субъекта с ценностной реальностью осуществляется через освоение образцов, интерпретационн1 х схем, фреймов, пекеджей и ины моделей, побуждающих или объясняющих действие, которые присут'т'зуют в массовой коммуникации. Очевидно, механизмы освоения каждой из них различны по степени актуализации рациональных и нерациональных компонентов индивидуального н массового созна шя, сопровождающей акты их восприятия н интернализации. Счнахо мы условно объединяем эти конструкции на основании сложности и неоднородности присущей им структуры, включаюш°й ценностную ориентированность в качестве одного из элементов. Представляющие их категориальные схемы контент-анализа •т"1кже обладают достаточно разветвленной структурой, непохожей на номинальный ряд ценностей, но следующей логике описания образцов или объяснения проблем И событ! л.

Используемые в этих случаях едмшцы анализа разнообразны; от простых символов (например, дат событий) до синтетических моделей проблемных ситуаций. Последние, пожалуй, максимально соответствуют идее обнаружения оценочно-познавательных схем, свойственных определенным типам группового и массового сознания. Введение этой единицы в ооиход контент-анализа осуществлено в русле «парадигматического подхода», предложенного финскими исследователями и разработанного эстонскими и ленинградскими социологами в ходе ииучения экологической пропаганды и экологических представлений масс пения. Выделение проблемной ситуации лак умозритель- ьлхgt; символа, синтезирующего образец описания, объяснения и освоения окружающего мира, подкреплено концепцией «парадигмы восприятии», под которой понимают «определенную интерпретационную схему явлени” действительности, исходящую из практических отношений субъекта с внешним миром и соединяющую в себе его социальные потребности с более обобщенными мировоззренческими ус- те говками 14. Таким образом, эти конструкции моделируют как предписываемые средой и культурой образцы поведения, так и образцы истолкования, понимания социально1) движения. Основанные на правдоподобии объяснений, в массовой коммуникации они достаточно часто оказываются мифологическими, не чуждыми чрезмерной эксплуатации дихотомии «виновников» и «жертв» и не гарантированными логическим законом исключенного третьего.

Сложность единицы анализа «проблемная ситуация» обязует кодировщика не только им ть перед глазами список ключевых слов, других лингвистических и экстралингвистических элементов, символических сражений, но и актуализировать особый навык фиксации обще- или, скорее, легкодоступного значения. Естественно, что способы контрол» надежности процедуры также требуют особой тщательности75. Помимо поиска частотных показателей происходит интенсивное обращение к качественным разновидностям контент- анализа, будь то операции, разработанные А. Джоржем для съема пропагандистских интенций или 3. Кракауэром — для изучения кино76, которые позволяют регистрировать присутствие или отсутствие текстовых референтов и наблюдение за героями сюжета. Единицей контекста проблемной ситуации, описываемой в категориях причин и следствий се порождения, Субъектов решений, путей преодоления и оценок прогноза, выступает анализируемый текст-материал, статья или видеофрагмент. Наличие ценностной пгзиции, с платформы которой осуществляется истолкование проблемы, также входит в категориальную сеть. Ее идентификация в текстах не исключает способов, основанных на *.5щем впечатлении от лрочнтанного.

Как правило, контент-аг злиз уместен здесь с учетом состояния 203Нс1Ия «; у дитории, осуществляемом по аналогичным текстовому иегчедоваиию схемам. Это определенно предусматривается «парадигматическим подходом», культивационным анализом Дж. Гербнера, позволяющим выявить те образы поведении и образы социальной реальности, которые тиражируются телевидением, оказывая значительное воздействие на предислознции заядлых зрителей об их мире77. Сопоставиі ильная модель характерна и для технологии анализа повестки дня периодического издания и соответствующих представлений на этот счет у сочувствующей или независимой от него публики . Тем самым проблема взаимодействия ценностей и символов в массовой коммуникации расширяется до контекста группового сознания, выдвигая собственные задачи ее решения.

Имеющееся разнообразие в подходах к анализу текстов предоставляет исследователю возможность выбора. И, может быть, глав- ны і его критерием остается все же известная мысль о том, что Гипотический ответ на корректный аналитический вопрос предпочтительнее сверхточного воспроизведения изначальной смысловой неточности. Рассчитывая на успе: контент-анализа, необходимо чувствовать уверенность в том, что избранная технология не противоречит теоретически и методологически обоснованному замыслу, предмет которого — массовая коммуникация — представляет собой, по сути, конкуренцию интерпретаций ценностной реальности, перманентно осуществляемых социальным субъектом. "

<< | >>
Источник: Костенко Н.В.. Ценности и символы массовой коммуникации. 1993

Еще по теме Ценностная интерпретация текстов в контент-анализе:

  1. Глава 19. МЕТОДЫ ИЗУЧЕНИЯ ДОКУМЕНТОВ. КОНТЕНТ-АНАЛИЗ
  2. 6. Пример интерпретации инокультурного текста
  3. 51. СТАТИСТИЧЕСКИЙ И СЦЕНАРНЫЙ АНАЛИЗ. МОДЕЛИРОВАНИЕ УСЛОВИЙ, РАСЧЕТ И ИНТЕРПРЕТАЦИЯ РЕЗУЛЬТАТОВ СТАТИСТИЧЕСКОГО И СЦЕНАРНОГО АНАЛИЗА В СИСТЕМЕ PROJECT EXPERT
  4. 3.4. Принципы анализа и интерпретации полученных данных патопсихологического обследования
  5. Критический анализ текста «Воля к власти» М. Монти- нари.
  6. 4.7. Интерпретация результатов 4.7.1. Интерпретация как теоретическая обработка эмпирической информации
  7. Заверение контента
  8. Контент и доменное имя
  9. Поэтический текст как риторический образец. «Текучесть» текста, заимствования и центоны
  10. Правильность текста и правильность корпуса текстов Откровения, вероисповедная ось Писания