<<
>>

Восстановление артикулированной речипри травматической афазии

Восстановление речевых артикуляций представляет одну из центральных практических проблем восстановительной терапии в случаях травматической афазии. Как показывает опыт, экспрессивная речь моторного афазика лишь в некоторой степени может спонтанно восстановиться в первый период после ранения; резидуальные дефекты артикулируемой речи, часто очень грубые, как правило, не подвергаются вовсе спонтанному восстановлению и без специального обучения могут оставаться в течение многих месяцев и лет.

Наблюдения над больными, у которых начальные стадии обучения прерывались на длительные сроки, показывают, что даже и в этих случаях спонтанное обратное развитие речевого дефекта может иметь место лишь в очень незначительной степени. Это указывает на то, что восстановление функции происходит лишь путем радикальной перестройки функциональной системы, и это «второе рождение речи» может иметь место лишь в результате специально проделанной работы.

В зависимости от природы дефекта, лежащего в основе расстройств экспрессивной артикулируемой речи, пути ее восстановления очень различны. Однако они имеют и много общего, и это позволяет рассмотреть их основные закономерности, отвлекаясь от особенностей отдельных случаев.

Мы не можем излагать здесь все богатство приемов, которые использует современная логопедия. Они с успехом могут быть применены для восстановления артикулируемой речи, нарушенной после травмы мозга. Мы остановимся лишь на некоторых принципах восстановления экспрессивной речи при травматических афазиях.

Наиболее отчетливые дефекты артикулируемой речи имеют место в случаях апраксии речевого аппарата, и с них следует начать описание приемов восстановления экспрессивной речи.

Лишь очень редко оральный праксис бывает равномерно нарушен во всех своих звеньях. Чаще всего в нем можно различить более пораженные и более сохранные уровни.

Как правило, уровень непосредственных практических действий, не включенных в систему речи (жевание, глотание и даже облизывание губ, задувание спички и т. п.), бывает относительно более сохранным, чем уровень выполнения подражательных движений или уровень сложных символических актов (в который включаются и речевые артикуляции). Правда, и эти упомянутые выше практические действия чаще всего могут выполняться в реальной практической ситуации (например, облизывание губ после еды; задувание спички, .обжигающей палец) и не могут быть выполнены в тех случаях, когда больному предлагают проделать их вне этой реальной ситуации. Однако элементарный уровень выполнения этих актов почти всегда сохраняется. Эта сохранность и служит исходной для восстановления речевой артикуляции в случаях самых тяжелых расстройств экспрессивной речи.

Проследим процесс такого восстановления на нескольких простых примерах.

Непосредственная работа по восстановлению экспрессивной речи больного с апраксией речевого аппарата начинается с «постановки* отдельных звуков, иначе говоря, с возвращения ему утерянных артикуляторных схем. С этой целью выделяют сначала те звуки, которые имеют наиболее четкий, зрительно воспринимаемый «оральный образ* и которые, с другой стороны, сохраняют ту или иную связь с какими- нибудь прямыми действиями, совершаемыми артикуляторным аппаратом.

Больному, полностью лишенному речи, нужно поставить звук «п*; у него нет никаких следов тех артикуляторных схем, которые нужны для произнесения этого звука. Он даже не может показать, как задувают горящую спичку, но чаще всего он в состоянии рефлекторно задуть спичку, когда огонь начинает обжигать его пальцы. Этот непроизвольный акт и является исходным для построения будущей артикуляции. Дальнейшая задача заключается в том, чтобы сначала фиксировать этот комплекс движений, затем дифференцировать его, отделив от других, близких комплексов и, наконец, создать ту внутреннюю схему, посредством которой он может быть вызван произвольно.

Фиксация полученного непроизвольно комплекса движений является сама по себе трудной задачей .Она связана с тем, чтобы перевести действие элементарного рефлекторного уровня на уровень высших кортикальных актов. Простого повторения для этого недостаточно. Чаще всего уже на этой стадии работы должна быть привлечена целая система вспомогательных средств, в результате которых элементы рефлекторного движения смогут стать осознанными и тем самым подвергнуться фиксации. В этой системе обычно комбинируются компоненты практического воспроизведения действия с тщательным осознанием составных частей и правил построения движения. Больному предлагают повторить раз выполненное задувание спички, переводя его во все более и более условный план (задуть спичку, не обжигающую пальцев; показать, как задувают спичку; сдуть пушинку с руки; сделать движение задувания). Одновременно ему поясняют, из чего складывается движение задувания. Для этой цели педагог предлагает больному производить акт выдоха, и одновременно с этим берет его губы и быстрым движением сжимает и разводит их в стороны, приоткрывая губную щель. В других случаях на основе только что сделанного опыта он предлагает больному наглядную схему с изображением той комбинации акта выдыхания с раскрытием губ, которая приводит к произнесению нужного звука. Часто в руки больному дают зеркало, с помощью которого он может оптически контролировать свои артикуляторные движения и получает наглядную опору для их воспроизведения.

Все эти приемы, в которых, как легко заметить, объединяются принципы меж- и внутрисистемной перестройки функции, приводят через некоторое время к тому, что нужная координация фиксируется и больной оказывается в состоянии произвольно или по требованию педагога воспроизводить ее (хотя следы опосредствованного характера этого воспроизведения остаются еще долгое время). Наступает вторая фаза обучения фаза дифференциации полученного комплекса, выделения из него нужных специальных компонентов, перехода от практического действия орального аппарата к собственно речевым артикуляциям.

Эта фаза выделения изолированных звуков представляется особенно ответственной. Для того чтобы выделить из акта выдуваний звуки «п», «б», «м», «ф», которые генетически связаны с ним, необходимо отдифференцировать те основные компоненты, которые различают их между собой. Только нахождение существенных моторных признаков, изменение которых превращает один звук в другой (эти признаки носят название «диакритические»), и может превратить нечленораздельный комплекс движений в подлинную артикулему. Иначе говоря, только выделение существенного признака данного звука и сравнение с ним ряда артикуляций позволяет найти такую артикуляторную схему, которая при самых разнообразных условиях голоса, интонаций, положения среди других артикуляций оставалась бы постоянной и продолжала бы иметь одно и то же четкое значение.

Работа, проделываемая в этой фазе, естественно, очень сложна. Прежде всего она опирается на ряд факторов межсистемной перестройки функции, часть которых мы уже описали выше. Больному, который может выделить из первичного комплекса выдувания артикулемы *п* и «м*, предлагают их отдифференцировать. Часто для этой цели ему даются вспомогательные средства, наглядно показывающие, что струя воздуха идет при артикуляции «п* через рот, не попадая в нос, в то время как при артикуляции «м* она неизбежно должна частично проходить через нос. В одних случаях для этой цели применяются носовые оливы, которые, соединяясь в одной резиновой трубке, дают возможность наглядно контролировать ток воздуха, идущий через нос, и убедиться в отсутствии его при артикуляции звука *п*; в других случаях достаточно контролировать струю воздуха, выходящую изо рта и дающую возможность тактильно отличить «теплый» и резкий звук «п* от «холодного* и плавного звука *м». К этим или подобным кинэстетическим средствам снова присоединяются схематично изображенные правила координации губ, языка и воздушного толчка, с той только разницей, что на этом этапе центром внимания больного становятся те диакритические признаки, изменение которых превращает одну артикулему в другую.lt;...gt;

К этой серии приемов на данной стадии обучения присоединяется еще одна группа, которая уже очень скоро начинает занимать ведущее место.

Она связана с введением смысл оразличительного фактора, играющего решающую роль в переводе первичного комплекса движений в артикулему. Усвоение огромного числа сложнейших признаков, отличающих артикуляции отдельных (особенно близких) звуков, было бы совершенно невозможно, если бы эти признаки не встречали своей опоры в смыслоразличительной функции отдельных артикуляторных позиций.

Только тот факт, что малейшее изменение тока воздуха может привести к тому, что слово «папа» превратится в слово «мама», или «точка* — в слово «дочка*, позволяет ребенку практически овладеть тончайшими различиями в артикуляциях, не осознавая еще этих различий.

В восстановлении артикуляторных дефектов этот фактор не имеет такого абсолютного значения, но он оказывается мощным средством для того, чтобы сделать овладение артикуляторными различиями более доступным. Поэтому уже на

стадии перевода первичных действенных комплексов в членораздельные артикуляции смыслоразличительная роль отдельных артикуляторных признаков начинает выступать как средство сознательного обучения, и больному, работающему над отдифференцировкой «и* и «м*, тут же предлагается смысловое различение появляющихся в обоих случаях звучаний (папа—мама, пил—мил и т. п.). Одновременно к такому смысловому различению артикуляций присоединяется и буква, служащая символом фонемы, которая одновременно обобщает все варианты данной артикулемы и отличает ее от другой, смежной группы артикуляций.

Таким образом, письменные знаки используют уже с самого начала как средство восстановительного обучения артикулируемой речи.

Введение всех этих смыслоразличительных факторов имеет еще и то значение, что во многих случаях травматической афазии распад артикуляторных схем неизбежно сопровождается и распадом единства звука и смысла и нарушением фонематической организации речевых актов. Поэтому упражнение на кратких осмысленных сочетаниях, которые сперва воспринимаются только на слух, а позднее становятся предметом самостоятельной артикуляции, является важным компонентом восстановления утерянных артикуляторных схем.

Совершенно естественно, что ни перевод первичного, двигательного комплекса в артикулему, ни дифференциация близких (оппозиционных) артикулем не совершается сразу. Долгое время отрабатываемый у больного звук сохраняет признаки, указывающие на его генетическую связь с практическим действием (например, задувания); с другой стороны, больной еще очень долго не в состоянии сразу найти нужную комбинацию признаков, отделяющих одну артикулему от другой. Поэтому, правильно начиная воспроизводить нужное движение, но не привлекая всех необходимых для этого компонентов, больной легко соскальзывает на близкие артикуляции, пытаясь произнести «ф* как *л* или «м* и т. п. В начальных стадиях обучения эти артикуляторные ошибки могут быть еще грубее, и лишь постепенно круг их сужается, и они начинают сходить на нет. При наличии сохранного слухового контроля (при сохранности фонематического слу-

ха) этот процесс устранения ошибочных артикуляций может протекать достаточно быстро.

Мы остановились на приемах, характерных для первых двух фаз восстановления артикулируемой речи, не выходя за пределы примера постановки одной группы звуков. Принципиально такой же путь проходит постановка и других звуков речи. Она отличается лишь тем, что в звуках, оральный образ которых менее выявлен (как, например, нёбные и гортанные звуки, африкаты и т. п.), особенно большую роль играет привлечение исходного комплекса практических движений, в то время как в звуках, обладающих ясным оральным образом и сравнительно менее сложной системой двигательных координаций (например, гласных «а*, «о*, «у»), ведущее место занимает обучение путем подражания образцу и оптического контроля посредством зеркала. Поэтому серия опорных жестов или рисунков (например, жест круга для «о», трубы — для *у* и растягивание углов рта — для «а») оказывается основным приемом, и постановка звуков во многих случаях апрактической афазии продолжает оставаться классическим примером межсистемной перестройки артикуляторного акта, который начинает воссоздаваться на основе совершенно новых афферентаций.

Однако при всех условиях эта серия приемов остается действительной. Она начинается с использования действенного озвученного комплекса (задувание спички для группы +п», «ф*, «б», зевок — для группы «х* и «г*, закусывание губы — для «в* или символические звуки мычания для «м* и т. п.), продолжается в работе над фиксацией полученного комплекса и над переводом его на уровень символических артикуляторных актов и заканчивается работой над созданием обобщенных артикуляторны х схем, которое, собственно, и составляет основное содержание восстановительного обучения в случаях моторной афазии.

Больному предлагают ряд средств, позволяющих расчленить первичный недифференцированный артикуляторный комплекс и выделить из него отдельные артикуляторные группы; эта работа может считаться законченной, когда выделенные группы остаются достаточно устойчивыми при меняющихся условиях и когда определенная артикуляторная схема становится константной.

Для достижения этой задачи и привлекаются в качестве опорных средств схемы артикуляторных позиций, внимательное наблюдение над артикуляциями педагога и собственными артикуляциями в зеркале, опора на кинестетические ощущения, получаемые от руки, приложенной к вибрирующей гортани, и, наконец, та буква, которая обозначает определенную артикуляцию, отличая ее от другой. С помощью всех этих средств больной выделяет определенные артикуляторные группы из первичного диффузного артикуляторного комплекса.

Так, на начальных этапах восстановительного обучения попытка произнести какой-либо нёбно-язычный звук приводит к диффузному артикуляторному движению, которое еще не носит членораздельного характера. Из этого диффузного комплекса должна быть выделена группа переднеязычных звуков («т», «л*, +н*), которая ставится с помощью специальных вспомогательных схем; эта группа и является первой членораздельной группой звуков, которая носит уже характер отчетливых речевых артикуляций. На первых порах схема переднеязычных звуков еще сохраняет заметные следы недифференцированности; на этой фазе больной уже не делает столь грубых замен, как в начале обучения, когда, пытаясь произнести переднеязычный звук «т», больной произносит заднеязычный «к* или «х»; однако внутри переднеязычных звуков он еще продолжает смешивать близкие по артикуляции звуки «д», «т*, «л* и «н», подменяя один другим и соскальзывая как в артикуляциях, так и в письме на соседние звучания. Поэтому требуется специальная работа, которая приводит к тому, что отдельные звуки этой группы начинают дифференцировать и приобретают отчетливый характер. Существенную помощь оказывает как точное объяснение артикуляторных схем каждого из этих, так и серия упражнений, которые помогают осознать, что, казалось бы, небольшое изменение артикуляторных позиций приводит к значительному изменению смысла слова и что данные артикуляторные признаки играют, следовательно, смыслоразличительную роль. Анализ артикуляторных различий в таких парах слов, как стол— стон, ворота — ворона и т. п., осознание значения отдельных букв в таких словах, как ка(т)ушка и ка(д)ушка, мо-

А.Р. Луриа

жет явиться полезным вспомогательным средством в такой работе.

Столь сложная работа приводит к тому, что артикуляция этих звуков еще долго продолжает носить напряженный и произвольный характер. Именно эта их особенность показывает, что они возникли на новой сознательной основе; поэтому напряженность и осознанность еще долго отличают их от нормальной речи, возникшей совершенно иным генетическим путем.

Работа по постановке отдельных артикуляций приводит к последней фазе восстановительного обучения. Задачей этой фазы является овладение теми пластичными изменениями, которым подвергаются артикулемы в зависимости от позиций звука в слове. Эта фаза является решающей для перехода к артикуляции слогов и целых слов.

Легко видеть, что звук «т* произносится совершенно по- разному в словах «тьма*, «тень* или «Таня*, «туфля*. Если в первых он приближается к «ц» или «с*, то в последних он приобретает ту твердость, которой отличается произношение так называемого «чистого звука* «т*. Произнесение слова предполагает, следовательно, превращение артикулемы в ее «позиционную варианту*. Этот момент еще не учитывается при первичной работе над постановкой звука и поэтому должен быть компенсирован на последней стадии восстановления артикуляторного акта. Именно поэтому основное внимание обращается здесь на то, чтобы, предлагая один и тот же звук в разных сочетаниях, достигнуть необходимых позиционных изменений этого звука.

Центральным моментом является работа над слогом или словом, а его наиболее типичным примером — работа над смягчением звуков.

Лурия А.Р. Травматическая афазия. Издательство медицинских наук СССР. — М., 1947.

<< | >>
Источник: Под ред. Л.С. Волковой. Логопедия. Методическое наследие: Пособие для  логопедов и студ. дефектол. фак. пед. вузов. 2007

Еще по теме Восстановление артикулированной речипри травматической афазии:

  1. Глава 6 ВОССТАНОВЛЕНИЕ СЛОЖНОСТИ
  2. Глава 6 ВОССТАНОВЛЕНИЕ СЛОЖНОСТИ
  3. 3. Восстановление автокефалии
  4. Восстановление демократии (гл. 38 — 40)
  5. ВОССТАНОВЛЕНИЕ НАРОДНОГО ХОЗЯЙСТВА
  6. Восстановление соединений серы
  7. Методы восстановления нарушенных территорий
  8. Меры по восстановлению платежеспособности должника: —
  9. Восстановление народного хозяйства страны
  10. 5. ВОССТАНОВЛЕНИЕ СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ В ПРИБАЛТИКЕ
  11. Глава VI ВОССТАНОВЛЕНИЕ И РАСЦВЕТ ИМПЕРИИ: ДИНАСТИИ СУЙ И ТАН
  12. ВОССТАНОВЛЕНИЕ ЕДИНСТВА РИМСКОЙ ИМПЕРИИ
  13. 2. ВОССТАНОВЛЕНИЕ СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ В АЗЕРБАЙДЖАНЕ.
  14. 1 Восстановление Советской власти в Азербайджане
  15. 3. ВОССТАНОВЛЕНИЕ СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ НА УКРАИНЕ