<<
>>

Травматическая афазия

  Для подлинной компенсации дефекта остается найти способ, в котором подача импульсов исходила бы не от другого лица, а от самого больного, благодаря чему стимуляция со стороны, ставшая аутостимул яцией, превратила бы движение в внутренне опосредствованный акт.
Эта задача наталкивается да ту естественную трудность, что больной не в состоянии сам давать себе двигательные сигналы, и попытка подобной перестройки, казалось бы, терпит крах в самом ее начале. Однако мы можем максимально облегчить эту вторую стимулирующую систему, сделав ее как можно более доступной больному. Мы нашли этот путь, обратившись к полуавтоматической деятельности мигания. Больному, двигательные акты которого мы хотели опосредствовать, предлагалось сделать акт мигания стимулом к движению руки («мигни — и нажми», говорилось ему). Достаточно было так перестроить двигательный акт, чтобы легкая истощаемость движений была устранена и больной получил возможность, надолго преодолевая наступление скованности, совершать ритмические движения, которые прежде были ему недоступны. Внешне сходные с обычными его движения осуществлялись теперь новой функциональной системой, и именно это сделало их выполнимыми.

Характерным для этого типа перестройки было то, что фактор, реорганизующий нарушенную функцию, берется здесь из совершенно иной функциональной системы: раньше мигание не имело ничего общего с движением руки, теперь же оно входит в этот акт на правах организующего стимула. Поэтому мы с полным основанием можем назвать этот тип функциональных перестроек межсистемным.

Совершенно иное имеет место в том случае, когда мы, пытаясь перестроить нарушенную функцию, не обращаемся к какой-нибудь посторонней функциональной системе,

а пытаемся найти источники перестройки в нарушенной функциональной системе. В этом случае мы можем идти двумя путями. Мы можем сдвинуть нарушенную функцию вниз, пытаясь осуществить ее на более примитивных, автоматизированных путях, и тем избежать трудностей, связанных с ее сознательным произвольным выполнением.

Но мы можем сдвинуть эту функцию и вверх, придав ей другой смысл и переведя ее выполнение на уровень высших кортикальных процессов. Последнее сделать очень легко, воспользовавшись наличием «второй сигнальной системы головного мозга» и придав с помощью речи новую смысловую организацию выполняемой функции lt;...gt;.

Больному, который был не в состоянии сделать ряд последовательных нажимов пальцем, предлагают отвечать отдельными нажимами на внутренне решаемые задачи (например, сложение, вычитание, подсчитывание и т. п.). Этого включения движения в новую функциональную систему и придания ему нового смысла оказалось достаточным для того, чтобы двигательный акт, теперь осуществляющийся сложной констелляцией кортикальных зон, перестал подвергаться такому легкому истощению, как это было раньше, и чтобы длительные активные движения стали возможными.

И здесь движение, внешне идентичное с исходным, на самом деле начинает осуществляться новой функциональной системой. Отличием этой перестройки является, однако, то, что она происходит не за счет привлечения вспомогательных звеньев из других функциональных систем, а путем перевода данной нарушенной функциональной системы на новый уровень организации. Поэтому мы имеем все основания называть этот тип перестройки внутрисистемной реорганизацией lt;...gt;.

Мы можем обобщить все сказанное в одной более широкой формуле. Восстановление нарушенной функции происходит обычно путем передачи ей какой-либо новой аффе- рентации. Эта афферентация может быть взята из другой функциональной системы (тогда мы будем иметь новую аф- ферентацию в обычном смысле этого слова) или может носить характер новой смысловой организации этой функции (тогда мы будем иметь дело с переходом к новому уровню афферентных синтезов). При обоих условиях именно новая функциональная система определяет дальнейшее протекание деятельности, нарушенной мозговым ранением.

Это восстановление функции путем ее перестройки определяет одновременно и ее дальнейшую судьбу.

Обычно необходимым условием такого восстановления функции на первых этапах является существенное изменение структуры нарушенной деятельности и связанное с нею перемещение сознания на нарушенную функцию. Если нарушенная функция протекала ранее, до ее поражения, как неосознаваемая операция (мы не осознаем, как именно мы иннервируем конечность при ходьбе, хватании, артикуляции, письме), то на первых этапах восстановления больной начинает сознательно ставить себе задачи — произвести то или иное движение, артикуляцию или написать определенную букву. Неосознаваемая операция превращается здесь в самостоятельное действие и неизбежно становится осознанной. Эта осознанность становится необходимой для функции, которая начинает осуществляться с помощью новой системы афферентации. Поэтому осознанность является характерным признаком первых этапов восстановления каждой нарушенной функциональной системы.

Нарушенная функция может в известных пределах восстановиться путем включения в новую функциональную систему с помощью придачи ей новой афферентации, компенсирующей утерянное звено прежней функциональной системы.

На первых порах эта перестройка происходит при прямом участии сознания; неосознаваемая операция превращается в специально осознанное действие, и это произвольно осознанное протекание является необходимым условием перестройки функциональной системы. Естественно, что эта восстанавливаемая деятельность происходит на этих этапах очень замедленно и напряженно; именно эта напряженность и говорит о том, что восстанавливаемая функция по своему психологическому составу отличается от прежней.

Постепенно перестроенная таким образом функция подвергается известной автоматизации. Эта автоматизация обычно сводится к тому, что новые средства, которые были привлечены для того, чтобы перестроить нарушенную функцию, начинают «вращиваться*, становиться внутренними, и что все меньше и меньше используются внешние вспомогательные стимулы. Это значительно облегчает протекание перестроенной функции.

Однако, как правило, она лишь в очень редких случаях теряет следы своей перестройки и автоматизируется настолько, что превращается по своему психологическому составу в функцию, тождественную исходной.

В этом опосредствованном характере и заключаются ее отличия от нормальной функции. Признаки такого опосредствования мы сможем проследить на многих примерах восстановления нарушенной ранением речевой деятельности.

Естественно, что такое осознанное выполнение тех или иных действий всегда может протекать только под известным руководством со стороны врача или педагога. Наблюдения показывают, что на первом этапе восстановление нарушенной функции обязательно должно протекать в процессе обучения, и лишь на позднейших этапах больной, получивший ряд нужных ему приемов, может самостоятельно продолжать начатую под руководством педагога работу.

Принципы восстановления функций, нарушенных после ранения мозга, изложенные здесь в самом общем виде, остаются пригодными для восстановления и отдельных сторон речевого акта. lt;...gt; 

<< | >>
Источник: Под ред. Л.С. Волковой. Логопедия. Методическое наследие: Пособие для  логопедов и студ. дефектол. фак. пед. вузов. 2007

Еще по теме Травматическая афазия:

  1. 9.2. Нарушения речи
  2. 47. Заболевания костной системы
  3. 1.1.3. Неврозы и психозы
  4. 5. Нейропсихологические синдромы при окклюзирующих поражениях мозговых сосудов.
  5. А.Р. Лурия (1902-1977)
  6. 16.3. Ятропатии
  7. 2. Нейропсихологические синдромы при поражении теменных долей мозга.
  8. б) Синдром нарушения пространственных синтезов.
  9. 3.9-Ожогн
  10. ПОСЛЕДСТВИЯ ЗАКРЫТОЙ ЧЕРЕПНО-МОЗГОВОЙ ТРАВМЫ
  11. НЕЙРОПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ СИНДРОМЫ ПРИ СОСУДИСТЫХ ПОРАЖЕНИЯХ ГОЛОВНОГО МОЗГА
  12. Психопатология повседневной жизни по Фрейду
  13. 1.1.4. Вывихи
  14. Пограничные психические расстройства у больных, перенесших травму головного мозга.
  15. Трансформированная мигрень
  16. ПРЕСЕНИЛЬНЫЕ ДЕМЕНЦИИ
  17. 3. Нейропсихологические синдромы при поражении височных отделов мозга.
  18. Вопросы и ответы
  19. ОДУХОТВОРЕННЫЙ ВЗГЛЯД НА МИР