<<
>>

Разговор по телефону, который не получился

«Я хотел бы привести еще один пример, случай из моей собственной жизни. Это произошло примерно месяц назад, когда я записывал то, что собирался сказать на этой конференции, и думал главным образом только об этом.

Это не тот случай, которым я мог бы особенно гордиться, но зато очень хороший пример, поскольку я очень хорошо знаю ситуацию. Моя жена Мэри Энн, тоже преподаватель — правда, другого университета, — уехала в Вашингтон на конференцию. Я живу в Сан-Францис- ко. Когда кто-то из нас уезжает, мы каждый вечер перезваниваемся, чтобы сообщить, что у нас все в порядке. Мэри Энн позвонила в пятницу вечером; я рассказал жене, что в субботу у меня деловой ужин с одним исследователем, поэтому я вернусь домой около одиннадцати вечера; а в Вашингтоне в это время будет два часа ночи, то есть слишком поздно для звонка. Тогда она сказала: „Я позвоню тебе на следующее утро“.

„Прекрасно", — ответил я.

Здесь нужно отметить, что Мэри Энн знает меня очень хорошо, и знает, что по воскресеньям, когда ее нет дома, я уже в половине восьмого сажусь за компьютер. Половина восьмого у нас — это половина одиннадцатого там. Звонка нет. Половина девятого — звонка нет. У нас уже девять, то есть в Вашингтоне полдень, и я начинаю немного злиться. Почему она мне не позвонила? Хуже того, у меня появляется мысль, что она не звонит потому, что накануне вечером что-то случилось, и я начинаю ревновать. Затем я начинаю злиться на себя за то, что дал волю ревности, а вместе с тем на нее — за то, что если бы она позвонила, то мне не нужно было бы ревновать. Как видите, у меня уже наступает рефрактерный период. В течение этого периода я не способен использовать имеющуюся у меня информацию, которая могла бы сдержать эту эмоцию.

Затем мне приходит в голову, что, может быть, она попала в аварию. Мне становится страшно. Не позвонить ли мне в полицию Вашингтона? Почему я должен бояться? Если бы она позвонила, мне не было бы страшно.

Одиннадцать часов; в Вашингтоне два часа дня. Наконец в полдень по нашему времени она звонит. К этому моменту я едва сдерживаю гнев, но делаю все, чтобы не выдать себя. Я не спрашиваю: „Почему ты не позвонила?", я не говорю: „Ты заставила меня пережить все эти ужасные эмоции". Я хочу это сказать, но не говорю. Но я не в силах контролировать тон моего голоса. Я не хочу, чтобы он присутствовал в моем голосе, но не могу его устранить, и поэтому я знаю, что она знает, что я сердит.

Она не спрашивает меня: „Ты что, сердишься?" Разговора по телефону не получается. Услышав в ответ, что я сердит, она не сможет отреагировать на это положительно, и поэтому мы не можем говорить об этом. Я чувствую, что если скажу что-нибудь об этом, если начну извинять

ся, то мой гнев выплеснется наружу. Поэтому мне приходится избегать этой темы. После двух или трех минут разговора мы кладем трубку, зная, что на следующий вечер она вернется. Мы говорим: „Увидимся дома“.

Затем рефрактерный период заканчивается, и я думаю: „Ведь я же знаю, что Мэри Энн терпеть не может телефоны". Собственно говоря, она ненавидит телефон так сильно, что если она дома и ей нужно кому-то позвонить, то она просит меня сделать звонок. Я часто говорю: „Хорошо, но только если ты помоешь посуду". Другими словами, если б я об этом подумал, то понял бы, что она не звонит не потому, что изменяет или забыла, а потому, что ненавидит телефон.

Нужно сказать, что мать бросила меня, когда мне было четырнадцать лет. Гнев по отношению к бросившей меня женщине оставил у меня эмоциональный шрам. У меня никогда не было возможности излить этот гнев на мою мать, поэтому он сидит внутри и ждет. Это мое слабое место. Я это знаю, но в тот момент я не воспользовался этой информацией. Кроме того, после двадцати лет супружеской жизни я знаю, что Мэри Энн верная жена. У меня нет никакой причины ревновать. Вся эта информация была у меня в голове, но я не мог добраться до нее в течение рефрактерного периода, потому что мог рассуждать только о вещах, которые поддерживали эту эмоцию.

К счастью, я произвел всю эту переоценку минуты через две после описанного разговора. Я перезвонил ей и по-прежнему ничего не сказал о моем состоянии, но на этот раз мы чудесно поболтали. Несколько дней спустя я спросил ее об этом эпизоде, и она сказала: „Я поняла, что ты злишься, но не хотела ничего об этом говорить".

Теперь я уверен, что в аналогичной ситуации больше не дам воли гневу, поскольку многому научился. Я не мог сократить рефрактерный период, но сумел удержать себя от поступков и слов, о которых мог впоследствии

пожалеть. Кроме того, я детально проанализировал ситуацию и чувствую, что теперь я подготовлен и подобные обстоятельства не вызовут у меня гнева. Мне не придется повторять сделанные ошибки.

Вряд ли стоит надеяться, что мы всегда сможем предвидеть появление эмоций, но частью подготовки к ним, частью процесса развития эмоциональных навыков и эмоционального интеллекта должно стать обучение на эмоциональных эпизодах».

Этот рассказ произвел особенно благоприятное впечатление на Его Святейшество. Он воспринял подход Пола как своего рода размышление на тему о деструктивной природе гнева, в чем-то напоминающее буддийскую аналитическую практику, используемую для преодоления подобных эмоций, когда человек логически анализирует цену действий, совершенных под их влиянием. Но Пол не был буддистом; научный подход Да- лай-Ламы оказался близок его собственной убежденности в том, что в основе ведущих религий мира лежит цель укрепления позитивных качеств человеческой природы.

В буддизме, разумеется, существуют уникальные специализированные методики борьбы с деструктивными эмоциями[‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡]. Но Далай-Лама почувствовал, что способность обучать свой разум лучше понимать деструктивные стороны эмоций — и благодаря этому контролировать их — есть нечто такое, что по силам каждому человеческому существу, о чем свидетельствовал пример Пола.

<< | >>
Источник: Гоулман Д. Деструктивные эмоции. 2005

Еще по теме Разговор по телефону, который не получился:

  1. Четырехсторонний пакт, который не получился
  2. РАЗГОВОР ФИЛАРЕТА И АРИСТА, ПРОДОЛЖЕНИЕ ПЕРВОГО РАЗГОВОРА АРИСТА И ТЕОДОРА
  3. КРИТИКА ОСНОВОПОЛОЖЕНИЙ ПРЕПОДОБНОГО ОТЦА МАЛЬБРАНША. РАЗГОВОР ФИЛАРЕТА И АРИСТА, ПРОДОЛЖЕНИЕ ПЕРВОГО РАЗГОВОРА АРИСТА И ТЕОДОРА (ENTBETIEN DE PHILARETE ET D'ARISTE, SUITE DU PREMIER ENTRETIEN D'ARISTE ET DE THEODORE)
  4. 5.2. Поступление угрозы по телефону
  5. Т е с т 4. ВЫ-«УБИЙЦА РАЗГОВОРА»?
  6. Предсказуемость разговоров
  7. И все же, как ты получил юридическое образование?
  8. Глава 12. ИСКУССТВО ТЕЛЕФОННОГО ОБЩЕНИЯ
  9. МЕТОДЫ ОТРАЖЕНИЯ ТЕЛЕФОННОЙ АГРЕССИИ
  10. НАУКА ЭФФЕКТИВНЫХ ТЕЛЕФОННЫХ ПЕРЕГОВОРОВ
  11. Анвлиз телефонной связи
  12. ПЛЮСЫ И МИНУСЫ ТЕЛЕФОННОЙ КОММУНИКАЦИИ
  13. Глава 7 Мобильная связь. Не только для разговоров