<<
>>

Укорененность

Термин «укорененность» означает плотное сплетение социально-экономических связей между членами некоей организации и окружающей их средой. Состояние укорененности в общество обеспечивает рост доверия в ходе происходящих взаимодействий (Грановеттер М., 2002).

Благодаря ей люди становятся восприимчивыми к критике на местном уровне. Если недовольство высказывается вслух, оно связано с теми заботами, которые близки к месту проживания. Укорененность в какой-то сегмент общества поддерживает локальное коллективное поведение данного сегмента. Социальные узы также подразумевают некую степень восприимчивости и отзывчивости, необходимых для поддержания таких уз. Отсутствие данных уз освобождает людей от этих обязанностей и ответственности за заботы местного сообщества. В главе 3 я утверждал, что прежде, чем вступить в джихад, будущие моджахеды были социально отчуждены или временно лишены укорененности в обществах, из которых они произошли. Здесь же я утверждаю, что это отсутствие связи является одним из необходимых условий для присоединения к сети, возникшей между людьми, к глобальному джихаду, и в качестве доказательства противопоставлю две египетские организации салафитского джихада: Египетский исламский джихад (ЕИД), который включился в глобальный джихад, и Египетскую исламскую группу (ЕИГ), которая отвергла его.

В главе 4 я показал, что у истоков ЕИГ находились исламские группы, состоявшие из студентов, для которых была характерна вертикальная социальная мобильность, которые жили в провинциальных университетских городах Саида. Хоть они и покинули родной дом, далеко от него они не ушли и сохранили между собой племенные, родственные и дружеские связи. Коррупция, отсутствие серьезной работы и разочарование в секулярист- ском социалистическом национализме привели их к воинствующему сала-

фитскому исламу. Хотя в качестве стратегии создания исламистского государства они рассматривали массовое восстание по образцу иранской революции, проблемы, которыми они непосредственно занимались, имели локальный характер — прежде всего, очевидное преобладание позиций коптов.

Вплоть до Асьютского восстания сразу после убийства президента Садата вспышки насилия по отношению к коптам оставались основным направлением их противозаконной деятельности. Асьютское восстание, которое продолжалось несколько дней, стало возможным потому, что саидцы были укоренены в социальную ткань своего общества и получали в ходе этого восстания помощь от своих племен и друзей.

ЕИД, истоки которого находились в Каире и позднее в Александрии, состоял из студентов, квалифицированных работников и государственных чиновников (руководство), а также городских бедняков, которые ходили молиться в частные салафитские мечети (рядовые члены). В своем большинстве это были молодые люди, переехавшие в большие обезличенные города, где им не хватало сильных социальных связей. Они выступали за военный переворот, который, как они надеялись, спровоцирует народное восстание. После убийства президента Садата египетское правительство бросило их всех скопом в тюрьмы, но в ходе последовавшего судебного процесса проявило большую снисходительность. Лишь четверо непосредственных исполнителей убийства и Фарадж, руководитель каирской группы, были приговорены к смерти. В тюрьме между каирцами, позднее объединившимися в ЕИД, и са- идцами, позднее сформировавшими ЕИГ, проявилось острое соперничество. Поскольку большинство лидеров «Танзим аль-Джихад» были саидцами, они получили более долгие сроки заключения, чем участники среднего звена, которых отпустили спустя три года. Когда после освобождения из тюрьмы преследования со стороны властей продолжились, большинство этих воинствующих исламистов бежали в Пакистан и Афганистан.

Изгнание отдалило обе группы экспатриантов от их первоначальных социальных уз, развивая процесс их разукоренения в обществе, откуда они произошли. Из-за больших расстояний каирцы утратили всякие остатки социальной связи, поскольку у них не было глубоких корней в городах. В Пешаваре они самоорганизовались в ЕИД, сохраняя крайне слабые связи со своим номинальным лидером Аббудом аз-Зумром, сидевшим в тюрьме.

Реальной силой стал, похоже, Айман аз-Завахири, чей стиль руководства был автократичен. Полный разрыв с Аз-Зумром произошел примерно в 1991 г. после того, как Аз-Завахири захватил бразды правления в ЕИД. На тот момент ЕИД превратился в сетевую структуру в «свободном плавании» без каких-либо реальных связей с тем обществом, в котором выросли его члены, или с обществом, которое его теперь окружало. Организация привечала в качестве новых членов горожан-экспатриантов и в ее ряды устремились такие же потерявшие связи со своим обществом александрийцы.

Саидцы также воссоздали в Пешаваре свои организацию в форме ЕИГ, но они поддерживали прочные связи со своим коллективным руководством (;тура), оказавшимся в тюрьме, и муфтием. Несмотря на расстояние, они сохранили некие остатки социальных уз с обществом, в котором выросли, и сумели привлечь на свою сторону многих в Саиде. Расстояние, однако, породило разрыв между оказавшимися в изгнании и оставшимися в заключении лидерами ЕИГ. В Египте находившиеся в тюрьме руководители поддерживали тесную связь с Саидом. В заключении они женились на родственницах других членов группы и даже стали отцами. Их часто навещали члены семей и друзья. Экспатрианты были дальше от своих корней и ближе к другим воинствующим изгнанникам. В этих условиях они познакомились с другими воинствующими салафитами в изгнании и подумывали о восприятии их идей, стратегии и тактики. Действия членов ЕИГ из соседнего Судана привели к тому, что по Египту в первой половине 1990-х гг. прокатилась волна насилия против египетского общества и туристов, кульминацией которой стало покушение на президента Мубарака в Аддис-Абебе. В итоге это волна насилия оказала на египетское общество действие противоположное тому, на которое они рассчитывали. Вместо дальнейшей поляризации общества в качестве подготовки его последующей массовой мобилизации и восстания она оттолкнула египетские массы от ЕИГ. Осознав благодаря своей укорененности в египетское общество провал стратегии насилия, находившиеся в заключении члены шуры ЕИГ инициировали в г. прекращение огня ради восстановления своей тесной связи с населением Саида. Лидеры в изгнании сначала отвергли эту новую инициативу и даже попытались заставить руководство, находившееся в тюрьме, изменить свою позицию, организовав бойню в Луксоре в 1997 г., в ходе которой погибли примерно шестьдесят человек. Однако после того, как их муфтий поддержал инициативу, лидеры в изгнании сплотили ряды со своими соратниками в тюрьме и даже вышли из шуры, чтобы освободить место для проводников этой новой стратегии.

Напротив, руководителей ЕИД, которые поголовно находились в изгнании, с египетским населением никакие узы не связывали. Аналогичным образом и их стратегия не опиралась на идею мобилизации масс. По этой причине они не зависели от требований тех групп людей, от имени которых они теоретически выступали, и могли свободно следовать любой стратегии, продиктованной их идеологией. ЕИД в большей степени дает представление о глобальном салафитском джихаде. Суданское изгнание сыграло критическую роль в эволюции идеологии глобального джихада. Когда советские войска ушли из Афганистана в 1989 г., а советский марионеточный режим рухнул в 1992 г., собравшиеся здесь моджахеды из разных стран и разного происхождения остались без общего врага. Их движение находилось на грани распада и раскола на меньшие локальные джихадистские движения, пусть

даже и под «зонтиком» организации, предоставлявшей им небольшую поддержку — «Аль-Каиды». Дискуссии во время изгнания в Судане во многом касались вопроса о том, что делать дальше. Мамдух Махмуд Салим из Ирака и Усама бин Ладен из Саудовской Аравии, которые оба утратили связи с родиной, были наиболее яростными сторонниками перехода к глобальному джихаду (al-Fadl, 2001). Формирование образа общего врага, «дальнего врага» в лице США — «головы змеи» — придало иное определение джихаду и вдохнуло в «Аль-Каиду» новую жизнь. Этот переход к новой миссии помогает продлить существование организации, которая достигла своей цели.

Прогрессирующая утрата связей с обществом трансформировала джихад в подлинно глобальное движение, основанное на виртуальных узах, привязывающих его к таким абстракциям, как Бог и умма. Хотя данная сетевая структура в целом лишилась укорененности в своей первоначальной социальной базе, ее члены — или точки — по мере отказа от связей с внешним миром устанавливали друг с другом все более тесные связи. Они превратились в членов «воображаемого сообщества», опирающегося не на нацию (здесь я бросаю вызов Андерсону — Андерсон Б., 2001), но на «виртуальную» сектантскую базу. В ходе своих операций им не требовалось учитывать интересы никаких групп мирян и их не сдерживали социальные узы, присущие укорененным сетевым структурам.

Данное идеальное виртуальное сообщество было весьма привлекательным для отчужденных молодых людей, уехавших на Запад, скучающей молодежи из ближневосточных арабских стран, не имеющей каких-либо экономических или социальных перспектив, и молодых людей из арабских стран Магриба, лишенных политических возможностей, у которых почти не осталось надежд. Многие отозвались на призыв, обращенный к массам — «Ислам в опасности!» — во время вторжения США в Афганистан в 2001 г. и в Ирак в 2003 г. Это была стихийная мобилизация масс молодых людей на защиту ислама, в отличие от более организованного и формализованного вступления в глобальный джихад. Но виртуальный характер их мотивации стал вполне очевиден, как только эти индивиды оказались на месте. Их изолированность от местного населения и их наивная приверженность идеалу виртуального джихада ослепила их, не давая разглядеть реальную ситуацию. Местное население в обоих случаях отвергло их самопожертвование и временами выступало против них. Афганские силы из Северного альянса и даже Талибана убивали этих новоприбывших экспатриантов или брали их в заложники ради выкупа (Abdallah и др., 2002). Иракские боевики оставляли этих виртуальных рекрутов на передовой боестолкновений с американскими войсками (сами тем временем растворяясь в родном для них обществе), а местное население предавало их (Stalinsky, 2003). Чтение об их мытарствах навевает мрачные и отрезвляющие мысли. Из-за своей неспособности поддерживать связь с официальным движением джихада

они превратились просто в пушечное мясо в циничных планах руководителей Талибана, иракского правительства и глобального джихада, рассчитывающих за счет этого остановить вторжение США. Их опыт иллюстрирует тот факт, что быть частью резерва потенциальных моджахедов — не значит автоматически добиться официального участия в глобальном джихаде.

В данном разделе я утверждал, что отсутствие укорененности сетей в какое-либо общество сделало возможным резкий сдвиг идеологического фокуса движения джихада в ответ на меняющиеся социальные условия. Потребность моджахедов в сохранении единства и трудность проведения операций в странах, откуда они были родом, привели к тому, что они подобрали себе общую и более доступную цель — «дальнего врага» в лице США. Они также предположили, что напасть на данную цель будет легче, учитывая невыраженную реакцию США на провокации в прошлом. Эта находящаяся в «свободном плавании» сетевая структура, не сдерживаемая ответственностью ни перед каким обществом, была вольна следовать логике своей абстрактной идеологии и идти по пути эскалации террора, кульминацией которого стали операции 11 сентября. Существуют свидетельства того, что сокрушительная реакция руководства США на этот качественно иной, беспрецедентный теракт застала ее врасплох.

По иронии судьбы, в данном разделе я вернулся к ныне уже не используемым теориям 1950-х гг. о том, что радикальные массовые движения протестов возникают среди атомизированных, дезорганизованных, девиантных и дезориентированных групп (Адорно и др., 2001; Арендт, 1996). Литература эмпирического характера по движениям социального протеста за последние три десятилетия дискредитировала эти утверждения. Напротив, настоящий исследовательский проект показал, что мобилизация в движениях протеста облегчалась укорененностью в сети, сформированные из друзей, уже участвующих в протестах, а также в устоявшееся социальное окружение, которому суждено принять участие в протестах в будущем (Diani and McAdam, 2003). На первый взгляд, это как будто противоречит моим тезисам. Но данная точка зрения не учитывает временное измерение данного утверждения. Тяга к насильственному абстрактному глобальному движению, опирающемуся на виртуальные связи с виртуальным сообществом возникает скорее среди социально отчужденных молодых людей по причине отсутствия у них укорененности в окружающее их общество. На этой стадии подтверждается тезис Арендт об атомизации как предварительном условии возникновения разрушительных массовых движений. Именно эта временная утрата укорененности делает молодежь уязвимой с точки зрения опасности перехода в особые салафитские мечети и укоренению в круг существующих там связей. На этой следующей стадии мои тезисы относительно важности социальных уз и устоявшегося социального окружения соответствуют эмпирическим свидетельствам, содержащимся в исследованиях движений массового про

теста. Эти люди оказываются укорененными в сеть, лишенную укорененности в обществе, которая именно по причине отсутствия каких-либо якорей, соединяющих ее с любым обществом, вольна следовать абстрактным и апокалиптическим идеям мировой борьбы между добром и злом.

<< | >>
Источник: Сейджман М. Сетевые структуры терроризма. 2008

Еще по теме Укорененность:

  1. Традицнонализация как форма укоренения политических инноваций
  2. Господство Нисходящего пути
  3. Онтология и герменевтика
  4. 2.ЭТАП СОВЕТСКОГО НАЦИОНАЛЬНО-ГОСУДАРСТВЕННОГО СТРОИТЕЛЬСТВА (20-е и начало 30-х годов).
  5. АЛ.ЦУЦИЕВ МЕЖЭТНИЧЕСКИЕ КОНФЛИКТЫ В СЕВЕРО-КАВКАЗ- СКОМ РЕГИОНЕ. ИСТОРИЧЕСКАЯ ДИНАМИКА НАЦИОНАЛЬНО-АДМИНИСТРАТИВНЫХ ГРАНИЦ КАК ФАКТОР МЕЖЭТНИЧЕСКОЙ НАПРЯЖЕННОСТИ.
  6. 5.6. Некоторые выводы
  7. Отсутствие «discretio»
  8. Евразийцы о религиозно-культурных особенностях евразийского мира Ершов С. В.
  9. МАТРИЦА МИРА-ЭКОНОМИКИ ВПОЛНЕ ПРИЕМЛЕМА
  10. Ритуал
  11. Ь) Правительственная власть § 287
  12. 4. ОПРЕДЕЛЕНИЕ "ДОГМАТИЧЕСКОЙ" МЕТАФИЗИКИ И ЕЕ ХАРАКТЕРИСТИКА
  13. б) знания как реализация экзистенции
  14. Дискурсивная традиция ислама и биографический нарратив Исламская традиция и обучение