<<
>>

Определение террористов и их организаций

В анналах терроризма глобальный салафитский джихад явление новое. В нем сочетаются фанатизм в его первоначальном смысле «чрезмерного энтузиазма в области религиозной веры» (Tailor, 1991) с терроризмом против «дальнего врага», глобальной цели ради создания утопии.

Этот фанатизм подразумевает готовность человека умереть и убивать во имя своего дела. Прославление понятия шахада (буквально — свидетельство веры, но также означает и мученичество) является неотъемлемым аспектом данной новой формы глобального терроризма и может быть понято лишь в своем религиозном контексте. Я утверждаю, что новые глобальные моджахеды- салафиты настолько сильно отличаются от других террористов, что необходимо тщательное изучение их особых черт, моделей их вступления в джихад и поведения. До сих пор заявления о них базируются на смехотворных свидетельствах или спекуляциях, основанных на широко распространенных предубеждениях и обывательских представлениях о злодеях в целом и террористах в частности. Моя цель — представить общее эмпирическое исследование этих индивидов для дополнения имеющихся знаний и исправления некоторых широко распространенных неверных представлений.

В данной работе рассматриваются лишь те мусульманские террористы, которые, преследуя салафитские цели — а именно создание исламистского государства, — осуществляют теракты против государственных объектов и населения зарубежных стран, против «дальнего врага». Подобное определение границ исследования исключает из рассмотрения многих террористов, но я считаю, что включение в выборку чрезмерно большого числа объектов способно затенить важные факторы, которые могут помочь нам понять этот феномен.

Если говорить предметно, то я исключаю всех немусульманских террористов, а также мусульманских террористов, вовлеченных во внутриполитические вооруженные конфликты и городские вооруженные столкновения против своих собственных правительств.

Я не включаю мусульман, борющихся за «освобождение» Кашмира или Чечни, поскольку они, похоже, являются представителями открытого, традиционного джихада, в том виде, в котором его определял Аззам, наподобие джихадов в Афганистане и Боснии в прошлом. Аналогичным образом, многие мусульмане, сражающиеся в Центральной Азии, как представляется, ведут внутреннюю повстанческую борьбу, т.е. это простой внутренний салафитский джихад, а не глобальный. Алжирские террористы, ограничивающие свои действия Алжиром, также участвуют во внутреннем салафитском джихаде, который напоминает восстание против собственного правительства, в основе которого лежат внутреннее недовольство и религиозный фанатизм. Однако я включаю в вышеуказанную группу тех алжирцев, которые совершили террористические акты против французских объектов, например, в 1995 и 1996 гг., когда по Франции прокатились волны террора. Они явно делали это не ради того, чтобы сменить французское правительство, а в рамках борьбы против «дальнего врага», мешающего созданию исламистского государства в их собственной стране.

Реальный мир редко бывает таким упорядоченным, каким мы хотели бы его видеть. Он не так-то просто вписывается в наши аналитические категории, что требует от нас принятия сложных решений при отборе данных. Одно из таких трудных решений касается Палестины. Аззам определил борьбу за освобождение Палестины как прямой джихад, а не как попытку создать салафитское исламистское государство. Действительно, традиционно многие палестинские террористы являются секуляристами, а не религиозными фанатиками, хотя религиозный фанатизм вроде бы находится на подъеме. Сверх того, борьба палестинцев непосредственно связана с комплексом социальных, экономических и политических проблем, а также с задачей «освобождения» бывших мусульманских земель. Поэтому включение палестинцев в вышеуказанную категорию замутило бы более чистые идеологические воды глобального салафитского джихада. Подозреваю, что палестинский терроризм сильно отличается от глобального салафитского

джихада с точки зрения того, каких людей он привлекает и их поведения.

Глобальные салафиты-моджахеды в моей выборке обладают чертами, существенно отличающимися от черт широкого круга палестинских террори- стов-смертников, описанных Ариелем Мерари (Merari, 1990).

Возможно, наиболее спорным из принятых мною решений является исключение из данного исследования руководства Египетской исламской группы (ЕИГ), находящегося в тюремном заключении. На ЕИГ возлагается вина за многие теракты в Египте и за рубежом против египтян и объектов египетского государства. Находившееся в тюрьме руководство одобрило эти операции. Но вполне очевидно, что эти теракты были составной частью простого салафитского джихада. Террор против туристов в Египте в 1990-е гг. не был самоцелью, а лишь попыткой дискредитировать государство. Демонстрируя миру неспособность правительства защитить туристов, террористы смогли ослабить экономику, нарушив функционирование главной отрасли национального хозяйства. Руководство ЕИГ верило, что эта кампания усугубит лишения, переживаемые массами, которые обвинят в этом правительство и объединятся для его свержения. Когда данная стратегия оказалась контрпродуктивной и настроила население против ЕИГ, ее находившиеся в заключении руководители признали свою ошибку и в 1997 г. полностью пересмотрели тактику, инициировав стратегию ненасильственных действий, которая осуществляется до сих пор. В ходе этого процесса лидеры ЕИГ даже отказались от своего джихада и стали близки к стратегии да'ават.

Несмотря на исключение из исследования руководства ЕИГ, оказавшегося в тюрьме, я включил в него лидеров Группы в эмиграции, поскольку они сыграли важную роль в идеологическом развитии движения за возрождение ислама — от простого джихада в Афганистане до салафитского джихада и глобального салафитского джихада. На протяжении последнего десятилетия изгнанные из страны лидеры ЕИГ по многим вопросам заигрывали с руководителями глобального салафитского джихада. Они поддерживали их операции, встречались и плели заговоры со своими коллегами, действующими глобально, а в обмен получали от глобального салафитского джихада финансовую и логистическую поддержку своим операциям внутри Египта. Они имели двойное членство в «Аль-Каиде» и в ЕИГ. Теракты против туристов превратились в самоцель из-за того разлагающего воздействия, которые они оказывали на общество, и из-за финансовой подпитки, которую они обеспечивали египетскому правительству. Когда руководство ЕИГ, находящееся в заключении в Египте, выступило со своей инициативой ненасильственных действий, лидеры ЕИГ в эмиграции отвергли ее. Есть свидетельства того, что кровавая бойня в Луксоре после выдвижения этой инициативы стала попыткой лидеров-эмигрантов подорвать ее и навязать продолжение стратегии насилия. В конце концов, они вышли из руководящего совета ЕИГ, освободив посты для лидеров, поддержавших новую

стратегию. Они заслужили место в моем списке наряду со своими соперниками из Египетского исламского джихада (ЕИД), которые перешли от салафитского джихада к глобальному салафитскому джихаду. ЕИД являлся важной частью глобального салафитского джихада. Его лидер Аз-Завахири — главный идеолог джихада, а его лидеры составляют большинство в руководящем совете (шуре) «Аль-Каиды». Действительно, в июне 2001 г. ЕИД и «Аль-Каида» слились, образовав организацию «Аль-Каида аль-Джихад».

Глобальный салафитский джихад — это общественное движение исламского возрождения. В нее входят люди и структуры, находящиеся на разных уровнях формальной организации, которые имеют общую идеологию и высшую задачу. «Аль-Каида» и ЕИД — вполне сформировавшиеся организации, руководство которых поддерживает террористические операции. То же самое можно сказать о «Джемаа исламийя» в Индонезии и Малайзии, «Исламском фронте освобождения Моро» на Филиппинах и «Са- лафитской группе призыва и борьбы» в Алжире. Другие группы, такие как «Группа Абу-Сайяфа» на Филиппинах и «Вооруженная исламская группа» в Алжире деградировали до самого настоящего криминала и потеряли поддержку «Аль-Каиды», авангарда этого движения. Менее структурированы небольшие подпольные группы в Марокко, объединенные вокруг харизматических проповедников и носящие различные названия, но группирующиеся в рамках аморфного общественного движения «Салафийя джиха- дия». Глобальный салафитский джихад включает в себя также лиц, которые, очевидно, не связаны между собою, но преследуют цели джихада. Таковым являлся, например, Абдул Басит Карим (Рамзи Юсеф), который получал от джихада поддержку для своих операций. Та роль, которую он сыграл в подготовке теракта против Всемирного торгового центра в 1993 г. и в заговоре «Боджинка» в 1995 г. по взрыву самолетов над Тихим океаном не оставляет никаких сомнений в том, что он участвовал в этом глобальном движении, не будучи формальным членом ни одной из его организаций.

С учетом этих соображений я ограничил свою выборку исключительно глобальным салафитским джихадом, дабы выявить некоторые специфические закономерности, которые могли бы остаться скрытыми в случае менее жестких критериев отбора (см. Раре, 2003). 

<< | >>
Источник: Сейджман М. Сетевые структуры терроризма. 2008

Еще по теме Определение террористов и их организаций:

  1. Личность террориста
  2. 6.5. СОСТАВЛЕНИЕ ПРОЕКТА УПОРЯДОЧЕНИЯ (ОПРЕДЕЛЕНИЯ) ГРАНИЦ ЗЕМЕЛЬНЫХ УЧАСТКОВ, ИСПОЛЬЗУЕМЫХ СЕЛЬСКОХОЗЯЙСТВЕННЫМИ ОРГАНИЗАЦИЯМИ НА РАЗЛИЧНОМ ПРАВЕ
  3. ОРЛОВ – ТЕРРОРИСТ
  4. Сокращение резерва потенциальных террористов
  5. Приложение: Имена террористов
  6. Профилактика терроризма. Правила поведения при контакте с террористами
  7. Законы организации производственных процессов и возможности оптимизации организации материальных потоков в пространстве и во времени Законы организации производства и конкурентоспособность
  8. § 2. Объединенная политическая организация Национальный фронт и массовые общественные организации
  9. СОДЕРЖАНИЕ МЕЖХОЗЯЙСТВЕННОГО ЗЕМЛЕУСТРОЙСТВА ПРИ ОРГАНИЗАЦИИ ЗЕМЛЕВЛАДЕНИЙ И ЗЕМЛЕПОЛЬЗОВАНИЙ СЕЛЬСКОХОЗЯЙСТВЕННЫХ ПРЕДПРИЯТИЙ (ОРГАНИЗАЦИЙ)
  10. 6. Организация и управление противопожарной безопасностью 6. 1. Организация пожарной охраны в Российской Федерации
  11. РАЗВИТИЕ И ПРИНЦИПЫ ОРГАНИЗАЦИИ ЗЕМЛЕВЛАДЕНИЙ И ЗЕМЛЕПОЛЬЗОВАНИЙ СЕЛЬСКОХОЗЯЙСТВЕННЫХ ПРЕДПРИЯТИЙ (ОРГАНИЗАЦИЙ)
  12. Занятие 3 Определение доминирующего и актуального психического состояния Методика определения доминирующего состояния
  13. ГЛАВА 10 ТРУДОВАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ (КОЛЛЕКТИВ). СПЕЦИФИКА СОЦИОЛОГИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ В ТРУДОВОЙ ОРГАНИЗАЦИИ
  14. § 3. Основы политической организации общества Структура политической организации буржуазного общества.
  15. Оптимизация организации производственного процесса во времени Статическое представление об организации производственного процесса во времени
  16. Операциональное определение.
  17. ОБ ОПРЕДЕЛЕНИИ
  18. (1) Определение.
  19. 1. Определения
  20. 3. 1. ОПРЕДЕЛЕНИЕ СОЦИОЛОГИИ