<<
>>

юз

свободного социального творчества. Равным образом они не являются девиантными с точки зрения нормативных кодексов «смутного времени». Урбанизированная часть российского общества на уровне городских и более крупных сообществ имеет двоякий опыт и двоякую способность существования.
Первый тип существования может быть назван основным, обычным. В отношении этого типа важно подчеркнуть, что это существование предполагает наличие сильной внешней и слабой внутренней социальной организации соответствующих сообществ. Иными словами, городское (тж. слободское, поселковое, пригородное) сообщество лишено собственной социальной организации, способной конституировать и сохранять его как сообщество. Существуют развитые формы семейной организации, сети соседского и дружеского общения, связи по месту работы, но эти первичные отношения неспецифичны для города и не способны обслуживать собственно городское существование. Город в России почти всегда задавался извне, задавался силами авторитетных инстанций, стоявших на более высоком таксономическом уровне (государство, верховная власть). Они и создавали тот каркас, который определял городскую социальность. По удачному сравнению, сами наши сообщества подобны беспозвоночным моллюскам, которые держатся силой внешней скорлупы. «Хирение» городов — административных, то есть властных центров, вплоть до таких, как Москва и Петербург, не говоря об областных и, тем более, районных центрах, — быстрое их сползание на уровень «деревни», как только они лишались статуса столиц, обычно связывают с утратой властных функций, а следует связывать с утратой структур. Но с ослаблением власти активизируются подавлявшиеся ею силы; множество действий, которые ранее считались запрещенными, наказуемыми, оказываются возможными. Это касается, например, уголовной преступности. Однако если смотреть на такие процессы не с точки зрения властей или тех, кто себя идентифицирует с задаваемым ими порядком, и хотеть видеть в них не один лишь «бардак», то в этой ситуации воли или безвластия можно видеть проявления сил общественной самоорганизации.
Оживляется прежде всего деятельность посредническая, способствующая обмену товарами, услугами, информацией, трудом, наконец, самими людьми. Происходит строительство общества силами собственно общества и в формах, вырастающих «снизу». В этих ситуациях происходило весьма скорое (счет на месяцы) образование нескольких функциональных систем, оперирующих на уровнях выше первичного, семейного. Эти системы, быстро выраставшие из первичных, содержали в себе много свойств первичных структур, однако выходили в те социальные пространства, которые по своей природе не могут быть освоены собственно первичными — родственными, приятельскими и тому подобными — формами социальной организации. Возникающие системы более высоких уровней можно назвать в этом смысле городскими. Поскольку ослабление, а тем более слом или паралич различных гос- систем означали прежде всего прекращение их посреднических и управленческо-распределительных функций, возникавшие системы также в первую очередь обращались к посредническо-распределительным функциям. Расцвет кустарничества, уличной торговли и такой специфической деятельности, как «мешочничество», приходящийся на эти периоды, следует рассматривать как замену государственных централизованных сетей структурами совершенно иной природы. Да и функции, которые они исполняют в обществе, если брать их в целом, не совпадают во многом с функциями государственных систем распределения. Если государственные системы сочетают функционирование таких обобщенных посредников, как власть и деньги, то эти системы действия частных лиц сочетают деньги с таким посредником, как меж- личные отношения, построенные на обычае и аффекте. Обращение к историческому опыту позволяет увидеть пример такой активности в мешочничестве в «смутное время» 1918— 1921 гг. По свидетельству внимательных исследователей того времени, в условиях паралича всех распределительных систем именно их деятельность спасала страну от повального голода. Кадры «мешочников», подчеркивает исследователь, рекрутировались из слоев, ранее совершенно не занимавшихся торговой деятельностью1.
Важно подчеркнуть, что такая ситуация большинству кажется экстраординарной и в этом смысле «неправильной». С представлением о том, какое сейчас время — «нормальное» или «ненормальное», связаны не только смены ролевого поведения, но также, например, переход на несвойственные данной категории населения продукты и режимы питания. (В первом разделе мы говорили о том, что советский «средний класс» сформировал свою диету из сложных кулинарных изделий.) Редукция или — в этом смысле — возвращение к «простым» продуктам, таким как картофель, оказывается символически весьма значимым изменением. В целом такой режим можно назвать режимом выживания. Поведение в рамках этого режима может быть состязательным, но не является до- стижительным. Поведение, существенно социализируясь по содержанию, становясь более массовым, конформным, неизбирательным, одновременно теряет в знаковости, демонстративности, то есть в своих культурных компонентах. В таких ситуациях можно действительно говорить об упадке культуры, но надо сказать и о расцвете социальности. Это вполне особое состояние общества. Оно характерно прекращением действия ряда базовых норм и поддерживав- 1 Шерман С Внугренний рынок и торговый быт Советской России от ноября 1918 по март 1921 // Экономический вестник. Берлин, 1923. Кн. II. Перепечатано в сб.: НЭП. Взгляд со стороны. М., 1991. ших их систем социального контроля. Но — и это мы и считаем существенным для социолога — подобное состояние не оказывается аномией. Включается система регуляции, которая в «обычном», «нормальном» состоянии («когда был порядок») являлась «теневой», либо латентной, либо бездействующей. Но это система норм и образцов поведения, заменившая неис- полняемые нормы, а не социальный беспорядок, отсутствие регуляции поведения. Коллапс некоторых структур власти в силу идеологической идентификации с ними представляется как «развал», «катастрофа», «конец». Такое определение оказывается не только психологически адекватным, но и очень нужным для реализации стратегий выживания.
Именно оно позволяет занятие деятельностями, которые в «нормальных условиях» числятся предосудительными. К таковым, например, относится торговля «с рук». (Исследования ВЦИОМ показали, что не менее 70% взрослого населения столицы так или иначе сталкивается с перепродажей товаров, торговлей на улицах или рынках. Не менее 50% хотя бы раз выступали там в роли покупателей, в том числе более 30% неоднократно, в том числе более 10% регулярно.) Альтернативные системы «смутного времени» отличаются от основных тем, что они не опираются на всю иерархию легитимационных оснований (ценностей, этических систем или традиций), не имеют обоснования и поддержки в институтах литературы, школы, в официозе СМК. Их обоснование является отрицательным: они суть запретное, то есть они (как указал еще Дюркгейм) обозначают границу того, что является правильным поведением в обычных условиях. Тем самым в экстраординарных условиях при инверсии нормативного порядка эти способы поведения оказываются возможными или даже предписанными. Их временная допустимость означает, в частности, что они в чрезвычайной ситуации не наносят ущерб статусу. У «смутного времени» есть еще одна функция в таком обществе, как наше. В этот период кризиса ненадолго, но зато для многих открывается возможность смены ролей. В России такая воля возникала во времени (Юрьев день). В иной традиции она закреплялась в пространстве. Местом, где сам воздух освобождал от рабства, где были закрепленные гражданство, права, свободы, — этим местом был только город. Не того ли надо желать нашим городам, чтобы, когда пройдет смутное время, воздух в них продолжал оставаться свободным?
<< | >>
Источник: Левинсон А.. Опыт социографии: Статьи, — М.: Новое литературное обозрение. —664 с.. 2004

Еще по теме юз:

  1. ТЕМА 11 Империя на Востоке: Арабский халифат
  2. Рассказ о походе Хулагу-хана на Багдад, обращении гонцов между ним и халифом и исходе тех обстоятельств
  3. ТЕМА 10 Византия и Балканы в VШ-Xвв.
  4. СИМЕОН (Симеон Великий) (864? — 27 мая 927)
  5. ИКОНОБОРЧЕСТВО
  6. Иконоборство
  7. ТЕМА 9 Византия в VIII-X вв.
  8. СЕРЕДИНА IX в.
  9. КЛЮНИЙСКАЯ РЕФОРМА
  10. КЛЮНИЙСКИЙ ОРДЕН
  11. КАПЕТИНГИ (Capetiens)
  12. Общественная и политическая системы средневековья
  13. Франкское государство при Каролингах
  14. ТЕМА 8 Оформление феодальных структур (IX-X) Региональные особенности процесса становления феодальных структур Становление основ культуры феодального времени
  15. РЫЦАРСТВО
  16. Франкская монархия Каролингов Ускорение процесса феодализации. Бенефициальная реформа.
  17. Гуго Сен-Викторский (1096-1141)
  18. Северин Боэций (480-524)
  19. Кассиодор (480-575)