<<
>>

Третий Рим и третий мир

Всмотримся в расхожее журналистско-политологическое разделение мира на миры. Из трех миров наиболее ясно определился «третий»: страны, которые отстали от первых двух в движении по дороге прогресса.
Идея трех миров была удобна тем, что сращивала трудносовместимые понятия. Она подразумевала некий общий путь, по которому «первый» мир прошел раньше и дальше, чем «второй» и «третий». Но она же самим фактом объединения стран в «миры» отдавала должное их специфике, несходству, своеобразию. Уже в первые годы перестройки начали говорить, что Советский Союз на самом деле входит не в первый, не во второй, а в третий, безусловно отстающий, мир. (Правда, с этим сочеталась надежда, что новая, свободная Россия быстро присоединится к «первому» миру.) Повторим: первое, второе и третье места распределялись журналистами и политологами интуитивно. Какой показатель улавливала эта интуиция? Основная часть СССР и основная часть соцлагеря в одном отношении действительно занимали промежуточное место между первым и третьим мирами: менее высокий процент сельского населения, чем в афро-азиатско-латиноамерикан- ских аграрных странах, но более высокий, чем в Западной Европе и Северной Америке. Этот показатель не стоит считать прямым индикатором прогресса, но он, безусловно, отражает место страны в процессе, который захватывает практически все населенные районы земного шара и в целом развивается по нарастающей. Этот показатель в отличие от «прогресса», который мыслится прежде всего как позитивно-конструктивное движение, скорее негативен, ибо отражает степень разрушения традиционного уклада жизни. В силу своего промежуточного положения на этой шкале миров (а не в силу своего промежуточного географического положения) Советский Союз и мир социализма, зависимый от него, получили в послевоенные десятилетия вполне определенное геополитическое место и вполне определенную роль в международном разделении труда, точнее, определенное место в мировом социокультурном процессе.
СССР как целое стал одним из важных каналов трансляции социальных и культурных образцов от высокоурбанизированной цивилизации к цивилизации преимущественно деревенской. Все эти образцы — от политических доктрин до бытовых приборов, от орудий войны до художественных стилей — переживали одну и ту же судьбу Очередное новшество с Запада под видом критики и отвержения втягивалось в соответствующий обиход у нас, советизировалось и русифицировалось, затем передавалось нашим друзьям в развивающихся странах. Наше участие в этой цепочке, кстати, порождало широко распространенное в советские времена мнение, что мы чьими-то кознями уже попали или попадем в зависимость от Запада, и еще более распространенное мнение, что мы кормим весь третий мир. Положение транслятора новых норм и образцов было очень прочным, оно влекло за собой не только разрушение традиционного общества, оно порождало и поддерживало в этом обществе ряд мощных систем заимствования, адаптации и трансляции нового. Легче всего это проследить на примерах заимствования западных технологических новшеств: их осваивали, придавали им «рустические» качества, такие как, например, неприхотливость, расчет на малоквалифицированное обслуживание и так далее; затем их экспортировали в третий мир. Другим ретранслированным нами образцом была социальная конструкция тоталитарного государства с монопольно властвующей партией нового типа. Под названием социализма или — еще того лучше — «некапиталистического пути» этот тип режимов примерно за два десятилетия распространился по трем континентам, продемонстрировав завидную универсальность. Подобно автомату Калашникова, он годился для стран больших, как Китай, средних, как Румыния, и малых, как Албания; для стран католических, как Польша, мусульманских, как Ирак, буддистских, как Бирма; для монголоидов, как в Монголии, негроидов, как в Нигерии, славян, как в Словении; для территорий горных, как Грузия, островных, как Куба, и степных, как Калмыкия. • Единственное, что можно найти общего для этих стран, но отличного от ряда других (столь же несхожих по всем перечисленным признакам), — уровень урбанизированности.
В странах, где в городские формы социальной организации включено подавляющее большинство жителей, такие режимы не возникают или, возникнув, как в Германии в тридцатые, держатся недолго. Общее для стран «второго» и «третьего» мира — не только низкий процент развитых городских форм организации жизни, но и несколько других особенностей данной фазы урбанизации. Несколько слов о так называемом деревенском ГптеНапсГе в этих странах. Как правило, в них сохраняется какая-то доля населения, чей уклад жизни почти не затронут переменами. Этот уклад поставляет, так сказать, символические ресурсы силам, организующим и подчиняющим себе социально-политическую конструкцию таких государств. Традиционная деревня — точка отсчета, идеал чистоты для одних, образец отсталости — для других. Другой полюс общества составляет высокоурбанизированное столичное население. Надо сказать, что для большинства «слаборазвитых» — «развивающихся» — стран характерен особый, «столичный» тип урбанизации. Его суть — в гипертрофии центро-периферических измерений большинства социальных процессов: демографических, культурных, идеологических. Преимущественное развитие получает один центр — столица страны, крупной провинции, куда стекаются основные ресурсы. Элементы развитых урбанистиче- ских форм социальной организации возникают только в «центре центра». Весьма существенно, что экономический и культурный центры совпадают при этом с центром политической власти. Иными словами, политическая власть тоталитарного типа оказывается «силой вещей» распорядителем этого культурного и экономического ресурса. Прочая часть страны — «периферия» — оказывается объектом управленческих упражнений «центра». В демографическом отношении это, как правило, означает формирование одного-двух сверх- населенных городов и низкий уровень урбанизированности остальной части страны. Между этими двумя полюсами находится основная и наиболее специфичная для этого типа стран часть населения: сообщества, уже лишенные традиционных форм регуляции (как в деревне), но еще не развившие собственно городские механизмы.
Это жители поселков городского типа, несельских, негородских поселений. Там, как и в селе, господствуют первичные связи, но не обычай и традиция. Там, как и в городе, власть действует через формальные институты, но приспосабливается к этим первичным отношениям (блат и взятка, знакомство и кумовство — формы такого приспособления). А в суперстолицах стран «третьего мира» образуется ядро «цивилизованных» форм жизни. Это ядро состоит в коммуникации с первым и вторым миром. Оно выступает от имени всего своего общества, оно опосредует собой его связи с этими мирами, включает его в описанную выше цепь передачи культурных образцов. Такое положение дел было взорвано на глазах нынешнего поколения. Что его взорвало? Посмотрим на происшедшее с точки зрения урбанизационных процессов. В Советском Союзе и в иных странах соцлагеря выделились части, в которых уже разрушен деревенский уклад, то есть закончился определенный этап урбанизации. К таким странам относится прежде всего Россия. В третьем мире, лидером которого был СССР, «за его спи- ной» также шла урбанизация или подобные ей процессы трансформации, изменившие лицо целых регионов — почти всей Азии, части Африки, части Латинской Америки. Новые виды коммуникаций, новые технологии, не требующие такой концентрации населения, грузов, оборудования, ? как прежде, обеспечили экспансию новых социальных образцов, минуя СССР и соцлагерь как передаточный пункт. Так почти одновременно внутри СССР возникла необходимость изменить систему управления, а в мире стали исчезать условия, предполагавшие посредническую роль. Процесс урбанизации в дореволюционной России и в Советском Союзе, который в основном шел по «третьемирс- кому» образцу, достиг поворотной точки. Развалилась централизованная система управления, регионы стали гораздо более автономны, чем прежде. Потенциал для самостоятельного развития был накоплен и в иных точках роста, кроме центра державы. (Иное дело, что политическое «освобождение от центра» получили и те части, которым предстоит переживать более ранние фазы урбанизации, например ряд азиатских республик бывшего СССР.)
<< | >>
Источник: Левинсон А.. Опыт социографии: Статьи, — М.: Новое литературное обозрение. —664 с.. 2004

Еще по теме Третий Рим и третий мир:

  1. 2. МОСКВА — ТРЕТИЙ РИМ
  2. Русско-русское православие и Третий Рим
  3. «Третий мир»: окружающая среда и развито
  4. РАЗДЕЛ ТРЕТИЙ
  5. РАЗДЕЛ ТРЕТИЙ
  6. ТРЕТИЙ ОТДЕЛ О СУДОПРОИЗВОДСТВЕ
  7. РАЗДЕЛ ТРЕТИЙ ГОСУДАРСТВО
  8. ТРЕТЬЕЙ ГЛАВЫ РАЗДЕЛ ТРЕТИЙ
  9. ПЕРВОЙ ГЛАВЫ РАЗДЕЛ ТРЕТИЙ
  10. ТРЕТИЙ ПАРАЛОГИЗМ, КАСАЮЩИЙСЯ ЛИЧНОСТИ
  11. ТРЕТЬЕЙ ГЛАВЫ РАЗДЕЛ ТРЕТИЙ
  12. ПЕРВОЙ ГЛАВЫ РАЗДЕЛ ТРЕТИЙ
  13. ТРЕТИЙ ПАРАЛОГИЗМ, КАСАЮЩИЙСЯ ЛИЧНОСТИ
  14. ПУБЛИЧНОГО ПРАВА РАЗДЕЛ ТРЕТИЙ