<<
>>

Памятник

Пути эти шли под спудом, так сказать, «государственных форм воспоминания». Точно так же, от группы к группе, передавалась и идея сохранения прошлого собственными силами, идея охраны памятников и ценностной реабилитации русской старины.
В малоотчетливой форме туристического паломничества на бедный Север (полемически противопоставленный «мещанскому» курортному Югу), в собирании брошенной утвари в разоренных домах и брошенных икон в разоренных церквах (что противополагалось покупке «вещей» или сувениров в магазинах) содержались, как позже выяснится, и смысл, и протест, и потенциал большой силы. Между группой, которая тогда в одиночестве пестовала ценность этой брошенной жизни и этих заброшенных памятников, а также группой, которая читала и поддерживала первое поколение писателей, еще не называвшихся «деревенщиками», но именовавшихся «новомирские авторы», было если не полное, то очень значительное совпадение. Было оно между ними и теми, кто читал и поддерживал тем самым «Память» и другие бесцензурные издания. Разгром «Нового мира», как впоследствии и многократный разгром бесцензурных изданий, репрессии и высылка их авторско-издательского состава, причинили обществу значительный вред. Устранение силы, предлагающей иные решения для стоящих перед обществом проблем, не ускоряет, как утверждали чины, а замедляет движение общества. Была частично репрессирована, а главным образом подавлена и заглушена немногочисленная группа, в рамках которой осуществлялась чрезвычайно важная для судеб всего общества работа. Из тех ценностных композиций, о которых говорилось выше, там постепенно выстраивалась новая ценностная программа, новая сумма целей общественного развития. В большой мере эта работа шла в формах раскрытия и осознания прошлого, введения в оборот утаиваемой истории. О продуктивности такой работы мы можем судить по нашему сегодняшнему дню. Все половодье исторической информации, литературы из столов и с полок и т.п., составляющее актуальное содержание культуры десятков миллионов, которое явилось им сегодня, во всех значимых чертах и структурах заготовлено именно тогда и именно этой группой.
Но когда часть намеченного ею начала распространяться по кровеносной системе общества, пригнутая к земле изначальная новомирская интеллигенция была уже не в состоянии обеспечить свойственную ей универсальность и широту подхода, сочетание космополитичности с любовью к отечеству и, наоборот, отказ от сочетания этой любви с ксенофобией и поисками врагов. Это же надо сказать о движении за охрану памятников. Оно, быть может, стало самой первой формой относительно массового неофициального канала социальной активности. Сейчас, когда так называемых «неформальных» каналов много и немало поводов для их формирования, стоит задуматься над тем, что самое первое, сравнительно массовое движение оказалось связанным именно с реставрационно-охранительной деятельностью, с памятниками и памятью. В его рядах тоже немало читателей «Нового мира» (только нынешнего), а также журналов вроде «Нашего современника». Российскому «обществу» с XIX века привычно делиться на придерживающихся казенно-официальной линии и старающихся обособиться от нее, а в другом сечении — на западни- ческо-либеральную и почвенно-охранительную части. Каждый из периодов нашей истории в момент его протекания может быть охарактеризован через ту или иную комбинацию этих наложенных друг на друга разделений. И что самое важное для нас сейчас, каждый период — теперь уже как период или эпизод прошлого, истории — также получает свою трактовку с каждой из этих, по меньшей мере четырех, непременно существующих в обществе позиций. Какая из них в каждом данном случае окажется преобладающей — дело конкретной ситуации, того самого, что называется соотношением сил. Но траектория движения культурных образцов всегда одинакова. Так сказать, «левый нижний» квадрант этой схемы является инноватором и интродуктором. Вводя в обиход и оборот культурные образцы, новые трактовки прошлого, новые определения и новые понятия, например, такие, как «память» (в обсуждавшемся смысле), эта группа обречена встречаться в дальнейшем с этими своими изделиями, претерпевшими весьма значимые трансформации в обиходе и обороте иных групп, иных квадрантов данной схемы.
Так произошло со словом «память». Полемический заряд, вложенный в него группой-интродуктором, обеспечил ему запас социальной инерции, чтобы добраться до «противоположного угла» и оказаться в руках группы с ориентациями, противоположными исходной группе. О движении «Память» — в связи с темой памятника — надо сказать, что оно в не меньшей степени обязано своим возникновением перестройке, нежели сохранению отечественной традиции правоконсервативных движений с шовинистической, фундаменталистско-популистской ориентацией. То, что мы называем перестройкой, есть, помимо всего прочего, процесс внезапного, так сказать, осиротения огромных масс людей. Лишившись не только «отца народов», но и уверенности в патерналистской опеке государства, эти люди оказываются или, точнее, начинают ощущать себя заброшенными, покинутыми всеми. В этой ситуации одинаково закономерны попытки найти символических покровите- лей-защитников в прошлом и противников (надо хоть на что-то опереться!) в настоящем. Фонд прошлого в таком случае формируется достаточно хаотически, по экстенсивному принципу — чем больше, тем лучше. Поэтому годятся одним и тем же потомкам и языческие, и христианские «истоки», а их датировки — «1500-летие», «сто веков» — отвечают одному требованию: подлиннее и позвучнее. Памятники, каковыми претендуют быть любимые ими картины, населяются, как общежития, всеми подряд. На соседней стене будут и Высоцкий и Сергий Радонежский, пор- третированные в одной манере, что означает не единство художественной школы, а единство клейма: наше, а не ваше! Претензии, заметим, на, так сказать, временную, а не пространственную экспансию. (Это же, по сути дела, выражено в выборе супостата: он обвинен в безродности, отсутствии корней, прошлого, истории.) Еще одна драма современного российского советского фундаментализма — в невозможности для него окончательно отождествиться либо размежеваться со сталинско-имперс- ким прошлым. Драма — потому что на место национальной истории, традиции, наконец, гордости помещаются соответственно имперская легенда, официоз, спесь. Происходит это полунезаметно, полуненамеренно.
<< | >>
Источник: Левинсон А.. Опыт социографии: Статьи, — М.: Новое литературное обозрение. —664 с.. 2004

Еще по теме Памятник:

  1. ПРАЗДНИК И ПАМЯТНИК
  2. Праздник и памятник
  3. КОНФУЦИАНСКИЕ ПАМЯТНИКИ
  4. ЭПИГРАФИЧЕСКИЕ ПАМЯТНИКИ ЛИДИИ
  5. КАТЯЩИЙСЯ ПАМЯТНИК (ШАРОВЫЕ КОНСТРУКЦИИ)
  6. ПАМЯТНИКИ ПОЛИТИЧЕСКОЙ МЫСЛИ И ХРОНИКИ
  7. АРТХАШАСТРА - ВАЖНЕЙШИЙ ПАМЯТНИК ИНДИЙСКОЙ КУЛЬТУРЫ
  8. АРТХАШАСТРА - ПАМЯТНИК БОЛЬШОЙ ИСТОРИЧЕСКОИ ЦЕННОСТИ
  9. ПАМЯТНИК СТОЛЕТИЯ: «ПОВЕСТЬ ВРЕМЕННЫХ ЛЕТ»
  10. Ивашов Максим Валентинович. ПАМЯТНИКИ КАТАКОМБНОГО ВРЕМЕНИ НА ВЕРХНЕМ ДОНУ, 2014
  11. Португальские форалы как памятники юридической мысли7
  12. О СОХРАНЕНИИ ОБЪЕКТОВ КУЛЬТУРНОГО НАСЛЕДИЯ (ПАМЯТНИКОВ ИСТОРИИ И КУЛЬТУРЫ) П. В. Дыбина
  13. Средневековое право: опыт пристального чтения некоторых памятников*
  14. С. Н. АЗБЕЛЕВ. Устная история в памятниках Новгорода и Новгородской земли. — СПб.: «Дмитрий Буланин». — 296 с, 2007
  15. Глава VII Важнейшие сооружения времен императора Александра II. — Памятники Крылову, Николаю I, Екатерине II. — Литература и искусство.
  16. Вольтер. Философские сочинения / Сер. Памятники философской мысли; Изд-во: Наука, Москва; 751 стр., 1988
  17. Лебедев А.В. сост. и пер.. Фрагменты ранних греческих философов. Часть 1. От эпических теокосмогоний до возникновения атомистики / Серия "Памятники философской мысли". М.: Наука. - 576 с., 1989
  18. Гандзакеци Киракос. ИСТОРИЯ АРМЕНИИ. Пер. с древнеарм., предисл. и коммент. Л. А. Ханларян. – М.: Главная редакция восточной литературы издательства «Наука». – 359 с. – (Памятники письменности Востока)., 1976
  19. А.А.Вигасин (отв. Ред.). Вишну-смрити / пер. с санскр., предисл., коммент. и прил. A. Корнеевой. — М. : Вост. лит. — 421 с. — (Памятники письменности Востока. CXXXII / редкол.: Г.М. Бонгард- Левин (пред.), 2007
  20. Глава XV Император Павел I. — Постройка Михайловского замка. — Памятник Петру I. — Упразднение Городской Думы и учреждение Ратъауза. — Характер государя. — Его любимые резиденции: Гатчина и Павловск. — Заговор и цареубийство 11 марта 1801 года.