<<
>>

Воспоминания Екатерины II

В первом варианте Записок по этому поводу сказано: «Король (Фридрих II. — О. И.) знал тайну поездки моей матери, я говорю — тайну, потому что дело было решено здесь графом Брюммером, шведом, воспитателем великого князя, графом Аестоком и маркизом де ла Шетарди, чтобы противодействовать канцлеру, у которого было намерение выдать за великого князя одну саксонскую принцессу, а именно[§§§§§§§§§§§§§§§§§§§§§§§§§§ курфюрстину Баварскую.

Граф Брюммер, из привязанности к голштинской фамилии, граф Лесток, из ненависти к графу Бестужеву, пустили в обществе слух, что хлопочут о французской принцессе, маркиз де ла Шетарди, видя маловероятность успеха для одной из дочерей своего государя, побудил двоих друзей своих противиться саксонской партии и открыто объявил императрице, что он за меня. Он видел меня всего за шесть месяцев перед тем в Гамбурге. Дано было тайное повеление Брюммеру написать моей матери, и барон Мардефельд, прусский посланник, немедленно отправил письмо королю. Граф Петр Чернышев, тогдашний посланник в Берлине, ничего не знал до тех пор, пока я не проехала Кенигсберг» (472, 473).

Если верить этому тексту, то инициатором брака Петра Федоровича был Бестужев, а его противники только потом приняли меры. Причины, почему он это хотел сделать, не называются. Екатерина II ограничивает круг заговорщиков только тремя лицами, а Мардефельд назван передатчиком писем; русские участники французско-прусской партии вообще не названы.

3.0 плане Шетарди насчет французской принцессы только упоминается; не ясно — была ли это инициатива самого француза или за ней стояли его министерство иностранных дел или даже Людовик XV? Но мог ли Шетарди успеть согласовать подобный план со своим министерством и королем (поскольку прибыл в Петербург 25 ноября 1743 года), или он привез некоторый вариант, подготовленный заранее? Екатерина II не говорит, кто помешал реализации его плана: Франция или Россия.

Самой Иоганне-Елизавете Шетарди будто бы говорил, что «предложение французской принцессы было сделано только для отвода посторонних глаз от принцессы цербст- ской»; «посторонние глаза» — это саксонский и английский посланники433. По тексту Екатерины II получается, что именно Шетарди инициировал противодействие своих друзей саксонскому варианту, и он принял и открыто защищал перед императрицей вариант с ангальт-цербстской принцессой. Но он ли ее предложил? Создается впечатление, что без указания де Шетарди Лесток и Брюммер не стали бы искать другую кандидатуру в невесты Петру Федоровичу и что голос Шетарди еще имел значение для Елизаветы Петровны. Весьма примечательно, что мотивы основных действующих лиц — Брюммера и Лестока — лежали далеко от интересов императрицы и России. Достаточно туманно сказано о Брюммере; не совсем ясно, что имелось в виду под «голштинской фамилией»: Петр Федорович и его ближайшие родственники или ангальт-цербстское семейство? Сомнительно, что мотив Лестока ограничился только ненавистью. Все делалось не только втайне, но и для большей надежности распространялся слух о французской кандидатке, поскольку боялись, что Бестужев найдет какое-нибудь средство против группы Шетарди; поэтому ничего не знал об этом деле русский посланник в Берлине. Даже после принятия решения (несомненно, императрицей, хотя она почему- то и не называется) повеление Брюммеру отдавалось тайно. Дело было настолько скрытно, что не помогла и перлюстрация писем.

Из приведенного текста Екатерины II следует, что Фридрих II только знал тайну, но не готовил кандидатуру, не был инициатором; всем управляла в лице маркиза де Шетарди Франция.

Во втором варианте Екатерина II говорит о приглашении ее в Россию более подробно: «Король прусский, через руки которого прошли все паке

ты, посланные из России по адресу матери, был вполне осведомлен о причинах поездки отца и матери в Берлин, и вот каким образом. При русском дворе тогда были две партии: одна графа Бестужева, которая хотела женить русского великого князя на принцессе саксонской, дочери Августа II, короля польского, а именно на той, которая вышла замуж за курфюрста баварского; другую партию называли французской и к ней принадлежали: обер- гофмаршал великого князя Брюммер, граф Лесток, генерал Румянцов и еще некоторые, все друзья французского посланника, маркиза де ла Ше- тарди.

Этот последний предпочел бы ввести в Россию одну из дочерей французского короля, но его друзья не смели рискнуть на выступление с такой идеей, к которой питали отвращение императрица и граф Бестужев, имевший тогда большое влияние на ее ум и отклонявший ее от этого. Этот министр не был расположен к Франции, и они выбрали потому средний путь, который состоял в том, чтобы предложить меня императрице Елизавете; посланник прусского короля, а следовательно, и его государь, были посвящены в эту тайну. По-видимому, чтобы оградить себя в отношении графа Бестужева и дабы он не подумал, что это делалось с непременным намерением пойти ему наперекор, как, впрочем, это было в действительности, распустили слух, что выписали меня без ведома де ла Шетарди, бывшего душой этой партии, чтоб избежать брака одной из французских принцесс с великим князем; но в сущности этот посланник позволил думать обо мне лишь после того, как потерял всякую надежду на успех в пользу одной из дочерей короля, своего государя» (32). В этом варианте Екатерина II говорит о наличии двух партий: Бестужева и французской, среди членов которой уже называется один русский — Румянцев, а все вместе — друзьями маркиза де ла Шетарди. Причиной провала идеи Шетарди с дочерью короля называется в данном случае отвращение императрицы и Бестужева; но опять ничего не говорится об отношении к этой идее официальных лиц Франции. Выбор принцессы Ангальт-Цербстской, с одной стороны, признается неким средним путем (между саксонским и французским вариантами), а с другой — действием наперекор Бестужеву (что можно понимать как отклонение любой предложенной им кандидатуры). Слух, распущенный французской партией, выглядит в этом варианте иначе: говорили, что они противятся французскому варианту, и для того не ставили в известность Шетарди. Важная роль бывшего французского посланника опять подчеркивается словами, что он позволил думать своим друзьям о Софии-Фредерике, когда потерял надежду на реализацию собственного варианта.
Екатерина II подтверждает, что тайну соблюдали, чтобы оградить себя в отношении графа Бестужева. Согласно этому варианту Записок, выходит, что Фридрих II не был

инициатором брака Петра Федоровича с Софией-Фредерикой, а только знал пакеты, которые направлялись матери последней, по-видимому, с помощью своего посла Мардефельда, которого поэтому ввели в курс дела — посвятили в тайну.              ' Екатерина II утверждает, что Бестужев тогда имел большое влияние на ум Елизаветы Петровны (однако, несмотря на это, провести свою кандидатуру ему не удалось).

Первое впечатление, которое возникает при чтении приведенного фрагмента, — случайность выбора Софии-Фредерики. Однако совершенно очевидно, что за всем этим стояли мощные силы, действовавшие тайно, так что далеко не все члены французской партии знали истинные мотивы выбора ангальт-цербстской принцессы.

В третьем варианте Екатерина II опустила многие из приведенных выше подробностей, но обратила особое внимание на партии, существовавшие при российском императорском Дворе. При этом императрица уделила тут большое место характеристике А.П. Бестужева. Императрица писала: «Русский двор был разделен на два больших лагеря или партии. Во главе первой, начинавшей подниматься после своего упадка, был вицеканцлер, граф Бестужев-Рюмин; его несравненно больше страшились, чем любили; это был чрезвычайный пройдоха, подозрительный, твердый и неустрашимый, по своим убеждениям довольно-таки властный, враг непримиримый, но друг своих друзей, которых оставлял лишь тогда, когда они повертывались к нему спиной, впрочем, неуживчивый и часто мелочный. Он стоял во главе коллегии иностранных дел; в борьбе с приближенными императрицы он, перед поездкой в Москву, потерпел урон[*****************************************], но начинал оправляться; он держался венского двора, саксонского и Англии. Приезд Екатерины II и ее матери не доставлял ему удовольствия. Это было тайное дело враждебной ему партии; враги графа Бестужева были в большом числе у но он их всех заставлял дрожать.

Он имел над ними преимущество своего положения и характера, которое давало ему значительный перевес над политиканами передней. Враждебная Бестужеву партия держалась Франции, Швеции, пользовавшейся покровительством ее, и короля прусского; маркиз де ла Шетарди был ее душою, а двор, прибывший из Голштинии, — матадорами; они привлекли графа Лестока, одного из главных деятелей переворота, который возвел покойную императрицу Елизавету на русский престол. Этот последний пользовался большим ее доверием; он был ее хирургом с кончины Екатерины I, при которой находился, и оказывал матери и дочери существенные услуги; у него

не было недостатка ни в уме, ни в уловках, ни в пронырстве, но он был зол и сердцем черен и гадок.

Все эти иностранцы поддерживали друг друга и выдвигали вперед Михаила Воронцова, который тоже принимал участие в перевороте и сопровождал Елизавету в ту ночь, когда она вступила на престол. Она заставила его жениться на племяннице императрицы Екатерины I, графине Анне Карловне Скавронской, которая была воспитана с императрицей Елизаветой и была к ней очень привязана. К этой партии примкнул еще граф Александр Румянцев, отец фельдмаршала, подписавшего в Або мир со шведами, о котором не очень-то совещались с Бестужевым. Они рассчитывали еще на генерал-прокурора князя Трубецкого, на всю семью Трубецких и, следовательно, принца Гессен-Гомбургского, женатого на принцессе этого дома. Этот принц Гессен-Гомбургский, пользовавшийся тогда большим уважением, сам по себе был ничто и значение его зависело от многочисленной родни его жены, коей отец и мать были еще живы; эта последняя имела очень большой вес Остальных приближенных императрицы составляли тогда семья Шуваловых, которые колебались на каждом шагу, обер-егермейстер Разумовский, который в то время был признанным фаворитом, и один епископ[†††††††††††††††††††††††††††††††††††††††††]. Граф Бестужев умел извлекать из них пользу, но его главной опорой был барон Черкасов, секретарь Кабинета императрицы, служивший раньше в Кабинете Петра I.

Это был человек грубый и упрямый, требовавший порядка и справедливости и соблюдения во всяком деле правил. Остальные придворные становились то на ту, то на другую сторону, смотря по своим интересам и повседневным видам» (207, 208; курсив наш. — О. И.).

Итак, Екатерина II признает, что приезд ее и ее матери не был приятен А.П. Бестужеву и был «тайным делом враждебной ему партии». Тайным потому, что его враги — «политиканы передней» очень боялись его, хотя и были в большом числе и опирались на поддержку Франции, Пруссии и Швеции. Екатерина II и в этом варианте отдает первенствующую роль де ла Шетарди, которого называет душой противной Бестужеву партии. Примечательно, что она не называет тут Брюммера, а говорит о том, что прибывшие из Голштинии стали матадорами[‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡] упомянутой партии. Примечательно, что и тут ничего не говорится об инициативе Елизаветы Петровны в выборе невесты для великого князя. Таким образом, можно утверждать, что Екатерина II не знала, кто первым назвал ее имя в качестве претендентки на руку Петра Федоровича

и кто решил женить великого князя. Ясно только одно, что за этим делом стояли в основном иностранцы. Примечательно, что Екатерина II не называет определенно других претенденток на руку Петра Федоровича (кроме саксонской принцессы, ставшей женой курфюрста Баварского, а о французской говорит весьма туманно). Не называет она и других причин ее выбора в невесты для великого князя (кроме того, что сделать назло Бестужеву). Однако эти причины были, как и многие сокрытые стороны этого запутанного дела, о которых Екатерина II так и не узнала. Рассмотрим сейчас, что писали по этому поводу русские историки. 

<< | >>
Источник: Иванов О.А.. Екатерина II и Петр III. История трагического конфликта. 2007

Еще по теме Воспоминания Екатерины II:

  1. ВОСПОМИНАНИЯ РОДНЫХ И ДРУЗЕЙ
  2. Воспоминания и статьи А В ТО Б И О ГРАФИН ЕСКОГОХАРАКТЕРА 
  3. 17 Воспоминания
  4. НАЧАЛО ПРАВЛЕНИЯ ЕКАТЕРИНЫ II
  5. (ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ ОБЫВАТЕЛЯ)
  6. ВОСПОМИНАНИЯ И ЗАПИСИ
  7. Глава 3 ОТНОШЕНИЕ ШТЕЛИНА К ЕКАТЕРИНЕ II
  8. ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ Н. Н. КРОШКОКЕЙТ
  9. Век Екатерины
  10. ВЕЛИКОМУЧЕНИЦА ЕКАТЕРИНА
  11. Екатерина II о русском народе
  12. Историческая мозаика времен Екатерины Великой
  13. Коронация Екатерины II
  14. ВОСПОМИНАНИЯ И ОТЗЫВЫ СОВРЕМЕННИКОВ О ГЕЛЬВЕЦИИ
  15. ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ П. А. БУРЫШКИНА «МОСКВА КУПЕЧЕСКАЯ»
  16. ПИСЬМА ДОКУМЕНТЫ ВОСПОМИНАНИЯ БИБЛИОГРАФИЯ
  17. Кончина Екатерины Великой