<<
>>

ЖЕРТВЫ ПИНКЕРТОНА

В мой служебный кабинет с перепуганным лицом вошел тучный, высокий человек в пальто с барашковым воротничком, высоких, лакированных сапогах и каракулевой шапкой в руках, лет пятидесяти, с проседью, по виду третьеразрядный купец.
После нескольких приглашений оп решился, наконец, грузно опуститься в кресло, глубоко вздохнул и обтер вспотевший. лоб. —

Кто вы и что вам угодно? — спросил я его. —

Мы будем 2-ой гильдии купцом, Иваном Степановым Артамоновым, имеем в Замоскворечье свою бакалейную торговлю, а только между прочим все это ни к чему, потому что, можно сказать, перед вами но купец, а труп! —

То есть как это труп?!,—удивился я. —

Оченно даже просто, господин начальник! Какой же я живой человек, когда завтра мне смерть! —

Ничего не понимаю. Говорите, ради Бога, яснее! —

Да, уже все расскажу, господин начальник, на то и пришел. Одна на вас надежда, оградите меня от напасти! Не оставьте своей помощью!—и перепуганный купец рассказал следующее: —

Вчера-с мы, как и кажинный день, заперли в девятом часу лавку, отпустили приказчиков, подсчитали выручку и, покончив с делами, поставили самовар и принялись пить чай. Выпили мы это с моей супружницей стаканчика по три. «Дай, говорит, Степаныч, я подолью тебе свеженького». А я ей: «Нет, Саввишна, что-то не пьется, не по себе мне как-то: не то сердце ноет, не то под ложечкой сосет». «Это ты окрошки перекушал нонче»,— отвечает она. «Нет, окрошки мы съели в плипорцию. Не в ей дело, душа, говорю, как- то ноет. Не быть бы беде!».—«Типун тебе на язык, Сте- пагтыч!», и супруга моя даже сплюнула. Вдруг в это время звякнул звонок. Господи, кого-это несет в такую пору? Входит в столовую кухарка и подает письмо. «Откудова?».— спрашиваю. «Да какой-то малец занес, сунул в руку и ушел». Чудно это мне показалось. Г1о коммерции своей я получаю письма, но утром и по почте, а это — на ночь глядя и без марки к тому же, Забилось мое сердце, ищу очков — найти не могу^ а они тут же на столе лежат.

Саввишна мне говорит| «Давай, отец, я распечатаю и прочту. Глаза мои по-» моложе будут». «Сделай одолжение,— говорю я,— а мне что-то боязно!» Супруга раскрыла конверт, вытащила письмо, развернула да как вскрикнет: «С нами крестная сила!» Я всполошился, ажио в пот ударило. Что, говорю, орешь? «Смотри, смотри, Степаныч!»—и дро-» жащей рукой протягивает письмо. Я поглядел: Свят! Свят! Свят! Страсти-то какие! Внизу листочка нарисован страшный шкилет, тут же черный гроб и три свечи. Да, вот, извольте, сами посмотреть! — сказал Артамонов, протягивая мне письмо.

Я пробежал его глазами:

«Приказываю Вам завтра, 13-го декабря, вручить мне на площади „У болота'4, ровно в 8 часов вечера, запечатанный конверт с тысячью рублей. В случае неисполнения этого приказа, будете преданы лютой смерти!

Грозный атаман лихой шайки—«Черный Ворон».

Купец продолжал:

— Как увидели мы с Саввишной шкилет да гроб, сидим ни живы, ни мертвы, а читать письмо боимся. Посидели, этак молча, а затем я и говорю: «Ну, Саввишна, читай, у тебя глаза вострее!». А она: «Мое ли это дело? Ты хозяин и мужеского пола, ты и читай!» Поспорили мы эдак, а читать оба боимся. Концы к концам, я кликнул Настю — это, стало быть, дочку мою. Она у нас образованная, в седьмом классе гимназии обучается, да только не в меру горда. Ну, ладно! «Настенька,— говорю я,— прочти-ка нам это письмецо и объясни все но порядку, что в нем прописано», Дочка взяла листок, громко прочла, покачала головой, да и говорит эдак мудрено: «Папаша, вы стали,— говорит,—обт^едком экспроприятеров!..» Это что же означает? — говорю,— Каким-таким объедком? Да мы, слава Богу, жизнь прожили, и не то, что объедками никогда не бывали, а люди еще от пас кормились. И так мне обидно стало за это глупое слово! Дочка пожала плечами, фыркнула и, уходя, сказала: «Какой вы, папаша, необразованный, ничего вы не понимаете!». Ах, ты, дурища! — крикнул я в сердцах.—Я хошь и необразованный, а вот тебя вырастил, выкормил, да п наукам обучил, а ты и помочь родителю не хочешь в смертельных опасностях! Ну да что с нее возьмешь, господин начальник! Известное дело,— не уважает она пас.

Подумал я эдак — подумал и решился отнести завтра деньги. Хошь оно тысячу целковых отвалить п не по нашим капиталам, да что поделаешь,—живот свой дороже. И расстроился я просто — во как! Однако Саввишна мне говорит: «Не дело надумал, Степа- ныч! Ты человек семейственный и не должен такими деньжищами швыряться зря». «Какое,—говорю,—зря! У меня самого сердце кровью обливается, да что ж поделаешь — умирать пе охота». А жена в ответ: «Пользы никакой тебе от этого не будет. Ну, запло- тишь ты тыщу, а душегубы у тебя через неделю еще три потребуют. Скажут,— купец пугливый, да покладистый. Ты что же —и три отвалишь?» И расстроила она меня этими самыми разговорами, господин начальник, до того, что хошь плачь! «Нет, говорит, Степа- ныч, послушай моего бабьего совета! Сходи ты в сыскную полицию, разыщи самого главного начальника, да и расскажи ему все, как есть. Оно вернее будет! И защитит он тебя от мазуриков, да и деньги при тебе останутся». До утра мы с ней судили да рядили, и баба моя на своем настояла. И вот я пришел к вашей мнлости, не оставьте без внимания, защитите!

И Артамонов, прослезившись, обтер глаза платком. —

Ну, и скажите спасибо вашей жене, что на правильный путь вас наставила. Нечего мошенников поощрять! А мы вас защитим, но только и вы должны нам помочь. —

За этим дело не станет! — сказал повеселевший Артамонов.—Ежели там расходы какие, или, к примеру сказать, благотворительность, то мы с превеликим нашим удовольствием! — и он полез было за бумажником.

Да вы никак рехпулись, голубчик, с перепугу?!. Прячьте, прячьте ваши деньги, они нам не нужны. Мы царево жалование получаем и обязаны защищать от мошенников всех и каждого. Ваша помощь будет по в том. Вы должны будете завтра в назначенный в письме час явиться па место и ждать «Черного Ворона», а когда оп явится и подойдет к вам, сунуть ему запечатанный конверт, набитый газетной бумагой. В это время мои люди его схватят.

Артамонов чуть не кувырнулся со стула: —

Ну, уж нет, господин начальник! От этого увольте! С чего же это я на рожон полезу? Да этот самый «Ворон», как пальнет в меня —тут мне и конец! У меня как-никак жена, дочь, торговля! Я не только пе встречаться, а за версту не желаю видеть этого душегуба! Нет уж, вы сделайте милость, как-нибудь без меня управьтесь! —

Чудак вы человек! Как же без вас обойтись? Ведь если вместо вас пойдет другой, то «Черный Ворон» пройдет мимо его, не останавливаясь, и мы его іте опознаем и не словим.

Не пайдя вас, он обозлится и вот тогда-то вам, наверное, крышка! —

Мать честная! Святые угодники? Что же мне теперича делать? И так оберпешься — плохо, и эдак — ан, еще хуже! Вот иститшая напасть и выхода пет! —

Выход есть: послушайтесь меня и все хорошо будет. —

Да, как же, господин начальник, ведь боязпо-то как?!. —

Чего же вы боитесь, подумайте сами? Вы все сделаете, как оп приказывал, конверт передадите, с чего же ему вас убивать или трогать? —

Так-то оно так! А ежели они спохватятся, что в конверте не деньги, а одна труха? —

Так мы не дадим ему времени разглядывать!

Артамонов глубоко задумался, затем нерешительно

молвил: —

А все же, может, господип начальник, вы найдете забубённую голову такую, что за вознаграждение согласится пойти заместо меня? —

Опять, начинай сначала! Да ведь, «Вороп»-то вас в глаза знает? Ведь писал-то он вам! Поджидать- то будет вас?

Наконец, после долгих уговоров, мне удалось убедить купца. Он обещал завтра явиться к «Болоту» ровно в восемь,

Я отправил агента для предварительного осмотра места завтрашней встречи. Из его донесения выяснилось, что место «Вороном» выбрано удачно, так как представляет собой обширную площадь. Ни подъезда, ни лавки, ни подворотник, куда бы можно было спрятать засаду,— поблизости не имеется. Я лично съездил взглянуть на площадь и убедился в точности донесения. Однако мне показалось возможным рассадить моих людей по деревьям, там и сям растущим среди площади. Деревья были старые и ветвистые и, конечно, в декабрьских сумерках, при крайней отдаленности редких керосиновых фонарей, агенты на них будут незаметны.

На следующий день я так и распорядился. Часа за два до условленого срока мои засадчики заняли свои птичьи позиции. Один из них мне потом докладывал: —

Ровно в восемь часов появилась дрожащая фигура Артамонова, которая, озираясь и спотыкаясь, начала разгуливать по площади, держась поближе к нашим деревьям. Минут через пятнадцать появился со стороны прилегавшего к площади рынка мальчишка лет четырнадцати, подошел к оцепеневшему купцу и деланным басом проревел: —

Конверт!

Артамонов, дрожа всем телом, протянул конверт и в полуобморочном состоянии прислонился к дереву.

Мальчишка, не глядя, стал запихивать воображаемые деньги за пазуху рубашки. Ну, мы тут его и схватили. При обыске у него ничего пе оказалось, кроме вот этих трех книжонок. И агент положил мне на стол три лубочных раскрашенных экземпляра из «нин- кертоновской» серии. Один из них был как раз озаглавлен «Черный Ворон», и тут же на обложке виднелись череп, скрещенные кости, черный гроб и три свечи. —

А ну-ка, позовите ко мне Черного Ворона!

Ко мне ввели мальчика, рыдающегр в три ручья. —

Ты и есть Черный Ворон?

Мальчик, не отвечая, продолжал реветь. v- Ах ты паршивец этакий! Вот прикажу сейчас разложить тебя, да как всыплю тебе полсотни горячих, так тьі у Меня забудешь, как людей запугивать письмами!

Выбранив его хорошенько, я вызвал к себе его родителей. Оп оказался сыном довольно зажиточного и тоже замоскворецкого лавочника. Перепуганные родители явились в полицию и, услыхав о проделке сына, так и ахнули: —

Ах он паскудник! Ах он разбойник этакий! Да ведь теперь сраму пе оберешься! То-то мы стали замечать, что из выручки стали деньги пропадать. Ну, уж мы ему и зададіш! Так налупим, что всю жизнь будет помнить!

Счастливый и сияющий Артамонов явился благодарить за чудесное спасение, но, узнав, в чем было дело, сначала обозлился: —

Ишь щенок паршивый! И подумать только, сколько кровушки ои мне перепортил!

Но быстро успокоившись, назидательно промолвил: —

Л всему причиной —книги! Я и то, господин начальник, моей Насте говорю: пе суши ты зря мозгов! Коль родилась дурой, так дурой и помрешь, умней не станешь. Да с ііей разве сладишь? Начитается этих самых... как их?., ромапов, а там, того и гляди, сбежит из дому с нашим старшим приказчиком — Савельевым!,

<< | >>
Источник: А. Ф. Кошко. Уголовный мир царской России. 2006

Еще по теме ЖЕРТВЫ ПИНКЕРТОНА:

  1. 1. Великий князь, принесенный в жертву, и Царь, жертву приносящий
  2. Власть и жертвы
  3. Глава 4 ВЕЛИКИЕ ЖЕРТВЫ
  4. Уровни жертвы
  5. ПРАВО НА ЖЕРТВУ Борис и Глеб
  6. ФЕНОМЕН ЖЕРТВЫ.
  7. Личность типа жертвы
  8. А СКОЛЬКО ЖЕ БЫЛО ЖЕРТВ?
  9. ФРАНЦИЯ—ЖЕРТВА СВОЕГО ОГРОМНОГО ПРОСТРАНСТВА
  10. Жертва или агрессор?
  11. ТИПИЧНЫЕ ПРИЗНАКИ ПОТЕНЦИАЛЬНОЙ ЖЕРТВЫ