<<
>>

Иранская религия при первых Ахеменидах и религиозная реформа Ксеркса

Для всех индоевропейских религий без исключения всегда был свойственен, во-первых, политеизм, а во-вторых, полное отсутствие всякой тенденции к монотеизму. "Нигде лексики индоевропейских языков не расходятся так разительно, как в терминах, касающихся религии, вероятно, потому, что у каждого племени были свои особые культы; нигде мы не встречаем столь мало достоверных сближений, а потому индоевропейская лингвистика может дать сравнительной мифологии мало надежных данных" [62, с.

401]. Если можно привести немало примеров в пользу политеизма и полного отсутствия в древнем Иране стремления к единобожию, то нет никаких достоверных данных о противоположной тенденции вплоть до воцарения на престоле Ксеркса (486—465), который, как уже указывалось, в своей внутренней политике целиком полагался на иудеев.

Можно предполагать, что в древнем Иране были две основные маздаистские традиции, одна из которых имела отношение к Мидии, а другая — к Персиде. Обе они развивались самостоятельно вплоть до объединения Киром II (550 г. до н.э.) обеих этих областей в единое государство. При этом я понимаю под маздаизмом любые иранские культы с центральной фигурой Ахурамазды, а под каждой религиозной традицией — ничто иное, как совокупность местных верований, обрядов и культов.

В качестве общей характеристики маздаизма приведем описание его, сделанное Геродотом в V в. до н.э., т.е. в то время, когда уже не могло быть двух изолированных друг от друга религиозных традиций маздаизма. Очевидно, что Геродот пытался говорить о религии персов вообще, а не о каком-то отдельном направлении се.

"О нравах и обычаях персов я знаю следующее: ставить кумиры, сооружать храмы и алтари у них не дозволяется; тех, кто поступает противно их установлениям, они называют глупцами, потому мне кажется, что не представляют себе богов человекоподобными, как делают эллины.

У них в обычае приносить Зевсу жертвы на высочайших горах, причем Зевсом они называют весь свод небесный. Приносят жертвы они также солнцу, луне, земле, огню, воде и ветрам. Этим одним божествам приносят они жертвы искони; кроме того, от ассириян и арабов заимствовали почитание Урании. Ассирияне называют Афродиту Мшшттою, арабы — Алилат, персы — Митрою. Жертвоприношение названным божествам совершается у персов следующим образом: для совершения жертвы они не воздвигают алтарей и не возжигают огня; не делают возлияний, не играют на флейте, не употребляют ни венков, ни ячменя. Кто желает принести жертву какому-нибудь божеству, тот, украсив себя тиарой, наичаще миртовой веткой, отводит животное на чистое место и там молится божеству. Молиться только за себя совершающий жертву не вправе. Он молится о благополучии всех персов и царя, а в число всех персов входит и он сам.

Затем он разрезает на части жертвенное животное, варит мясо, подстилает самую мягкую траву, наичаще трилистник, и на нее кладет все мясо; потом присутствующий маг пост священную песню, каковою служит у них повествование о происхождении богов. Совершать жертву без мага у персов не в обычае. Спустя немного жертвователь уносит с собою мясо и употребляет по своему усмотрению" [43, I, 131 — 132].

И.М. Дьяконов в своей "Истории Мидии" показал, что мидийский маздаизм начал распространяться в Мидии почти одновременно с созданием могущественной Мидийской державы в VII в. до н.э. Это учение распространялось через жрецов-проповедников из восточно-мидийского иранского племени магов на иранском языке. Оно привлекло к себе массы населения проповедью, направленной против знати и местного жречества. Хотя это учение было в Мидии официальным уже в начале VI в., но не все его придерживались и не все предписания обрядов и установления соблюдались даже его приверженцами [50, с. 402].

Мидийская религиозная традиция, проводниками которой были маги, не могла при первых ахеменидах слишком разительно противоречить персидской традиции, не говоря уже об антагонизме между ними.

Если противоречия между ними и были, то скорее политического характера, а не религиозного.

Согласно греческим авторам, Кир II ввел в Персии мидийское жречество (Ксенофонт, Киропедия, VIII, I, 23), сам, как говорят, был воспитан магами, а в своей религиозной политике отличался веротерпимостью ко всем религиозным культам. Вероятно, со времени Кира также и персидские жрецы получают возможность проповедовать в Мидии, во всяком случае со времени покорения Мидии две маздаистские традиции, несомненно, вступают в контакт и оказывают взаимное влияние одна на другую.

Тибетская бонская литература свидетельствует как о свободе вероисповедания в Персиде, так и о признании персами любых богов, при этом главные боги чужих религий отождествляются с иранскими по сходным признакам и атрибутам.

Но в источниках другого происхождения говорится о том же самом:

"Так говорит Кир, царь персидский: все царства земли дал мне Господь, Бог небесный; и он повелел мне построить Ему дом в Иерусалиме, что в Иудее. Кто есть из вас — из всего народа Его, да будет Господь, Бог его, с ним, и пусть он идет туда" (2 Парал. 36. 23).

Этот указ, согласно Ездре, подтверждает Дарий:

"Чтобы они (евреи) приносили жертву, приятную Богу небесному, и молились о жизни царя и сыновей его..." (6. 10).

Политика покровительственного отношения к чужим религиям проводилась Киром и по отношению к Вавилону. В надписях на кирпичах, обнаруженных в Вавилоне, Кир выступает и почитателем вавилонских богов, и украсителем Эсагилы и Эзиды. Сохранившийся подлинный манифест Кира на так называемом кировом цилиндре гласит:

"Я — Кир, царь мира, великий царь, царь Вавилона, царь Сумира и Аккада, царь четырех стран, сын Камбиза, великого царя, царя города Аншана, внук Кира, великого царя, царя города Аншана, потомок Теиспа. великого царя, царя города Аншана, отрасль вечного царства, которого династия любезна Белу и Набу, которого владычество приятно их сердцу.

Когда я мирно вошел в Вавилон и при ликованиях и веселии во дворце царей занял царское жилище, Мардук, великий владыка, склонил ко мне благородное сердце жителей Вавилона за то, что я ежедневно помышлял о его почитании.

Мои многочисленные войска мирно вступили в Вавилон. Во весь Сумир и Аккад я не допустил врага. Забота о внутренних делах Вавилона и обо всех его святилищах тронули меня, и жители Вавилона нашли исполнение своих желаний, и бесчестное иго было с них снято.

Я отвратил разрушение их жилищ и устранил их падение. Моим благословенным деяниям возрадовался Мардук, великий владыка, и благословил меня, Кира, царя, чтящего его, и Камбиза, моего сына, и все мое войско милостью, когда мы искренно и радостно величали его возвышенное божество. Все цари, сидящие во дворцах всех стран света, от Верхнего моря до Нижнего... и в шатрах живущие цари Запада, все вместе принесли свою тяжелую дань и целовали в Вавилоне мои ноги.

От... до Ассура и Суз: Агаде, Эшнунак, Замбан, Ме-турну, Дери, вместе с областью земли Гутиев, города по ту сторону Тигра, основанного с древних дней, богов, живущих в них, вернул я на их места и дал им обитать там навеки. Всех их жителей собрал я и восстановил их жилища. И богам Сумира и Аккада, которых Набонид, к гневу владыки богов, перенес в Вавилон, дал я, по повелению Мардука, великого владыки, невредимо принять обитание в их чертогах "Веселия сердца".

Все боги, возвращенные мною в свои города, да молятся ежедневно перед Белом и Набу о долготе дней моих, замолвят за меня милостивое слово и скажут Мардуку, моему владыке: "Да будет Киру, царю, чтущему тебя, и Камбизу, его сыну..." [72, с. 166].

В тексте этого манифеста под Мардуком имеется в виду Ахурамазда. Мне хотелось бы особенно подчеркнуть то, что в тексте этого документа, как и в тексте из Библии, отражена религиозная политика Кира, имеющая отношение к религии, которой он придерживался. В противном случае пришлось бы допустить, что он лицемерил, обращаясь с молитвой к Мардуку, а также с уважением к Небесному Господу (Яхве), в которых он на самом деле не верил. Вся его деятельность говорит об обратном.

Присоединение Вавилона к Персидскому государству имело исключительно важное значение для дальнейшего формирования маздаизма.

С этого самого момента научная и систематическая теология халдеев стала все интенсивнее проникать в первоначальный маздаизм. Легенды этих двух народов сблизились, их божества идентифицировались, а семитическая астрология, плод их долгих научных наблюдений, стала доминировать над натуралистическими мифами иранцев.

Заслуживает внимание сообщение бонского источника "Праздник узрения...", которое было приведено выше, о том, что "учение заклинаний" стало распространяться в Иране спустя некоторое время после Шенраба, т.е. после присоединения Вавилона к Персидской державе. Данные истории и тибетских источников взаимно дополняют друг друга.

Но, может быть, главное, что пришло в маздаизм из Вавилона — это вера в фатализм, идея, что роковая судьба связана с движением небесных звезд. Отсюда с неизбежностью возрастает роль астрологии, которая приобретает впоследствии в Тибете столь важное значение, что становится важнейшей частью жизни тибетского общества. До сих пор названия дней недели, которые употребляются только при гадании, сохраняют свое вавилонское значение: день Солнца (воскресенье), день Луны (понедельник), день Марса (вторник), Меркурия (среда), Юпитера (четверг), Венеры (пятница) и день Сатурна (суббота).

Из Вавилона берет свое начало и масса всяких суеверий: вера в дурной глаз, в различные заговоры и т.п. Помимо этого, некоторые из древнейших вавилонских символов широко проникли как далеко на запад, так и на восток. Изображение скорпиона можно видеть не только на митраистских изображениях, сохранившихся в Западной Европе, но и на древних тибетских. Сохранилось редкое изображение Падмасамбхавы (VIII в. н.э.), проповедника буддизма, пытавшегося примирить бон с буддизмом, сжимающего левой рукой скорпиона [56, т. II, вып. I, с. 106—107 (изображение № 4)].

После гибели Кира II на престол в "529 г. вступил его сын Камбиз, который продолжил политику своего отца по укреплению государства и расширению его территории.

Наличие в Персидском государстве двух религиозных традиций создавало потенциальную возможность для дворцовых интриг.

Каждая из них претендовала на то, чтобы занять господствующее положение в стране. Естественно, что соперник царя мог рассчитывать на симпатии представителей той религиозной традиции, которая не пользовалась покровительством самого царя.

Родственные отношения между царем и претендентом на его трон в подобных ситуациях не являются помехой для антагонизма: в IX в. н.э. в Тибете принц Дарма при поддержке бонских жрецов перешагнул через труп своего родного брата Ралпачана, который целиком полагался на буддистов.

Уже в 522 г. Бардия, брат Камбиза, при поддержке мидийских жрецов провозгласил себя

царем[53]. Узнав об этом, Камбиз, находившийся тогда в Египте, бросился поспешно в Иран, но по дороге погиб от несчастного случая. По словам Геродота, перед своей смертью Камбии сказал персам следующее:

"Именем царских богов я требую от всех вас, в особенности от присутствующих здесь ахеменидов, не допустить, чтобы власть перешла к мидянам" [43. III, 65].

Далее Геродот сообщает, что Бардия за семь месяцев своего царствования сделал много доброго всем своим подданным, так что когда он погиб, то все в Азии жалели его, за исключением самих персов (III, 67).

Группа персов, принадлежащих к знатнейшим персидским родам, в числе которых был и будущий царь Дарий I, совершила новый переворот, убив Бардию.

О последовавших затем событиях Геродот рассказывает следующее:

"Таким образом маги были убиты, и головы им отрублены; раненые персы оставлены в замке как по причине обессиления их, так и для охраны замка; остальные пять персов с головами магов в руках выбежали вон с криком и шумом, созвали прочих персов, объяснили им все происшедшее и показали головы; после этого они убивали всякого мага, попадавшегося им на глаза.

Узнав о том, что делали вельможи и как обманывали их маги, персы нашли нужным действовать таким же образом: обнажили мечи и убивали каждого встречного мага. Если бы не наступившая ночь, персы перебили бы всех магов до единого. День этот для персов—важнейший государственный праздник; в этот день они совершают великолепное торжество, именуемое у персов избавлением от магов. Ни один маг не смеет показаться на улице, и потому они проводят весь этот день по своим домам" (III, 79).

Далее тот же автор сообщает, что восстание против магов улеглось только через пять дней (III, 80).

То обстоятельство, что восстание против магов имело не только политическое значение, но и религиозное, подтверждается Бехистунской надписью Дария, в которой говорится о восстановлении святилищ, разрушенных при предыдущем режиме. Борьба происходила, несомненно, по преимуществу между двумя группировками знати. Одна из них была связана с местными культами, а другая — с мидийской религиозной традицией [51, с. 89]. Дарий смог победить, так как он привлек на свою сторону народ—войско, центральным ядром которого были персы.

Дарий I, став царем, сумел подавить многочисленные восстания, вспыхнувшие по всей Персидской державе, и восстановил государство в границах, установленных его предшественниками. Затем он предпринял ряд необходимых экономических и административных мер: ввел единую монетную систему, твердую систему управления, и основе которой лежало разделение государства на сатрапии, и некоторые другие.

Политика Кира и Дария в завоеванных странах показывает, что они в своих отношениях с этими странами руководствовались теми идеологическими принципами, которые сформировались в Персиде: в покоренных странах они проходили вес церемонии коронации, принимали местные царские титулы и, главное, поклонялись местным божествам, что с точки зрения зороастризма было совершенно недопустимо.

В 486 г. до н.э. Дарий умирает, и царем становится его сын Ксеркс. В 1935 г. в Персеполе была обнаружена надпись этого царя, из которой впервые стало известно о какой-то проводившейся им религиозной реформе.

Но сначала вспомним два важных эпизода из биографии Ксеркса: полный разгром греками гигантской персидской армии и флота и убийство царя и его старшего сына в 465 г. заговорщиками-царедворцами. Не были ли эти три события, а именно — поражение от греков, религиозная реформа и убийство царя — тесно связанными звеньями одной цепи? Стоит только представить себе всю грандиозность затеянного Ксерксом похода против Эллады, чтобы понять, какой жуткой катастрофой вес это обернулось для персов.

Едва вступив на трон, Ксеркс усмиряет Египет и начинает энергично готовиться к войне с греками, к участию в которой были привлечены жители всех сатрапий. Персидский флот состоял более чем из тысячи судов, из которых только Финикия и Палестина выставили около трехсот. Полагают, что персидская армия насчитывала примерно сто тысяч человек.

Обратим внимание на несколько мелких, но очень важных деталей, сообщаемых Геродотом об этом походе.

При Ксерксе, который лично возглавил свои войска, находилась колесница, посвященная Зевсу (Ахурамазде), что-то вроде походного алтаря. Обращаясь с речью к солдатам, царь взывает к персидским богам (VII, 53), и этот факт находит себе далее достаточно ясное подтверждение. Перед походом царь совершает на рассвете молебствие лучам восходящего солнца, т.е. Митре (VII, 54). Но и это не все: он также совершает ритуальное возлияние из золотой чаши на берегу моря, бросая потом сосуд в море в жертву морскому богу (VII, 54).

Результаты войны с греками хорошо известны: персидская армия и флот были разгромлены, а сам царь, бросив остатки своих войск на произвол судьбы, бежал в Персию, где он, по свидетельству Геродота, погрузился в любовные дела, частичным описанием которых заканчивается девятая и последняя книга греческого автора.

Логично было бы допустить, что неудачная война должна была бы пошатнуть престиж персов в Ахеменидском государстве, а также вызвать недовольство царем среди самих персов, которого они, естественно, должны были бы считать главным виновником поражения.

Но, может быть, наши предположения необоснованны: страна оправилась от потрясения, персидская знать не собиралась ликвидировать царя-неудачника, а сам царь, свалив неудачи на иранских богов, решил провести религиозную реформу?

Вскоре после 479 г., т.е. после разгрома персидской армии и флота, на жизнь царя организуется покушение, которое заканчивается неудачей (Книга Эсфири, 2, с. 21—23). Хотя в тексте Библии говорится только о двух евнухах, замышлявших убить царя по личной злобе, но невероятно, чтобы они рискнули пойти на такое дело, не имея за собой поддержки. Но затем происходит еще одно значительное событие: царь приказывает казнить своего главного советника и первого сановника в стране — Амана, который не совершил вроде бы никаких преступлений. Единственная его вина, согласно Библии, состояла в том, что он был антисемит. При этом и раскрытие заговора, и казнь Амана осуществляются с помощью Мардохея, который становится первым доверенным лицом при Ксерксе. Происходит нечто совсем невероятное: царь, не доверяя персам, передает бразды правления в руки чужеземца.

Достоверность сведений о покровительственном отношении иранских царей к евреям и их религии, сообщаемых Книгой Эсфири, подтверждается данными археологии. В 1904 г. в Элсфантине было обнаружено существование в Египте персидского времени иудейских колоний. Благодаря систематическим раскопкам немецких археологов было также найдено много арамейских папирусов, датированных годами правления Ксеркса, Артаксеркса I, Дария II.

Из этих документов следует, что иудеи делились на "знамена" — отряды, во главе которых стояли персидские офицеры. Иудеи владели домами, вели денежные дела и даже служили: один из них называет себя персидским чиновником в крепости. В Элефантинс на Царской улице ими был выстроен храм Яхве, из-за которого возник серьезный конфликт между иудеями и египтянами. Храм Яхве был ненавистен египетским жрецам, так как евреи приносили в жертву овец, которые в Элефантинс были священными животными, причем бог Хнум, покровитель этого города, имел символом овна. Очевидно, персидское правительство сильно покровительствовало евреям даже вне Палестины и, в угоду им, заставляло египетское духовенство терпеть у самых ворот своих храмов святотатство и поругание своей религии со стороны инородцев.

Когда персидская власть зашаталась, жрецы не замедлили разгромить ненавистный им храм. Иудеи отправили жалобу персидским властям, требуя компенсации за нанесенный ущерб и казни своих врагов. В конце концов персидские власти разрешили евреям отстроить храм, приносить в нем жертвы и совершать ритуалы, но не всесожжения и не кровавые жертвы, очевидно, чтобы не раздражать жрецов.

Среди деловых писем и документов, обнаруженных в Элефантине, обращает на себя внимание послание "К Иедонии и его товарищам, иудейскому войску", передающее царский приказ, чтобы иудеи в Египте "от 15 до 21 Нисана были чисты и благоговейны, не работали" и не ели опресноки, т.е., другими словами, по высочайшему повелению Ахеменида напоминается о праздновании еврейской пасхи (!) [72, II, с. 222—225].

В Книге Эсфири сохранился текст царского указа, и котором, очевидно, говорится о тех же самых событиях, что и в персепольской надписи, и в тибетском тексте:

"И сказал царь Артаксеркс (Асуэр, т.е. Ксеркс [50, I'. 42. прим. 2] — Б.К.) царице Эсфири и Мардохею иудеянину: "Вот, я дом Амана отдал Эсфири, и его самого повесили на дереве за то, что он налагал руку свою на иудеев; напишите и вы о иудеях, что вам угодно, от имени царя, и скрепите царским перстнем; ибо письма, написанного от имени царя и скрепленного перстнем царским, нельзя изменить".

И позваны были тогда царские писцы в третий месяц, т.е. в месяц Сиван, в двадцать третий день его, и написано все было так, как приказал Мардохей, к иудеям и к сатрапам, и областеначальникам, и правителям областей от Индии до Эфиопии, ста двадцати семи областей, в каждую область письменами их и па языке их. И написал он от имени царя Артаксеркса (читай Ксеркса), и скрепил царским перстнем, и послал письма через гонцов на конях, на дромадерах и мулах царских о том, что царь позволяет иудеям, находящимся во всяком городе, собраться и стать на защиту жизни своей, истребить, убить и погубить всех сильных в народе и в области, которые во вражде с ними, детей и жен, и имение их разграбить в один день по всем областям царя Артаксеркса (читай Ксеркса), в тринадцатый день двенадцатого месяца, т.е. месяца Адара, Список с сего указа отдать в каждую область как закон, объявленный для всех народов, чтобы иудеи готовы были к тому дню мстить врагам своим. Гонцы, поехавшие верхом на быстрых конях царских, погнали скоро и поспешно, с царским повелением. Объявлен был указ и в Сузах, престольном городе" (8. 714).

Для сравнения приведем перевод персепольского текста:

"Говорит Ксеркс, царь: когда я стал царем, среди тех стран, что перечислены выше, (была такая), которая восстала. Затем Ахурамазда помог мне. По воле Ахурамазды эту страну я разбил и поставил на место. И среди этих стран (была такая), где прежде поклонялись дэвам. По воле Ахурамазды я разрушил капище дэвов и я приказал: "Дэвам да не поклоняются". Там, где поклонялись дэвам, я стал поклоняться святым Ахурамазде и Арте. И было и другое, что делалось неправедно, это я исправил" [51, с. 98].

А.А. Фрейман и В.В. Струве, следуя за Э. Герцфельдом переводят во множественном числе "страны такие, которые восстали", так же, как во множественном числе даны и страны, в которых почитались дэвы [51, с. 376].

Стоит указать на то, что в тибетском тексте говорится о том, что истребление жрецов произошло неожиданно и осуществилось в один день, т.е. как об этом говорится в Книге Эсфири.

Теперь попробуем сопоставить те данные, которые имеются в нашем распоряжении.

В тибетском тексте и в Библии говорится о казнях, но в первом источнике — о казнях жрецов, а во втором — об уничтожении "всех сильных, которые во вражде с ними". В персепольской надписи вполне определенно речь идет об уничтожении святилищ местных божеств — дэвов. В первых двух источниках приводятся огромные цифры казненных, которые, если даже не понимать их буквально, свидетельствуют о том, что казни носили массовый характер.

М.М. Дьяконов по поводу надписи Ксеркса пишет следующее: "Таким образом, эти меры, направленные, очевидно, против сепаратизма родовой и жреческой аристократии отдельных племен и сводившиеся к уничтожению культа родовых божеств, имели не столько религиозно-реформаторский, сколько политический характер. Из всей последующей истории Ахеменидской державы видно, что реформы Ксерска не привели к созданию единой государственной, монотеистической религии" [51, с. 98].

Все это так, но следует добавить, что его действия носили также и вынужденный характер, так как только таким путем и с помощью таких средств Ксеркс мог рассчитывать на то, чтобы укрепить свое положение в стране и удержаться у власти. Другого выхода у него не было: на его пути встали жрецы и родовая знать. Дальнейший ход событий показывает, что он получил отсрочку до 465 г., когда он и его старший сын были убиты заговорщиками.

<< | >>
Источник: Б.И.Кузнецов. ДРЕВНИЙ ИРАН И ТИБЕТ ИСТОРИЯ РЕЛИГИИ БОН. 1998

Еще по теме Иранская религия при первых Ахеменидах и религиозная реформа Ксеркса:

  1. § 49. Второе нашествіе персовъ на Грецію подъ предводитель- . сТвомъ Ксеркса I въ 480 году. — Бой при ©ермопилахъ. — Морская битва при СаламинЪ.
  2. Дуалистический диурн в иранской религии
  3. Специфика религиозного сознания. Роль и функции религии. Религиозная ситуация в современном мире
  4. Глава 91 [Религиозные заслуги, обретаемые при сооружении общественных водоемов и при иных благих деяниях]
  5. Битва при Пуатье и военная реформа Карла Мартелла.
  6. Понятие религии; особенности религиозного мировоззрения
  7. АФОНИНА Любовь Александровна. ГОСУДАРСТВЕННАЯ ПОЛИТИКА КИТАЙСКОЙ НАРОДНОЙ РЕСПУБЛИКИ В СФЕРЕ РЕЛИГИЙ В ПЕРИОД РЕФОРМ (1978-2015 гг.) Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук, 2016
  8. СОЗДАНИЕ ДЕРЖАВЫ АХЕМЕНИДОВ
  9. ГЛАВА 6 ДРЕВНЕЙШИЙ ИРАН И СРЕДНЯЯ АЗИЯ. СОЗДАНИЕ ПЕРСИДСКОЙ ИМПЕРИИ АХЕМЕНИДОВ
  10. ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ ТРАДИЦИОННЫХ РЕЛИГИЙ РЕЛИГИОЗНОМУ ЭКСТРЕМИЗМУ: РАЗУМ И ВЕРА Грета Соловьева