<<
>>

О НОВОЙ РЕОРГАНИЗАЦИИ РЕВОЛЮЦИОННОГО ТРИБУНАЛА

В условиях обостренной классовой борьбы, учитывая тяжелое внутреннее и внешнее положение революционной Франции, якобинские вожди добились принятия Конвентом ряда декретов, направленных на усиление революционного террора против врагов революции и вносивших существенные изменения в процессуальные формы рассмотрения дел в трибунале, сужая гарантии обвиняемых и всячески ускоряя весь уголовный процесс.
Осуществляя подавление нескольких контрреволюционных восстаний, Комитет общественного спасения учредил в Оранже комиссию для суда над «подозрительнымиИнструкция для этой комиссии была составлена Робеспьером, основные положения которой затем были развиты в декрете 22 прериаля 2-го года Республики (10 июня 1794 г.).

По инициативе Робеспьера К у тон в июне 1794 года представил Конвенту проект новой реорганизации революционного трибунала. В этом проекте Кут о н развил и конкретизировал положения, сформулированные ранее Робеспьером, о максимальном упрощении и ускорении судопроизводства с той целью, чтобы обеспечить беспощадную борьбу с врагами революции.

Как указывают историки, доклад К у тон а был выслушан молча. Некоторые депутаты Конвента (Рюам, Лекуантр, Б а р е р) внесли предложение об отсрочке принятия закона. В связи"с этим с речью выступил Робеспьер, предложивший принять закон незамедлительно. В первом чтении закон и был принят 22 прериаля. 24 прериаля, когда происходило второе чтение принятого закона, вновь выступил Кут он с резкой критикой толкования некоторых статей, данного Бурдоном. Против Б у р д она выступил и Робеспьер с очень резкими выпадами против него. Речь Робеспьера несколько раз прерывалась репликами депутатов Конвента (в тексте, приводимом ниже, это отмечается многоточием). В конечном счете полностью победила линия Робеспьера, и закон 22 прериаля вступил в действие.

ет обстоятельства столь трудного, нет положения столь неудобного, как то, которое хотели бы создать для за— - щитников свободы и которое могло бы обречь их на сокрытие истины.

Я, следовательно, скажу, что хотя свобода требовать отсрочки бесспорна, хотя ее и оправдывают благовидными, быть может, предлогами, однако от этого она не менее очевидно ставит под угрозу спасение отечества.

Перевод речи Робеспьера сделан из P. Buchez et P. Ro их Histoire parlementaire de la Revolution Francaise, t. 33, Paris, 1837.

В Республике обнаруживаются два резко выраженные мнения. Одно из них высказывается за строгое и неумолимое наказание преступлений против свободы, это мнение тех, кто напуган преступным упорством, с которым враги отечества хотят возродить старые заговоры и изобрести новые ввиду тех усилий, которые прилагают народные представители с целью подавить их.

Другое — является подлым и преступным мнением аристократии, которая с самого начала революции не переставала либо прямо, либо косвенно требовать амнистии для заговорщиков и врагов отечества.

В течение двух месяцев вы требовали от Комитета общественного спасения более полного закона, чем тот, который он представляет вам сегодня. В течение двух месяцев Национальный конвент находится под мечом убийц; и в тот момент, когда свобода добивается, по-видимому, блестящего триумфа, враги отечества составляют еще более дерзкие заговоры. В течение более двух месяцев революционный трибунал указывает вам на помехи, задерживающие ход национального правосудия. Вся Республика указывает вам на новые заговоры и на несметное множество иностранных агентов, наводняющих Республику; вот при каких обстоятельствах Комитет общественного спасения представляет вам проект закона, который вы только что выслушали. Пусть рассмотрят этот закон и с первого взгляда убедятся, что он не содержит в себе ни одного постановления, которое не было бы принято заранее всеми друзьями свободы, что в нем нет ни одной статьи, которая не основывалась бы на началах справедливости и разума, что нет ни одной из его частей, которая не была бы составлена на благо патриотов и на страх аристократии, злоумышляющей против свободы.

Кроме того, всем известно, что в каждом заседании революционный трибунал проводит несколько часов, не имея возможности выполнять свои обязанности ввиду недостаточного числа присяжных.

Мы хотим предложить вам увеличить это число, мы хотим предложить вам искоренить два или три общепризнанных недостатка в организации этого трибунала, а нас останавливают отсрочкой! Я утверждаю, что здесь нет никого,, кто был бы не в состоянии выразить свое мнение об этом законе так же легко, как о стольких других законах величайшей важности, которые были с энтузиазмом приняты Национальным конвентом.

Зачем привожу я все эти соображения? С целью помешать отсрочке? Нет. Я хочу только воздать должное истине, предупредить Конвент об опасностях, которые ему угрожают. Ибо будьте уверены, граждане, что всюду, где устанавливается демаркационная линия, всюду, где проявляется разногласие, там есть нечто, враждебное благу отечества. Неестественно, чтобы между людьми, одинаково охваченными любовью к общественному благу, имелся повод к раздору. Неестественно, чтобы против правительства, посвятившего себя благу отечества, возникло нечто вроде коалиции. Граждане, между вами хотят поселить раздор. Граждане, вас хотят напугать! Ну что же! Пусть- вспомнят, что мы защитили часть этого собрания от кинжалов, которые злодейство и напускное усердие хотели отточить для вас. Мы подвергаемся опасности со стороны частных убийц для того, чтобы преследовать убийц общественных. Мы согласны умереть, но пусть Конвент и отечество будут спасены. Мы не побоимся коварных намеков на преувеличенную строгость тех мер, которые предписывает общественная польза. Эта строгость страшна лишь для заговорщиков, для врагов свободы и человечества.

Я прошу, чтобы проект обсуждался постатейно и немедленно. Я мотивирую свою просьбу кратко; прежде всего этот закон не более неясен или сложен, чем законы, представленные уже вам Комитетом для спасения отечества. Я замечу к тому же, что Национальный конвент давно уже обсуждает и издает законы без замедления, ибо он давно не подчинен более влиянию' фракций, ибо в его огромном большинстве давно имеется твердое согласие относительно общественного блага. Я, следовательно, скажу, что требования отсрочить счастье Республики неестественны в настоящее время, что когда проникнешься теми: опасностями, которые угрожают отечеству и которым подвергаются его защитники, где бы они ни находились и какой бы пост они ни занимали, то более склонен наносить быстрые ударьг своим врагам, чем вызывать проволочку, являющуюся лишь- отсрочкой для аристократии, которая пользуется ею для развращения общественного мнения и создания новых заговоров.

Ошибаются, если думают, что добросовестность патриотов имеет большее значение, чем усилия европейских тиранов и их подлых агентов, неистовство которых проявляется в виде преступлений и клеветы, беспрестанно извергаемой ими на этот зал, которые не дадут вам никакого покоя и которые избавят вас от своих ухищрений и нечестивых заговоров лишь тогда, когда они перестанут существовать. Всякий, кто пылает любовью к: отечеству, с восторгом одобрит средства, способные настигнуть- и поразить его врагов.

Я прошу, чтобы Конвент, не обращая внимания на предложение отсрочки, обсуждал представленный ему проект закона, если понадобится, хоть до девяти часов вечера.

Вся статья составлена в пользу патриотов. Суд присяжных: является совестью Республики. Человек предан суду революционного трибунала; если его поведение не известно и имеются вещественные доказательства против него, то он осуждается; в случае отсутствия вещественных доказательств призывают свидетелей.

Речь, которую .вы только что слышали, свидетельствует о необходимости дать более пространные и ясные объяснения тому, что сказал К у тон. Если мы приобрели право жертвовать собой лишь для пользы отечества, то пришел момент это право осуществить.

Не вечными и, быть может, заранее условленными отговорками, не речами, которые под видом согласия и патриотизма всегда содействуют столь часто пресекаемой и столь часто возобновляемой системе раскола национального представительства, можно оправдать эти выступления. Сказанное К у т о н о м остается во всей своей силе, и он вполне доказал необоснованность принесенных жалоб.

Граждане, разве своевременно было спрашивать, что подразумевается под «порчей общественных нравов», когда раны; занесенные общественной морали разными Шабо, Эберами, Дантонами, Лакруа, еще кровоточат? И кто же забыл так скоро их преступления? Кто не видит, что их система сохраняется? Кто не знает, что Конвент .нуждается во всей своей мудрости и энергии, чтобы вырвать слишком глубокие корни, пущенные испорченностью, чтобы исправить беды, причиненные ею, чтобы распознать и поразить всех тех, кто их умножает, кто слишком долго были безнаказанными.

Что касается другого предложения, того, которое было сделано вчера, то оно может показаться лишь нелепым; но нужно сопоставить его со всем тем, что говорится и делается ежедневно; это предложение имело целью убедить в посягательстве проекта, представленного Комитетом, на права национального представительства, но это утверждение является явной ?ложью.

Предшествующий оратор пытался во время прений отделить Комитет от Горы. Конвент, Гора, Комитет — это одно и то же. Всякий народный представитель, искренно любящий свободу и готовый умереть за отечество, принадлежит к Горе. Граждане, когда вожди кощунственной фракции, разные Б ;р и с с о, В е р н ь о, Жаінс о я а е, Г ю а д е и прочие злодеи, .имена которых французский народ будет произносить всегда с отвращением, встали во главе одной части этого высокого собрания, когда этим злодеям удалось при помощи интриг обмануть его в отношении людей и, по естественному следствию, в отношении дел, то наступил, разумеется, момент, когда часть Конвента, осведомленная об этих губительных для свободы ухищрениях, должна была напрячь все силы, чтобы побороть злодеев и расстроить их планы. Тогда имя Горы, служившей им как бы прибежищем среди этой бури, сделалось священным, ибо оно обозначало ту часть народных представителей, которые ?борются против заблуждения. Но с той поры, когда интриги были разоблачены, когда злодеи, замышлявшие их, пали под ме- том закона, когда честность, правосудие, добрые нравы были поставлены на повестку дня, когда каждый член этого собрания хочет посвятить себя отечеству, в Конвенте могут быть только две партии: добрые и злые, патриоты и лицемерные контрреволюционеры.

Мне тем более подобает провозгласить эту истину, что никто не заподозрит меня здесь в пристрастии, ибо кто был главным объектом заблуждения, о котором я говорю? И кто был бы главной жертвой клеветы и проскрипции, не произойди, к счастью, революция? Осмелюсь сказать, что это был бы я. Нет, ошибаюсь, это был бы не я, а обманчивый призрак, которого показывали бы на моем месте некоторой части наших, введенных в заблуждение коллег, Франции, вселенной.

Если я имею право обратиться с этой речью к Конвенту вообще, то мне кажется, я также имею право обратиться с нею и к прославленной Горе, которой я, конечно, не чужд. Я думаю, что эта дань уважения, исходящая из моего сердца, вполне стоит уважения, исходящего из уст другого.

Да, монтаньяры, вы всегда будете оплотом общественной свободы, но вы не имеете ничего общего с интриганами и нечестивцами, кто бы они ни были. Если они пытаются обмануть вас, если они настаивают на своем тождестве с вами, то они от этого не менее чужды вашим принципам. Гора не что иное, как вершина патриотизма; монтаньяр — истинный патриот, благоразумный и возвышенный. Допустить, чтобы несколько интриганов, более других презренные, потому-что они более их лицемерны, старались увлечь за собой часть этой Горы и сделаться здесь вождями партии, было бы оскорблением отечеству, убийством народа.

Было бы верхом позора, если бы некоторые из наших коллег, введенные в заблуждение клеветой относительно наших намерений и цели наших трудов...

Я требую во имя отечества права продолжать свою речь. Я не назвал Б у р д о н а. Горе тому, кто сам называет себя!

Но если он желает признать себя в том общем изображении, набросать которое повелел мне мой долг, то не в моей власти помешать ему в этом. Да, Гора чиста, она величественна, и интриганы не принадлежат к ней. Я назову их, когда это потребуется. В каждое мгновение дня и даже ночи имеются интриганы, которые стараются внушить добросовестным людям, заседающим на Горе, самые ложные понятия, самую ужасную клевету, имеются безупречные и достойные уважения члены, перед которыми интриганы беспрестанно истощают те же хитрости, которыми разные Бриссо, Шабо, Дантоны и все другие ловкие вожди иностранного заговора хотели опутать весь Национальный конвент.

Например, когда из департаментов прибывают народные представители, которые были в командировке и отозвание которых было вызвано общими соображениями общественного порядка, не имеющими ничего для них обидного, то ими завладевают, наполняют их сердца ядом клеветы, возбуждают их често-, любие; и если среди них находятся слабые, поддающиеся какому-либо из средств, пущенных в ход, то их превращают во врагов правительства, созданного Национальным конвентом. Если бы некоторые из них вспоминали еще старые меры против свободы, сочувствовали какой-нибудь поверженной партии, то ими особенно старались бы завладеть.

Стоит только партии создаться, как вы увидите, что к ней неминуемо присоединятся все интриганы Республики, всевозможные плуты и распутные люди; ибо, нужно вам об этом еще сказать, достаточно было бы одному лишь человеку обнаружить принципы, противоречащие принципам Конвента, чтобы все враги свободы примкнули к нему.

Впрочем, эти интриганы стараются скрыть свои планы, они отпираются от сказанного, когда их попытки не удались, и стремятся утаить свои поступки лицемерными уверениями в уважен нии и преданности к Национальному конвенту и Комитету общественного спасения; тотчас после того они продолжают неизменно следовать своему плану и по-прежнему увеличивают тот снежный ком, который они наращивают и который, если бы он скатывался с вершины Горы, увеличивался бы лишь еще быстрее.

Необходимо привести здесь один штрих, доказывающий, что все сказанное нами вовсе не является несбыточным и воображаемым: третьего дня после вынесения вами закона, который некоторые члены Конвента постарались сделать подозритель ным и против которого враги свободы хотели составить заговор, нашлись лица, которые не смогли скрыть своего недовольства, они хотели вызвать скандал, возбудить волнение, чтобы подорвать силы правительства, лишая его общественного доверия. При выходе из этого зала им встретились патриоты, среди которых находилось два правительственных курьера; воспользовавшись удобным случаем, указанные лица оскорбили их: «Что вы тут делаете, мошенники», •— сказали они им. — «Представители, мы вас не оскорбляем, мы — патриоты». — «Вы — мошенники, шпионы Комитетов общественного спасения и общественной безопасности; в их распоряжении двадцать тысяч шпионов, окружающих нас». — «Представители, мы беззащитны против вас, но мы такие же патриоты, как и вы». В ответ патриотам были нанесены побои. Триста свидетелей могут подтвердить это. Итак, доказано, что враги свободы стараются еще унизить Национальный конвент, что они хотят какой бы то ни было ценой нарушить его спокойствие. Если бы пострадавшие патриоты защищались, то вы понимаете, что это дело не преминули бы истолковать в дурную сторону: на следующий день вам сказали бы, что народные представители были оскорблены людьми, преданными Комитету общественного спасения; и, быть может, эти обвинения, подцер'живаэмые воплями толпы, не дали бы им возможности быть выслушанными. Вот что произошло. И вы не удивитесь, если вспомните странные речи, произнесенные некоторыми членами Конвента, которые при выходе из этого зала публично объявляли, по примеру Л акру а, о том страхе, который внушала им одна только мысль о национальном правосудии.

Кто же сообщил указываемым мною лицам, что Комитет общественного спасения имеет намерение напасть на них? Кто им сказал, что существуют доказательства против них? Разве только им угрожал Комитет? Разве проявил он хоть раз неуважение к членам Национального конвента? Если бы вам было известно все, граждане, то вы поняли бы, что нас скорее можно было бы обвинить в слабости. Когда нравы будут чище, любовь ?к отечеству горячее, то великодушные обвинители восстанут против нас и упрекнут нас в недостатке твердости к врагам отечества.

Теперь наступила ваша очередь поддерживать наше мужество и воодушевлять наше рвение своей энергией. Те, кто стремятся отвлечь нас от наших тяжких трудов непрерывными заговорами против самого правительства, играют лишь на руку тиранам, объединившимся против нас.

Что касается системы клеветы, направленной против всего истинно 'патриотического, то она скоро отпадет, ибо беспрестанно раскрывать истину •— неотъемлемое свойство времени, и если некоторые безупречные члены Конвента, обманутые лицемерным патриотизмом нескольких указанных мною лиц, могли предаться мрачным мыслям, которые им внушили, то они скоро узнают правду и с ними поступят, как с безупречными людьми, введенными в заблуждение злодеями, которых покарало национальное правосудие.

Отечество подвергается лишь одной опасности, и вы должны защитить его от нее. Только не допускайте, чтобы темные интриги нарушили общественное и ваше спокойствие каким-нибудь внезапным взрывом. Если волнения не было в действительности, то это не означает, что его не пытались вызвать; но народ, неизменно преданный делу свободы,-был глух к подстрекательствам ее врагов: он сумел вынести суждение о них. Поэтому их отчаяние доведено до предела. Они решили, по-видимому, пойти на все.

15*

— 227 —

В отношении тех опасностей, которые касаются только нас, положитесь на наше старание презирать их, но заботьтесь об отечестве и не допускайте нарушения ваших принципов. Когда доверие, которым вы облекли нас, исчезнет, предохраните отечество от раздоров. Было бы предпочтительней, пожалуй, чтобы враги отечества, чтобы друзья Орлеана держали сейчас в своих руках бразды правления, чем видеть Конвент униженным и разделенным.

Если изложенные мною истины были поняты, то мы будем смело продолжать свои труды. Заметьте, однако, что мы нуждаемся в поощрениях, когда сделано все, чтобы усложнить наш путь. Достаточно того, чтобы бороться против королей-заговорщиков и всех чудовищ земли, не обнаруживая рядом с собой врагов. Помогите же нам, не позволяйте разъединять нас с вами, ибо мы — только часть вас самих, и без вас мы ничто. Дайте нам силу нести то огромное и почти сверхчеловеческое бремя, которое вы на нас возложили. Будем всегда справедливыми и сплоченными наперекор нашим общим врагам.

CONVENTION NATIONALE.

DISCOURS

PRONONC6

PAR ROBESPIERRE,

A LA'CONVENTION NATIONALE ,

Dins la ftance du 8 thermidor de Гал і de la lUpublique

une Si indivifible;

Тяоитё P Л R u I $ ? s uric >0

PAR LA COMMISSION CHARGEE DE LES EXAMINER J IMPRIMEPAR ORDRE DE LA CONVENTION NATIONALE

A PARIS,

DE L'IMPRIMERIE NATIONALE/

L'AN II DE LA RgPUBLIQUE

Титульный лист речи Робеспьера, произнесенной 8 термидора

DISCOURS

DE ROBESPIERRE.

Que d'autres v as rracent des tableaux flaneurs ; je viens vous dire des verites utiles. Je ne viens point realifer des Terreurs ridicules repandues par la perftdie; mais je veux etouffer, s'il eft poflible , les flambeaux de la difcorde par la feule force dela verite. Je vaisdefendre devant vous votre autorite outragee Sc la liberie violee. Je me defendrai auffi moi-m^me; vous n'en ferez point furprisj vous ne effem- blez point aux tyrans que vous combattez. Les cris de l'innocence outragee n'imporcunent point votre oreille, & vous n'ignorez pas que cette caufe ne vous eft point ecran- g?re.

Lei revolutions qui, jufqu'i nous, ont change La face des empires, n'ont eu pour objet qu'un changement de dy- naftie, ou le paflage du pouvoir d'un feul a celui de plu- fieurs (i). La revolution francaife eft la premiere quiair tie fondle fur la thdorie des droits de l'humanite, & furlejprincipes

<< | >>
Источник: Робеспьер М.. Революционная законность и правосудие. Сборник статей и речей.. 1959

Еще по теме О НОВОЙ РЕОРГАНИЗАЦИИ РЕВОЛЮЦИОННОГО ТРИБУНАЛА:

  1. О РЕОРГАНИЗАЦИИ РЕВОЛЮЦИОННОГО ТРИБУНАЛА
  2. 3. РЕОРГАНИЗАЦИЯ ГОМИНЬДАНА И СОЗДАНИЕ РЕВОЛЮЦИОННОЙ БАЗЫ В ГУАНДУНЕ
  3. 53 Семейный трибунал
  4. Статья 57. Реорганизация юридического лица
  5. Статья 104. Реорганизация и ликвидация акционерного общества
  6. Реорганизация администрации и войска
  7. Статья 112. Реорганизация и ликвидация производственных кооперативов
  8. ПЕРЕРАСПРЕДЕЛЕНИЕ ЗЕМЕЛЬ СЕЛЬСКОХОЗЯЙСТВЕННЫХ ПРЕДПРИЯТИЙ ПРИ ИХ РЕОРГАНИЗАЦИИ (РЕФОРМИРОВАНИИ)
  9. Глава 4. СОЗДАНИЕ, ГОСУДАРСТВЕННАЯ РЕГИСТРАЦИЯ, РЕОРГАНИЗАЦИЯ, ЛИКВИДАЦИЯ РЕЛИГИОЗНЫХ ОБЪЕДИНЕНИЙ
  10. Глава 4. СОЗДАНИЕ, ГОСУДАРСТВЕННАЯ РЕГИСТРАЦИЯ, РЕОРГАНИЗАЦИЯ, ЛИКВИДАЦИЯ РЕЛИГИОЗНЫХ ОБЪЕДИНЕНИЙ
  11. § 1. Суды по государственным преступлениям в 1717-1729 гг. Несостоявшаяся реорганизация 1724 г.
  12. 1.1. РЕОРГАНИЗАЦИЯ ЦЕНТРАЛЬНОГО УПРАВЛЕНИЯ АРМИИ В РАМКАХ ВОЕННЫХ РЕФОРМ 1905—1912 гг.
  13. Приложения I Проекты реорганизации судоустройства России и учреждения отдельных судебных органов (1718-1720 гг.)
  14. № 117 Письмо Г.Г. Карпова А.М. Александрову по поводу предложения В. Вольского о реорганизации руководства православной церкви в Польше
  15. О РЕВОЛЮЦИОННОМ ТРИБУНАЛЕ
  16. Глава 4 «Война пореволюционному»
  17. Глава II. РЕВОЛЮЦИОННЫЙ КРОНШТАДТ
  18. Создание "новой реальности"
  19. Аноним новой культуры