<<
>>

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Рассматривая причины возникновения тех или иных явлений, изучаемых марксистами в области гуманитарных наук, мы можем выделить прежде всего три группы проблем, три основных вопроса, следующих из классических марксистских воззрений.
Их можно сформулировать следующим образом:

Каковы действительные источники социальных препятствий и социальных стимулов принятия и одобрения данного комплекса идей и фактов? Какие классовые интересы осложняют определение причин отхода от правды о действительности в философских системах и научных теориях?

Каков характер отношений между классом или прослойкой и идеологом, который по своим идеям и своей общественной платформе является представителем данного класса или прослойки? Какова связь между горизонтами, намеченными теорией в сфере познания, искусством в видении мира, политической программой в области социальной практики, а также положением и практическими интересами определенных классов и прослоек?

Каковы подлинные связи между общественными идеалами и картиной человечного мира, с одной стороны, и структурой социальных связей внутри данных классов? Какова зависимость между характером власти и теми особенностями человеческих отношений, которые характерны для определенных социаль- ных структур в связи с их производственными отношениями, образом жизни и уровнем общественного сознания?

Эти вопросы, являющиеся основными при генетическом подходе к рождению, расцвету и упадку философских систем, идеалов общественной жизни, художественных структур, все же недостаточны, когда, не ограничиваясь одной лишь интерпретацией возникновения определенных явлений, мы пытаемся установить причины долговечности одних интеллектуальных и художественных структур и кратковременности существования других.

Здесь мы также оказываемся на подготовленной почве. У нас имеется прочный базис, каковым является для марксистских гуманитарных наук классический анализ классовой направленности идеологических систем ценностей.

Эта классовая направленность приводит, в частности, к разнообразию интерпретаций интеллектуального и художественного наследия. Она определяет также иерархию важности содержания и способ выбора традиции философской, научной, политической и художественной мысли. Причем проблема выбора культурной традиции и ее интерпретации неизменно связана с размышлениями над фактом существования таких интеллектуальных и художественных явлений, которые, будучи по- разному истолкованы, врастают в новые интеллектуальные и эстетические структуры новых эпох, сохраняя необыкновенную устойчивость и становясь основой таких определений, как «европейская культура», «миф Средиземноморья» и т. д. Мы далеко отошли от того времени, когда этой проблемой интересовался

Маркс. Однако два поставленных им вопроса остаются и поныне главными, встающими перед каждым, кто пытается уяснить проблему прочности традиций давних эпох. «Традиции всех мертвых поколений тяготеют, как кошмар, над умами живых. И как раз тогда, когда люди как будто только тем и заняты, что переделывают себя и окружающее и создают нечто еще небывалое, как раз в такие эпохи революционных кризисов они боязливо прибегают к заклинаниям, вызывая к себе на помощь духов прошлого, заимствуют у них имена, боевые лозунги, костюмы, чтобы в этом освященном древностью наряде, на этом заимствованном языке разыгрывать новую сцену всемирной истории»

«Однако трудность заключается не в том, чтобы понять, что греческое искусство и эпос связаны с известными формами общественного развития. Трудность состоит в том, что они все еще доставляют нам художественное наслаждение и в известном отношении признаются нормой и недосягаемым образцом»116.

Если первая из этих двух крупных проблем, связанных с отношением к традициям, разработана чрезвычайно широко и находит свое отражение во всех жанрах марксистской литературы— от политической публицистики до научно-исторических монографий,— то вторая проблема еще не дождалась широкого развития.

Первая проблема приняла на дальнейших исторических этапах развития марксистской мысли конструктивную форму.

Вопрос о преемственности традиций был рассмотрен и обоснован как требование гармонического развития революционной теории и практики, а также (после завоевания власти) как проблема нового освоения господствующими классами громадных областей интеллектуальной и художественной традиции. Обе эти главные задачи четко сформулированы в работах Ленина. «История философии и история социальной науки показывают с полной ясностью,— писал Ленин в 1913 году,— что в марксизме нет ничего похожего на «сектантство» в смысле какого-то замкнутого, закостенелого учения, возникшего в стороне от столбовой дороги развития мировой цивилизации. Напротив, вся гениальность Маркса состоит именно в том, что он дал ответы на вопросы, которые передовая мысль человечества уже поставила. Его учение возникло как прямое и непосредственное продолжение учения величайших представителей философии, политической экономии и социализма»

А в проекте резолюции «О пролетарской культуре» Ленин писал в 1920 году: «Марксизм завоевал себе свое всемирно-историче- ское значение как идеологии революционного пролетариата тем, что марксизм отнюдь не отбросил ценнейших завоеваний буржуазной эпохи, а, напротив, усвоил и переработал все, что было ценного в более чем двухтысячелетием развитии человеческой мысли и культуры»117. Такое понимание места традиции в но- вой жизни и такое определение значения дальнейшего развития прежних достижений в новых социальных условиях сформировалось, как известно, в ходе ожесточенных идеологических боев и теоретических полемик.

Ленинизм проложил путь взглядам и принципам, которые легли в основу сегодняшней социалистической культурной политики в вопросе об отношении к традициям в борьбе как с нигилизмом, так и с вульгаризаторством «презентизма» — особого отбора и особого понимания исторических фактов, обусловленного нашим сегодняшним отношением к жизни. Драматический характер этой борьбы за признание значения традиций, за утверждение возможности их освоения новым, революционным обществом способствовал одновременно общеидеологической постановке этого вопроса и утверждению данной позиции на базе теории и политики.

История этих споров — это история борьбы за принципы и основы деятельности в области культурной политики. Поэтому общетеоретическое и идеологическое значение имеет полемика с теоретиками Пролеткульта — Фриче, Богдановым, Плетневым и Гастевым,— борьба против их попыток выводить образ мышления данного класса непосредственно из производственных отношений, а содержание искусства — из экономического положения. С практическими требованиями в области культурной политики связан тезис Горького о значении для социалистической культуры традиций народной фантастики и мифологии. Непосредственно связана с культурной политикой точка зрения Луначарского, изложенная им в статье «Советское го- сударство и искусство»: «...искусство прошлого все целиком должно принадлежать рабочим и крестьянам. Конечно, было бы смешно, если бы мы проявляли в этом отношении какое-то тупое безразличие. Конечно, и мы сами, так же как и наша великая народная аудитория, гораздо больше внимания уделим тому, чему отдана наша любовь, но нет такого произведения истинного искусства, то есть действительно отражавшего в соответственной форме те или другие человеческие переживания, которое могло бы быть выброшено из человеческой памяти и должно было бы рассматриваться, как запретное для трудового человека, наследника старой культуры».

При этом само утверждение значения традиции в современной жизни и общее определение роли отдельных течений прошлого как бы заслоняет вторую проблему, выдвинутую Марксом: вопрос о причинах жизненности некоторых ценностей мысли и искусства прошлого и устаревания других. Поиски ответа на вопрос о причинах продолжительности реальной жизни в обществе некоторых интеллектуальных и художественных структур и о причинах быстрого отмирания других уступили место в литературе классическим проблемам генетических исследований. В свою очередь, изучение процессов художественного развития от Плеханова до Томсона ограничивалось открытием детерминант социального рождения, расцвета и упадка стиля. Причем часто новаторство в области выявления связей между развитием мысли и искусства и общественным положением классов, классовой борьбой, социальных причин эволюции канонов и условностей искусства сопровождалось непониманием относительной самостоятельности художественного развития, пренебрежением к проблемам, связанным с формированием в течение долгих исторических периодов, охватывающих несколько социально-экономических формаций, собственных законов развития жанров.

Процесс сохранения и возрождения традиций также рассматривался исключительно в идеологических категориях, что вело к множеству упрощений. Если мы теперь перейдем от этой кратко и схематично очерченной истории вопроса к положению, сложившемуся в Польше в последние годы, то нам придется отметить по меньшей мере два явления. Во-первых, оживленные теоретические и общеметодологические споры еще не привели к появлению серьезных монографических исследований, в которых бы по-новому, с точки зрения современной марксистской науки, рассматривалась проблематика прочности художественных традиций, традиций определенных эпох в нашей современности и сегодняшнего воздействия произведений и эстетических воззрений прошлого. Во-вторых, при недостатке фундаментальных исследований, касающихся проблемы художественной традиции, тем богаче представляются достижения историков, социологов и педагогов. Многочисленные работы, в которых рассматривается вопрос об участии исторических и идейно-политических традиций в современной общественной жизни, поднимают новую проблематику. Я имею здесь в виду прежде всего такие проблемы, как связь между устойчивыми ценностями этнических культур и классовыми течениями внутри национальных культур, как рационализация изучения проблемы «национального характера», как социально-классовый анализ причин и факторов, определяющих психологию общества, его нравственность и мышление на базе национальной культуры, как влияние общественного и государственного строя на психологию общества, как отношение между традициями и этосом национально-освободительной борьбы и чертами, определяющими подход к новой социалистической действительности. В области изучения художественной культуры пока еще не наблюдается подобного оживления; однако бурные споры о традициях, вспыхивающие время от времени в области культурной публицистики, свидетельствуют о злободневности данной проблематики. Возможно, что этап методологических исследований уже позади и в скором времени можно будет ожидать новых результатов.
<< | >>
Источник: Коссак Е.. Экзистенциализм в философии и литературе: Пер. с польск.— М.: Политиздат,.— 360 с.— (Критика буржуазной идеологии и ревизионизма).. 1980

Еще по теме ЗАКЛЮЧЕНИЕ:

  1. РАЗДЕЛЫ 103—107. О ВЫЖИДАТЕЛЬНОМ ПОЛОЖЕНИИ ПОСЛЕ ОБЪЯВЛЕНИЯ ВОЙНЫ.1 О ВЫЖИДАТЕЛЬНОМ ПОЛОЖЕНИИ ПОСЛЕ ЗАКЛЮЧЕНИЯ МИРА.* О НАСТУПЛЕНИИ ПОСЛЕ ОБЪЯВЛЕНИЯ ВОЙНЫ.3 О НАСТУПЛЕНИИ ПОСЛЕ ЗАКЛЮЧЕНИЯ МИРА.4 О ПОХОДЕ ОБЪЕДИНЕННЫМИ СИЛАМИ8
  2. Заключение.
  3. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
  4. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
  5. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
  6. Заключение
  7. Заключение
  8. ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ.
  9. ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ
  10. VI. Заключение
  11. 6. ЗАКЛЮЧЕНИЕ: ВЫВОДЫ И РЕКОМЕНДАЦИИ