<<
>>

Взгляды Толстого на религию

Как религиозный мыслитель Толстой представляет крайний рационалистический и этический евангелизм - тип еретического христианства, противоположный мистическим отклонением от ортодоксии.
Интересно отметить, что религиозные взгляды Толстого были особенно близки славянским представителям этого типа христианского сознания - «богемским братьям» (не случайно Толстой чрезвычайно ценил их идеолога Петра Хельчицкого) и «польским братьям», называемым «социнианами» или «арианами». Противоположную крайность в России представляли религиозно-философские идеи Владимира Соловьева. Оба они - Л. Толстой и В. Соловьев - провозглашали необходимость христианского ренессанса и религиозного обновления человечества, но то, каким образом каждый из них представлял себе религию вообще и христианство в частности, настолько явно не совпадало, что все попытки прийти к взаимопониманию были обречены на провал. Толстого раздражал мистицизм Соловьева, а Соловьев не выносил морализаторства Толстого. Оба они, пишет биограф Соловьева, почти физически не выносили друг друга1. На взгляд Толстого, сущность христианства заключается в этических поучениях Христа; Христос, полагал он, был только человек, хотя и величайший среди великих моралистов и учителей человечества, таких как Конфуций, Лао-Цзы, Будда и Сократ. В поучениях Христа, согласно Толстому, нет ничего мистического или таинственного: они просты, ясны и сразу понятны каждому; их квинтэссенция ' См.: Мочулъский К. Владимир Соловьев. Жизнь и учение. Париж, 1951. С. 248. 360 Анджеи Валицкий. ИСТОРИЯ РУССКОЙ МЫСЛИ... содержится в Нагорной проповеди'. Из Нагорной проповеди Толстой взял пять заповедей, в которых попытался обобщить смысл послания Христа: не гневайся; не прелюбодействуй; не суди ближних своих; не противься злу; люби врагов своих2. По Толстому, четвертая заповедь - самая важная. Евангельские слова - «Вы слышали, что сказано: "око за око и зуб за зуб".
А Я говорю вам: не противься злому» (Матф. 5:38-39) - были для него «истинно ключом», отпиравшим все двери'. Когда его теорию пассивного сопротивления злу обвиняли в пустом мечтательстве, то Толстой отвечал, что на самом деле мечта-тельство - точнее сказать, кошмар, вроде криков сумасшедшего, - это мир, созданный в пренебрежении поучений Христа и основанный на насилии. Учение Христа, писал Толстой, не эксцентрично, а разумно и практично; смысл этого учения лучше всего выражен в утверждении: «Христос учит людей не делать глупостей» . Евангельские наставления не требуют ни мученичества, ни сверхчеловеческих жертв, поскольку они провозглашают идеал жизни в гармонии с человеческой природой, обеспечивают здоровую жизнь и спокойную смерть. «Мирское учение» побуждает людей к самопожертвованию, призывает их жить в перенаселенных городах, учит ненавидеть и убивать друг друга, беспокоиться о поддержании своего существования, так что у людей не остается времени для самой жизни. «Мирское учение» превращает жизнь в ад, тогда как Христос показывает нам, как 1 Нагорная проповедь - излюбленный текст всех тех, кто проповедует религию и этику христианского сектантства. См.: Kolakowski L. Swiadomosc religijna i wi^z koscielna (Религиозное сознание и узы Церкви). Варшава, 1965. Р. 289. Книга Колаковского интересно освещает контраст между религиозным сознанием Толстого и Соловьева. «С самого раннего времени почитание Христа развивалось отчасти как конфликт различных течений, тяготевших к одной из двух крайностей: на одном полюсе - те, кого интересует только учение Христа и цель жизни на земле, кто отрицают или нивелируют божественность Христа (со-циниане, несториане, ариане и др.), тогда как на другом полюс? - те, кто меньше внимания уделяют жизни Христа на земле и даже рассматривают ее лишь как символ , но подчеркивают божественность Христа вплоть до отождествления Сына с Отцом (монофизиты и др.). Тяготение к одной из двух идеальных моделей Христа нетрудно обнаружить в пределах чрезвычайно сложного многообразия различных христианских учений: с одной стороны, Христос как нравственный наставник, Человек, идеалу которого надлежит следовать; с другой - Христос как Бог, мистический жених души, Логос, Божественный Свет, эманация Абсолюта.
Таковы две противоположные версии христианства, ни одна из которых не приемлема с точки зрения римско-католической Церкви (как и для православия. —А. В.)» (Ibid. P.288). 2 См. трактат: В чем моя вера? // Толстой Л.Н. Поли. собр. соч. Т. 23. 3 Там же. С. 311. Там же. С. 423. ГЛАВА 15. Два писателя-пророка 361 установить Царство Небесное на земле - царство вечного мира, в котором мечи перекуют на орала, и все люди будут братьями. Пытаясь свести религию к этике, Толстой предпринимает критический пересмотр христианской догмы и обрядов в свете моралистических и рационалистических критериев. Среди отвергнутых им догм - Святая Троица, Откровение, Непорочное Зачатие и Воскресение; он считает их не только несовместимыми с логикой; в особенности эти догмы, как ему кажется, не содержат ни малейших намеков на какое-либо «разумное» правило поведение. В конце жизни Толстой попытался объединить все четыре Евангелия в одно связное повествование, и в процессе этой работы он очистил Новый Завет от всякой космологии и онтологии, так же как от всяких описаний чудес; в конце концов, он также очистил Евангелие и от учения о Слове (Иоанн. I), лишив это учение мистического и онтологического смысла и истолковав «логос» как собственно нравственное постижение жизни. В своем стремлении элиминировать все, что отдает сверхесте-ственным, Толстой отверг учение о Благодати и Святом Духе, которое он называет безнравственным, поскольку оно «под корень подсекает все, что есть лучшего в природе человека»1. Приходится спросить: можно ли еще называть христианство религией, если она лишена столь многих своих живых элементов. Тщательный анализ идей Толстого наводит на мысль, что нет, невозможно. В своем трактате «Что такое религия и в чем сущность ее?» (1902) Толстой утверждает, что подлинная религия охватывает основные начала, общие для всех великих верований, - такие убеждения, которые все они разделяют и благодаря которым человечество еще не вымерло. В этой вечной и всемирной религии христианству не принадлежит никакого привилегированного места, хотя Толстой и рассматривает Иисуса как величайшего учителя человечества - как человека, учения которого божественны, но который сам - не божествен.
В этом и только в этом последнем смысле можно говорить о толстовской философии как христианской. В то же время институ-циализированное христианство официальной церкви Толстой называет самым растленным из всех мировых религий. Всякая религия, утверждает он, состоит из двух частей: из этического учения и метафизического учения, разработанного для того, чтобы оправдать этическое учение. Можно сказать, что религия деградирует тогда, когда она замещает свои этические принципы внешними символами культа. Все религии пострадали от такого вырождения, но христианство -больше всего. Первые признаки раскола между «метафизикой» и «этикой» заметны в Посланиях ап. Павла, где провозглашается мета- Там же. С. 230 («Исследование догматического богословия»). 362 Анджей Валицкнй. ИСТОРИЯ РУССКОЙ МЫСЛИ... физическая и кабалистическая теория, чуждая учению самого Христа. Последняя стадия деградации христианства наступила вместе с принятием его как официального исповедания при Константине Великом. Император пришел к единственному в своем роде соглашению с высшими священниками - соглашению, с помощью которого он мог теперь жить как ему вздумается, предаваясь убийствам, поджогам, грабежам и дебоширству, но в то же время продолжая называть себя христианином и будучи уверенным", что на небе место ему обеспечено1. Отныне христианство было религией, которая не требовала от своих последователей никакого нравственного поведения и скрепляла печатью одобрения безнравственность существующего миропорядка. В своем беспощадном осуждении лицемерия и лживости официального христианства Толстой совершенно упустил из виду указание Христа воздерживаться от гнева. Ленин назвал толстовскую критику выражением примитивной крестьянской демократии, в которой «века крепостного гнета и десятилетия форсированного пореформенного разорения, накопили горы ненависти, злобы и отчаянной решимости»2. . В конечном счете, толстовскую критику религии можно рассматривать как полное отрицание церкви как института и наступление на самые основы «позитивных религий».
Представление о том, что нужны особые люди в качестве посредников между человеком и Богом, так же как вера в чудеса, в магическую силу слов и формул, которые записаны в книгах и повторяются на протяжении столетий, - все это, по Толстому, только подтверждает факт деградации религии. Истинной всеобщей верой, пророком которой должен стать Толстой, будет религия без священников, без догм, без таинств, без литургии - словом, очищенная от всяких следов сверхъестественного. Каково же место Бога в этой религии? Воззрения Толстого, несомненно, имеют мало общего с традиционным теизмом. Верно, что в своих сочинениях для народа Толстой сравнивает отношение человека к Богу с отношением сына к отцу или работника к его хозяину, но эти сравнения не нужно понимать буквально, как свидетельство антропоморфизма в понимании Божества. Больше оснований, как кажется, для того чтобы классифицировать толстовскую концепцию Бога как специфическую версию теологического имманентизма. Дать более точное определение представляется затруднительным, поскольку сам Толстой не делал попыток такого рода. Он довольствовался утверждением: «Бог существует как начало всех вещей; частица этого божественного начала существует в человеке, и она может быть Там же. С. 480. («Церковь и государство»). 2 Ленин В.И. ПСС. 5-е. изд. Т. 17. С. 210-211. ГЛАВА 15. Два писателя-пророка 363 уменьшена или увеличена за счет образа жизни»1. Нежелание Толстого определять сущность Бога не только следствие того, что его интересовали преимущественно этические вопросы. Не менее важен и тот факт, что Толстой был убежден в тщетности всех подобных определений. Таким образом, несмотря на крайний рационализм его критики догматического богословия, автора «Исповеди» невозможно считать представителем религиозного рационализма. «Бога и душу, - писал он, - я знаю так же, как я знаю бесконечность, не путем определения, но совершенно другим путем. Определения же разрушают во мне это знание» . Подобно Канту (которого он цитирует), Толстой принципиально отвергает «рациональную теологию»; правда, он был рационалистическим критиком позитивной религии, но, в отличие от Канта, он убежден в бессилии теоретических доказательств существования Бога и попыток проанализировать сущность Его бытия.
Критика Толстым цивилизации и общественных идеалов В качестве общественной идеологии философия Толстого необычна тем, что она соединяет радикальную критику существующей социальной системы и духовного состояния привилегированных классов с не менее радикальным отрицанием революционных учений и всех попыток сопротивления злу силой. Толстовская критика совершенно антиисторична; Толстой, отмечал Ленин, «рассуждает отвлеченно, он допускает только точку зрения "вечных" начал нравственности, вечных истин религии»3. То был сознательный и целенаправленный выбор: Толстой отверг «исторический взгляд» - веру в историческую необходимость и рациональный ход истории, - потому что считал эту веру искаженной аморальным релятивизмом и слепым оптимизмом. Такой подход, естественно, идет рука об руку с полным отрицанием веры в прогресс - веры, столь популярной среди современников Толстого. Идея прогресса, согласно Толстому, приемлема, если ее понимать как вечный закон индивидуального совершенствования, но не в применении к истории. «Закон прогресса, или совершенствования, написан в душе каждого человека и, только вследствие заблуждения, переносится в историю»; в отвлечении от личности «он делается пустой болтовней, ведущей к оправданию каждой бессмыслицы и фатализма». Больше того, поня- 1 Толстой Л.Н. Поли. собр. соч. М.,1913. Т. 15. С. 317. («Что такое религия и в чем сущность ее?») 2 Толстой Л. Н. Поли. собр. соч. (1928-1958). М., 1957. Т. 23. С. 132. 3 Ленин В.И. Цит. изд. Т. 20. С. 101. 364 Анджей Валицкчй. ИСТОРИЯ РУССКОЙ МЫСЛИ... тие исторического прогресса применимо только к странам, входящим в сферу влияния европейской цивилизации, или, точнее, к небольшой части населения этих стран. Простым людям «прогресс» только наносит вред; везде массы «постоянно враждебно относятся к прогрессу и постоянно не только не признают его пользы, но положительно и сознательно признают его вред для них»1. Нужно подчеркнуть, что статья, в которой содержатся эти мысли, была опубликована в 1962 г. (в педагогическом журнале «Ясная поляна»), то есть почти за двадцать лет до идейного «кризиса» Идеализация натурального хозяйства, основанного на экономических отношениях, предшествовавших разделению труда, - идеализация, так характерная для философии Толстого, - тоже восходит ко времени, предшествовавшему повороту конца 1870-х гг. Последнее слово на эту тему обнаруживается в трактате «Так что же нам делать?», опубликованном в 1886 г. В нем Толстой подхватывает излюбленную тему Михайловского - критику органических теорий общества (в особенности теорий Конта и Спенсера) с их оправданием разделения труда. Теории, сравнивающие общество с организмом, писал Толстой, - это вымысел, придуманный ради выгоды привилегированных, а разделение труда тоже придумано для того, чтобы оправдывать лентяев. Интересно отметить, что, подобно Михайловскому, Толстой считает, что разделение труда наносит вред также и привилегированному меньшинству, которое пользовалось обманом и силой для того, чтобы избегать физического труда, потому что разнообразный и переменчивый труд имеет существенное значение для здоровья и счастья: «Птица так устроена, что ей необходимо летать, ходить, клевать, соображать, и когда она все это делает, тогда она удовлетворена, счастлива, тогда она птица. Точно так же и человек: когда он ходит, ворочает, поднимает, таскает, работает пальцами, глазами, ушами, языком, мозгом, тогда он удовлетворен, тогда только человек»2. Толстой предлагает заменить разделение труда в соответствии с индивидуальными способностями разделением рабочего дня (принцип «упряжки»), таким образом, чтобы каждый день индивид по очереди был занят во всех сферах деятельности, служа удовлетворению своих материальных и духовных потребностей. Сходство между этим идеалом и формулой прогресса Михайловского напрашивается само собой3. Толстой Л.И. Поли. собр. соч. Изд. 1928-1958. Т. 8. С. 334-335. 2 То же. Т. 25. С. 390. («Так что же нам делать?») См. выше. Сам Михайловский признавал сходства между своими воззрениями и воззрениями Толстого (особенно с его педагогическими статьями) и писал об этом в эссе «Десница и шуйца Льва Толстого» (1875). После «кризиса» этот параллелизм стал еще очевиднее. ГЛАВА 15. Два писателя-пророка 365 Когда Толстой выступает против прогресса и разделения труда, он, конечно, имеет в виду капиталистическое хозяйство, и его идеализация «неразделенного» труда явно носит следы романтического взгляда на крестьянское натуральное хозяйство. Интересно отметить, что, в отличие от таких критиков буржуазной цивилизации, как Руссо, Толстой видит в разделении труда не диалектическое противоречие, присущее прогрессу, а просто «отношения угнетения работающего большинства неработающим меньшинством»1. Это, разумеется, явное социологическое упрощение; сила этого упрощения заключается в произвольности нападок и скорее в «нигилистической» смелости отрицания, чем в тонкости философского анализа. В это свое безоговорочное осуждение цивилизации и культуры - Толстой не забыл включить и науку. Современная наука, писал он, служит тому, чтобы удовлетворять искусственные потребности богатых и усиливать их власть над народом. Науку нужно назвать полностью безнравственной, поскольку она потеряла из виду единственный по-настоящему важный вопрос - понимание природы призвания человека и сущности добродетели. Исследование этой проблемы, по Толстому, не требует ни разделения труда, ни какой-либо специализации, и наука, которая применяется для решения этого вопроса, неотделима от религии, понятой как система этики. Первосвященники такой религии - великие моралисты и религиозные лидеры, как Конфуций, Сократ, Марк Аврелий, Иисус Христос и Мухаммед. Человечеству не нужна никакая наука, кроме этого. Вполне предсказуемо, что для Толстого воплощением всяческого зла в усложненной цивилизации является институт государства. Одна из важных сторон радикального поворота в его мировоззрении - принятие им полного христианского анархизма. В качестве системы подавления, настраивающей народы друг против друга, государство явным образом нарушает Нагорную проповедь. Поэтому позволять себе тесную связь с государством для христианства равносильно богохульству; такая связь только доказывает гибельный характер государства, поскольку понятие «христианского государства, как "горячий лед", -это противоречие в терминах . В своем рвении Толстой теперь отвергает даже такие гражданские добродетели, как доблесть и патриотизм, которые он прославил в «Севастопольских рассказах», в «Войне и мире» и в других своих произведениях, написанных до «поворота». ' См. работу: Асмус В.Ф. Мировоззрение Толстого // Литературное наследство. Т. 69. Кн 1. М., 1961. С. 43-51. Это исследование, насколько мне известно, лучшая и самая репрезентативная советская работа о мировоззрении Толстого. 2 Толстой Л. Н. Поли. собр. соч. Изд. 1928-1958. Т. 23. С. 479. 366 Анджей Валщкий. ИСТОРИЯ РУССКОЙ МЫСЛИ... В трактате «Христианство и любовь к отечеству» (1894) Толстой го-ворит, что патриотизм всегда орудие подавления: патриотизм властителей только эгоистическая забота о своем собственном благосостоянии, тогда как патриотизм подвластных предполагает отрицание человеческого достоинства, разума и совести, то есть рабскую покорность перед теми, кто на вершине власти. Писатель предостерегал даже против патриотизма угнетенных наций; считал его особенно опасным, потому что в нем больше горечи и, как следствие, больше насилия'. Критицизм Толстого в конце концов привел его к полному отрицанию существующего миропорядка. Идеал, который он выдвигает на место отрицаемого, - это образ жизни, отменяющий всякое применение силы и все формы общественного неравенства. Достигнуть этого можно пассивным сопротивлением - осуждением существующей системы и отказом от всякого участия в ней. Толстой отвергает как иллюзорные надежды либералов на постепенные улучшения путем вхождения в правительство и других форм сотрудничества с властью; в то же время он выступает против революции на том основании, что она не только противна христианству, но также и бесполезна, поскольку ведет к возрастанию насилия, а не к его устранению. Русско-японская война и революция 1905 года побудили старого писателя к энергичной деятельности. Он выступает с протестом против войны в статье «Одумайтесь!» и осуждает кровавую расправу над безоружной толпой, шедшей к Зимнему Дворцу в Кровавое воскресение; в статьях «Великий грех» и «Конец века» он отстаивает право крестьян на увеличение их владений и призывает к национализации земли; он осуждает репрессивную политику правительства, но также призывает революционеров отказаться от их методов борьбы («Обращение ко всем - правительству, революционерам и народу», 1906 г.). Он, разумеется, не приветствовал манифест 17 октября, ни созыв первой Думы, которые он считал чисто этатистскими мерами, бессильными против зла; но он никогда не переставал выступать в защиту преследуемых. В 1908 г. он написал пламенный в своей искренности манифест «Не могу молчать» - протест против кровавых методов подавления, которыми пользовалось реакционное правительство Столыпина против революционеров. В своих статьях о Толстом Ленин подвел глубокий итог толстовской философии. Как мыслитель, писал Ленин, Толстой велик пото- 1 На практике Толстой не следовал своим собственным рекомендациям буквально и признавал справедливость движений за национальную независимость. См. его кавказскую повесть «Хаджи Мурат» и рассказ «За что?» (1906) о трагической судьбе польского инсургента 1863 г. ГЛАВА 15. Два писателя-пророка 367 му, что его идеология отразила «великое народное море [русского крестьянства], взволновавшееся до самых глубин, со всеми своими слабостями и всеми сильными своими сторонами»1. В то же время Ленин подчеркивал, что толстовское учение «безусловно утопично и по своему содержанию реакционно в самом точном и в самом глубоком значении этого слова»2. Как представитель чувств и чаяний патриархального крестьянства, Толстой смотрел скорее назад, чем вперед; он хотел восстановить архаический, доинду-стриальный образ жизни и прямо заявлял, что идеал современности -в прошлом. Все это относится к «реакционной» стороне мировоззрения Толстого. С другой стороны, - и Ленин это полностью осознавал - «реакционные и утопические» идеи Толстого нанесли сильный удар по самым основаниям русского государства и общественной системы - основаниям, которые были реакционными в более общепринятом смысле этого слова. Многие русские эмигранты позднее не без причины обвиняли Толстого в том, что он помог революционерам, подорвав убеждения многих оппонентов революции в справедливость их дела. Есть какой-то архаический и утопический привкус также и в последнем трагическом акте протеста Толстого против порочного мира - в им же инициированных обстоятельствах, сопровождавших его смерть. Разногласия с женой по вопросу о распределении своего наследства' привели к тому, что Толстой снова попытался осуществить свою старую мечту уйти из мира, отвернувшись от «роскоши, которой всегда был окружен». 28 октября (10 ноября) 1910 г. он ночью ушел из своего дома с одним из своих учеников - доктором Д.П. Маковицким и с одобрения своей дочери Александры с намерением найти такое место, где он мог бы завершить свою жизнь в одиночестве и молчании. Ему не удалось осуществить это свое намерение: газеты всего мира информировали публику о каждом шаге его путешествия. Простуда, перешедшая в воспаление легких, вынудила его на продолжительное время задержаться на маленькой железнодорожной станции Астапово, где он и умер 7 (20) ноября. Известие о смерти Толстого имело отклик во всем мире. Но несмотря на скорбь, которую выражали правительства и парламенты, призывы великого моралиста и впечатление, вызванное его смертью, были бессильны предотвратить взрыв первой мировой войны. 1 Ленин В.И. Цит. изд. Т. 20. С. 71. 2 Там же. С. 103. 3 В своем завещании Толстой отдал свои гонорары своим ученикам, а не семье. 368
<< | >>
Источник: Валицкий А. История русской мысли от просвещения до марксизма. 2013

Еще по теме Взгляды Толстого на религию:

  1. Раздел 4 ВЗГЛЯД НАУКИ И РЕЛИГИИ НА ГЛУБИННУЮ ПРИРОДУ НАУЧНОГО ОТКРЫТИЯ
  2. Б. Кроче и Ф. Николини 392 4. Взгляд вокруг меня и взгляд вперед
  3. ГЛАВА I О СХОДСТВЕ МОПХ ВЗГЛЯДОВ СО ВЗГЛЯДАМИ ЛОККА
  4. Карл Бэр. Какой взгляд на живую природу правильный и как применять этот взгляд к энтомологии.
  5. 9. Богоискательство Л.Н. Толстого
  6. Лев Николаевич ТОЛСТОЙ (1828-1910)
  7. л. толстой |
  8. Л. ТОЛСТОЙ
  9. Синдром раздраженной толстой кишки
  10. ТОЛСТОВ Владимир Сергеевич
  11. В Чем состоит смысл человеческого бьетия согласно Л. Н. Толстому?
  12. ПРЕДИСЛОВИЕ (ДРАМАТИЧЕСКИЕ ПРОИЗВЕДЕНИЯ Л. ТОЛСТОГО)
  13. Иванов С.В. Синдром раздраженной толстой кишки Введение
  14. О РОССИИ И РОССИЙСКОЙ КУЛЬТУРЕ. КРИТИКА Л. ТОЛСТОГО И ТОЛСТОВСТВА
  15. Богданова Екатерина Анатольевна. Мотивный комплекс прозы Татьяны Толстой, 2015
  16. ИТОГИ 14-ЛЕТНЕЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ Д. А. ТОЛСТОГО В МИНИСТЕРСТВЕ НАРОДНОГО ПРОСВЕЩЕНИЯ
  17. Тема 7 : Религия в контексте культуры. Наука и религия – проблема диалога.
  18. Этапы развития религии славян. Общая характеристика древнеславянской религии
  19. III. ЕСТЕСТВЕННАЯ РЕЛИГИЯ НА СТАДИИ ПЕРЕХОДА К РЕЛИГИИ СВОБОДЫ
  20. РЕЛИГИЯ ПРОТОИНДИЙСКОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ. ВЕДИЧЕСКАЯ РЕЛИГИЯ. БРАХМАНИЗМ