<<
>>

1. ВОЗНИКНОВЕНИЕ И СУЩНОСТЬ «ФИЛОСОФИИ жизни»

«Философия жизни» в последнем смысле слова — как философия, вытекающая якобы из «полноты переживаний жизни», — имеет свою предысторию. Происхождение ее обычно выводят из анонимного произведения XVIII в.

«О морально прекрасном и философии жизни» (1772), в котором для объяснения искусства рекомендовалось вместо «теорий и систем» обращаться к «силам и свойствам души, соответственно ее проявлениям в человеческой жизни» [176, S. 370]. Романтик Фридрих Шлегель в лекциях о «философии жизни» (1827) призывал отказаться от блужданий в «пустом пространстве абсолютной мысли» и обратиться к «духовной внутренней жизни». Философия жизни, писал он, «кладет целостное (vollstandige) сознание, во всех его различных аспектах и силах, в свою основу и рассматривает душу как свой центральный пункт» [250, S. 16]. Такая философия, «созданная из самой жизни простая теория духовной жизни», мыслилась Шлегелем как противовес, с одной стороны, абстрактному гегельянству, а с другой — одностороннему механицизму современного ему естествознания и складывавшегося вульгарного материализма.

Однако Шлегель стоял еще в пределах классической философии: он выдвигал прежнюю, ею сформулированную задачу — примирить противоположные, но, в сущности, родственные стороны человеческого сознания: рассудок и волю, разум и фантазию. «Философия жизни» конца XIX в. опирается уже на инстинкт и низводит разум на уровень простого подсобного средства практики, «жизни».

Поэтому когда один из основопо- «Философия ЖИЗНИ» ЛОЖНИКОВ «философии жизни»,

и естествознание п гт •

В. Дильтеи, усмотрел в «господстве науки над жизнью» главное выражение «духа прошлого века» [153, Bd. VIII, S. 193], он тем самым невольно раскрыл одну из «тайн» своей философии. В ней нашла свое выражение реакция на развитие науки и научного мировоззрения, принципиальная переоценка идеологами империалистической буржуазии ценности научного знания.

Если революционная буржуазия прошлого видела в науке и научном мировоззрении силу, способствующую преодолению феодальной реакции, то реакционная буржуазия XX в. видит в них свидетельство своей скорой гибели. Провозвестником этой новой духовной ситуации и явилась «философия жизни».

Условия для «переоценки ценности» науки возникли во второй половине XIX в. в связи с надвигавшимся кризисом механистической в ее основе методологии тогдашнего естествознания. Характерное для последнего сведение всякого движения к механическому перемещению атомов, анализ как единственное средство познания, истолкование достижений науки XIX в как абсолютных, окончательных истин — все это делало естественноисторический материализм прошлого века чрезвычайно уязвимым перед лицом революции в естествознании. Между тем этот материализм выступал от лица самой науки, претендуя на роль окончательного «научного мировоззрения». И буржуазные критики материализма использовали это, постаравшись «не заметить» возникновения диалектического материализма. Но «кризис в физике», не затронувший основ диалектического материализма и принесший ему лишь новые подтверждения, роковым образом сказался на некоторых сторонах гносеологии естественноис- торического материализма XIX в.

В борьбе против естественноисторического материализма «философы жизни» прежде всего попытались использовать несводимость биологических явлений к законам классической механики. Понятие «жизнь» выступило поэтому, но лишь по видимости, как замена понятия материи. Если механистический материализм в тенденции превращал всю природу в агрегат мертвых, несвязных атомов, перемешающихся в пустоте, то к концу века все больше даже естествоиспытателей, сторонников естественноисторического материализма, начинают творить о материи как о чем-то «живом». Выражая эту тенденцию, неокантианец Г. Риккерт писал: «О материи, как комплексе атомов, подвластном математически формулированным законам, в настоящее время не хотят и слушать, когда речь идет о «сущности» природы...

Механизм, как нечто окаменелое и мертвое, отвергается теперь также и для неодушевленного телесного мира, который раньше называли мертвым . Антимеханические «силы» вводятся в качестве действующих принципов цели, и природа должна мыслиться отчасти или целиком телеологичной. Только таким образом, полагают, можно адекватно понять живую жизнь, которая никогда не может возникнуть из мертвой, механичной материи» [91, с. 15—16]. В философском истолковании «жизнь» как принцип движения природы превращается в психику, в переживание.

Эти построения, будучи лишь новым выражением метафизического мировоззрения, были обречены на неудачу. Там, где механицизм пытался свести жизнь и психику к неорганической материи и закономерностям ее движения, «философия жизни» и родственные ей концепции, получившие название «органицизма», пытались «объяснить» неорганическую материю из «жизни» и «психического», равным образом не видя реальных закономерностей возникновения жизни и психики из высокоразвитых материальных структур. И там, где механицизм все же пытался, хотя и негодными средствами, раскрыть эти закономерности, «философия жизни» закрывает путь к их исследованию: жизнь имеет своим источником «жизнь», и только!

Не менее явственно выступает та «философия жизни» же тенденция в попытках «филосо- и проблема истории . Т

(„культуры") Фов жизни» создать свою филосо-

" фию истории, или, как они предпо

читают говорить, «философию культуры». Перед лицом исторического материализма рушились предшествующие формы исторического идеализма. Больше нельзя уже было искать источник общественного развития в пресловутом «абсолютном духе» или чисто субъективных факторах. На смену им приходит мнимо универсальная «полнота жизни», которая должна заменить собой отчет о застывших, ставших «неживыми» фактах прошлого. Для того чтобы преодолеть «одностороннее» учение исторического материализма об общественном развитии и его объективном базисе, «философия жизни» вводит «переживание», т.

е. «вживание» историка в события прошлого, делающее их вновь «живыми», непосредственными, настоящими. Но это и значит, что деятельность историка и философа культуры, превращаясь в истолкование «переживаний», становится уже не рациональным, а интуитивным процессом. «Не понятийная деятельность образует основу наук о духе, но убеждение психического состояния в своей целостности и обнаружение таковой в переживаниях. Жизнь постигает здесь жизнь» [153, Bd. VII, S. 136] — так выразил эту идею Дильтей.

Ясно видно, что такая постановка вопроса — как в отношении естествознания, так и применительно к исторической науке — требовала принципиальной перестройки теории познания на методологической основе иррационализма. Это и выполнила «философия жизни».

Вместе с тем «философия жизни»

Социальный смысл имела целью преодолеть узкий гно- «философив жизни» r J.

* v сеологизм неокантианскои и пози

тивистской философии. В ней мы впервые наталкиваемся на осознание того «мировоззренческого голода», который охватил немецкую идеологию накануне первой мировой войны. Понятие «жизни», расплывчатое и неопределенное, включающее в себя как биологическую сторону человеческого существования, так и «переживания» — от обыденных и до «метафизических» и религиозных, — представляло собой удобную возможность для того, чтобы истолковать действительность как «живой» поток, постоянное становление и в то же время ссылками на ее непрерывность заслонить качественные, революционные изменения; увековечить противоречия общественного процесса, приписав их происхождение «жизни вообще»; наконец, перенести движущие силы общественного развития в ту же иррациональную «жизнь» и тем самым подменить научное их исследование мифологией.

«Философия жизни, — пишет современный историк философии экзистенциалист Ф. Хайнеман, — покоится на протесте жизни против преувеличенной роли исчисляющего рассудка в современном обществе, на протесте души против машины и вызванных ею овеществления, тех- нификации и обездушивания человека» [231, S, 268].

Эта, по сути дела, реакционно-романтическая реакция на развитие капитализма и порождаемую им ситуацию человека приобретает в условиях империализма уже не традиционную форму поисков выхода из этой ситуации в возвращении к средневековью или даже «естественному» состоянию человека, характерную для романтизма конца XVIII — начала XIX в. Теперь это выглядит как апофеоз «сильного человека», творящего историю «из полноты своей жизни», вопреки опошленной «обыденной» и «посредственной» жизни обывателя. Это страстная апология «воли к власти» (Ницше) и проповедь человека как «хищного зверя», использующего технику в качестве «жизненной тактики» (Шпенглер), это призыв к безудержному разгулу низменных инстинктов и физиоло- гических потребностей, к «освобождению жизненных сил», которые ведут за пределы существующих морально-правовых норм, «по ту сторону добра и зла».

При этом критика капитализма — демагогическая в своей сущности — сводится лишь к критике буржуазной демократии и связанных с ней идей равенства между людьми. Устами «философов жизни» империалистическая буржуазия отказывается от выдвинутого ею в «медовый месяц» буржуазно-демократических революций лозунга свободы, равенства и братства. Да и сама критика капиталистического общества все больше переходит у этих философов в критику социализма и коммунизма. Идя по этому пути, «философия жизни» в лице Л. Клагеса, Э. Юнгера, А. Боймлера и других пришла к прямому союзу с фашизмом и расизмом.

К 50-м годам XX в. «философия жизни», дискредитировавшая себя как своим откровенным иррационализмом и антинаучностью, так и политическим союзом с фашизмом, теряет самостоятельное значение и влияние. Но она сохраняет свою роль как важный ингредиент современного иррационализма, а в особенности экзистенциализма и «философской антропологии». Разработанная в рамках «философии жизни» интуитивистская методология «наук о духе» по-прежнему выступает в качестве методологической основы ряда течений современной западногерманской философии истории и философии культуры. Произведения Ницше, Дильтея, Шпенглера и других «классиков» этого направления до настоящего времени являются популярным философским чтивом широких слоев буржуазной интеллигенции.

<< | >>
Источник: А С Богомолов, Ю К Мельвиль, И С Нарский. Буржуазная философия кануна и начала империализма Учеб пособ. , «Высш школа». 1977

Еще по теме 1. ВОЗНИКНОВЕНИЕ И СУЩНОСТЬ «ФИЛОСОФИИ жизни»:

  1. Тема 2. Античная философия Зарождение философии в древней Греции и культурно-исторические предпосылки возникновения философии
  2. Возникновение и сущность религиозного мировоззрения
  3. Причины возникновения и сущность международных монополий
  4. Чем отличается трактовка жизни в академической философии жизни?
  5. ФИЛОСОФИЯ КУЛЬТУРЫ И ФИЛОСОФИЯ жизни У РАННЕГО С.Л. ФРАНКА Петер Элен
  6. За что философия жизни критиковала классическую философию?
  7. Тема №33. ВОЗНИКНОВЕНИЕ И СУЩНОСТЬ МОНОПОЛИЙ. РАЗНОВИДНОСТИ МОНОПОЛИЙ
  8. ВОЗНИКНОВЕНИЕ ФИЛОСОФИИ
  9. Кудрявцев В.Т.. Проблемное обучение: истоки, сущность, перспективы. —М.: Знание.— 80 с.— (Новое в жизни, науке, технике. Сер. «Педагогика и психология»; №4), 1991
  10. Каковы причины возникновения философии?
  11. Тема 3.5. Образ жизни, уровень жизни, качество жизни, стиль жизни
  12. § 2. Возникновение сознания. Проблема идеального в философии.
  13. Сущность философии, специфика философского знания
  14. ВОЗНИКНОВЕНИЕ И РАЗВИТИЕ ПОЗИТИВИСТСКОЙ ФИЛОСОФИИ ("ПЕРВЫЙ ПОЗИТИВИЗМ")
  15. ВОЗНИКНОВЕНИЕ ДИАЛЕКТИЧЕСКОЙ ЛОГИКИ В НЕМЕЦКОЙ КЛАССИЧЕСКОЙ ФИЛОСОФИИ XIX ВЕКА
  16. Начало философии. Социально-исторические и культурные предпосылки ее возникновения
  17. 15.1. “Философия жизни”
  18. VIII. ФИЛОСОФИЯ жизни
  19. Глава 1 ФИЛОСОФИЯ ЖИЗНИ