<<
>>

4. Пространство и материя

Физика Декарта кажется резко противопоставленной антропологическим мотивам. Она изгоняет иіз мира все, кроме материи и ее движения. Но вместе с тем она содержит в качестве основной и исходной идеи нечто, прямо вытекающее из концепции человеческого познания.
Дело в том, что познание человека у Декарта имеет онтологическую функцию: мышление служит критерием бытия. Чтобы перейти к бытию мира, пужно такое1 определение мира, которое соответствует мышлению. Декарт видит такое определение в протяженности, в атрибуте второй субстанции, которая наряду с духом входит в дуалистическую систему Декарта. Эти противоположные атрибуты — мышление и протяженность — связаны далеко идущим соответствием, которое и позволяет Декарту переходить от относящегося к познающему духу cogito ergo sum к бытию протяженного мира, которое выше обозначено через ergo sunt.

Метод Декарта применительно к протяженным объектам, к телам, аналогичен методу, которым было найдено чистое мышление — cogito. Это понятие — результат последовательного исключения всего, что конкретизирует мышление, всего содержания мыслей. В результате остается самый факт мышления. Подобным же1 образом из понятия тела исключается все конкретное, и остается только одно: в данном объеме пространства в данный момент находится тело. Иначе говоря, место тела как его определение, тождество тела и его места. В случае непро- тяжеиной духовной субстанции — субъекта познания — речь шла о заполненности сознания процессом мышления без конкретного заполнения самого процесса мышления гетерогенным содержанием. Такой абстрактный смысл имеет Декартово cogito. В случае протяженной субстанции, в случае тела, речь идет о заполненности данного места материей без какой-либо конкретной, гетерогенной, качественной характеристики этой материи. Атрибут духа — мышление, чистое мышление. Атрибут материи — протяженность, чистая протяженность.

Отождествление места с телом, протяженности с физическим бытием, пространства с материей, так же как отождествление духа с мышлением, представляют собой отождествление субстанции с атрибутом. Это новое решение старой коллизии. Начиная с самого возникновения проблемы субстанции два ее атрибута по-разному объединяли в едином понятии. Декарт разрывает самое субстанцию, и, таким образом, для него проблема протяженности и мышления приобретает новую форму.

Материя не мыслит, она обладает лишь протяженностью, дух мыслит, ему целиком принадлежит этот предикат, и он не имеет других; то, что идет от материи, от протяженной субстанции, то, что соединяет атрибуты,— сенсуальное постижение материального мира — теряет субстанциальный характер и низводится до уровня иллюзорного бытия.

Таким образом, отождествление материи и пространства, тела и его места вытекает из основных гносеологических и онтологических принципов картезианской философии.

Тело, тождественное своему месту, представляет собой ограниченное пространство. Декарт рассматривает возможные возражения против такого тезиса, физические наблюдения, которые могут казаться противоречащими ему. Из физических концепций, опровергающих подобные возражения, и состоят в значительной мере собственно физические параграфы «Начал философии» и других сочинений Декарта. Это очень стройная система физики, если ее рассматривать как философскую систему, и очень искусственная, с большим числом ad hoc введенных гипотез системы, если ее рассматривать не с точки зрения однозначного философского вывода, а со стороны однозначных физических объяснений. Это пе помешало картезианской физике приблизиться к позднейшим воззрениям, получившим экспериментальное подтверждение и вошедшим в исторически инвариантное содержание науки. Поэтому предыстория, а часто и история классических физических концепций часто начинается с физики Декарта или же с теорий, возникших в XVII—XVIII вв. под непосредственным воздействием картезианства.

Декарт рассматривает то, что обычно называют пустотой.

Но во всех случаях речь идет об относительной пустоте. Кружку называют пустой, когда в ней пет воды; рыбный садок пуст, когда в пем нет рыбы; торговое судно пусто, когда в пем нет груза. Но в кружке и в трюме судна находится воздух, в садке — вода, а если ничего ощутимого в сосуде пет, значит, он заполнен веществом, не воздействующим на органы чувств 9.

Может ли бог создать пустой сосуд? Этот вопрос, вводящий физическую проблему в контекст схоластических споров о всемогуществе бога («может ли бог создать тяжесть, которую он сам не мог бы поднять?» и т. п.), решается в картезианской физике очень просто. Если между стенками сосуда ничего нет, значит, эти стенки не отделены, они совпадают, их внутренние поверхности прижаты друг к другу.

Соответственно устраняется изменение объема тела, нарушающее тождество тела и места. Разрежение и сгущение вещества не означают изменения объема, при этом увеличиваются или уменьшаются поры, заполненные другим веществом. Губка увеличивается в объеме, когда ее порьг заполняются водой 10. Поры всегда заполнены. Поскольку нет ни пустых промежутков между частями одного и того же тела, ни пустых промежутков между различными телами, нужно отказаться от картины движущихся в пустоте атомов. Вообще, поскольку для Декарта протяженность непрерывна, а природа материи состоит в протяженности, постольку деление материи бесконечно, неделимых элементов нет, существуют лишь делимые далее корпускулы, которыми могут быть любые по величине тела, рассматриваемые как отдельные объекты.

Чем же, однако, отделено индивидуализированное тело от других? Здесь Декарт подходит к подлинным границам механического представления о природе. И не только континуального, но любого представления, отказывающегося от субстанциальных качественных различий. В том числе — атомистическрго представления. Если материя и пространство едины суть и материя абсолютно гомогенна, то где же граница, отделяющая данное тело от окружающей среды, от других тел? Но даже если гомогенная материя, не имеющая качественных признаков, окружена пустотой, то чем же отличается материя, обладающая протяженностью и больше ничем, от пустоты? В этом смысле трудность индивидуализации — неизбежный вывод из любой механической концепции, приписывающей материи только пространственные предикаты.

й здесь мы сталкиваемся, на этот раз в совершенно явной, не допускающей ухода от ответа форме, с вопросом о ясности и отчетливости как критериях бытия.

Пока речь шла о мышлении, противоречие между этими критериями затушевывалось наличием качественных различий при отрицательных констатациях. Мышление могло состоять из актов отрицания качественных признаков. Мысль об иллюзорности синего цвета отличается от мысли об иллюзорности желтого цвета. Поэтому мышление в своей негативной форме могло казаться гетерогенным, состоящим из отдельных мыслей, допускающих индивидуальное, отчетливое восприятие. Но теперь мышление становится позитивным, оно становится мышлением о вещах, о материальном мире. Мы покидаем внутренний мир непосредственной интуиции и обращаемся к внешнему миру. Мышление о нем в форме позитивных констатаций типа: «это тело существует», «это тело граничит с другим» и т. д. будет отчетливым, если объекты мысли существуют в своей особенности, обладают индивидуальным бытием.

HQ Декарт хочет, чтобы объекты мысли обладали такой же ясностью, как сама мысль. Он хочет перейти от ergo sum к ergo sunt, и, поскольку эти два утверждения относятся к различным субстанциям, переход должен основываться на изоморфизме: мышление своей ясностью гарантирует бытие духа, а протяженность — атрибут материальной субстанции — своей ясностью гарантирует ее бытие. Здесь, в материальном мире, реализация ясности состоит в том, что материи приписывается только протяженность. Тогда тело стаповится объектом чистой мысли», которая будет содержательной, если она паправлепа на чисто пространственное бытие своего объекта. Все это было бы хорошо, если бы тела были объектами пе только ясной, по и отчетливой мысли. Но если одно тело не имеет границы с другими телами, то ясность исчезает, она уже не может быть свойством содержательной мысли, несводимой к отрицанию и к сомнению, а включающей позитивные утверждения об отдельных объектах.

Итак, где же граница, отличающая данное тело от среды? Это один из вопросов, на которые должна была ответить каждая эпоха. И современная эпоха должна ответить на него: проблема свойств элементарной частицы, несводимых к ее локализации, выражающихся в трансмутаци- онных актах,— это фундаментальная проблема современной науки.

Но как Декарт хотел решить ее далекий прообраз?

Перед Декартом проблема гомогенности пространства и структурности материи стояла в самой широкой форме. Непроницаемость материи не уводила от этой проблемы, картезианская философия приписывала непроницаемость и пространственным объемам. Что же отличает данное тело от окружающих, также обладающих лишь пространственными свойствами?

Декарт дает на этот вопрос следующий ответ: тело отличается от окружающих его тел своим движением.

Если протяженность — атрибут материи, то движение — ее модус, основа деления материи на части, образования и поведения материальных тел, существования физических объектов. Протяженность не может иметь иных модификаций, кроме образования протяженных тел, их приближения и удаления друг от друга, а, поскольку протяженность есть единственный атрибут материи, все физические процессы состоят в движении тел. Модусы протяженности — это движения, они и являются объектом физики, которая в этом смысле не отличается от геометрии.

«Я прямо заявляю,— говорит Декарт,— что мне неизвестна иная материя телесных вещей, как только всячески- делимая, могущая иметь фигуру и движимая, иначе говоря, только та, которую геометры обозначают названием величины и принимают за объект своих доказательств; я ничего в этой материи не рассматриваю, кроме ее делений, фигур и движения; и наконец, ничего не сочту достоверным относительно нее, что не будет выведено с очевидностью, равняющейся математическому доказательству. И так как этим путем, как обнаружится из последующего, могут быть объяснены все явления природы, то, мне думается, не следует в физике принимать других начал, кроме вышеизложенных, да и нет оснований желать их» 38.

Движение создает границы тел, оно структурализиру- ет мир, делает его объектом отчетливого восприятия и, таким образом, становится критерием бытия. «Движение в подлинном смысле» — это движение относительно сопри- касающихся тел, гарантирующее существование тела, его выделение из бесконечной однородной, тождественной с пространством материи 12.

Ядро ореха отличается от скорлупы и реально существует как таковое только в том случае, если оно смещается относительно скорлупы. Иначе границы тела исчезают.

Наряду с этим «подлинпым смыслом» движения Декарт допускает некоторый иной смысл. Движение в «общепринятом смысле» — это движение, отнесенное к какому- либо телу отсчета, удаленному от данного тела и принятому за неподвижное. Корабль, увлекаемый течением реки, неподвижен в «подлинном смысле» и движется «в общепринятом смысле» относительно берегов. Движение «в общепринятом смысле» относительно: оно имеет определенную скорость по отношению к определенному телу отсчета. Можно переходить от одного тела отсчета к другому, складывая движение относительно некоторого тела отсчета с движением последнего. Что же касается движения «в подлинном смысле», то здесь мы можем считать неподвижными либо окружающие тела, либо данное тело. Со стороны индивидуализации тела такое равноправие двух систем вполне приемлемо. Для отделения тела от среды достаточно, чтобы существовала разница в скоростях тела и окружающей его среды, отнесенных к любому телу отсчета. Таким образом, скорость тела, отнесенная к окружающей среде, или, что то же самое, разница в скоростях среды и тела, является критерием существования тела. Материя, тождественная, согласно Декарту, с пространством, отличается от пустого пространства, от пространства как такового, наличием различных скоростей у различных частей материи или различных частей пространства, которое благодаря такому разделению приобретает физические черты.

В картезианской картине мира пространство благодаря движению приобретает физические черты, и геометрия в такой же мере «физикализируется», в какой физика геометризируется. Приписать частям пространства движение как основу их индивидуализации, как свойство, делящее пространство на части — материальные тела,— это значит не только свести вещество к пространству, но и поднять пространство до ранга вещества. В пространстве

См.і Р. Декарт, Избранные произведения, стр. 477—478. 220

Декарта места — они же тела — находятся в движении; иногда, если скорости совпадают, они сливаются в одно тело, иногда разделяются на несколько частей, смещающихся одна относительно другой и поэтому обретающих индивидуальное физическое бытие.

Проблема индивидуализации тел, проблема разграничения части пространства, образующей тело, и окружающего пространства и картезианское решение этой проблемы — присвоение частям пространства различных скоростей — показывает весьма явственно, что геометризация физики означает создание физической геометрии. Мы увидим сейчас, что указанное решение проблемы индивидуализации вводит в картину мира понятие тождественности физического объекта самому себе и превращает пространство с чисто геометрическими соотношениями между геометрическими телами, фигурами, линиями и точками в мир движущихся физических тел с прострапствепно-вре- менными соотношениями между реальными событиями.

Геометризация физики и физикализация геометрии связаны с переходом от конгруэнтности геометрических фигур к себетождественности физических тел. Геометрическая фигура может оказаться тождественной другой фитуре при совмещении, что же касается физического тела, то оно может быть тождественно лишь самому себе.

Весь смысл картезианской физикализации пространства (чтобы избежать этого неологизма, можно сказать: генезиса физической геометрии) состоит в том, что Декарт приписывает частям пространства не конгруэнтность, гарантируемую совмещением, а физическое свойство непроницаемости, и в том, что он сводит непроницаемость к невозможности совместить пространственные объемы. В картезианской картине мира каждый объем пространства тождествен самому себе, не может быть совмещен с другим, и именно в этом состоит непроницаемость вещества.

Замена понятия конгруэнтности понятием себетождественности меняет природу геометрии. Понятие конгруэнтности соответствует геометрии как абстрактной теории, которая отвлекается от качественных свойств тел и рассматривает их идеализированные пространственные свойства. Но у Декарта физические тела не имеют никаких иных свойств, помимо пространственных. Для него геометрия — это наука не об абстрактно выделенных свойст- вах физических тел, а о самих телах. Такая точка зрения и была историческим прообразом физической геометрии.

Движение, отделяющее данное тело от других, т. е. движение в подлинном смысле, однозначно в отличие от движения, .отнесенного к любым телам отсчета. Переход от соседства с одними телами в соседство с другими — это истинное, однозначное, определенное движение. Однако такой переход отнюдь не является абсолютным движением В ТОМ' смысле, в каком этот термин применялся впоследствии. Мы должны рассматривать соседние тела как неподвижные только в отношении данного. Декарт говорит о взаимности движения двух систем, одна из которых связана с данным телом, а другая — с окружающими телами. Это было существенным поступательным шагом в историческом развитии учения об относительном движении. Декарт понимает под истинным движением относительное движение соприкасающихся тел и, таким1 образом, избавляется от полной неопределенности, связанной с отнесением движения к различным телам. Остается некоторая двойственная неоднозначность: с равным правом можно рассматривать в качестве движущегося и само тело, и окружающий мир. Одпако с этой оговоркой Декарт все-таки достиг своей задачи. Картина взаимного движения данного тела и окружающих тел оказывается однозначной.

Взаимность движения, эквивалентность двух систем, в одной из которых неподвижно данное тело, а в другой неподвижно соприкасающееся с ним тело, позволяют Декарту объявить относительное смещение двух тел основой их различения. Далее Декарт хочет, говоря современным языком, ввести привилегированную систему отсчета. В пределах земной механики Землю нужно считать неподвижной, потому что в противном случае Земля окажется движущейся в различных направлениях. Предметы, движущиеся по поверхности Земли, не могут служить телом отсчета для самой Земли. По Земле, говорит Декарт, движутся в различных направлениях различные тела. Рассмотрим одно из них. Оно движется на запад. С таким же правом, казалось бы, мы можем сказать, что данпое тело неподвижно, а Земля движется относительно него на восток. Однако мы должны отказаться от такого представления, если взглянем на другой участок Земли, где дви-

ГЛ

жется другое тело в направлении, противоположном движению первого тела, иначе говоря, на восток. Если мы представим себе это другое тело неподвижным, то по отношению к нему Земля движется в противоположную сторону, т. е. на запад. Получается, что с точки зрения относительности движения множество направленных в различные стороны движений различных тел на земной поверхности эквивалентно движению Земли одновременно в различные стороны. Поэтому Декарт заявляет, что не следует говорить о движении Земли относительно находящихся на ней предметов, а нужно рассматривать Землю как неподвижное тело отсчета 39.

Перейдем к вопросу об инерции* в физике Декарта. Взаимное смещение тел имеет универсальный характер. Можно при переходе к некоему телу отсчета представить покоящимся данное тело, но ни в одпой системе отсчета не могут оказаться неподвижными прилегающие друг к другу данное тело и соприкасающееся с ним тело, иначе данное тело потеряло бы свое индивидуальное бытие. Вопрос о причине может ставиться по отношению к изменению состояния, но не по отношению к его сохранен ншо. Перечисляя законы движения — «три главнейших правила, по которым бог заставляет действовать природу этого нового мира»,— Декарт пишет: «Первое правило заключается в следующем: каждая частица материи в отдельности продолжает находиться в одном и том же состоянии до тех пор, пока столкновение с другими частицами не вынуждает ее изменить это состояние. Иными словами, если эта частица имеет некоторую величину, опа никогда пе станет меньшей, пока ее не разделят другие частицы; если эта частица круглая или четырехугольная, она никогда не изменит этой фигуры, не будучи выпуждена к тому другими; если она остановилась па каком-нибудь месте, она пикогда не двинется отсюда, пока другие ее не вытолкнут; и раз уж она начала двигаться, то будет продолжать это движение постоянно с равной силой до тех пор, пока другие ее не остановят или не замедлят ее движения» 40. Таким образом, инерция порвала связь с идеей гармоничного миропорядка и стала характеристикой тела, не подвергающегося воздействию извне1. Ни о каком центральном теле, вокруг которого происходит инерционное движение, уже нельзя было говорить. Вращения в системе Декарта — это вихри, природа которых отнюдь не инерционна. Мало того, поскольку воздействия на тело включают его в вихревое движение по кругу, тело, предоставленное самому себе, будет двигаться без искривления, прямолинейно. Итак, с точки зрения Декарта, движение по инерции — это отрицательное понятие, означающее, что тело, не испытывая воздействия со стороны других тел, не включится в вихревой круг и сохранит свое состояние прямолинейного движения или покоя. Отсюда, по мнению Декарта, следует, что инерционное движение не требует механического объяснения. Такого объяснения требует изменение скорости.

«Предположив только что сказанное, мы избежим затруднения, в которое впадают ученые, когда хотят найти основание того, что камень продолжает некоторое время двигаться, не находясь уже более в руке того, кто его бросил. В этом случае скорее следует спросить, почему он не продолжает двигаться постоянно» 15.

Механическое объяснение природы у Декарта имеет своим предметом не отрицательный случай инерции, а положительный случай—взаимодействие тел, искривляющее их прямолинейные инерционные пути либо заставляющее тела двигаться с ускорением. Если реальные движения криволинейны, то нереализованное движение по прямой проявляется лишь в центробежной силе. В этом случае инерционное движение совпадает с реальным лишь в точке. Тело движется по кривой под влиянием других тел, но в каждой точке оно стремится двигаться по касательной. Движение по инерции Декарт связывает с понятием движения в данный момент со скоростью в данной точке.

Геометризация физики, таким образом, была некоторым этапом решения проблемы индивидуализации тела, она привела к созданию таких основ классической картины мира, как понятие относительного движения и инерции, и таких элементов классической науки, как понятие мгновенной скорости в данной точке, т. е. к дифференциальному представлению движения. Но в целом проблема индивидуализации не была решена. Движение одной час-

16 Р. Декарт. Избранны© произведения, стр. 200.

ти пространства по отношению к другой его части может быть объектом мысли, но в принципе не может быть объектом наблюдения. Ипаче говоря, оно не имеет физического смысла. Так же как движение по отношению ко всему пространству — абсолютное движение, без внутренних критериев и без создаппых гетерогенностью среды внешних систем отсчета. Декарт приходит к апории: мысль, исключающая качественную гетерогенность мира, если она претендует на содержательность и онтологическую ценность, сталкивается с неизбывным противоречием ясности и отчетливости — картезианских критериев бьгтия.

<< | >>
Источник: Б.Г.КУЗНЕЦОВ. ИСТОРИЯ ФИЛОСОФИИ ДЛЯ ФИЗИКОВ И МАТЕМАТИКОВ. 1974

Еще по теме 4. Пространство и материя:

  1. Глава II О ПРОСТРАНСТВЕ И ВРЕМЕНИ КАК СВОЙСТВАХ БОГА. МНЕНИЕ ЛЕЙБНИЦА. МНЕНИЕ И ДОВОДЫ НЬЮТОНА. НЕВОЗМОЖНОСТЬ БЕСКОНЕЧНОЙ МАТЕРИИ. ЭПИКУР ДОЛЖЕН БЫЛ БЫ ДОПУСТИТЬ СОЗИДАЮЩЕГО И ПРАВЯЩЕГО БОГА. СВОЙСТВА ЧИСТОГО ПРОСТРАНСТВА И ВРЕМЕНИ
  2. БЫТИЕ КОЛИЧЕСТВЕННОЕ (Пространство и время, число, материя и сила)
  3. 2.Категория материи. Ее атрибуты и формы. Уровни организации живой и неживой материи.
  4. Материя и восприятие. Материя и память
  5. Глава VII ПЕРВОЭЛЕМЕНТЫ МАТЕРИИ. ИССЛЕДОВАНИЕ ПЕРВИЧНОЙ МАТЕРИИ. ОШИБКА НЬЮТОНА. ИСТИННЫХ ПРЕВРАЩЕНИЙ ВООБЩЕ НЕ СУЩЕСТВУЕТ. НЬЮТОН ДОПУСКАЕТ АТОМЫ
  6. Головко Н. В.. Философские вопросы научных представлений о пространстве и времени. Концептуальное пространство-время и реальность: Учеб. пособие / Новосиб. гос. ун-т. Новосибирск. 226 с., 2006
  7. § 4. Концепция пространства – времени. Проблема бесконечности  и безграничности мира во времени и пространстве.
  8. Занятие 4 Реконструкция субъективного семантического пространства психических состояний Методы исследования семантических пространств психических состояний
  9. МАТЕРИЯ
  10. О КОЛИЧЕСТВЕ МАТЕРИИ ВООБЩЕ
  11. 2. Материя
  12. Материя 1.
  13. VI. МАТЕРИЯ И ФОРМА
  14. ГЛАВА 8. Материя
  15. 14. МАТЕРИЯ
  16. 2) К № 18 материи
  17. 8.5. Виды материи
  18. 7.9. Материя и движение