<<
>>

Ницше и философия XIX столетия

Без учета того, как была устроена сфера европейской истории, немецкого социума, профессионального, дружеского и семейного окружения, мы не сможем разобраться ни в одном из сочинений Ницше.

Каждое из них было ответом на ту боль, которую вызывала в его сердце действительность. Известно, что жизнь всегда неласкова к талантливому писателю, но то, какими сторонами она поворачивалась к Ницше, внушает ужас. Уже в «Рождении трагедии» он писал о подлинной истине, сокрытой тайне бытия как о чем-то ужасном и даже чудовищном. Одного ощущения того, что человек безнадежно одинок и необходимо смертен, уже достаточно для пессимизма. Но если бы Ницше не заболел, а удачно женился и продолжал преподавать в Ба- зельском университете, то не прятал ли бы он свой пессимизм под маской оптимизма и не писал ли бы несколько меланхолические, но благожелательно воспринимаемые публикой сочинения? Ницше не так много, как Хайдеггер, писал о тайне смерти. Зато он много размышлял о тайне здоровья. Сам долго и страшно страдавший от мучительных болей, он выдвинул парадоксальный тезис о том, что все вокруг — эти крепкие упитанные люди — опасно больны. Деградируют не столько тела, сколько души людей; сама их телесность деформирована неестественными желаниями. Ницше, действительно, все время писал об одном и том же — самом важном, о чем не говорят. Он раскрывал недостатки общества, которых не видят, указывал на болезни, о которых не знают, и в этом, несомненно, был учителем современного «клинициста цивилизации» М. Фуко. Ницше извлекал на свет прогнившие внутренние органы своих розовощеких современников — учителей морали, ученых, философов. Это и вызывало их неприязнь. Однако Ницше страстно возненавидел Вагнера, когда тот заявил, что особенности мировоззрения Ницше, возможно, объясняются одиночеством, онанизмом и склонностью к педерастии. В этом смысле он был ничуть не здоровее своих современников.
Возможно, Ницше раскрывал их язвы, чтобы отчасти оправдать свои пороки и болезни, от которых ужасно страдал. Но он понимал их не как изначальную биологическую неполноценность этноса или расы, а как следствие особого типа цивилизации, в которой формой власти стала христианская мораль, способствующая выживанию слабых, завистливых и мстительных людей.

Ницше писал о чем-то таком, что было действительно страшными и постыдными тайнами эпохи. Одна из них заключается в том, что все или многие ходят в церковь, а Бог умер. Он с самого начала был Распятым, но возродился в душах ранних христиан, благодаря пассионарности которых развивалась европейская цивилизация и культура. Однако к исходу XIX столетия Бог был выброшен как ненужная вещь. На смену теоцентризму пришел гуманизм. Человек занял место Бога. Но вот вторая тайна: кто человек такой, способен ли он осознать высоту своего положения и ответственно отнестись к власти, которую узурпировал? В его документе написано, что он властелин земли и имеет право свободно думать и выражать свои мысли, но принимает ли он, и если да, то как использует этот мандат? Ницше относился к числу людей, кто ясно понимал, что европейская цивилизация, активно осваивающая сырьевые запасы земли с целью укрепления своей материальной базы и военной мощи, не только уязвима снаружи, но и смертельно больна внутри. Красный цвет лица может свидетельствовать не столько о телесном здоровье, сколько о смертельном недуге сердца. Третья ужасная тайна, раскрытая Ницше: христианство подорвало не только телесную силу, но и душевную мощь людей. Своей моралью оно кастрировало их, сделало трусливыми и осторожными. Христианская моральная гипотеза оказалась формой власти идеологией личностей с ослабленной витальностью. Это привело к генетическому вырождению в христианских государствах. Возможно, Ницше не во всем прав, взваливая всю вину за деградацию человека на христианскую мораль. Следует еще разобраться, что произошло с христианством после буржуазных революций, какой ценой было куплено его существование после того, как победил атеизм.

На самом деле, чтобы выжить, христианство тоже вынуждено было обуржуазиться, превратиться в расхожую буржуазную мораль. На эту сторону дела обращал внимание Кьеркегор. Четвертая тайна, раскрытая Ницше,— устройство буржуазного общества. Его начало и конец пророчески предвидел Маркс — старший современник Ницше. Он указал на опасность буржуазного индивидуализма как отчуждения от родовой сущности человека и попытался смоделировать новую общность. Ее должен был реализовать пролетариат — этот последний класс истории, историческая миссия которого состояла в разрушении буржуазного общества и освобождении людей от классовых предрассудков, что открывало возможность снова жить всемирной коммуной, где царят мир равенство и братство.

Ницше понял невозможность жизни в рамках «человеческого муравейника» — так он вслед за Достоевским определил социалистическое общество. Ницше увидел в этом проекте продолжение регресса, наступившего вследствие тенденции к равенству. Используя дарвиновскую метафору борьбы за существование, он критиковал социалистов за то, что они устраняют источник развития культуры, а именно — «агон», свободную борьбу сил, в ходе которой укрепляется телесное и душевное здоровье людей.

Не понятно, что лучше: открыть глаза окружающим на истинное положение дел или утешать их ссылками на судьбу. Когда друг жалуется на безответную любовь, можно сказать: «Посмотри на себя в зеркало!» Ницше рассказал другую притчу — о человеке, который цинично раскрывал низкие мотивы своих действий и был осужден обществом. Рассуждения о ценности жизни не только нелогичны, но несправедливы. Опыт жизни и познание человека неполны и в принципе незавершенны, поэтому нет оснований подводить логический итог и давать окончательные оценки. Наконец, сама мера, которой мы измеряем человека, не является постоянной, масштабы измерения человеческого должны быть, так сказать, «резиновыми»: как длина в теории относительности зависит от скорости, так и человеческое по-разному проявляется, например, за кафедрой и в пивной. Хорошо, если бы можно было жить не производя оценок, но это невозможно: жизнь постоянно протекает в ценностном измерении, она состоит в переживании чувств симпатии или антипатии. «Мы,— писал Ницше,— изначально нелогичные и потому несправедливые существа и можем познать это; и это есть одна из величайших и самых неразрешимых дисгармоний бытия»1.

В чем же нелогичность, несправедливость, нечистота мышления о жизни? С одной стороны, мы утверждаем достоинство и самоценность собственной жизни. Права человека направлены на защиту индивидуальной свободы. С другой стороны, мы не одиноки, и есть жизнь других, наша общая с ними жизнь. Сочувствие к боли и страданию другого почти атрофировано в современной культуре. Даже если мы восхищаемся жизнью литературных героев или великих людей, то только потому, что забываем о страданиях других. В этом, по Ницше, и состоит «нечистота мышления». Точно так же, совершая эгоистические поступки, надеясь на то, что добро в конце концов перевешивает зло, веря в ценность и смысл жизни, мы тоже мыслим нечисто.

Но совершенно иначе, чем в сфере обоснования морали, дело обстоит в повседневной жизни. Большинство людей выносит все ее хорошие и дурные стороны без ропота. Они верят в ценность жизни именно потому, что в ней можно утверждать самого себя и не обращать внимания на остальных: «ценность жизни для обыкновенного, повседневного человека основана исключительно на том, что он придает себе большее значение, чем всему миру»2. Недостаток фантазии не позволяет сопереживать страданиям других. Но ее излишек приводит к обесцениванию жизни, которая в сво- ей совокупности не имеет ни смысла, ни цели, ни справедливости. Не является ли в таком случае жизнь всего лишь бесполезной и бесцельной тратой? Но, полагает Ницше, к такому взгляду на жизнь способны лишь поэты, уподобляющие себя редким цветкам, которые расточает на своем поле природа.

Не превратится ли наша жизнь в трагедию от осознания ее бессмысленности? И еще вопрос: можно ли сознательно пребывать в неправде? Познание устраняет религию и мораль, и, таким образом, мы уже не должны жить. Ницше пишет: «Вся человеческая жизнь глубоко погружена в неправду; отдельный человек не может извлечь ее из этого колодца, не возненавидя при этом из глубины души своего прошлого, не признавая нелепыми свои нынешние мотивы вроде мотива чести и не встречая насмешкой и презрением тех страстей, которые проталкивают его к будущему и к счастью в будущем. Правда ли, что для нас остается только миросозерцание, которое в качестве личного результата влечет за собой отчаяние и в качестве теоретического результата — философию разрушения?»3

<< | >>
Источник: Марков Б. В.. Человек, государство и Бог в философии Ницше.— СПб.: «Владимир Даль».— 788 с.. 2005

Еще по теме Ницше и философия XIX столетия:

  1. А. ШОПЕНГАУЭР, С. КЬЕРКЕГОР, Ф. НИЦШЕ - ВОЗМУТИТЕЛИ СПОКОЙСТВИЯ В ФИЛОСОФИИ XIX в.
  2. ДОСТИЖЕНИЕ ФИЗИОЛОГИИ В XIX СТОЛЕТИИ
  3. «Переосмыслить XIX-е столетие»: Иммануэль Уоллерстайн
  4. Глава XXI. ТЕЧЕНИЯ МЫСЛИ В XIX СТОЛЕТИИ
  5. П. Ф. Каптерев—видный педагог России второй половины XIX— начала XX столетия
  6. Ницше Ф.. О пользе и вреде истории для жизни. Сумерки кумиров, или Как философствовать молотом. О философах. Об истине и лжи во вне- нравственном смысле: Пер с нем. / Ф. Ницше. — Минск: Харвест. — 384 с. — (Philosophy)., 2003
  7. Лекция 8. ЗАПАДНАЯ ФИЛОСОФИЯ В ХХ СТОЛЕТИИ
  8. Тема 48. ФИЛОСОФИЯ Ф. НИЦШЕ 1.
  9. Глава 4 ФИЛОСОФИЯ НИЦШЕ И СОВРЕМЕННОСТЬ
  10. Трубецкой. «Философия Ницше.
  11. Н. В. Мотрошилова и проф. А. М. Руткевич. История философии: Запад-Россия—Восток (книга третья: Философия XIX — XX в.). 2-е изд. — М.: «Греко- латинский кабинет» Ю. А. Шичалина. — 448 с., 1999
  12. ИЗ ИСТОРИИ НЕМЕЦКОЙ ФИЛОСОФИИ XVIII-XIX вв. (ГЕРДЕР, РЕЙНГОЛЬД, МАЙМОН, БАРДИЛИ, ЯКОБИ). ПОЛЕМИКА ВОКРУГ ФИЛОСОФИИ КАНТА
  13. ИНТЕРПРЕТАЦИЯ НИЦШЕ В ФИЛОСОФИИ ХХ ВЕКА