<<
>>

Желание и скука.

Хотя, по Шопенгауэру, философия может быть только теоретической, его главный труд — это, по сути, философская антропология, или практическая философия. Ее предметом являются человеческие поступки.
Добродетели нельзя научить. Философия может только одно — «дать толкование и объяснение существующему и довести сущность мира, которая in concreto, т. е. какчувст- во, понятна каждому, до отчетливого, абстрактного познания разума, но уж это во всех возможных отношениях и со всех точек зрения»16. Вместе с тем Шопенгауэр обещал, что речь пойдет о деяниях, об этике, но не о долге, не о поисках и обосновании всеобщего морального принципа. Было бы противоречием указывать воле, что она должна желать. Воля не только свободна, но и всемогуща. Она определяет себя и весь мир.

Шопенгауэр высмеивал попытки говорить об «абсолютном», «бесконечном», «сверхчувственном» мире — наш действительный мир достаточно разнообразен, богат и интересен для исследования. «Франкфуртский отшельник» критиковал убеждение, что сущность мира можно познать теоретически и предлагал «историческое философствование» как альтернативу спекулятивному подходу. Вместе с тем он считал расхожий историзм методом изучения явлений, который выдает себя за изучение «вещи в себе», ориентирует на скрытую суть вещей, на идеи, которые являются предметом искусства и философии.

Воля в себе есть слепой, неудержимый порыв, каким он проявляется в природе, в нашей вегетативной жизни. Этот мир становится зеркалом воли, которая, по сути, есть не что иное, как воля к жизни. Она находит себя в человеке. Пока она есть, нас не должна беспокоить смерть. «Смерть — это сон, в котором индивидуальность забыва- ется»17,— отмечает Шопенгауэр. Индивиды гибнут, но это только явления; они получают жизнь в дар, приходят из ничто и уходят туда же. Таким образом, смерть не затрагивает волю как «вещь в себе».

Это понимали древние, украшавшие свои саркофаги изображениями жизнеутверждающих сцен, вакханалий и иных мощных порывов жизни.

Цель этого очевидна — пе- реключить внимание со смерти индивида на бессмертную жизнь природы; не индивид, а только род интересует природу, и о сохранении его она заботится со всей серьезностью. Форма проявления воли — это только настоящее, которое неразрывно со своим содержанием. В прошлом и будущем не живут, они существуют только в понятии, иллюзии. Шопенгауэр пишет: «Бояться смерти потому, что она отнимает у нас настоящее, не более умно, чем бояться соскользнуть с круглого земного шара, на котором мы, к счастью, находимся всегда наверху»18. Поскольку жизнь — бесконечное настоящее, постольку самоубийство оказывается напрасным и глупым поступком.

В подтверждение своего мнения Шопенгауэр ссылается на устойчивость верований о продолжении жизни после смерти. Смерть и страдание расцениваются как две разные формы зла. В смерти мы видим гибель индивида. Воля, утверждая себя, утверждает жизнь. Отрицание воли к жизни, квиетизм, происходит вследствие познания явлений, которые перестают действовать как мотивы.

Воля как таковая свободна, ибо она как «вещь в себе» не является объектом и не подчинена ни одному из четырех оснований. Свобода негативна и означает отсутствие необходимости. Но на самом деле Шопенгауэр настаивает на их тождественности: как эмпирическое существо человек подчинен необходимости, а как умопостигаемое — свободен. В человеке воля может достигнуть полного самосознания и, вследствие этого, отрицать саму себя. В бесконечном пространстве и времени индивид является конечной, исчезающей величиной. Его действительное бытие протекает в настоящем, которое постоянно проходит, и потому является не чем иным, как умиранием. Шопенгауэр пишет: «Жизнь нашего тела есть только постоянно задерживаемое умирание, постоянно отодвигаемая смерть; и, наконец, деятельность нашего духа есть постоянно отодвигаемая скука»19. Суть жизни — стремление, воление, подобное неутолимой жажде. Если человек вследствие легкого и быстрого утоления своего желания утрачивает интерес и к его объекту, то им овладевает неумолимая скука: само существование становится невыносимым бременем.

Чело- век обременен тысячей забот, которые заполняют всю его жизнь. Но когда существование обеспечено, люди не знают, куда себя девать, и стремятся освободиться от бремени бытия. Скуку нельзя считать незначительным злом. Именно она приводит к тому, что люди, обычно не любящие друг друга, ищут общения. Желание есть по своей природе страдание, его достижение рождает пресыщение. Если промежутки между желанием и его удовлетворением не слишком велики и не слишком коротки, то страдание, причиняемое ими, в значительной степени уменьшается и жизнь тогда наиболее счастлива. В качестве другого способа возвышения над реальным существованием Шопенгауэр предлагает чистое познание. Но те немногие, кто к нему способны, оказываются весьма восприимчивыми к страданиям, которых не испытывают менее тонкие люди. Никто не может избавиться от страдания, меняется лишь его форма.

Обычное представление о случайности страдания ошибочно. Оно неизбежно и постоянно, жизнь лишь вытеснение одного страдания другим. Шопенгауэр высказывает парадоксальный закон о том, что каждому индивиду положена своя мера страдания. Эту закономерность можно назвать «постоянной Шопенгауэра». Именно ею, а не внешними событиями определяется страдание и благополучие человека. Часто бывает, что пугающие нас несчастья переживаются довольно легко и, наоборот, долгожданное счастливое событие оставляет нас холодными и безразличными.

Счастье — это удовлетворение желания, которое в процессе своего исполнения исчезает, и вместе с ним проходит ощущение счастья. Итак, непосредственно лишь страдание, а удовлетворение, т. е. счастье,— опосредованно. Шопенгауэр откровенно признается: нас радует воспоминание о перенесенной нужде, как радует и вид других страдающих людей. Таким образом, счастье не позитивно, а негативно по своей природе. Оно переживается в краткий миг отсутствия страданий, которые идут друг за другом плотной цепью. Хорошим тому примером служит литература, описывающая лишь борьбу за счастье, а не радость обладания.

<< | >>
Источник: Марков Б. В.. Человек, государство и Бог в философии Ницше.— СПб.: «Владимир Даль».— 788 с.. 2005

Еще по теме Желание и скука.:

  1. 57. Желание
  2. О СПОСОБНОСТИ ЖЕЛАНИЯ
  3. ГЛАВА VI. О БЕСПОРЯДОЧНЫХ ЖЕЛАНИЯХ.
  4. ГЛАВА V О ЧРЕЗМЕРНОМ ЖЕЛАНИИ БОГАТСТВА
  5. 146. О желаниях, которые зависят от нас и от других
  6. 90. Какой вид желаний порождается удовольствием
  7. ГЛАВА XI. О ТОМ, ЧТО ДОЛЖНО ИСПЫТЫВАТЬ И УМЕРЯТЬ СЕРДЕЧНЫЕ ЖЕЛАНИЯ.
  8. ГЛАВА XVII. О ПЛАМЕННОЙ ЛЮБВИ И О КРЕПКОМ ЖЕЛАНИИ ВОСПРИЯТЬ ХРИСТА.
  9. ГЛАВА XLIX. О ЖЕЛАНИИ ЖИЗНИ ВЕЧНОЙ И КАКИЕ НАГРАДЫ ЗА ПОДВИГ ОБЕЩАНЫ.
  10. ГЛАВА XIV. О ПЛАМЕННОМ ЖЕЛАНИИ НЕКОТОРЫХ БЛАГОГОВЕЙНЫХ ДУШ К ПРИОБЩЕНИЮ ТЕЛА ХРИСТОВА.
  11. ГЛАВ А П ЕР В АЯ ЗАПУТАННЫЙ МЕТАФИЗИЧЕСКИЙ УЗЕЛ, КОТОРЫЙ ПО ЖЕЛАНИЮ МОЖНО РАСПУТАТЬ ИЛИ РАЗРУБИТЬ
  12. 1.3. Культурный нарциссизм, рационализация ответственности и рационализация желания
  13. Письмо первого заместителя наркома иностранных дел СССР А.Я. Вышинского Г.Г. Карпову о положении в Сербской православной церкви и желании ее руководства установить контакты с РПЦ
  14. Информационно-энергетические тела Человека. Структура тела Мысли и тела Намерений (Желаний)
  15. ГЛАВА V О СИЛАХ, ВОЗДЕЙСТВУЮЩИХ НА НАШУ ДУШУ