<<
>>

Глава III МИРОВОЗЗРЕНИЕ КАЗЕМ-БЕКА (1802—1870) ЖИЗНЬ И ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ

Мухаммед Али Касимович Казем-Бек родился и вырос в семье шиитского духовного главы (шейх уль-ис-лам) города Дербента. В 1820 г. отец Мухаммеда Али, заподозренный царским правительством в связях с изгнанным из Дербента Ших-Али-ханом, был сослан в Астрахань.

Сюда через год приехал Казем-Бек. Не имея средств к существованию, он с радостью принял предложение миссионеров из шотландской миссии обучить их турецкому и арабскому языкам '. В 1825 г. отцу Казем-Бека было разрешено вернуться на родину. Ыо молодого Мухаммеда Али царское правительство держало под надзором полиции около шести месяцев за то, что он принял пресвитерианское вероисповедание.

В конце 1825 г. царское правительство «определило» Казем-Бека «переводчиком» учрежденного в Омске Азиатского училища, хотя он еще не знал русского языка. После нескольких месяцев работы в училище Казем-Бек приезжает в Казань, где знакомится с востоковедами Казанского университета. Оценив способности молодого человека, востоковеды через попечителя Казанского учебного округа добиваются зачисления его в университет лектором восточных языков.

Казем-Бек за короткое время в совершенстве овладевает русским языком. В 1829 г. он переводит с персидского на русский «Гюлистан» Сзади. В 1830 г. Казем-Бек на соискание должности адъюнкта (помощника профессора) представил свой труд на персидском языке «Ат-Тух-

1 Мухаммед Али еще в Дербенте овладел турецким, персидским и арабским языками, в Астрахани он изучил французский, английский и отчасти немецкий языки.

к-з

фет» по восточной словесности, получивший высокую оценку известных ученых-востоковедов Шмидта и Френа в рецензии, представленной в Академию наук. Рецензенты усматривают «в этой работе» доказательства удивительных познаний по части европейской литературы, здравое рассуждение и охоту к ученым изысканиям» 21. В 1839 г. он издал «Грамматику турецко-татарского языка», переведенную им же на немецкий язык и затем переработанную им и изданную (в 1846 г.) под названием «Общая грамматика турецко-татарского языка».

В предисловии к этой работе Казем-Бек писал: «Над второй (имеется в виду «Общая грамматика». — М. А.)) трудился столько же, сколько нужно было для составления нового сочинения: я старался переработать ее во всех частях, обогатил две первые части новыми филологическими исследованиями, а третью распространил ш привел в совершенно новую систему... Я счастлив тем, чтоgt; первый смог писать так пространно об этом предмете.. Я сделал теперь для русского поколения молодых ориенталистов, сколько дозволили мне мои досуги... Может быть, не пройдет много лет, как появится на русском языке собрание синтаксических правил турецко-татарского языка полнее и подробнее моего. От искреннего сердца желаю полного успеха моим последователям на сем поприще» 3.

Крупнейший русский ученый-востоковед акад. Б. А. Дорн в своей рецензии, адресованной Академии наук в связи с представлением этой работы Казем-Бека на соискание Демидовской премии, отмечал: «Турецко-татарская грамматика была для России давно ощутительной потребностью, и надобно было именно желать, чтобы труд сей был предпринят уроженцем Востока, который соединил в себе европейское образование с природным знанием языка, был бы, так сказать, с колыбели посвящен во многие тонкости языка, ускользающие и от самого прилежного и внимательного европейца... Особенного признания знатоков заслуживают поучения о дербентском, а еще более о доселе почти вовсе неизвестном,

2  Архив  АН  СССР,  Ленинградское  отд., ф. :1,  оп.  2-1831,   ед. }ф. 24.

3  А. К. Казем-Бек,   Общая   грамматика   турецко-татарского языка, Предисловие.

134

Казем-Бек

но теперь выясненном Мирзою Казем-Беком азербайджанском наречии, потому что оба имеют довольно особенностей, поощряющих к дальнейшим изысканиям... Можно даже по справедливости сказать, что одни замечания, сообщаемые Казем-Беком об этом наречии, уже придают его книге особенное достоинство... Словом, мы получили здесь... грамматику, которой не колеблясь даем преимущество перед всеми доселе изданными грамматиками» 4.

Советские ученые справедливо считают Казем-Бека первым создателем научной грамматики азербайджанского языка.

Он заменил арабскую устаревшую систему изложения системой изложения, принятой в европейских языках. Грамматика Казем-Бека, конечно, не была совершенной, но она сделала возможным изучение тюркских языков представителями других народов.

«Мирза Казем-Бек, — писал Г. Гусейнов, — более чем сто лет назад создал основные принципы научной грамматики азербайджанского языка. Следует также отметить, что именно он впервые научно обосновал и употреблял термин «азербайджанский язык». Причем он писал «азербиджанский язык» 5.

Разработка грамматики азербайджанского языка в то время, когда его игнорировали, когда не было ни одного учебника этого языка, когда на этом языке не издавалось ни одного журнала, ни одной газеты и ему не обучали ни в одной школе, когда высшие слои азербайджанского общества, пренебрегая своим языком, общались на персидском языке, была смелым и важным шагом.

В 1845 г. Казем-Бек издал в Казани на арабском языке знаменитое в мусульманском мире сочинение «Мюхте-серюль вигкает» («Сокращенный вигкает»). Над этой рукописью он долго и тщательно работал, очистил ее от внесенных неизвестными авторами дополнений. В предисловии, написанном на русском языке, Казем-Бек подробно изложил историю возникновения и развития мусульманского законодательства. Известно, что отец хотел сделать Казем-Бека преемником шейх уль-ислама

4  «Десятое присуждение  учрежденных   П.  Н.  Демидовым   наград— 17 апреля 1841 года», стр. 38.

5  Г. Г у с е и н о в, Из истории..., стр. 126.

136

Дербента и поэтому занимался с сыном законоведением. Известный востоковед Н. И. Березин говорил, что он не знает другого ученого, равного Казем-Беку в сфере знания законов мусульманского права 6.

Научные интересы Казем-Бека были весьма разносто-ронни. В 1832 г. он по рукописи некоего Ризы, жившего в XVIII в., издал историю татарских ханов «Саб'у сайияр».

или «Семь планет». В 1841 г. ученый выступил в «Журнале министерства народного просвещения» с большой статьей «Исследования об уйгурах». В 1854 г. он публикует работу «Учебные пособия для временного курса турецкого языка» (фонетика, грамматика, хрестоматия, словарь и методические указания), которая получила высокую оценку в научном мире и была отмечена Демидовской премией. В 40—50-х годах Казем-Бек написал много публицистических статей по языковедению и истории. Его статьи печатались в таких популярных русских журналах, как «Современник» и «Отечественные записки», а также в научных журналах Англии, Франции, Германии и Персии.

В 1849 г. Казем-Бек назначается деканом открывшегося в Петербургском университете факультета восточных языков и руководителем кафедры персидской словесности. Профессор университета В. В. Григорьев писал впоследствии, что Казем-Бек — «одна из замечательнейших в настоящее время личностей не только у нас, но и в целой Европе — азиатец, с глубоким мусульманским образованием, соединивший основательное знакомство с ученостью европейскою, владевший одинаково как арабским, персидским и турецким, так и английским, французским и русским и на всех шести языках писавший и печатавший» 7.

В связи с открытием факультета восточных языков Казем-Бек как декан этого факультета провел огромную организаторскую работу, составил общий план и подробную программу преподавания восточных языков на факультете. Одновременно он состоял инспектором частных пансионов и школ Петербурга. В 1850 г. Казем-Бек был

6  «Протоколы заседания Совета   Петербургского   университета», стр. 104.

7  В. В. Григорьев, Императорский С.-Петербургский университет в течение первых пятидесяти лет сущестзования, стр. 69.

137

ж» рщд ъ.

ТОМЪ 1ЖЖЖ1Т.,

Титульный лист журнала «Отечественные записки» за 1852 г

в котором была помещена рецензия М. Казем-Бека на

^Историю о народах, обитавших в Средней Азии в древние

времена, Иакинфа Бичурина»

X X XV 1

И

Титульный   лист журнала   «Современник»,   в котором   были помещены статьи М.

Казем-Бека

причислен к министерству внутренних дел по Департаменту иностранных исповеданий, а в 1851 г. назначен членом канцелярии особого комитета для рассмотрения свода мусульманских законов8.

Хотя Казем-Бек вел большую учебно-педагогическую, общественную и переводческую деятельность, он до конца своих дней не прекращал научной работы. Одним из его капитальных трудов было представленное им на рассмотрение Академии наук исследование «Derbend-name». История этого сочинения с юношеских лет интересовала Казем-Бека. Однако заполучить его подлинник, который под замком держали дербентские купцы, Казем-Беку удалось лишь в 1839 г. Прежде чем издать его, ученый собрал многочисленные сведения по истории Дербента, тщательно сверив их со сведениями, содержащимися в мировой исторической литературе.

В предисловии к «Derbend-name» Казем-Бек пишет: «...желая, чтобы драгоценный памятник восточной литературы был лучше известен, памятник вдвойне ценный для меня, так как я родился в городе, который он описывает, я решил после соответствующих исследований опубликовать рукопись «Дербент-наме» на азербайджанском и турецком языках и вместе с английским переводом в сопровождении объяснений исторического и географического характера с тем, чтобы эта книга могла в то же самое время служить материалом для истории и географии Дагестана» 9. Этот труд был удостоен Демидовской премии, переведен на многие европейские языки.

В 1859—1860 гг. Казем-Бек опубликовал ряд статей («Муридизм и Шамиль», «О значении имама, его власть

8  За службу в Департаменте иностранных исповеданий А. Казем-Бек был награжден орденом св. Анны 1-й степени и св. Владимира 2-й степени.

9  А. Казем-Бек,   Derbend-name, стр. 2. Акад. Б. А. Дорн в рецензии, представленной Академии наук, подчеркивает важное значение для исторической  науки  издания  этого   труда А. Казем-Бека. О-н пишет: «Казем-Бек даровал нам хорошее ученое издание, важное по части истории Кавказа, а именно: одной из областей Российской империи — Derbend-name, восполняя пробел в дошедших до нас из восточных писателей сведениях об одной части закавказской истории, заслугами которого он снискал себе благодарность всех тех, которые дорожат историей России вообще и в особенности закавказских областей»  («Двадцать первое присуждение учрежденных П.

Н. Демидовым наград, 17 апреля 1852 г.», стр. 101—1!04).

140

и достоинство» и «Мохаммед Амин»), в которых пытался вскрыть сущность кавказского мюридизма и движения горцев под руководством Шамиля. Его труды не свободны от ошибок, но представляют известный научный интерес.

В 1859 г. Казем-Бек издает «Полный Конкорданс Корана, или ключ ко всем словам и выражениям его текстов, для руководства к исследованию религиозных, юридических, исторических и литературных начал сей книги», получивший высокую оценку Академии наук. Труд Казем-Бека, говорится в отзыве Академии, «без сомнения, с благодарностью будет принят как европейскими учеными, так и ориенталистами и послужит чести университета, в котором он занимает кафедру, так и его самого, и последнее тем более, что автор принадлежит к числу природных ориенталистов, которые, усвоив себе европейскую ученость, питают к ней полное уважение». В этой работе Казем-Бека дано систематизированное объяснение всех слов Корана с указанием их места в каждой суре.

В 1860 г. Казем-Бек выступил в журнале «Русское слово» со статьями по истории ислама.

В 1865 г. вышел его труд «Баб и бабиды», в котором подробно излагаются причины и сущность религиозно-политических волнений в Персии (1844—1852 гг.), известных под названием бабидского движения. Казем-Бек одобряет борьбу бабидов и считает ее не только религиозным, но и политическим движением, направленным против феодальной власти и официальной религии ши-

изма

10

Казем-Бек был не только ученым, но и замечательным педагогом. Он разработал ряд пособий по проблемам преподавания восточных языков, написал курсы историй арабской, турецко-татарской и персидской литературы, которые, правда, не были изданы. Воздавая должное европейской науке, Казем-Бек в то же время не советовал слепо следовать за ней, а критически осмысливать и отбирать из нее все положительное.

Казем-Бек любил профессию педагога. Не считаясь со

10 См. Н. А. Смирнов, Очерки изучения .ислама в СССР, стр. 74. Казем-Бек, лишет Н. А. Смирнов, впервые пришел к этому совершенно новому для того времени выводу.

141

временем, он постоянно помогал студентам и молодым специалистам. Все планы научных экспедиций по востоковедению как в Казанском, так и в Петербургском университетах составлялись под руководством Казем-Бека. Он опекал нуждающихся студентов, а некоторых даже брал на свое содержание11. Н. И. Лобачевский высоко ценил^ Казем-Бека как ученого и педагога. И, видимо не случайно, всегда рекомендовал его для инспектирования учебных заведений Восточной России.

В связи с 25-летием непрерывной работы Казем-Беку было присвоено звание заслуженного профессора, а в день 50-летия Петербургского университета он был избран почетным доктором.

Академик В. Бартольд называет Казем-Бека одним из создателей русского востоковедения. «Сенковский и Ка-зем-Бек, — писал он, — своими лекциями создали русское востоковедение. Почти все русские ориенталисты следующих поколений были учениками одного из этих двух ученых или учениками их учеников» 12.

Казем-Бек воспитал плеяду русских востоковедов В числе их крупные ученые: Н. И. Березин, В. П. Васильев, А. В. Попов, О. М. Ковалевский, Н. А. Иванов, Д. Митчель, В. Ф. Диттель и многие другие.

Казем-Бек издал более 110 научных работ по языкознанию, мифологии, литературе, праву, этике, религии и частично философии. В исследованиях он всегда шел своим, оригинальным путем. Многие его труды («Мури-дизм и Шамиль», «Мифология персов по Фирдоуси», статьи по истории ислама, «Прогресс цивилизации в Персии», «Баб и бабиды», «Derbend-name» и др.) переведены на европейские и азиатские языки и не потеряли своего научного интереса до наших дней.

Казем-Бек был избран почетным членом многих научных обществ мира. Однако, несмотря на огромные заслуги, в царской России он не стал академиком.

11  В Государственном историческом архиве Ленинградской области хранятся отчеты и справки по итогам обследования Казанской и Астраханской гимназий,  а  также  оренбургских казенных училищ, в которых Казем-Бек описывает  положение дел в этих учебных заведениях, требует освободить студентов от излишней опеки, предоставить им больше самостоятельности в учебе и в работе.

12  В. Ба|ртольд, История изучения Востока в Европе и России, стр. 283.

142

Титульный лист книги М. Казем-Бека «Баб и бабиды»

Заслуги Казем-Бека в изучении Востока значительны. На его трудах учились многие поколения русских и зарубежных востоковедов. Наследие Казем-Бека помогает и советским ученым глубже изучать историю и культуру народов Востока.

Казем-Бек оставил много неоконченных и неопубликованных работ. Дочь Казем-Бека, О. Баратынская, в биографической справке об отце называет некоторые из них: «Материалы для полной хрестоматии турецко-татарского языка», «Библиографическое сочинение об ученых Востока» в двух томах. «История магометанства», «Географический словарь Кавказа» и т. д. Однако рукописи этих перечисленных работ еще не обнаружены. О. Баратынская отмечает, что весь личный архив отца был передан Петербургскому университету. К сожалению, ни в университете, ни в других хранилищах Ленинграда и Москвы личного архива Казем-Бека не сохранилось.

За годы Советской власти вышло несколько работ, в которых нашли отражение различные стороны деятельности и литературного наследия Казем-Бека. Азербайджанский филолог Якуб Алиев издал работу13 о жизни и деятельности Казем-Бека и его филологических исследованиях.

В 1949 г. вышла книга Г. Гусейнова «Из истории общественной и философской мысли в Азербайджане в XIX веке», в которой делается попытка философски осмыслить творчество азербайджанских мыслителей и Казем-Бека.

Но Г. Гусейнов, по нашему мнению, не прав, относя Казем-Бека к дворянским просветителям. Казем-Бек считался выходцем из бекской семьи, однако не имел ничего общего с феодально-землевладельческой аристократией. По крайней мере для двух поколений семьи Казем-Бека не земельные или иные владения, а религиозная служба и педагогическая деятельность являлись основным источником существования. Кроме того, его общественно-политические воззрения претерпели эволюцию. До 60-х годов он был сторонником просвещенного

Я. А л и е в, Профессор А. М. Казем-Бек

абсолютизма, а в начале 60-х под влиянием антикрепостнической борьбы крестьян и революционной пропаганды разночинцев Казем-Бек сделал серьезный шаг влево, в сторону просветительского демократизма. Этого Г. Гусейнов не учитывает. Эти и другие недостатки книги Г. Гусейнова объясняются новизной темы, а также тем, что ему не удалось использовать большое число работ Казем-Бека. Тем не менее исследование Г. Гусейнова сыграло значительную роль в изучении философского наследия Казем-Бека.

И. Ю. Крачковский в своих трудах подчеркивает эрудированность и широкий кругозор Казем-Бека, а также большие заслуги ученого в тюркологии, иранистике и арабистике14. Но иногда И. Ю. Крачковский высказывает противоречивые и, на наш взгляд, неверные мысли о деятельности и творчестве Казем-Бека. Так, цитируя высказывание историка русского востоковедения Н. И. Ве-селовского о том, что «не иностранцы привили у нас изучение Востока, и если изучение это пустило глубокие корни, то тем обязаны мы прежде всего Сенковскому в Петербурге и Казем-Беку в Казани, которые дали целый ряд замечательных ориенталистов из своих учеников», Крачковский пишет: «...отзыв Н. И. Веселовского о создании им (Казем-Беком.—М. А.) школы русских ориенталистов едва ли можно признать основательным» 15. Необоснованно также утверждение, будто Казем-Бек «не сочувствовал... приемам» русского востоковедения и не понял их.

Во многом неверно охарактеризовано творчеству Казем-Бека в Большой Советской Энциклопедии. Положительное значение Казем-Бека усматривается только в том, что он отстаивал идеи приобщения народов русского и зарубежного мусульманского Востока к передовой европейской культуре и выступал против ислама, став-щего преградой на пути прогресса этих народов.

В статье «О судьбе одной книги» А. В. Фадеев без достаточных на то оснований упрекает Г. Гусейнова в переоценке прогрессивных сторон научно-общественной деятельности Казем-Бека. «В целом она, — пишет он,—

14  И. Ю. Крачковский, Очерки по истории русской арабистики, М.—Л., 1950, сгр. 173.

15  Там же.

144

•-

10 М. А. Абдуллаев

145

имела определенную консервативность» 1б. Разумеется, в творчестве Казем-Бека были элементы консерватизма. Однако А. В. Фадеев не учитывал того, что социально-политические воззрения Казем-Бека в начале 60-х годов претерпели эволюцию.

А. В. Фадеев неправомерно относит характеристику Г. Гусейновым взглядов Казем-Бека в его работе «Баб и бабиды» ко всему творчеству Казем-Бека. Г. Гусейнов пишет: «В указанном произведении Казем-Бек во всеоружии выступал против невежества, отсталости, против фанатизма и суеверия»17. А. В. Фадеев же возражает: «Нельзя признать правильным стремление Г. Гусейнова представить М. Казем-Бека атеистом и вольнодумцем... Высказываясь против суеверий и религиозной нетерпимости, М. Казем-Бек, однако, вовсе не осуждал религию как таковую» 18. Но Г. Гусейнов и не утверждает, что Казем-Бек был атеистом и осуждал религию вообще. Ведь выступать против отсталости и суеверий — это еще не значит быть атеистом; к тому же это высказывание Г. Гусейнова относится только к работе «Баб и бабиды».

В предисловии ко второму изданию работы Г. Гусейнова чл.-корр. Академии наук СССР А. О. Маковельский дает краткую характеристику мировоззрения Казем-Бека. Если А. В. Фадеев пишет, что в деятельности Казем-Бека была определенная консервативная направленность, то А. О. Маковельский объявляет его полнейшим консерватором и сторонником религии: «... в своих социально-политических взглядах он был консерватором и сторонником религии» 19. Для доказательства А. О. Маковельский ссылается на то, что Казем-Бек «изъявил же-

16  А. В. Ф а д е е в, О судьбе одной книги, стр. 126.

17  Г. Гусейнов, Из истории..., стр. '147.

18  А. В. Ф а д е е в, О судьбе одной книги, стр. 126.

19  А. О. Маковельский, Предисловие, — в кн.:  Г.  Гуеей-н о в, Из истории... Получив указание   императора,   архиепископ   и правление Казанской духовной академии в 1877 г. предложили Ка-зем-Беку перевести на татарский язык богослужебные книги православного исповедания. Разумеется, Казем-Бек не мог не согласиться. Однако перевод, сделанный им на основании литературного, книжного языка, оказался непонятным для татарских народов. Церковь вынуждена  была привлечь других лиц для перевода и переиздать эти книги. Но тем не .менее нельзя обелить переводческую деятельность Казем-Бека, которая служила на руку русской православной церкви.

146

лание безвозмездно» перевести христианские книги на татарский язык, содействуя тем самым миссионерской деятельности православной церкви среди татар. Этот достоверный факт, свидетельствующий о том, что Казем-Бек был сторонником христианской религии, не может служить доказательством его полнейшего консерватизма в социально-политических взглядах. К тому же следует иметь в виду, что переводческая деятельность Казем-Бека относится к первому периоду эволюции его взглядов. В 1965 г. вышла работа А. Рзаева «Мирза Казем-Бек», представляющая интерес по содержанию и оформлению. Своей основной задачей автор считал более полное освещение жизни и научно-педагогической деятельности Казем-Бека. Следует подчеркнуть, что исследование А. Рзаева расширяет представление читателя об ученом главным образом благодаря более широкому привлечению материала биографического и справочного характера. По глубине анализа и широте раскрытия идейного наследия работа уступает ранее изданным, но тем не менее содержит оригинальные мысли.

<< | >>
Источник: М.А. Абдуллаев. ИЗ ИСТОРИИ ФИЛОСОФСКОЙ И ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКОЙ МЫСЛИ НАРОДОВ ДАГЕСТАНА В XIX в. ИЗДАТЕЛЬСТВО «НАУКА», Москва,   1968. 1968

Еще по теме Глава III МИРОВОЗЗРЕНИЕ КАЗЕМ-БЕКА (1802—1870) ЖИЗНЬ И ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ:

  1. ЭВОЛЮЦИЯ  ВЗГЛЯДОВ  КАЗЕМ-БЕКА
  2. Глава  IV МИРОВОЗЗРЕНИЕ ГАСАНА АЛКАДАРСКОГО (1834—1910) ЖИЗНЬ И ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ
  3. III. Павел. Его жизнь и деятельность
  4. ПРИЛОЖЕНИЯ А. Е. ПРЕСНЯКОВ (1870—1929) ЖИЗНЬ И ТВОРЧЕСТВО
  5. Глава VI Восхождение на престол императора Александра II и его преобразования. — Оживление в деятельности С.-Петербургской думы. — Городовое положение 1870 года. — Успехи начального образования.
  6. ГЛАВА III. ГОРОД И ГОРОДСКАЯ ЖИЗНЬ
  7. Глава V МИРОВОЗЗРЕНИЕ ГАСАНА ГУЗУНОВА (1854—1940) ЖИЗНЕННЫЙ  ПУТЬ  И  ФОРМИРОВАНИЕ МИРОВОЗЗРЕНИЯ
  8. ГЛАВА XX ФРАНКО-ПРУССКАЯ КАМПАНИЯ 1870—1871 гг. И КРЕПОСТИ 70-х ГОДОВ
  9. Тема 1. Понятие и структура мировоззрения. Основные типы мировоззрений.
  10. Жизнь и деятельность
  11. Жизнь и деятельность