<<
>>

Бог, религия и церковь

Проблема веры ставилась и обсуждалась в истории философии по-разному, но в основном ее тематизацию определял познавательный интерес, что проявлялось в непрекращающихся попытках доказать догматы при помощи рациональных аргументов.
Воспитанные в рамках гре- ко-римского наследия ученые не могли взять в толк, каким образом можно доверять библейским сказаниям. Христианские гуманисты, также не чуждые этой традиции образования, пытались раскрыть границы опыта познания и настаивали на необходимости дополнения его опытом веры, который трактовался как откровение либо особо просветленного разума, либо тонко чувствующей души, либо любящего сердца. Таким образом, вера истолковывалась как некая особая и притом высшая форма познания, достигаемая иными, чем рассудочная, способностями человека.

Только в конце XIX и начале XX в. такие философы, как С. Кьеркегор, Ницше и Л. Шестов обратили внимание на некорректность моральной и эпистемологической интерпретации христианства. Они указали на трансформацию Нагорной Проповеди в расхожие требования буржуазной морали. Как попытался показать Кьеркегор в «Страхе и трепете», Бог потребовал от Авраама нечто такое, что нарушало любые нравственные, юридические и социальные нормы. Бог, принесший в жертву за грехи людей своего невинного сына, и Авраам, согласившийся на ужасный способ проверки своей веры, современным судом были бы обвинены в преступлении.

Шестов также указал на несовместимость раннехристианского опыта веры с ее современной интерпретацией и увидел исток деформации христианства в его эллинизации. Обращаясь к Ветхому Завету, он обратил внимание на то, что Бог способен совершить то, что немыслимо разу- мом56. В работе «Афины и Иерусалим» Шестов прозорливо отметил, что попытки совместить разум и веру, доказать бытие Бога имели разрушительное воздействие на религию и сильнее укрепляли авторитет разума, чем веры.

Оказавшаяся не у дел в познании, вытесненная разумом на периферию как некое исходное вероятностное знание, вера стала утверждаться в моральной сфере, но и оттуда была изгнана как ненужная.

Ницше указал на несовместимость христианской моральной гипотезы и «учености», что у его современников выражалось в научной критике религии, а в наше время стало началом развития эпистемологии религиозных и моральных верований — этики дискурса, согласно которой основные положения морали так же доказуемы, как и «принцип индукции».

Судьба тематизации веры как откровения столь же печальна. Ее следы читаются в романтической концепции гениальности, которая подвергается серьезной критике. Если кто-то утверждает, что видит то, чего не видят другие, это порождает сильное сопротивление. Всякий намек на избранность в нашу демократическую эпоху вызывает негодование. В русской культуре сохранилось предчувствие того, что истина не всегда выражается словами, что она не всегда может быть открыта за письменным столом или в научных дискуссиях. Что такое истина, как она открывается человеку — вопросы, которые актуальны всегда. М. Хайдеггер поразил современных философов, в умах которых прочно утвердилось понимание истины как соответствия мышления бытию, онтологической теорией истины, согласно которой ее условием является несокрытость самого бытия: истина — это свойство прежде всего бытия, а уж потом знания. Однако христианская теория истины не совпадает ни с античной «алетейей», ни с гносеологическим или семантическим истолкованием соответствия высказываний объективным положениям дел. Откровение — не феноменологический и не гносеологический акт, а опыт пребывания в истине. Оно мыслится как непосредственное, без участия третьего, общение души с Богом.

Интеллектуальная, и даже моральная, функция религии сегодня уже не так высока, как раньше. Однако консолидирующая роль религии несомненна. После Великой французской революции вольнодумство оставалось, так сказать, частным делом, а открытый атеизм запрещался как разрушающий государственные устои. Даже тот, кто знает, что Бога нет, ходит в церковь. Нечто похожее произошло и в современной России. Для возрождения христианства потребовалась поддержка государства. В связи с новым союзом церкви и государства приходится задуматься: дальновидно ли поступил Константин, сделавший христианство государственной религией, не привело ли это к ослаблению Рима? На деле, христиане вовсе не являются «пятой колонной». Как показывает история средних веков, имен- но благодаря христианству оформились могущественные империи, противостоящие натиску Востока. Видимо, этот исторический опыт и вдохновляет современных российских политиков.

<< | >>
Источник: Марков Б. В.. Человек, государство и Бог в философии Ницше.— СПб.: «Владимир Даль».— 788 с.. 2005

Еще по теме Бог, религия и церковь:

  1. Церковь и религия
  2. Бог как «Бог живой»
  3. Церковь в Испании 1931 года. — Ее роль в истории Испании. — Церковь и образование. — Отношения с Ватиканом. — «Дебаты».
  4. Тема 7 : Религия в контексте культуры. Наука и религия – проблема диалога.
  5. III. ЕСТЕСТВЕННАЯ РЕЛИГИЯ НА СТАДИИ ПЕРЕХОДА К РЕЛИГИИ СВОБОДЫ
  6. Этапы развития религии славян. Общая характеристика древнеславянской религии
  7. РЕЛИГИЯ ПРОТОИНДИЙСКОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ. ВЕДИЧЕСКАЯ РЕЛИГИЯ. БРАХМАНИЗМ
  8. А.МЕНЬ. ИСТОРИЯ РЕЛИГИИ. ИСТОКИ РЕЛИГИИ. ЧАСТЬ II
  9. Юрий Максимов. Религия Креста и религия полумесяца Христианство и ислам, 2000
  10. 1.Культура и религия. Культурообразующие религии мира.