<<
>>

Безмерность.

Поскольку Ницше относится к крупным мыслителям, нельзя умалчивать, что некоторые его высказывания внушают ужас, а некоторые вызывают ощущение слабости. Таковы, например, его высказывания о женщинах, которые под видом истины преподносят фантазмы.
Ницше смело перемешивал трагический пафос с комизмом. Поэтому его психологические наблюдения за слабым полом не следует воспринимать как объективные истины. Ницше хорошо понимал природу сладострастных садо-мазохистских отношений, связывающих мужчин и женщин. Он считал ошибочной «политику равенства» в их воспитании. Методический «злобный взгляд» Ницше нацелен на слабые места инстинктов любви и брака, материнского долга и женской эмансипации. Вместе с тем взгляд на жен- щин в мужской перспективе, редукция их природы к биологическому предназначению — это общий мужской шовинизм, присущий вильгельмовской эпохе. Суждения Ницше о женщинах — своеобразная компенсация собственно мужской слабости. Возможно, поэтому его высказывания часто понимаются буквально. Проблематизация метода у Ницше также вызвана его неспособностью сформулировать общие принципы и построить систему. Он долго работал над «Волей к власти», но так и не смог изложить свое учение в системе «телесных понятий».

Столь же смешными выглядят преувеличенные литературные притязания Ницше. Кстати, он и сам знал о своих слабостях, но это не мешало чрезмерности высказываемых им утверждений. Например, Ницше писал, что в произведениях французских моралистов больше «действительных мыслей», чем во всех книгах немецких философов. Столь же несерьезным является возвышение Бизе над Вагнером. Преувеличенными выглядят такие его определения, как «жить — это значит быть жестоким и беспощадным ко всему, что становится слабым»15. Явно риторическим является определение сверхчеловека как «белокурой бестии». Очевидно, понятийное описание не удовлетворяло Ницше.

Он принял позу интеллектуального экстремиста, занимался самовозвеличиванием и, таким образом, сам нарушил ту дистанцию, о которой писал в «Человеческом». Было бы нормально, если бы Ницше ограничил притязания, не преувеличивал силу влияния на людей своих сочинений и не противопоставлял афористичность систематичности. Ведь традиция афористического письма имеет прочные исторические корни, и не только во Франции, но также в Испании и в Германии.

Ницше не любил ссылаться на источники. Между тем он много заимствовал из Библии, у немецких романтиков, у Шопенгауэра. Существенное воздействие на Ницше со стороны современных ему авторов открылось благодаря новому критическому изданию сочинений Коли и Монти- нари. Ницше нередко просто переписывал понравившиеся ему мысли. Но это не умаляет его творчества, ибо он использовал чужие мысли в собственном контексте и от это- го идеи, выказанные ранее другими, существенно трансформировались. А без той тональности, которую они приобрели в контексте работ Ницше, они вообще остались бы навсегда забытыми. Подобное сочетание сильных и слабых сторон характерно для его интеллектуального соперничества. Ницше оставался гениальным дилетантом в философии. Из-за незнания систематической философии он не мог оценить отдельные высказывания тех или иных крупных философов. Платон, каким мы его знаем по диалогам, и Платон на страницах сочинений Ницше — это подчас совершенно разные фигуры. Но, может быть, в этой попытке оригинального прочтения великих философов тоже проявляется желание сохранить собственную индивидуальность? В конце концов, протест — тоже часть традиции. Более того, именно благодаря критическим возражениям Ницше, Кант и Гегель стали нам ближе, чем их современникам.

Не все то, что Ницше написал о необходимости борьбы, войны, героизма и господства, является ложным, есть нечто истинное в его указании на культивацию рабства и бести- альности в эпоху просвещения. Возможно, его определение истории как попытки эстетизации дикого зверя, живущего внутри нас, есть не что иное, как способ принять реальность.

Но как быть при этом с отрицанием сочувствия к человеку и с критикой гуманизма? Может быть, речь идет о преодолении устаревших представлений о человеческом и гуманном? В сочинениях Ницше много помпезного и театрального. Если это только способ протеста против всеобщего опьянения идеалами, то к чему все его инсценировки, почему он до конца своей разумной жизни так и оставался во власти безмерного? Совсем не обязательно давать ответы на все эти вопросы. Важно отметить присущую стилистике Ницше эскалацию использования энергетики языковых ресурсов. Скорее всего, та чрезмерность, с которой Ницше выявлял те или иные возможности, есть не что иное, как карикатура на современность. Значение Ницше состоит в том, что он разоблачил ее смешные и опасные черты.

Безбожие Ницше следует понимать как способ испытания на прочность теологии и философии. Отрицание Бога не является главной стратегией его философствования. Ницше полагал, что не только религия, но и все остальные формы мировоззрения, все истины и моральные ценности есть не что иное, как заблуждения. Христианство — религия неудачников, философия — постоянное заблуждение. Меру великого разрыва Ницше превзойти уже невозможно, ибо он не оставил вне критики ни одного основания европейской культуры. Ницше жил в этом разрыве, но его энергия была направлена на утверждение воли к власти, сверхчеловека и вечного возвращения. Понятые как плоские определенности эти позитивности становятся банальными в своей сомнительности догмами. Но как пути преодоления кризиса европейской культуры они заслуживают самого пристального внимания. Критика морали и религии, которую Ницше учинил в сонном царстве устаревших традиций, расчистила путь для современной философии. Кажется, он вообще не оставил утвердительных истин. То, что называют принципами философии — это не высказывания о бытии. Он писал: «В моих сочинениях говорится только о моих преодолениях»16. Метод Ницше нередко квалифицируют как философию подозрения, для которой не существует ничего бесспорного.

Ницше называл свои сочинения «школой подозрения». Его действительностью оказывается чистая иллюзорность. Этим Ницше опередил постмодернистскую теорию симулякров. Вопрос о бытии отменяется, остается вопрос об истине самого подозрения.

Ницше характеризовал свою философию как экспериментальную, опытную. Но под опытом он понимал продумывание и опробование различных возможностей, а не открытие чего-либо абсолютно достоверного. Это напоминает экзистенциальный опыт, который утрачивает опыт встречи с субстанцией и обрекает на одиночество и заброшенность. Ницше не просто открывает пропасти, он прыгает в них. Таким образом, он становится жертвой. Даже его безумие можно трактовать как мифический символ этой жертвы. Ницше не советовал другим следовать его путем. Вопрос о том, кто такой Ницше, остается открытым. Он писал: «Абсолютная негативность — в подозрении ли и в недоверии, в преодолении ли, или в противоречиях и со- хранении противоречивости — это как бы страсть к Ничто, но именно в ней заключена идущая на все воля к подлинному бытию, не могущая найти себе форму»17. В этом выражается пронизывающая все воля к утверждению, достигающая своего пика в идее вечного возвращения и в amor fati. Тому, кто хотел бы дать краткое и точное определение сути философии Ницше, можно возразить: такое стремление уже есть начало неистины. Им предложено новое философствование, которое не является чем-то цельным. Оно подобно вечному начинанию, которое говорит, не указывая пути. Может быть, главным в освоении Ницше является не столько интерпретация его сочинений, сколько соприкосновение с его духом. Лучшие работы о нем удались тем, кто открыл нечто вроде «избирательного сродства».

Нашими воспитателями являются те великие философы, с которыми мы вступаем в коммуникацию. Но они интересны не тем, что сообщают некие истины, а тем, что ведут к истоку, откуда мы обретаем себя. Такое самовоспитание и происходит при изучении Ницше. Понимать Ницше значит не воспринимать его, а, скорее, создавать себя. Это подразумевает — никогда не создать себя окончательно. Исключительность Ницше, как кажется, исключает возможность его понимания обычным человеком. Философствовать с Ницше — это значит постоянно утверждать себя в противовес ему. Ницше оказывается хорошим воспитателем при условии, если читателю удается справиться с заблуждениям, к которым он склоняет. Эти заблуждения подобны Сократовым провокациям, заставляющим мыслить самостоятельно.

<< | >>
Источник: Марков Б. В.. Человек, государство и Бог в философии Ницше.— СПб.: «Владимир Даль».— 788 с.. 2005

Еще по теме Безмерность.:

  1. Четыре «безмерных состояния»
  2. МЕРА И БЕЗМЕРНОСТЬ
  3. § 185
  4. ВОСТОЧНАЯ ФИЛОСОФИЯ
  5. В. Метафизическое понятие этой сферы
  6. Афонский молитвенник Силуан
  7. АБСОЛЮТНОЕ ОТРИЦАНИЕ
  8. ГЛАВА XIV О ТАЙНЫХ СУДАХ БОЖИИХ, ЧТО ОБ НИХ ПОМЫШЛЯТЬ НАДОБНО, ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ НЕ ПРЕВОЗНОСИТЬСЯ ВО БЛАГИХ.
  9. POST FACTUM
  10. Полуденная мысль
  11. «Поучение Григория, епископа Белгородского»
  12. ГЛАВА XIII. О ТОМ, ЧТО ДУША БЛАГОГОВЕЙНАЯ ОТ ВСЕГО СЕРДЦА ДОЛЖНА ЖЕЛАТЬ СОЕДИНЕНИЯ СО ХРИСТОМ В ТАИНСТВЕ.
  13. Приказ т. Деникина об упразднении Особого Совещания.
  14. 2. ФИЛОСОФСКИЙ СИМВОЛИЗМ
  15. ПЛАН КНИГИ, КОТОРАЯ БУДЕТ НАЗЫВАТЬСЯ: НАЧАЛА И ОБРАЗЦЫ НОВОЙ ВСЕОБЩЕЙ НАУКИ, СЛУЖАЩЕЙ УСТРОЕНИЮ И ПРИУМНОЖЕНИЮ ЗНАНИЙ НА БЛАГО НАРОДНОГО СЧАСТЬЯ
  16. ВОПРОС ПЕРВЫЙ
  17. ГЛАВА VIII. О БЛИЗКОМ СОДРУЖЕСТВЕ С ИИСУСОМ.
  18. Апофеоз Зла
  19. О почитании родителей
  20. Амбивалентности исторической самосозидательности: революция и реакция