<<
>>

Социальные и исторические основания этнического компонента региональной идентичности

Для адекватного понимания отдельных тем или дискурсов, существующих в информационном поле, необходим анализ не только самих его агентов с набором характеристик и мотиваций, но и некоторых аспектов исторического, социального, политического и культурного контекстов сосуществования на одной территории двух этнических общин[351].

В 1990 г. Татарстан объявил себя суверенным государством, что повлекло за собой легитимацию этнической культуры на государственном уровне. Закрепление государственного статуса татарского языка в Конституции РТ, принятие Закона о языках народов РТ (1992

г.), Государственная Программа РТ по сохранению, изучению и развитию языков народов РТ (1994 г.); появление новых периодических

изданий на татарском языке положили начало расширению семантического поля этнической культуры татар. Если в советский период употребление национального языка (как его тогда именовали) ограничивалось сферой быта, то сегодня предпринимаются попытки его использования в политике, экономике, науке и культуре. Но обогащение семантического поля произошло не только за счет расширения функционального применения татарского языка. Идеология национального ренессанса формируемая этнической элитой, находит свое отражение на страницах республиканской прессы, в большей степени татароязычной, от простого употребления этнонациональ- ных символов до изложения концепций возрождения татарского общества. Культура и язык, в качестве этнических ценностей, способны придать значимость таким политическим категориям, как суверенитет и государственность, которые начали восприниматься массовым сознанием как этнические. Однако политические усилия властной и «символьной» элиты республики не были бы столь плодотворны, если бы не было социальной основы в лице тех социальных групп, которые разделяют транслируемую систему ценностей, если бы не было исторической традиции, с помощью которой можно было бы обосновать легитимность конструируемого дискурса.

Усилия в поисках своей идентичности в условиях смены эпох не новы. Анализ интерпретаций этнических проблем выявляет приверженность их авторов идеям модернизации татарского общества. По сути, произошло возвращение к дискурсам двух направлений общественного развития татарского общества, получившим наиболее яркое выражение в конце XIX — начале XX вв. Идеологии джа- дидизма и кадимизма пытались сохранить этнорелигиозную идентичность татар в условиях буржуазной эпохи. Модернизационные идеи Европы, получившие широкий резонанс в русском обществе, по-своему интерпретировались в татарской среде. Татарские либералы приветствовали европейские ценности, признавали значимость русской культуры и языка для прогресса татарского общества. Кадимисты же видели путь сохранения этнической общности через ее консервацию. В его основе лежала стратегия замкнутости мусульманской общины. Самодостаточность обеспечивалась социально-экономическим укладом жизнедеятельности традиционных сельских общин с соблюдением шариата во внутренней жизни и догматической системой мусульманского образования. Воспитание конформной и ограниченной личности оспаривалось сторонниками реформаторского движения. Введение джадидистами светских наук, творческий подход к изучению ислама, введение русского

языка наряду с татарским языком обучения — должны были по их замыслу преодолеть инертность сельского менталитета и способствовать формированию урбанизированной личности, адаптированной к быстро развивающейся социальной реальности на основе своей национальной «высокой культуры».

Позиции джадидизма явно видны в модели государственного развития республики, разработанной современным национальным движением и взятой на вооружение официальными идеологами. Стратегия намеченного в программах развития республики сочетает мо- дернизационные ценности (рынок, частную собственность, плюрализм и демократию) и национальные (учет исламского фактора и этнических ценностей). Сегодня позиции кадимистов представляют Милли Меджлис, партия «Иттифак» и часть мусульманского духовенства.

Сторонниками идей джадидизма являются ТОЦ и большинство национальной интеллигенции. В последнее время о приверженности этому течению стала открыто заявлять и «партия власти»[352]. Обе стороны сходятся в одном, считая, что именно ислам помог сохраниться татарам как этнической общности. Однако позиции резко расходятся, когда речь заходит о решении проблем, связанных с модернизацией татарского общества.

Xарактерна в этом отношении дискуссия, проходившая на страницах татароязычной прессы республики во второй половине 1990-х гг. Ф. Байрамова, лидер национальной партии «Иттифак», писала о главной угрозе для целостности татар в «погоне за Европой» (через русскую культуру): «стремление татарских ученых узнать русскую культуру, язык, достичь их уровня — погубило татарскую нацию... жертвами обрусения сегодня стали образованные и городские татары»[353]. Спасение нации она видит в изоляции татар от влияния Запада и России и в возврате к кадимизму. А письменность татар должна вернуться к арабскому, а не латинскому алфавиту, который «был принят в Турции под дулом пистолета», — утверждает автор[354]. Надежды на сохранение татарского общества, Ф. Байрамова связывала с крестьянством, сохранившим связь с национальной культурой и менее подверженным влиянию русских[355].

Ей возражал татарский писатель А. Еники, который видел в участии татар в модернизационных процессах залог полноценного развития нации в соответствии с требованиями времени. Изоляция татарского общества от внешних влияний — это регресс, писал он. Называя джадидистов прогрессивными реформаторами, писатель говорил о пользе овладения русской культурой и языком: «Невозможно жить, отгородившись от русского общества. В том, что татары сегодня образованы — есть влияние и русского прогресса»[356]. По мнению писателя, благодаря знакомству с европейской культурой через русский язык, татары вышли на первое место среди других тюркских народов. Подчеркивая значимость ислама для татар, он заявляет об опасности фундаментализма.

Преемственность модернизационной составляющей в этнонаци- оналистическом дискурсе в татарском обществе связана с социальной структурой татар, которая сегодня в Татарстане близка к социальной структуре русских. Уровень урбанизированности среди татар, включенности в современную социально-экономическую инфраструктуру общества довольно высоки. Исследования этносоциоло- гов в ходе реализации программы «НИК»[357] показали, что национальная интеллигенция в Татарстане имеет явно более полиструктурный и более сходный с русской состав, чем во многих других республиках. Это сходство проявляется в том, что у татар значительна доля производственной интеллигенции: по данным переписи 1989 г. — 44,7 % относительно 49,8 % у русских. Была также выявлена тенденция 1980-х гг. — увеличение доли административно-управленческой интеллигенции в составе титульных народов республик в сравнении с русскими, а также интеллигенции художественно-творческой, преподавателей вузов, работников печати. К началу 1990-х гг. доля занятых в партийно-государственном аппарате у татар была более чем в полтора раза больше, чем у русских в республике, так же как и доля художественно-творческой интеллигенции. По подсчетам исследователей, доля татарской интеллигенции по сравнению с 1960-ми гг. возросла в 2 раза[358].

Мотивы участия властной и «символьной» элиты республики в формировании этнонационалистического дискурса описаны выше.

Но в чем состоят причины социальной поддержки конструируемого дискурса? Контент-анализ читательских писем, поступавших в редакции республиканских газет и журналов, а также данные массовых этносоциологических опросов позволяют выявить некоторые из них. «Партия бывших провинциалов», которая играет ведущую роль идеолога этнического ренессанса, выражает интересы и устремления, в большей мере, татароязычной части татарского общества. Это подтверждают результаты анализа читательских писем — 75 % из них написано на татарском языке. Естественно, что письменным татарским владеют те, кто получил на этом языке образование.

В 1987/88 гг. в республике насчитывалось 995 татарских школ — практически полностью в сельской местности (численность учащихся — 104,4 тыс. чел.). К 1988 г. в Казани осталась всего лишь одна национальная школа. Несмотря на то что по официальной статистике в 1988/89 гг. число татарских школ возросло до 1059 (численность учащихся — 70,1 тыс. чел.), а в русских и смешанных школах имелась 9091 группа по изучению татарского языка с охватом более 127,0 тыс. учащихся, тем не менее количество часов, отведенных на изучение родного языка в этих школах, было незначительным — 2 часа в неде- лю[359]. Приведенные цифры говорят о том, что категорию хорошо владеющих родным языком составляли, в большей мере, сельчане и выходцы из села (горожане первого поколения). Попытка анализа состава читательской группы по признаку социального происхождения дала следующие результаты: 37,5 % написавших — сельчане, 62,5 % — горожане. С большой долей вероятности можно считать, что 24,5 % (из 75 %) авторов писем, написавших на татарском языке — выходцы из села.

Результаты опросов по проекту «НИК» показали, что этническая идентификация сегодня преимущественно базируется на этнокультурных признаках. На вопрос «Что роднит Вас с людьми Вашей национальности?» — 77 % татар-горожан и 71 % сельчан назвали родной язык; 67 % и 51 % соответственно — культуру, обычаи и обряды; 33,5 % и 45 % — религию. 96,6 % татар в качестве родного называют татарский язык. Однако здесь важна специфика функционирования родного языка среди татар. В качестве языка общения татарским языком пользуются: на работе — 14 % татар-горожан и 92 % — сельчан; дома соответственно 48 % и 99 %; читают газеты на татарском языке

13 % горожан и 64 % сельчан. Цифры говорят о том, что в большей степени татарским литературным языком владеют татары-сельчане 64 % против 13 % горожан. Больший процент татар-горожан (48 %) владеют бытовым языком. Результаты опроса «НИК» соотносятся с данными другого социологического опроса, по которому в совершенстве владеют языком своей национальности 49 % татар, знают только разговорный язык своей национальности — 43 %[360].

Из 96,6 % татар, назвавших татарский язык родным, 49 % владеют им, а оставшиеся 47 % владеют языком неудовлетворительно или не владеют совсем. Для тех же, кто назвал татарский родным, не зная его, язык выступает, скорее, символом этнической принадлежности.

Несмотря на то что русскоязычная часть татар слабо проявила себя в процессе этнонационального возрождения, тем не менее, у нее имеется своя позиция. Она проявилась в ходе опроса «НИК». Отвечая на вопрос «Как Вы относитесь к требованию некоторых национальных лидеров придать статус государственного языка только татарскому языку», одобрили это требование 18% горожан, 53% сельчан; не одобрили — 57% горожан, 19% сельчан. Позицию «Я никогда не забываю, что я татарин» — выбрали как соответствующую их умонастроениям 50,5% татар. 50% татар согласились с мнением, «что современному человеку необходимо ощущать себя частью своей национальной группы». Таким образом, по степени актуальности эт- ничности в структуре самосознания татарское общества условно можно разделить на две равные части. Они различаются в зависимости от социального происхождения и вторичной социализации, которая проходила либо на татарском, либо на русском языках. Можно с достаточной долей вероятности предположить, что этнически направленная система ценностных ориентаций сильнее представлена у татар-сельчан и горожан первого поколения. В свою очередь, внутри последней можно выделить наиболее активные подгруппы. Первая — этническая элита, ядро которой составляет художественная и гуманитарная интеллигенция и властная элита. Вторая рабочие относительно молодых индустриальных центров, выходцы из села (примером может послужить город Набережные Челны: не случайно он, начиная с постперестроечного периода, составляет национально-радикальную оппозицию умеренной, центристской Казани).

Чтобы представить удельный вес анализируемой нами группы (этнически ориентированных татар) в современном татарстанском обществе, т. е. социальный ресурс поддержания республиканской этнической идентичности можно использовать данные о миграционных процессах в республике. Сравнение переписей 1979 г. и 1989 г. показало, что удельный вес татар в населении городов Татарстана вырос с 37,7 % до 42,1 %. В то же время численность татар в сельской местности республики уменьшилась на 21,5 %[361]. Эти цифры говорят о том, что данная группа составляет значимый фрагмент татарстанского общества. Из нее рекрутируются активисты национальных движений, а ее пассивная часть с пониманием и сочувствием относится к высказываемым ими идеям.

Приверженность этнонациональным идеологемам не возникает на пустом месте, а определяется непосредственным опытом человека. Негативные стороны этого опыта, объединяющего выходцев из села, связаны с асимметричностью существования общесоветской «высокой культуры» и этнонациональной культуры, в условиях которой нарушалась преемственность первичной и высшего звена вторичной социализации. Это затрудняло включение личности в престижные сферы социальной деятельности в советский период и обусловило актуальность идей модернизационного национализма.

Таким образом, социальная детерминанта этничности была вызвана политикой советского государства, не сбалансировавшего процесс индустриализации с интересами и потребностями села, с одной стороны, и определением стратегии сохранения и развития этнона- циональных культур в новых экономических условиях, с другой. В результате искусственное ограничение социально-профессионального продвижения сельчан, низкий уровень образования в сочетании с несовпадением языка вторичной социализации сельчанина нерусской национальности с языком «высокой культуры» — русским, его низкий социальный статус, по сравнению с горожанином, явились основой нарушения баланса психологической адаптации сельчанина, особенно нерусского, в условиях города. Психологические корни этого явления связаны с потерей своего «дома» в условиях города, когда в столкновении с другой культурой и языком разрушалась или подвергалась сомнению неизбежность и самоочевидность субъективной реальности, выстроенной на «материнском языке» и

этнической культуре, когда «значимые другие» в рамках этой культуры (в соответствии с которыми личность выстраивала свое идеальное «Я») теряли свою значимость в контексте общесоветской «высокой культуры». Попытка снять стресс заставляла бывшего сельчанина воссоздавать свой национальный «дом» в условиях города, а когда этничность была легитимирована на государственном уровне, то и защищать его гласно.

Не случайно контент-анализ читательских писем, присланных на конкурс «Татары-90»[362] (где надо было обосновать выбор лучшего представителя нации), показал, что самым ценным качеством победившей в этом конкурсе в 1990 г. Ф. Байрамовой стала ее характеристика как защитника нации (этничности, «дома»). Это отметили 72 % читателей. Ярким примером стремления отстоять право на жизнь своего «дома» могут послужить и публикации писателя и народного депутата РТ Т. Минуллина в газете «Татарстан яшьляре», печатавшиеся в специальной рубрике. В качестве характерного примера можно привести его «Кодекс татарина», опубликованный в преддверии проведения II Конгресса татар в июле 1997 г. Обращаясь к читателю, автор писал, что татарская молодежь может гордиться своим народом, его языком и культурой и далее призывал: «Татарин! Помни, ты не хуже ни одного народа на земле! В истории народа есть достойное место и для тебя. Не верь тем, кто чернит твою историю!» Подчеркивая миролюбивый характер народа, он все-таки оговаривает, что в случае опасности надо быть готовым «выйти на площадь борьбы, если кто-то начнет ставить под сомнение наше национальное»[363].

Эта психологическая специфика помогает объяснить феномен популярности газеты «Татарстан яшьляре», имеющей самый высокий тираж в республике. Газета воплощает в себе самые характерные черты своего «дома» для сельчанина и горожанина первого поколения. Доверительный, диалоговый стиль общения, преобладание эмоционального начала над рациональным, поддержание оппозиции «мы — они» даже в информационных блоках, но не в радикальной, агрессивной, а умеренной форме, во многом обусловлены социальной и психологической близостью журналистов газеты, выходцев из села, своей аудитории. Воссоздавая черты своего «дома», газета дает

возможность бывшему сельчанину в условиях города продолжить свою биографию в русле привычек, представлений и системы ценностей традиционной сельской общины.

Приверженность этнонационалистической идеологии подкрепляется и апелляциями к истории. Сохранившаяся память об идеологии джадидизма, которая по замыслу дореволюционной татарской элиты должна была способствовать сохранению и развитию нации в условиях модернизации, была реанимирована «символьной элитой», представители которой составили костяк современных национальных движений Татарстана. Идеологемы дореволюционного национального возрождения татар получили свое развитие и новую интерпретацию в современных условиях. Они явились теоретической стратегией, обеспечивающей основу легитимности этнонациональ- ной культуре и ее носителям, поставленным российским государством в невыгодное положение.

Асимметричность общесоветской «высокой культуры» и национальной культуры явилась основанием внутринационального раскола татарской нации, поскольку произошло наложение социального конфликта между городом и деревней на конкурентность культур, когда носители невостребованной этнической культуры оказывались в невыгодном положении по сравнению с русскоязычными городскими татарами. Актуальность этнических ценностей сильно снижалась уже у второго поколения горожан-татар. Родителям, бывшим сельчанам, было трудно обосновать рационалистически настроенным детям, успех социального продвижения которых зависел от знания русского языка и культуры, важность татарской культуры и языка, иначе как эмоциональной привязанностью. Ассимиляционные процессы среди городских татар, сопровождающиеся нигилизмом по отношению к этническому, спровоцировали появление темы «манкуртизма»[364] в республиканской прессе в период этнического ренессанса. Эмоциональность подачи этой темы в прессе свидетельствует о болезненном переживании ситуации оспаривания тотальности этнической реальности группой этнически ориентированных татар.

Русскоязычные татары второго и далее поколений ориентированы в большей мере на русскую и западную культуру и мало интересуются этнической культурой. Авторы публикаций в республиканской

прессе, размышляющие о причинах равнодушия к татарской культуре среди русскоязычных татар, и особенно молодежи, видят причину в ее отсталости и неконкурентоспособности. Молодой писатель А. Хаиров в статье «Манкурт или «потерянная нация»» писал: «Если экономическая культура нации узнается по совершенству экспортируемой техники, то духовная — по экспорту литературы... Пропасть, допустим, между современной татарской литературой и американской, очевидна. Можно ли сравнивать «Белые цветы»[365] и «Надпропастью во ржи»? Я не берусь... Все большие и маленькие литературы представляют одно целое, что-то вроде реки. Татарская литература — это литература первичных, полуязыческих символов, находится далеко от фарватера, в затоне, где под водой идет тихая, размеренная жизнь, один старый сом хвалит другого, а подслеповатая щука (читай, критика) скрипит стершимися зубами»[366].

Другой писатель, З. Хаким, пытался рассмотреть эту проблему с точки зрения психологии: «Теперь ответьте на вопрос: воспитывает ли наша литература, искусство и сегодняшний уклад жизни чувство собственного достоинства в подрастающем поколении татар? Нет! ... тут есть и ответ, почему в театрах, концертных залах, на национальных мероприятиях нет молодежи... Юность биологически тянется к свету, ей нужен простор и поэтому она не вмещается в залы, где звучит меланхолия, тоска по деревне и однотипные песенки о «санду- гач» («соловей»), «сагындым» («соскучился») и т.д., молодым наплевать на то, кто виноват в сегодняшней действительности татар, им скучно слушать постоянные жалобы на судьбу и проклятия в адрес русских. Молодежь тянется к сильным, уверенным, обладающим потенцией на будущее... Молодым неинтересна татарская культура, в ней они чувствуют душевный дискомфорт»[367].

Другой причиной является характер вторичной социализации, которая у татар-горожан проходила на русском языке, на основе русской культуры и ее «значимых других». Именно так конструировался первый мир индивида и затем находил свое подтверждение в ходе вторичной социализации и дальнейшей жизни. Этот мир для него более знаком и комфортен. Русскоязычные татары-горожане чаще вступают в межнациональные браки с русскими, что содействует аккультурации, особенно их детей, а порой и полной ассимиляции. Сегодня у опреде

ленной части русскоязычных татар в какой-то мере сохраняется система ориентаций, которая включает в себя комплекс ценностей советской эпохи (патернализм, интернационализм и т.д.). Другая часть ориентирована на модернизационные западные ценности. Соответственно, представители этой группы включены в современные виды производства, наукоемкие сферы деятельности, знакомы с передовыми технологиями. Это та часть татар, для которых модернизация осуществилась, но не на основе национальной «высокой культуры», а на базе, прежде общесоветской, а теперь общероссийской «высокой культуры» на основе русской культуры и языка. Именно поэтому модернизационный дискурс татарского национального движения лишен для них такой притягательности, как для татар-сельчан. Однако это не мешает русскоязычным татарам проявлять интерес к этнической истории и культуре, сведения о которых они черпают из русскоязычной прессы.

Инерция невключенности татарской культуры и языка в модерни- зационные процессы, начиная с советского периода, давала о себе знать и в период этнического ренессанса. Информационное поле, отражающее социально-экономическую, законодательно-правовую и политическую жизнь Татарстана создается в большей мере на русском языке. Весьма показателен факт, демонстрирующий приоритеты русскоязычной и татароязычной прессы. Так, две одноименные республиканские информационные газеты преобразовались примерно в один и тот же период (1996 г.): «Известия Татарстана» — в газету «Время и деньги»; «Татарстан хабэрлере» — в газету «Мэдэни жомга» («Культурная пятница»). Из табл. 2 видно, как выглядит тематический набор изданий, выходящих на татарском и русском языках[368].

Сама по себе деятельность русскоязычных и татароязычных СМИ в республике может служить индикатором степени включенности татарской культуры в модернизационные процессы. В своих исследованиях специалисты по СМИ приходят к выводу о том, что концепция татароязычных СМИ поддерживает и развивает культурный традиционализм. На эту стратегию влияют как профессиональные традиции, берущие начало с дореволюционных времен и определяющие ее просветительский журнальный характер, так и традиции советской эпо- хи[369]. Данные табл. 2 красноречиво иллюстрируют этот тезис: русскоя

зычные газеты чаще обсуждают проблемы, связанные с социальноэкономическим развитием республики. Это обстоятельство обусловлено рядом причин. Первая из них состоит в том, что татарская интеллигенция стремится достроить образовательную пирамиду до «высокой культуры», а это связано с обсуждением проблем языка, культуры и образования. Вторая причина обусловлена политической конъюнктурой, т. е. стратегией республиканской власти, заинтересованной в поддержании этнического фактора в качестве политического ресурса. «Верность традиции» обусловлена не только социальным происхождением татароязычных журналистов, но и узкостью рынка их труда. Татароязычных изданий мало, они неконкурентоспособны, большинство из них поддерживается государством. Отсутствие у журналиста лояльности по отношению к «традиционной» стратегии редакции может обернуться для него потерей места работы.

Таблица 2

Тематика периодических изданий в Татарстане на 01.01.01г.

Тематика периодических изданий

Количество изданий, шт.

на русском языке

на татарском языке

на обоих языках

Газеты предприятий и учебных заведений

59

9

0

Экономика, собственность, бизнес

50

0

1

Рекламно-информационные

40

1

10

Общегородские и районные

25

14

30

Досуговые

24

1

0

/>Культура, образование

20

22

4

Здоровье, медицина

12

2

1

Социальная сфера

14

2

1

Молодежные

14

8

0

Религиозные

5

3

3

Законодательство и право

6

0

5

Политические партии

6

2

2

Семья, быт

1

5

0

Таким образом, в информационном поле современного Татарстана сосуществует несколько дискурсов. Татароязычная пресса транслирует, наряду с национально-модернизационным дискурсом, обще

татарстанский дискурс властной элиты, содержащий элементы дискурса советской эпохи. Ее аудиторией являются в большей мере татары-сельчане и горожане первого поколения, татарски ориентированная интеллигенция. Русскоязычная пресса также содержит общетатарстанский дискурс властной элиты и оппозиционный ему, «про- московский» дискурс Центра, а также национально-модернизацион- ный дискурс. Ее читают и русские, и татары. На включенность социальных групп в тот или иной из представленных дискурсов, вырабатываемых республиканскими СМИ, сегодня оказывают влияние, по крайней мере, два фактора: владение русским или татарским языком и интересы представителей этих групп. В самом выгодном положении оказываются татары, владеющие и татарским, и русским языками. Для них все информационное поле, создаваемое республиканской прессой, является доступным. Для русских и русскоязычных татар существенная его часть остается закрытой. Испытывают ли они ущемление? Если принять во внимание их интересы, то наверное, нет, поскольку существующие сегодня дискурсы татароязычной прессы для них малоактуальны. В то же время для татароязычных та- тар-сельчан и горожан первого поколения не стали еще «своими» дискурсы современной модернизации. Поэтому корректнее было бы говорить об автономности или наложении фрагментов этих дискурсов, которые актуализируются в сознании читателей в зависимости от систем идентичностей, обусловленных конкретными социальноэкономическими и этнокультурными детерминантами.

Тем не менее конструктивистская деятельность СМИ в формировании республиканской и этнической идентичности будет и далее стимулироваться республиканской властью. Но здесь многое зависит от того, кто выступает учредителем (собственником) СМИ. Как правило, наиболее активными участниками в формировании этнической (татарской), или общетатарстанской (гражданской) идентичности являются издания, выходящие на русском и татарском языках, учредителями которых выступает государство, т. е. республиканская власть. Очевидно, что деятельность этих СМИ подчиняется правилу «кто платит деньги, тот и заказывает музыку». Но влияние рыночной экономики становится все ощутимее. В самом деле, ситуация сегодня такова, что практически ни одно издание, выходящее на татарском языке, не является рентабельным в силу неплатежеспособности населения и отсутствия подготовленных специалистов в сфере издательского менеджмента и рекламного рынка. Поэтому татароязычные издания пока не способны выжить без помощи государства. Кроме того, рынок труда татароязычных журналистов ограничен границами республики, и в силу этого они «привя

заны» к своему изданию. Отсутствие конкуренции и выбора не способствует профессиональному росту. Однако есть и исключения. Так, конкурентоспособность газеты «Татарстан яшьляре» свидетельствует о ее востребованности. Шансы преумножения ее аудитории подкрепляются тем, что развитие школы и высшего образования на татарском языке в республике уже сегодня начинает приносить свои плоды: увеличивается число татароязычных татар-горожан. Но здесь важно, насколько такого рода издания будут способны реагировать на вызовы времени.

Вместо заключения

Исследование процесса формирования этнической идентичности как составной части республиканской идентичности в Татарстане показало успешность конструктивистской деятельности элитных групп. Однако она была бы невозможна без «почвы», когда этнические ценности, культура и язык растворены в повседневности, когда для каких- то групп они являются частью «хабитуса».

Мы смогли убедиться и в том, что часть современных татар ощущает неравенство, несмотря на то что их социально-экономические характеристики сходны с русскими в Татарстане, да и по России в целом[370]. Асимметричность статусов «высоких культур» болезненно переживается многими из тех, для кого татарская культура была родной, а ее язык — «материнским» языком. Сходный опыт и недовольство сложившейся ситуацией способны объединять людей в сообщество на основе ярко выраженной этнической идентичности, которая, в свою очередь, стимулирует усиление республиканской идентичности. Конфронтационность, или комплиментарность гражданской и этнической идентичностей, величина дистанции между ними зависят не только от политики российских и республиканских властей, но и от того, насколько адекватно будет реагировать на вызовы постиндустриального общества культура татар, продолжающая сохранять черты традиционализма.

<< | >>
Источник: В.С. Магун, Л.М. Дробижева, И.М.Кузнецов. Гражданские, этнические и религиозные идентичности в современной России. 2006

Еще по теме Социальные и исторические основания этнического компонента региональной идентичности:

  1. Категоризация этнической идентичности на повседневном и идеологическом уровне
  2. Государственная и этническая идентичность: выбор и подвижность[1] Л.М. Дробижева
  3. В.С. Магун, Л.М. Дробижева, И.М.Кузнецов. Гражданские, этнические и религиозные идентичности в современной России, 2006
  4. РАЗДЕЛ І КОМПОНЕНТЫ СОЦИАЛЬНЫХ СИСТЕМ А. СОЦИАЛЬНЫЕ УСТАНОВКИ
  5. 10.6. Социальная работа в этнической среде
  6. 3.9. Социально-этнические общности
  7. Глава VI МЕЖДУНАРОДНЫЕ ПРИНЦИПЫ И ГОСУДАРСТВЕННО-РЕГИОНАЛЬНЫЕ ОСОБЕННОСТИ СОЦИАЛЬНОЙ РАБОТЫ
  8. ТЕМА 6 Социальная идентичность личности
  9. Этнорегиональная идентичность: социальные детерминанты и конструктивистская деятельность СМИ (на примере Республики Татарстан) Л.В. Сагитова
  10. АСАТУРОВА ЛАРИСА ЛЕОНИДОВНА. СТРАТЕГИИ СОЦИАЛЬНОГО КОНСТРУИРОВАНИЯ МАСКУЛИННОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ В УСЛОВИЯХ ВИРТУАЛИЗАЦИИ ОБЩЕСТВА, 2016
  11. Категоризация общероссийской государственной идентичности: идеологический и социально-психологический уровень
  12. О нравственной стихии в поэзии на основании исторических данных
  13. НАЦИОНАЛЬНАЯ КУЛЬТУРА КАК ОТКРЫТЫЙ ПРОЕКТ: СОХРАНЕНИЕ ИДЕНТИЧНОСТИ И ПРИУМНОЖЕНИЕ ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНО-ДУХОВНОГО НАСЛЕДИЯ КУЛЬТУРНАЯ И ЛИЧНОСТНАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ В ГЛОБАЛЬНОМ МИРЕ