1615 ПЕТР ПЕТРЕЙ ШВЕЦИЯ

  Петрей Петр (1570-1622) - шведский дипломат. В начале XVII в. для сбора информации об отношении русского правительства к шведской короне он несколько раз приезжал в Россию, где прожил около четырех лет. За это время он установил тесные контакты с представителями разных слоев русского общества и, по всей вероятности, в какой-то степени овладел русским языком. Петрей стал очевидцем и «репортером» русской Смуты, которую описал в своих сочинениях «Реляция о России начала XVII в.» (1608) и «История о Великом княжестве Московском» (1615). Написанные на основе личных наблюдений с привлечением русских и иностранных источников, они положили начало шведской «Россике», а самого Петрея в Швеции считают «первым шведским кремлелогом».
Великий Новгород в старину был особенным государством и всегда имел своих князей и правителей. Но теперь он данник великого князя московского, лежит в 120 милях от Москвы к северо-западу и в 78 милях от Выборга. Город укреплен валами и рвами. Крепость находится в середине города на берегу реки Волхова и с одной стороны обнесена высокими и толстыми кирпичными стенами, а с другой же идет кругом вал и ров. Это Новгородское княжество в ширину и в длину, с западной и северной стороны, тянется к Белоозеру, Волге, Холмогорам и другим областям, на несколько сот миль, а потом к финской границе, Карелии, Ингерманландии, Водской пятине и Соловецкому монастырю. Прежде Новгород чеканил хорошую серебряную монету, пока еще не сделался данником москвитян: на одной стороне монеты изображался князь на коне, замахнувшийся саблей 42, с другой написано было имя правящего князя и сколько ходила монета. Когда же город силою приведен был под власть москвитян, стали чеканить такую монету, на которой с одной стороны было имя великого князя всея России, а на другой был всадник, св. Георгий, сидящий на коне, с копьем в руке, острие которого поражает в шею дракона, лежащего под конем.

Святому Георгию молятся все, когда идут на войну, и носят его образ на своих знаменах и ротных значках.
Город Новгород почти с малую милю в окружности: в старину, когда у него были собственные князья и правители, пока еще лукавство и козни не привели его под московское иго и власть, он был так силен и многолюден, что князья его воевали со шведами, поляками, литовцами и ливонцами, и он ставил в поле несколько сот тысяч солдат. Когда же в 1477 году завоевал и смирил его Иван Васильевич Грозный 43, он очень упал по населению и богатству. Потому что великий князь не только целые семь лет имел там своих начальников и правителей, которые каждый год выжимали у жителей большую сумму денег, но наконец и сам отправился в этот город, благодаря содействию и старанию митрополита, под тем предлогом, что новгородцы хотели отступить от русской веры, принять римско- католическое учение и жить в этом исповедании, он хотел удержать их от того, чего в самом деле и не было. Для того велел он сперва взять под стражу самых главных граждан и богатейших дворян, отослал их на житье в Москву, а вместо них поселил разных бедняков из других городов; все их деньги, жемчуг, серебро, золото, медь красную и простую, олово приказал положить на несколько сотен телег и отвезти в Москву в свое казнохранилище, так и ограбил весь город, от чего москвитяне разбогатели, а те обеднели. В то время Новгород был один из четырех главнейших промышленных городов в Европе, каковы: Берген в Норвегии, Визби на Готланде и Антверпен в Брабанте; в этих городах имели свои складочные места и фактории самые богатейшие купцы из многих королевств, стран и городов всей Европы и вели там большую торговлю. По всему городу несколько сотен церквей, монастырей и часовен, очень красиво построенных из дерева и камня, по русскому способу постройки. Колокольни большею частью обиты листовою, желтою и красною, медью и позолочены ярким чистым золотом; на них несколько тысяч колоколов, больших и малых: самый большой принадлежит церкви св. Софии.
В крепости этого города имеет свое пребывание митрополит, первый после патриарха по его значению и сану. Он имеет в Новгороде такую же распорядительную и разрешительную власть по церквам и монастырям, как и патриарх в Москве. Без его согласия нельзя никого выбрать в патриархи, также и венчать на царство великого князя; при этом должен находиться митрополит и дозволять венчание со всеми обрядами. Вообще этот город и область в старину были так богаты и изобильны всяким товаром, рыбою, разным хлебом и всякими съестными припасами, так сильны населением и военным снарядом, что туземцы и иностранцы боялись их имени, от чего и ходила поговорка: «Кто может воевать с богами, да с Великим Новгородом?» Однако ж это не остановило и не испугало славного, многоопытного графа Якова Де ла Гарди, королевско-шведского полководца, несмотря на то, что в городе было 100000 вооруженных людей, не считая
простого народа: положившись, после Бога, на свою отважную храбрость и неустрашимое сердце, он быстро окончил все приготовления, осадил город с пятитысячным войском 16-го июня 1611 года и с большою славою покорил шведской короне.
В старину поклонялись там идолу Перуну, на том месте, где стоит теперь Перунский монастырь. Этот идол изображался в виде человека, держащего в руке камень, из которого всегда во время грозы вылетал огонь. В честь идола жители разводили на дубовых дровах огонь и зажигали перед ним освещение, горевшее днем и ночью. При этом жрецы должны были смотреть, чтобы огонь горел и не потухал, если они, только для того и приставленные, не хотели подвергнуться смертной казни.
Когда же новгородцы приняли греческую веру, они взяли да и бросили в реку своего идола, который тотчас же поплыл против течения и, немного не доплыв до моста, поднял ужасный вой и стон и выкинул на мост большое бревно, сказав неслыханным и страшным голосом: «Возьмите это бревно в память обо мне!» Оттого новгородцы и говорят, что этот идол, Перун, каждый год в известное время кричит несколько часов.
Услыхав этот крик, горожане и простой народ сбегаются со всех концов города, бьются друг с другом кнутами и палками, перебраниваются и поднимают такой шум и гам, что наместнику стоит больших трудов разнимать и разводить их.
В других историях читаем про других тиранов, что когда им сильно хотелось человеческой крови, они упражнялись в жестокости над врагами, а не над верными подданными. Но этот великий князь (Иван IV - Г.К.) делал то и другое и находил особенное удовольствие и забаву, когда мог свирепствовать против собственных подданных. Расскажем немного, как жалко и ужасно поступил он с жителями Новагорода, Пскова, Твери и Москвы и с каким утонченным лукавством и ловкостью расправился с ними.
На новгородцев напал он прежде, чем они узнали об этом, потому что все дороги и тропинки велел объезжать своим воинам, рубить и грабить всех горожан и простолюдинов, какие ни попадутся им из города, так что ни одна живая душа не могла принести известия о его приходе, и его войска имели возможность ворваться со всею силою в город. Граждане пришли в великий трепет и ужас, до того что совсем не могли обороняться, от робости и малодушия сдались и просили пощады.
Но когда пощады и милосердия не было видно, бедные, трепещущие люди спрятались в церквах, монастырях и погребах, где только нашли возможность. Малюта Скуратов, наглый тиран и начальник княжеских телохранителей, напал на них со своею братией и татарами и вывел их на Божий свет для бойни; не было ни жалости, ни пощады. Они не щадили ни высшего, ни низшего звания, ни мужчин, ни женщин, ни молодых, ни старых, рубили людей и животных, позорили служанок и благородных девиц,
детей и грудных младенцев сажали на длинные копья и секиры и не прежде прекратили свои неистовства, пока не погубили 2770 человек. Лучшие граждане города заперлись в Думе: оттуда брали их поодиночке, рубили в куски и бросали в реку. Монахи и священники бежали в церкви и монастыри, однако ж это не помогло: они также должны были идти к разделке, потому что ни просьбы, ни вера, ни духовный сан не могли удержать жестоких палачей и негодяев от задуманного убийства: всем надо было плясать по их дудке. Один митрополит был пощажен и оставлен в живых: чтобы изъявить свою благодарность и сколько-нибудь отплатить великому князю за его милость, он пригласил его в гости к себе. Пришедши к нему, великий князь велел своим злым палачам, чтобы они во время его обеда убили остальных монахов и попов, сколько их ни было в городе, взяли все, что ни найдут в церквах и монастырях, деньги, серебро, золото, жемчуг и драгоценные камни, и спрятали в его казначействе. Малюта тотчас же собрался с телохранителями, весело и поспешно схватил оружие: они стали убивать с великой злобой, так что жалко было смотреть.
Когда обед кончился и все, что приказал он сделать до обеда, было исполнено, он отнял у митрополита его платье, деньги, золото, жемчуг, серебро и все запасы, велел палачам отвести его в застенок и мучить там плачевным образом, чтобы он признался и сказал, куда он и монахи спрятали лучшие свои драгоценности и пожитки. Когда это было исполнено, он велел привести его опять к себе и сказал ему: «Тебе уж будет исправлять духовную должность и жить в целомудрии без жены. Теперь я сделаю тебя мирянином и дам тебе жену». Он тотчас же велел привести белую кобылу и сказал: «Господин митрополит, возьми ее и пользуйся ею вместо жены!» Потом приказал посадить его на кобылу, в старом изорванном платье, провести с палачом по городу, в знак особенного поругания и позора, а после того отправить на той же кобыле в Москву и бросить в самую плохую темницу, где он и умер в бедственном положении.
После этого происшествия привели к великому князю одного богатого горожанина и купца по имени Федор Семенов 44, который забился в потаенный угол от его жестокости. Он велел связать его новой пеньковой веревкой, несколько часов опускать в воду и опять вынимать из нее.
Великий князь спросил его, что видел он в воде в такое долгое время? «Всемилостивейший великий князь, - сказал купец, - я видел, что в этой реке, Волхове, собрались все черти, сколько их ни было в озерах Ильмене, Ладоге и Балтийском море, и замышляли взять у тебя душу и отвести ее в преисподнюю». - «Ты сказал правду, - отвечал князь, - я помилую тебя за это видение», - и тотчас же приказал его вывесть вон, опустить в кипяток его руки и ноги и варить до тех пор, пока не скажет, куда спрятал свои деньги и запасы, потому что это был богатый человек, построивший на свой счет два монастыря. От того, что его мучили так ужасно и без всякой пощады варили и кипятили, он признался, что в особенном месте было у него спрятано и зарыто 30 тысяч
талеров монетою. Великий князь был доволен этим и не велел его больше мучить, а вместе с братом его, Алексеем, изрубить в куски и бросить в реку.
Поступив с Новгородом по всей своей воле и хотению, великий князь отправился оттуда и повел свое войско в Псков с намерением точно так же поступить и с псковитянами.
Весь город стоном стонал от плача и рыданий об этом плачевном и постыдном убийстве в Новгороде: жители не могли уняться от слез и рыданий.
Когда великий князь прибыл туда, все они, малые и большие, мужчины и женщины, вышли к нему навстречу, припали лицом к земле, просили о милосердии, поставили на всех улицах перед домами хлеб и соль и приветствовали его: они принадлежат ему с женами, детьми и всем имуществом; у них нет ничего своего, а все его; пусть он примет это в угоду себе; они его слуги, рабы, подданные, готовы пожертвовать для него жизнью и всем, что имеют; пусть делает с ними, что ему угодно: они не скажут против того ни слова.
Гнев его несколько стих при таком смирении, великих мольбах и покорности; там он уж не неистовствовал так страшно, как в Новгороде; однако ж велел ограбить нескольких богатейших горожан, монахов и попов, потом изрубить их в куски и бросить в реку.
После того пошел в Тверь и производил там те же жестокости, как и в Новгороде.
Итак, 15 июля 1611 года полководец (Я.Делагарди - Г.К.), во имя Бо- жие, велел на рассвете ударить ложную тревогу внизу на реке, у белой нижней стены, а с западной стороны сделали нападение на вал шведские воины, которые, точно алчные молодые львы или медведи, кололи и рубили русских, которые и должны были отступить с валу; шведы вырубили изнутри



городские ворота, и в город все больше и больше наезжало их конницы на выручку пехоте, несмотря на сильную пальбу русских с башен, оцепили воинами улицы и ворота, чтобы никто из них не мог выйти. Между тем шведы сбили их с вала, гнали от одной стены до другой, так что они все меняли свои позиции, до белой стены на реке, где в самом начале поднялась тревога, и остановились там для храброго сопротивления. Там же, под открытым небом, был стан и Бутурлина. Шведы сильно напали на него, и русские выбежали во множестве и попадали в реку, кто вместе с лодкой, кто прямо в воду, с намерением переплыть, и оттого топили друг друга и тонули. Потому что мост, ведший через реку в другой город, был быстро оцеплен шведами, чтобы никто не мог переходить по нему.
В крепости не было никакого особенного войска; шведы с одной стороны овладели городом; воевода Бутурлин со своими казаками и стрельцами еще на первых порах, до прихода шведов, отступил за мост, на другую сторону, разбил лавки, ограбил их, сколько имел на то возможности второпях, и убежал оттуда, оправдывая себя тем, что возьмут же и разграбят все шведы, так ближе и справедливее сделать это русским. Тогда митрополит Исидор и наместник Иван Никитич Одоевский 45 и все другие лица светского и духовного звания, которые заперлись в крепости, тотчас же послали своих послов к шведскому полководцу и просили поступить с ними кротко и миролюбиво. Он в минуту согласился на это: провозгласили мир, положили оружие, враждебные действия остановлены и запрещены и потом заключен взаимный добровольный и невынужденный договор. Главнейшим основанием его было то, что новгородцы признали своим и всего Русского государства покровителем шведского короля, его наследников и преемника, а одному из сыновей вышепомянутого короля, - или ныне славно царствующему государю в Швеции, или его молодому брату, герцогу Карлу Филиппу - кого ни даст им отец из них обоих, присягали, как своему и всего Русского царства государю и великому князю.
Таким образом 25 июля торжественно заключен крепкий союз между шведским вождем и новгородцами: они и клялись ему в том под открытым небом в крепости и единогласно обещали сдержать свою клятву.
Для обеспечения и подтверждения всего этого новгородцы послали в Швецию гонца, по имени Иван Якушкин, со смиренным уведомлением к его королевскому величеству об этих происшествиях и договоре, покамест не пришлют к нему других послов с полномочием для дальнейших соглашений об этом высокой важности деле.
После взятия приступом Новгорода шведский вождь, с ведома и согласия новгородцев, велел осадить крепости Ладогу и Нотебург и занять их от имени ожидаемого из Швеции великого князя, согласно заключенному договору. В продолжение этого времени псковитяне и некоторые другие области взяли себе в государи и великие князья отчаянного плута, Лже- димитрия Третьего, о чем упоминали мы выше. Услыхав, что шведский
король доподлинно узнал, что он плут, соблазнитель и обманщик целой страны, самозванец потому и не надеялся получить от него никакого вспоможения и позволял своим безбожным казакам свободно живиться грабежом в земле его величества вместо жалованья, причем дал знать королю, что намерен укрепить и уступить Польше город и крепость Псков. Шведский король не находил для себя удобным и безопасным долее терпеть такого безбожного и вероломного соседа: он велел своему полководцу заблаговременно предупредить такую беду и занять крепость, так близко лежавшую к пределам его земель, откуда неприятель, владевший ею, легко мог причинять много большого вреда. Полководец тотчас же и исполнил это с полным усердием и покорил города Гдов, Ивангород, Ямы, Тихвин, Погре- лу и несколько других областей, истребил и выгнал казаков; они ушли оттуда и привели своего плутовского государя пленником в Москву, как мы уже и рассказывали. Все это было ко благу всего Русского государства и новоизбранного великого князя, одного из сыновей его королевского величества, которого пошлют им Бог и король. О том настоятельно просили полководца все московские сословия через посланного к нему воеводу Бутурлина. Полководец от королевского имени согласился и обещал это.
Московские сословия в Ярославле узнали, что Новгород завоеван шведами и вышесказанный договор заключен между шведским вождем и новгородцами: вследствие принятого у них решения под Москвою и прежнего их выбора они в другой раз отправили посольство, и во главе его Степана Лазаревича Татищева, ко всем новгородским сословиям, и между прочим заботились о том, чтобы они прислали к ним в Ярославль уполномоченных известить их о статьях договора, заключенного между полководцем и новгородцами, а в особенности об условиях, на каких они должны будут иметь шведского принца великим князем всего Русского государства: тогда вместе с новгородцами и они пошлют полномочных послов ото всех областей и званий Русского царства к его королевскому величеству и будут просить у него сына в государи и великие князья себе. Полководец и все новгородские сословия, духовные и светские, послали в Ярославль к ним своих выборных: от дворянства Федора Тимофеевича Оболенского, Смирнова Ели- зарьевича Отрепьева, от духовенства игумена вяжицкого Никольского монастыря Игнатия, от горожан Истому Игнатьева и Ивана Галицкого. Выборным дано полномочие договориться и обсудить с ними избрание великого князя из сыновей шведского короля и все другие, касающиеся общей пользы, дела. Воротившись оттуда, выборные принесли полководцу и новгородским сословиям такой ответ, что русские сословия, собравшиеся в Ярославле, решились неизменно держаться решения, принятого под Москвою, которое они еще прежде велели предложить графу Якову через Бутурлина.
В оправдание себя, что не отправляют на этот раз полномочных послов в Швецию, они приводили ту причину, что так как приезд к ним его княжеской милости из Швеции так долго замедлился, то они опасаются,

Антонис Хутеерис
что с шведской стороны несерьезно думают о выборе, а потому и с послами их в Швеции может случиться то же, что случилось в Польше; однако ж это было напрасное и излишнее опасение. Они не послали также никаких полномочных послов и в Новгород для окончательного решения и назначения с полководцем и новгородцами условий выбора и образа правления ожидаемого великого князя, потому что граф Яков отозвался, что не имеет полномочия соглашаться на что бы то ни было относительно перемены веры новоизбранного великого князя; впрочем, они хотели прислать в Новгород комиссара, который войдет по этому делу в разные сношения с полководцем и новгородцами и даст окончательное решение, к общему спокойствию и согласию. Они отправили потом своих выборных, Порфи- рия Захарина и Федора Шишкина, в Новгород, которых просьба и дело состояли в том, что все русские сословия отозвались еще раз по-прежнему, что желают неизменно оставаться при принятом ими решении под Москвою относительно избрания великого князя из сыновей шведского короля.
Текст печатается по изданию: О начале войн и смут в Московии. М.,1997. С.
188-192, 250-253, 366-368.
Литература: Петрей П. История о Великом княжестве Московском. М., 1867; Лимонов Ю.А. Сочинение шведского историографа начала XVII века Петра Петрея о России // Скандинавские чтения. СПб., 1999; Tarkiainen К. Petrus Petrejus som skildare av Ryssland // Lychnos, 1973.
<< | >>
Источник: Г. М. Коваленко. Великий Новгород в иностранных сочинениях XV - нач. XX века. 2002

Еще по теме 1615 ПЕТР ПЕТРЕЙ ШВЕЦИЯ:

  1. 1671 ЮХАН ВИДЕКИНД ШВЕЦИЯ
  2. 1674 ЭРИК ПАЛЬМКВИСТ ШВЕЦИЯ
  3. 1909 РИХАРД ЭКБЛУМ   ШВЕЦИЯ
  4. 1684 ЮХАН ГАБРИЕЛЬ СПАРВЕНФЕЛЬД ШВЕЦИЯ
  5. 1569-1570 ПАВЕЛ ЮСТЕН ШВЕЦИЯ (ФИНЛЯНДИЯ)
  6. 1670 ГАНС МОРИЦ АЙРМАНН ГЕРМАНИЯ (ШВЕЦИЯ)
  7. Петр III
  8. Протоиерей Петр Чельцов
  9. Петр I и солдат
  10. МУЧЕНИК ПЕТР
  11. Митрополит Киевский и всея Руси Петр
  12. Преподобный Петр, царевич Ордынский
  13. Бестужев и Петр Федорович
  14. Петр Васильевич Завадовский
  15. Петр Федорович и Россия
  16. ПЕТР ЛАВРОВИЧ ЛАВРОВ
  17. ВРАНГЕЛЬ Петр Николаевич
  18. Иванов О.А.. Екатерина II и Петр III. История трагического конфликта, 2007