1578 ЯКОБ УЛЬФЕЛЬДТ ДАНИЯ

  УЛЬФЕЛЬДТ Якоб (?-1593) - датский райхсрат, посетивший Россию в 1578 г. во главе посольства, целью которого было возобновление русско-датского договора 1562 г. Для Ульфельдта эта поездка быша неудачна. Мало того, что во время пребывания в Московии он чувствовали себя больше пленником царя, чем его гостем, Фредерик II отказался ратифицировать обновленный договор, в результате чего все усилия послов оказались напрасны.
Его дневниковые заметки «Путешествие в Россию», являющиеся одним из первых датских описаний России, были изданы во Франкфурте-на-Майне в 1608 г. В них изложены впечатления членов посольства от поездки, в частности, от пребывания в Пскове, Новгороде, Твери, описаны переговоры и прием в Александровской слободе.
По дороге от Пскова до Новгорода послы проезжали через деревни, разоренные опричниками царя, которого он называет «жестоким фараоном». Память об опричном разгроме 1570 г, который Ульфеяьдт описывает со слов очевидцев, была свежа в Новгороде.
В ожидании распоряжений царя в Новгороде послов задержали больше месяца. Это время они провели главным образом на своем подворье, поскольку их передвижение по городу всячески ограничивали.
Ревностный последователь Лютера, Ульфельдт вступал в религиозные споры с приставами и местными священниками, осуждая их за предрассудки и «идолопоклонство». Нетерпимо и враждебно относясь к православию и русским обычаям, он осудил непристойность скоморохов и даже в водосвятии он не увидел ничего кроме бесстыдства.
Подобно Герберштейну, наиболее яркой страницей в истории Новгорода Ульфельдт считает время независимости, об утрате которой он сожалеет. Описывая его присоединение к Москве, он первым из иностранцев упоминает о сопровождавшей этот процесс политической борьбе. Он считает расправу над Владимиром Андреевичем Старицким и опричный разгром Новгорода звеньями одной цепи.
.28 июня под вечер приставы сообщили нам, что в этот день получили грамоту, которая предписывала нам отправиться в Новгород, отдаленный от Пскова на 35 миль. Поэтому 30 июня мы отправились в путь, переночевали в поле, после того, как проехали 7 миль, на следующий день мы проехали 5 миль, на третий - 7, на четвертый - 6. В этот день мы прибыли к озеру, называемому Ильменское, простирающемуся в длину на 10, в ширину на 8 миль, по- которому на кораблях мы переправились в самый Новгород.

У залива находятся соляные промыслы возле города под названием Старая Русса, если бы ты их увидел, они показались бы тебе дивным творением Всемогущего Господа. Дело в том, что вышеназванная река имеет пресную воду, как и другие реки, но здесь же по соседству кипит соленое озеро, откуда вываривают довольно крепкую соль, так что, по-видимому, русские не имеют никакого недостатка в соли. Недалеко от Новгорода находятся также и некоторые другие [соляные промыслы] в прочих местах. Поэтому мне показалось удивительным, в особенности, когда я достаточно часто слышал от своих соотечественников их мнение о том, что русские испытывают недостаток в соли после того, как они оказались отрезанными затруднениями в мореплавании и так как затруднен выход на Нарву. Однако, как я понял, дело обстоит иначе.
После прибытия туда [в Новгород] нас отвели во двор, где некогда было местопребывание убитого брата Московита 30, построенный из дерева, как и весь город, так же как и другие дома в России. Тотчас нам было дано распоряжение, чтобы никто из нас и шагу не ступил к дверям чужого дома; нам это было тяжело переносить, так как у нас не было возможности приобретать необходимое. Тем не менее, этот город был первым, который принял нас под свой кров, после того, как мы покинули Эзель, владение нашего короля, область, отстоящую отсюда на 112 миль, исключая три ночи, проведенные нами в предместье Пскова.
Здесь мы узнали, что татарский [хан], называемый крымским, вместе с войсками находится на границе, недалеко от Москвы, окруженный многими тысячами татар, и что он решил силой оружия вторгнуться в Россию. Поэтому великому князю показалось неразумным оставаться в Москве, но он [предпочел] лучше укрыться в крепости Слобода, где он может считать себя в безопасности от их вторжения, вспоминая о том ущербе, который он [хан] причинил ему 8 лет тому назад: ведь он предал огню почти всю Москву, спалив 40 тысяч домов, при этом и сожжены 200 тысяч русских.
Здесь я чуть было не забыл коснуться достоинств этого города, которые по справедливости упомянуты в особенности потому, что некогда он был наиболее значительным [городом] этого края, и еще 80 лет тому назад не признавал своим господином московского князя, но жил по своим собственным законам управления. Область его простирается далеко в длину, с одной стороны подходя к границам Норвегии, с другой - к Ливонии, и составляет 300 в длину и 200 миль в ширину. Его могущество долгое время было так велико, что он легко мог оказывать сопротивление врагам из соседних государств. Поэтому появилась поговорка: «Кто может сделать что-нибудь против Бога и Великого Новгорода?». Это его могущество продолжалось до того дня, когда ненависть и распри между должностными лицами, и дело дошло до того, что они решили [обратиться] за посредничеством при их раздорах к московиту, который впослед
ствии, опираясь на наиболее слабую партию, подавил и другую, и, овладев городом, сделал себя его господином.
Что касается его застройки, то построен он превосходно, разумеется, по русскому образцу, и украшен бесчисленными храмами и монастырями. Сооружен он на красивейшем месте, окруженном со сторон полями, цветущими лугами, рыбными угодьями, озерами, реками, изобилующими всяческой благодатью.

Здесь же я не могу умолчать о разрушении городов, деревень и сел между Псковом и Новгородом, причина этого была следующая:
Лет 8 тому назад, если не ошибаюсь, у князя возникло некое подозрение на своего единоутробного брата 31 в том, что тот, очевидно, задумал обмануть его и строит козни. Было ли это так - знает Бог. Поэтому он вызвал его к себе и поднес ему яд. После того, как тот выпил его, он впал в болезнь и испустил дух. После этого [великий князь] отобрал 300 опричников, предоставив им власть над жизнью и смертью людей, а также над всем имуществом, домами и домашним скарбом.
Они, передвигаясь по всему пространству между Москвой и Псковом, сравняли с землей великое множество селений, мужчин, женщин и маленьких детей перебили по своему усмотрению, грабили купцов, загрязняли рыбные пруды (садки), сжигали рыбу и вообще все настолько расстроили и разорили, что страшно об этом даже говорить и, могу сказать, страшно видеть. Ведь если бы приставы не доставляли средств, необходимых для поддержания жизни, привозимых из других мест, мы погибли бы от голода и лишений. Люди впали в такую нужду, что мы не могли нигде, за исключением очень немногих мест купить ни за какие деньги даже яйца.
При этом в то же самое время царь созвал в Новгород большое количество людей, как бы решить с ними вместе неотложные дела. Когда они туда прибыли, он приказал их всех согнать на мост, который мы видели каждый день недалеко от города. Собрав их, он [приказал] сбросить их в текущую реку. Были убиты и задушены многие тысячи людей, которых он подозревал из-за брата, еще раньше устраненного с помощью яда - как будто бы они были на его стороне. Особенно поразительным оказалось следующее: было утоплено такое множество людей, что вышеупомянутая река (что превосходит границы человеческих представлений) была так заполнена трупами и настолько ими запружена, что не могла течь в своем прежнем направлении, но разлилась по цветущим лугам и плодородным полям и все затопила водой. Хотя это и кажется маловероятным и далеким от истины, однако все это соответствует истинному положению дел, как я узнал в России от людей, достойных доверия, то есть от тех, которые до сих пор находятся в Новгороде под властью московита, иначе я не нарисовал бы (как говорится) этой картины.
Пока мы оставались там, наши приставы изо дня в день преследовали нас с величайшей ненавистью, о чем здесь не стоит умалчивать, но напротив,
стоит упомянуть, чтобы несведущие люди поняли, с какой жестокостью эти варвары относятся к германцам, по отношению к которым они имеют некую власть. После того, как в течение целых 14 дней в Новгороде нас удерживали как бы под стражей, к нам пришли [люди], сообщившие, что в этот день прибыл из Москвы гонец. Он по приказу великого князя разъяснил, что и нам, и слугам нашим разрешается отправляться куда угодно и совершать покупки, если в этом будет нужда, что доставило удовольствие и радость: ведь мы испытывали величайшее желание в быстром движении размять наши затекшие от долгого пребывания в домах члены. Поэтому на следующий день через нашего переводчика мы попросили, чтобы нам не отказали снарядить лодки, на которых мы переправились бы через реку, протекавшую около города, и чтобы нам разрешили, если это возможно, поохотиться на птиц, в чем нам было отказано.
И не только в этом случае они показали себя недоброжелательными людьми, но и на следующий день, когда мы пытались восстановить свои силы, гуляя на поляне по соседству с нашим жильем, они сразу же последовали за нами, расценивая это как проступок и вину и запрещая нам впредь так действовать, говоря, что их царь разрешил все необходимое покупать за деньги, но только нашим слугам предоставлена возможность выходить [из дома], но отнюдь не нам.
После того, как мы против нашей воли пробыли в этом месте месяц и дней, 4 августа, едва взошло солнце, между 3 и 4 часами пришли приставы, стали стучать в дверь моего дома и потребовали открыть им, чему я немало удивился, так как раньше они никогда не посещали нас так рано. Они тотчас подошли к моей постели, показывая полученные ими письма, которыми мы, наконец, вызывались в Москву; они потребовали, чтобы мы как можно скорее приготовились к отправлению, и доложили, что им поручено в этот же день покинуть Новгород.
В описании путешествия в Россию уже было упомянуто, что татары могут свободно брать себе столько жен, сколько захотят, о чем мы узнали в Новгороде. Там нас навещал некто, которого жители именовали татарским ханом, который содержал 6 жен, происходивших из знатного ливонского рода, с которыми он имел супружеские отношения, установив очередность, однако, все эти 6 жен признавали и чтили, как свою госпожу, седьмую жену русского происхождения. Когда ему надоедает общаться с другими, к той, которая внушает ему страсть и к которой он воспылал любовью, он посылает кольцо или какой-нибудь другой знак. Получив его, она должна показать себя пылкой и готовой для исполнения любых его желаний и исполнять супружеские обязанности до тех пор, пока он не воспылает любовью к другой и не вызовет к себе подобным же знаком.

Антонио Поссевино
Текст печатается по изданию: Jacob Ulfeldts Rejse i Rusland 1578. Viborg, 1978. S. 57-63, 79-83, 155 / Пер. с лат. языка Л.Н.Годовиковой. Под ред. В.В.Рыбакова при участии В.А.Антонова и ДЛинда,
Литература: Путешествие в Московию датского посланника Якова Ульфельдта в 1575 г. // ЧОИДР. 1883. Кн. I-IV; Щербачев Ю.Н. Два посольства при Иоанне IV Васильевиче // Русский вестник. 1887. Июль. Т. 190; Дания и Россия 500 лет. М., 1996.
<< | >>
Источник: Г. М. Коваленко. Великий Новгород в иностранных сочинениях XV - нач. XX века. 2002

Еще по теме 1578 ЯКОБ УЛЬФЕЛЬДТ ДАНИЯ:

  1. 1578 АЛЕКСАНДР ГВАНЬИНИ ПОЛЬША
  2. 1680 ЯКОБ РЕЙТЕНФЕЛЬС КУРЛЯНДИЯ
  3. 1705 ПАУЛЬ ЯКОБ МАРПЕРГЕР ГЕРМАНИЯ (БАВАРИЯ)
  4. «Борющаяся Дания» и «Совет свободы»
  5. 1743 ПЕДЕР ФОН ХАВЕН ДАНИЯ
  6. 1709 ЮСТ ЮЛЬ РАСМУС ЭРЕБО ДАНИЯ
  7. УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН
  8. § 35. Крупнейшие военные операции Второй мировой войны
  9. Известные Католикосы Абхазские и Имеретинские (Западные Грузинские Католикосы)
  10. 26 ФЕВРАЛЯ (13 ФЕВРАЛЯ СТ. СТ.), ВОСКРЕСЕНЬЕ. Неделя сыропустная. Воспоминание Адамова изгнания. Прощеное воскресенье. Глас 4-й.
  11. Выводы
  12. ПОЯВЛЕНИЕ ШАМАНИЗМА
  13. БЕРЛИН, 1913 ГОД
  14. РУКОПИСИ АНТИРРЕТИКА
  15. КАЛЬМАРСКАЯ УНИЯ (1397-1523)
  16. КАЛЬМАРСКАЯ УНИЯ (1397-1523)