<<
>>

V. ВОЗДЕЙСТВИЕ БОГА НА ЧЕЛОВЕКА

Люди, создававшие теории относительно связи бога с человеком, изрекли, что бог воздействует на человека непосредственно, физически, разумеется в определенных случаях, когда бог жалует ему некие особенные дары; они наименовали этот акт физическим преддвиже- нием.
Диокл и Герофил — оба эти великие энтузиаста — поддерживают такое мнение и имеют сторонников.

Мы признаем бога точно так же, как эти люди, ибо не можем постичь, будто какое бы то ни было из окружающих нас существ могло произойти иа свет само по себе; из одного того, что нечто существует, должно следовать: необходимое бытие существует извечно; необходимое вечное бытие необходимо является причиной всего. Мы допускаем вместе с этими мыслителями возможность того, что бог дарует некоторым своим любимцам способность его постигать; но мы идем дальше: мы верим, что он дает постигать себя всем людям независимо от времени и места, ибо он всем нам дал жизнь, движение, пищеварение, мысль и инстинкт.

Содержится ли в живых существах — от самой ничтожной зверюшки до самого возвышенного философа — некое существо, именуемое волей, движением, пищеварением, желанием, любовью, инстинктом, мыслью? Нет: это мы хотим, действуем, любим, обладаем инстинктом; нам свойственна, например, неодолимая склонность к некоторым объектам, невыносимое отвращение — к другим, готовность выполнять движения, необходимые для нашего самосохранения, — сосать грудь своей кормилицы, плыть, если достает для этого сил и если мы — обладатели достаточно широкой грудной клетки, жевать свой хлеб, пить, нагибаться, чтобы избежать удара движущегося тела, сообщать себе отталкивание, чтобы перескочить ров, и совершать тысячи подобных же акций, не думая о них, хотя все они основаны на глубоких математических законах. Итак, мы чувствуем и мыслим, не ведая, каким образом это происходит.

Скажем честно: разве богу труднее выполнять в нас все это при помощи средств, нам неведомых, чем нам совершать иногда внутренние движения под действенным покровительством Юпитера, о коем эти господа без устали твердят?

Что это за человек, вникающий в собственную сущность и не чувствующий при этом, что он — всего лишь игрушка провидения? Я мыслю, но могу ли я сообщить себе мысль? Увы! Если бы я мыслил сам по себе, я бы знал, какая идея в какой именно момент придет мне в голову.

Но никто этого не знает.

Я приобретаю знание, но я не мог его сам себе дать. Мой разум не мог быть его причиной, ибо причина должна производить следствие. Но первое приобретенное знание не обреталось изначально в моем разуме, т. е. во мне; так как оно было первым, оно должно было быть мне дано тем, кто меня создал и кто дает всё, каким бы он ни был.

Я падаю духом, когда мне наглядно показывают, что мое первое знание не может само по себе дать мне последующего: ведь для этого нужно было бы, чтобы оно его в себе содержало.

Доказательством того, что мы сами не даем себе никаких представлений, является восприятие нами образов во время сновидений; разумеется, ни наша воля, ни наше внимание ие участвуют в нашем мышлении в тиши сна. Есть поэты, сочиняющие во сне стихи, геометры, измеряющие во сне треугольники. Все доказывает нам существование силы, действующей в нас без нашего ведома.

Разве все наши ощущения не являются непроизвольными? Слух, вкус, зрение сами по себе — ничто. Мы чувствуем вопреки себе; мы ничего не делаем, ничего собой ие представляем без верховной силы, творящей всё.

Самые суеверные люди согласны с этими истинами, но они применяют их лишь к своим сторонникам. Они утверждают, будто бог воздействует реально, физически на определенные привилегированные личности. Мы религиознее, чем они: мы верим, что великое бытие воздействует на все живое, равно как и на всю материю. Неужели же ему труднее приводить в движение всех людей, чем некоторых из них? Что же, бог будет богом лишь для одной вашей маленькой секты? Но он — бог для меня, хоть я и не принадлежу к вашим.

Один новый философ4 зашел на этом пути еще дальше вас: ему почудилось, будто, кроме бога, ничего не существует. Он утверждает, будто мы всё усматриваем в боге; мы же говорим, что именно бог видит и действует во всем, что живо.

Jupiter est quodcumque vides, quocumque moveris.

(Luc., Pharsliv. IX, v. 580) 90

Пойдем дальше. Ваше «физическое преддвижение» выводит на сцену бога, который в вас действует.

Зачем вам нужна в таком случае душа? Для чего это небольшое существо, неведомое и непостижимое? Придаете ли вы душу Солнцу, оживляющему столько планет? И если это великое, удивительное и столь необходимое светило не имеет души, почему должен ее иметь человек? Не достаточно ли нам бога, который нас создал? И что сталось с этой великой аксиомой: «Не надо добиваться с помощью множества того, чего мы можем добиться с помощью одного»?

Душа эта, кою вы вообразили субстанцией, на самом деле есть не что иное, как способность, дарованная нам великим бытием; она вовсе не личность. Это — свойство, данное нашим органам, а совсем не субстанция. Мог ли человек, еще не испорченный метафизикой своего разума, вообразить, будто он двойствен, будто он — сочетание двух существ, одно из коих зримо, ощутимо и смертно, а другое — незримо, неосязаемо и бессмертно? И не понадобились ли века словопрений для того, чтобы наконец прийти к этой крайности, к объединению меж собой двух столь различных субстанций — осязаемой и неосязаемой, простой и сложной, неуязвимой и ранимой, вечной и преходящей?

Люди предположили душу в силу той же самой ошибки, что заставила их предполагать в нас присутствие существа по имени Память91, кое они затем обожествили. Из этой Мнемосины они сделали матерь Муз. Различные дарования человеческой природы они возвели в ранг соответствующих богинь — дочерей Мнемосины. С тем же успехом можно было бы сделать бога из тайной силы, с помощью которой природа образует кровь в живых существах, и назвать этого бога «Крове- творителем». И в самом деле, римляне имели подобных богов для способностей есть и пить, для брачного акта, для акта выделения экскрементов. У них было столько же отдельных душ, сколько существует подобных отправлений. Такова была метафизика черни. Это смешное и постыдное суеверие явно ведет свое начало от суеверия, вообразившего в человеке присутствие небольшой божественной субстанции, отличной от самого человека.

Субстанцию эту и поныне допускают во всех школах; при этом в порядке уступки великому бытию, вечному Творцу, богу ему дается позволение присоединить свое содействие к усилиям души.

Так, предполагается, что для волеизъявления и действия требуются и наша душа, и бог.

Однако содействие предполагает помощь, соучастие, а следовательно, бог при нас — всего лишь заместитель. Это означает уничижать его, заставлять его плестись у нас в хвосте, играть самую что ни на есть последнюю роль. Так не лишайте же его его сана и превосходства, не делайте из владыки природы лакея людского рода.

Два вида мыслителей, весьма уважаемых в мире, —- атеисты и теологи — могут восстать против наших сомнений.

Атеисты скажут, что, допуская разум у человека и инстинкт у животных, совершенно бесполезно вводить в эту систему бога; бог, заметят они, еще более непостижим, чем душа: недостойно мудрого человека верить в то, чего он не постигает. Они выпустят против нас все аргументы Стратона и Лукреция. Но мы ответим им одной лишь фразой: вы существуете, значит, есть бог. Теологи причинят нам больше хлопот; прежде всего они нам скажут: мы согласны с вами, что бог — первопричина всего, но он — не единственная причина. Один из великих жрецов Минервы ясно говорит: «Второй агент действует под воздействием первого; этот первый приводит в движение второй, второй благодаря этому — третий; все они действуют под влиянием бога, и он — причина всех действенных акций».

Мы ответим со всем уважением, каким мы обязаны этому великому жрецу: существует и может существовать лишь одна истинная причина; все прочие, являясь второстепенными, суть лишь орудия. У меня в руках рычаг, я использовал его для создания механизма. Я еде- лал этот рычаг и эту машину, и потому я здесь — единственная причина; это не вызывает сомнений.

Великий жрец мне на это возразит: вы отнимаете у людей свободу. Но я скажу: нет; свобода состоит в способности желать и в способности выполнить желаемое, когда ничто этому не препятствует. Бог создал человека в подобных рамках, и этим надо удовлетвориться.

Однако мой жрец будет настаивать; он скажет, что мы делаем бога творцом греха. Тогда мы ему ответим: я этим весьма раздосадован; однако бог оказывается творцом греха согласно всем системам, за исключением атеизма.

Ибо если он содействует поступкам бесчестных людей так же, как поступкам людей справедливых, ясно, что содействовать им — то же самое, что их совершать, коль скоро помощник — Творец всего.

Если только бог допускает грех, значит, он сам его совершает, ибо для абсолютного владыки Всего разрешить — значит то же самое, что совершить. Если он предвидел, что люди станут вершить зло, он не должен был создавать людей. Силу этих древних аргументов никто не сумел ослабить и никогда не сумеет. Тот, кто создал Всё, несомненно, создал добро и зло. Теории абсолютного предопределения и соучастия [бога] одинаково запирают нас в лабиринт, из коего нет никакого выхода.

Мы можем только сказать, что зло является злом в отношении нас, но не в отношении бога. Нерон убил своего наставника и свою мать; другой убивает своих родичей и соседей; великий священнослужитель отравляет, удушает, убивает двадцать римских вельмож, сойдя с ложа своей собственной дочери. Это не более касается вселенского бытия, мировой души, чем пожирание волками или нами самими овец либо пауками — мух. Для верховного бытия не существует зла; для него существует лишь игра великого механизма, находящегося в непрерывном движении под воздействием вечных законов. Если порочные люди оказываются (в течение своей жизни или в иное время) более несчастными, нежели те, кто был принесен в жертву их страстям, если они страдают так, как заставляли страдать других — это также неизбежное следствие незыблемых законов, с помощью коих в силу необходимости действует великое бытие. Нам известна лишь малая доля этих законов, и у нас есть лишь только весьма слабая толика разума, поэтому мы обязаны смириться. Разве из всех систем наиболее разумной не является та, что помогает нам понять собственное ничтожество?

Люди, как утверждают все философы античности, создали себе богов по своему образу и подобию. Вот почему древний Анаксагор — столь же древний, как Орфей, — так изъясняется в стихах: «Если бы птицы создали себе бога, он имел бы крылья; бог лошадей был бы четвероногим»5.

Чернь представляет себе бога как короля, творящего правосудие в своих чертогах. Мягкие сердца воображают его себе отцом, пекущимся о своих детях. Мудрец не приписывает ему никаких человеческих чувств. Он признаёт необходимую потенцию, вечную, одушевляющую всю природу, и смиренно склоняется перед ней.

<< | >>
Источник: Вольтер. Философские сочинения / Сер. Памятники философской мысли; Изд-во: Наука, Москва; 751 стр.. 1988

Еще по теме V. ВОЗДЕЙСТВИЕ БОГА НА ЧЕЛОВЕКА:

  1. ВОЗДЕЙСТВИЕ ГИДРОСФЕРЫ НА ЧЕЛОВЕКА Пути воздействия
  2. 11.3. Воздействие химически опасных веществ на организм человека 11.3.1. Виды воздействия АХОВ на организм
  3. 2.2. Производственная вибрация и ее воздействие на человека
  4. 3. ВОЗДЕЙСТВИЕ НЕГАТИВНЫХ ФАКТОРОВ НА ЧЕЛОВЕКА И ТЕХНОСФЕРУ
  5. ВОЗДЕЙСТВИЕ ЧЕЛОВЕКА НА ПОГОДУ И КЛИМАТ
  6. 2.3. Производственный шум и его воздействие на человека
  7. Механизм явления. Воздействие на организм человека
  8. 5.2. Основные методы и средства информационного воздействия на человека
  9. ЧЕЛОВЕК В ВОЗДЕЙСТВИЯХ HI-TECH Мелик-Гайказян И.В., Жукова Е.А.
  10. ОЦЕНКА РИСКА ВОЗДЕЙСТВИЯ ФАКТОРОВ ОКРУЖАЮЩЕЙ СРЕДЫ НА ЗДОРОВЬЕ ЧЕЛОВЕКА
  11. Медиумы коммуникации человека и Бога.
  12. Привязанность к земным благам удаляет человека от Бога