<<
>>

IV. ТЕЛЕСНАЯ ДУША

Самый древний автор, известный в нашей Европе,— Гомер. По-видимому, в его время вера в бессмертную душу была повсеместно распространена. Душа эта считалась небольшим воздушным образованием, легким, неосязаемым, совершенно подобным телу, которое она приводит в движение.
В момент гибели тела она из него выходит. В те времена ее называли именами, соответствующими именам «тени», «маны», «дух» или «веяние», «фантом», «привидение», а также имени «чувственная душа» — психе 87. Вот почему душа Тиресия, явившаяся Улиссу на берегу Киммерийского озера, пьет кровь умерщвленных Улиссом жертв *. Душа Агамемнона также пьет кровь. Мать Улисса, поведав ему об образе жизни Пенелопы на Итаке; ускользает из его объятий. Когда Улисс спрашивает ее, почему она не хочет его обнять, мать отвечает, что душа ее — всего лишь тонкое и легкое тело, не обладающее плотностью и улетучивающееся, как сон.

Эти души-тени были настолько реально телесны, что Улисс, прибыв в царство Плутона, узрел там все муки знаменитых преступников—Тантала, Тития, Сизифа.

После того как Улисс убивает всех поклонников Пенелопы, Меркурий провожает к Плутону их души, подобные летучим мышам.

Такова была философия Гомера, ибо это была философия греков, а ведь поэты всегда бывают эхом своего времени.

Вскоре после Гомера люди, называющие еебя мыслителями и учителями, решили, что человеческая душа— не просто дуновение воздуха, воздушная форма, способствующая движению, которую они именовали пнев- мой **, по что она, кроме того, формирует вожделения, желания, телесные страсти, и они дали ей имя психё; наконец, было решено, что она рассуждает и выдвигает аргументы, и они наименовали это нус ***, ум. Таким образом, душа, все еще считавшаяся телесной, получила три части: дыхание, творящее жизнь, назвали растительной душой; психё **** стала душой чувственной, а нус — разумной.

Вот каким образом от глубокого невежества, в коем коснели так долго люди, они постепенно пришли к беспредельно пустой изощренности, в которой сами запутались.

Никто не догадался прибегнуть к богу и ему сказать: «Ты единый нас породил, лишь ты даешь нам жизнь в течение малого срока; ты один даешь нам способность усматривать, мыслить, вспоминать и комбинировать представления; один ты вершишь все, и мы, люди, в руде твоей».

В то время как все философы рассуждали о душе, явились эпикурейцы и изрекли: душа — не что иное,

* Одиссея, XXIV.— Примеч. Вольтера. ** *r,veuy,a (греч.).— Примеч. переводчика. *** vo3<; (греч.).— Примеч. переводчика. ***# -фи^ (гръч.) Примеч. переводчикаш

18 Вольтер 546 В0ЛЬТЕР

как непроницаемая материя, рождающаяся вместе с нами, вместе с нами растущая и умирающая.

Порядочные люди Римской империи поделили свои симпатии между двумя греческими сектами — эпикурейской, рассматривавшей душу всего лишь как легкую и подверженную гибели материю, и стоической, считавшей душу частью божества, вновь погружающейся после смерти [человека] в великое Всё, истечением коего она явилась.

Эпикурейская школа преобладала среди римлян до того самого момента, когда Цицерон в своей речи в защиту Клуэнция произнес перед лицом римского народа эти выразительные и ужасные слова: «Quid tandem illi mali mors attulit? Nisi forte ineptiis ac fabulis ducimur, ut existimemus ilium apud inferos impiorum supplicia perfer- re... Quae si falsa sunt, id quod omnes intelligunt, quid ei tandem aliud mors eripuit praeter sensum doloris?» («Какое зло принесла ему смерть? По крайней мере, если мы не настолько глупы, чтобы верить нелепым басням и считать, что он осужден на казнь нечестивцев... Но если все это, как убежден весь свет, — чистые химеры, чего иного лишила его смерть, кроме чувства страдания?»).

О том же самом говорил Цезарь перед лицом всего сената во время процесса Катилины. Наконец, в римском театре, в трагедии «Троянка»88, хор пел:

Post mortem nihil est, ipsaque mors nihil.

(После смерти ничего нет, смерть сама — ничто).

И продолжал в том же духе:

Spem ponant avidi, solliciti metum.

Quaeris quo iaceas post obitum loco?

Quo non nata jacent 89.

Оставь и страхи и надежду,

Твой рок пусть тебя не смущает.

Чем станешь ты, закрывши вежды?

Да тем, с чего все начинают. В наше время мнения людей в целом делятся между бессмертием и смертностью души, однако весь свет признаёт: душа материальна, — а если это так, следует думать, что она подвержена гибели.

Мы потратили бы все наше время на цитирование, если бы пожелали привести все свидетельства тех, кто верил, следуя античным представлениям, что все живые существа — и люди, и звери — обладают душой, причем душой непременно телесной.

Греки додумались до того, что разделили эту душу на три части — растительную, чувственную и разумную. Но в конце концов душа — загадка, для которой после Пифагора каждый подыскивал имя.

Поскольку все философы искали решение этой загадки, будем искать и мы. В поле зарыто сокровище; сотня алчных скупцов обшарили это поле; но остается еще не тронутым маленький уголок, и, быть может, именно там мы что-нибудь и отыщем.

Я не собираюсь исследовать, каким образом и когда душа входит в наше тело, проста она или сложна, воздушна или огненна, обитает она в брюшной полости, или в сердце, или даже в мозгу: я исследую лишь, есть ли у нас душа.

Когда восточные священнослужители — а по их примеру и греческие — вообразили каждую планету божеством или, по крайней мере, что в каждой из них божество присутствует, эта блестящая религиозная идея внушила людскому роду почтение. Но еще более величественная и божественная идея начинает в наше время разрушать пресловутую идею богов — движущих начал мира планет. Истинные мудрецы не допускают иного божества, кроме некой верховной природы, разумной и могущественной, великого бытия, созидателя всех сфер, руководящего их движениями в соответствии с вечными законами математики, — словом, их вселенской души.

Но если великое бытие — их душа, почему не может оно быть и нашей душой?

Оно дало материи все ее свойства; оно дало магниту свойство притяжения к железу, планетам — кругообразное движение с запада на восток, причем ни причины, ни средства, осуществляющего это движение, мы никогда не умели вскрыть. Так не даровало ли оно также и нам чувство и мысль?

<< | >>
Источник: Вольтер. Философские сочинения / Сер. Памятники философской мысли; Изд-во: Наука, Москва; 751 стр.. 1988

Еще по теме IV. ТЕЛЕСНАЯ ДУША:

  1. 18.8. Телесная психотерапия
  2. 2. ТЕЛЕСНОСТЬ БЛИЗОСТИ
  3. Телесное наказание.
  4. ТЕЛЕСНОЕ ВОСКРЕШЕНИЕ
  5. 5. ПсихоЛОГИЯ телесности В. Райха
  6. 31. Телесно-ориентированный инсайт М. Белокуровой
  7. МИР БЕЗ СОЗНАНИЯ (ПРОБЛЕМА ТЕЛЕСНОСТИ В ФИЛОСОФИИ Ф. НИЦШЕ)
  8. ТЕЛО И ТЕЛЕСНОСТЬ КАК АНТРОПОЛОГИЧЕСКАЯ КОНСТРУКЦИЯ Розин В.М.
  9. 15. Телесно-ориентированная психология и методы структурной интеграции
  10. О том, что говорится о Боге телесным образом
  11. 17. ДУША И ТЕЛО.
  12. ДУША И ТЕЛО
  13. 4. ПСИХОЛОГИЯ 4.1. Душа и ее трехчастность
  14. Душа как анима.
  15. Персона, см. душа*
  16. Человеческая душа
  17. Душа как персона