<<
>>

Аналитическая теория мистики и мистицизма

Представления о мистике и мистицизме довольно неопределенны и во многом противоречивы, и не только в обыденном сознании, но даже в религиоведении, претендующем на высокий статус «науки о религии», ко многому обязывающий, в том числе к точности используемых понятий.

На это досадное обстоятельство указывал почти столетие тому назад Уильям Джеймс, автор знаменитого произведения «Многообразие религиозного опыта». Он подчеркивал необходимость сузить объем понятия «мистика» и попытался выделить четыре главных характерных признака, которые могут послужить критерием для различения мистических переживаний (неизреченность, интуитивность, кратковременность, бездеятельность воли)1. Однако философия прагматизма вынудила Джеймса ограничиться эмпирическим подходом к изучению мистики, которую он понимал лишь как специфические «состояния сознания». В результате он стал одним из крупнейших представителей психологизма в понимании религии и мистицизма, чреватого редукционизмом2 — игнорированием сложного, многоуровневого строения этих социокультурных феноменов и непониманием стадиально-типологических изменений, свойственных их историческому генезису. Джеймс даже причислял религию «к числу важнейших биологических функций человечества»3.

Прагматически-эмпирический подход Джеймса к изучению мистических состояний сознания является по существу описательным и поэтому не в состоянии выявить сущность и типологические особенности мистицизма. Отмеченные им «четыре главных характерных признака» мистики не обладают необходимой всеобщностью и поэтому не дают полного представления об особенностях этого феномена. Подробное воссоздание когнитивного содержания религиозного опыта в самом деле чрезвычайно затруднительно, поскольку с трудом поддается или вообще не поддается словесному выражению — оно не вербализуемо. Тем не менее в литературе накоплены описания, позволяющие вполне определенно судить о его характере и содержании, чтобы отличать от обычных религиозных чувств и настроений.

Интуитивность также не является определяющим признаком мистики, во-первых, потому, что область её распространения значительно шире (достаточно сослаться на существование научной интуиции), а во-вторых, ввиду разработки рационалистических концепций мистицизма (исследуемых ныне, например, по произведениям Николая Кузанского и Ибн Араби4). Известно также, что мистические состояния далеко не всегда кратковременны, порой весьма длительны. Мухаммад на протяжении долгих ночных часов получал от архангела Джабраила содержание предвечного Корана, а Чайтанья — «золотой аватара» Кришны — перед кончиной три месяца подряд находился в состоянии мистического экстаза. Ощущение бездеятельности воли во время мистических переживаний также не может служить четким критерием мистики, имеющей деятельную природу и обычно реализующейся в ходе особых целенаправленных практик (даосских, йогических и тантрических, суфийских, а также иси- хастского «умного делания»).

Таким образом, эмпирический, описательный подход не дает возможности понять существенные особенности мистики, хотя и позволяет собирать богатый иллюстративный материал. Дескриптивные представления об этом сложном и разнообразном в своих проявлениях феномене довольно неопределенны, во многом противоречивы и не позволяют получить достаточно целостного концептуального знания. Научно-теоретическое осмысление мистики, рассматриваемой в объективно-историческом и субъективно-личностном ракурсах, возможно только благодаря системно-аналитическому подходу, который позволяет понять как природу мистики, выясняя её место и значение в сфере культуры, её взаимосвязь с системой социальных отношений, так и ее типологию, сопоставляя мистику с другими формами сознания и сравнивая между собой её различные исторические и социокультурные проявления.

Мистика и мистицизм принадлежат к проблемному полю сакральной веры5, которая в плане культуры и социума выступает в качестве способа духовно-практического освоения человеком существующей действительности посредством сознания и деятельности, обладающей особой «категоричной» модальностью. Эта экстраординарная (даже для религиозной веры) значимость мистики объясняется тем, что в отличие, например, от магии, мантики или религии в ней реализована непосредственная связь с сакральным началом6. Мистицизм при этом выступает в роли самосознания мистики, её осмысления и интерпретации в концептуальной и идеологизированной форме.

Мистическая вера обладает специфическим смыслом и значением, а следовательно, и неповторимой ролью в жизни мистически настроенных индивидов, отдельных групп и общественных движений, а при определенных условиях даже целых народов и особых исторических эпох.

<< | >>
Источник: Отв. ред.: Е.Г. Балагушкин, А.Р. Фокин. Мистицизм: теория и история [Текст] / Рос. акад. наук, Ин-т философии. - М.: ИФРАН. - 203 с.; 20 см. - Библиогр. в примеч. 2008

Еще по теме Аналитическая теория мистики и мистицизма:

  1. Различие значений мистики и мистицизма
  2. Отв. ред.: Е.Г. Балагушкин, А.Р. Фокин. Мистицизм: теория и история [Текст] / Рос. акад. наук, Ин-т философии. - М.: ИФРАН. - 203 с.; 20 см. - Библиогр. в примеч, 2008
  3. Мистика как деятельность, её структуры и системы Деятельная природа мистики
  4. 6. МАЙСТЕР ЭКХАРТ И НЕМЕЦКАЯ СПЕКУЛЯТИВНАЯ МИСТИКА 6.1. Основы спекулятивной мистики
  5. Под ред.: Е. Г. Балагушкина. Аналитика мистицизма, 2011
  6. ЛЕКЦИЯ № 17. Религиозный мистицизм
  7. Суфизм — исламский мистицизм
  8. МИСТИЦИЗМ
  9. Рост независимого мистицизма
  10. СЦИЕНТИЗМ И МИСТИЦИЗМ
  11. Три уровня функционирования мистицизма
  12. Монашеские дВшкения и идеал медитативного мистицизма
  13. Космополитизм и религиозный мистицизм философских учений римского эллинизма
  14. МАРСЕЛЬ И ТРАДИЦИИ МИСТИКИ
  15. Мистика
  16. СУМЕРКИ ОЛИМПА И ГРЕЧЕСКАЯ МИСТИКА
  17. § 7. Мистика.
  18. Этика и мистика
  19. Многообразная морфология мистики