<<
>>

К ПРОБЛЕМЕ ОБЪЕКТИВНОСТИ В ГУМАНИТАРНОМ ПОЗНАНИИ Сергей Колчигин

Проблема объективности человеческих знаний остается одной из наиболее актуальных проблем философии и науки. На мой взгляд, ее максимальная острота - как, впрочем, и возможность надлежащего решения - лучше всего просматривается в гуманитарной сфере познания.

Как возможна объективность, например, в исторической науке, если каждый исследователь представляет вполне определенный общественный класс, социальную группу, каждую со своими интересами, не говоря уже о бесчисленных и разноплановых личных предпочтениях и пристрастиях индивидов?

Иллюстрацией этой гносеологической сложности может служить то, насколько разноголосыми предстают сегодня мнения ученых относительно совсем недавней эпохи - XX века: исторической роли В.И. Ленина, смысла Октябрьской революции, итогов Второй мировой войны, личности И.В. Сталина и т. д.

Трактовка сущности истории в конечном счете зависит от того, как понимается человеческая сущность. Однако именно ее-то интерпретации резко противоречат и противостоят друг другу.

А как возможна объективность в религиоведении?

Если религиовед - человек неверующий, может ли он быть объективен по отношению к верующим и содержанию вероучений?

А если он - представитель или сторонник одной определенной конфессии, может ли он быть объективен по отношению к другим конфессиям?

Существует здесь и еще одна дилемма.

С одной стороны, если мы хотим сохранить стабильность в обществе, то, согласно этой логике, религиозные течения надо хвалить и поощрять или, во всяком случае, оценивать их нейтрально, так как все они имеют равное конституционное право на существование. Но такой подход наталкивается на известные трудности, поскольку не все религиозные течения одинаково позитивно влияют на атмосферу в обществе.

Если же, с другой стороны, оценивать то или иное религиозное течение отрицательно, то возникает опасная ситуация, связанная с далеко не всегда оправданным возвышением одних религий путем принижения других.

Более того - есть серьезная опасность проглядеть при этом высшую истину, воплощенную в каком-то одном из духовных движений.

А в политической науке? Как возможна объективность здесь?

Власть видит одно, оппозиция - другое, дальнее зарубежье имеет свой геополитический интерес, а соседние государства - свой. Не сводится ли, в таком случае, политическая наука (политология) к политической конъюнктуре или оппозиционной мысли, а быть может, и к простой аналитике, взвешивающей расклад сил в той или иной ситуации, т. е. к чисто эмпирической и даже гадательной деятельности? И возникает серьезный вопрос о необходимости самого глубокого осмысления и даже, вероятно, переосмысления вопроса о соотношении собственно политики, науки политологии и философии политики.

А какова объективность в философии? Ведь весь ее логический инструментарий зависит от мировоззрения. Всякий познавательный процесс в значительной, если не сказать - решающей, степени детерминируется тем мировоззрением, на которое сознательно или неосознанно, явно или скрыто опирается исследователь. Тем самым исходные основания процесса познания, его ход, его результаты и их интерпретация производны от изначальных мировоззренческих ориентиров познающего. И тогда возникает парадокс: познание, которое должно стремиться к объективности, на деле осуществляется на базе уже готового понимания мира; в свою очередь, миропонимание, которое должно было бы вытекать из результатов познания, по существу предопределяет эти результаты. А если вспомнить, что на сегодняшний день мировоззрение у всех различно, парадокс лишь усугубляется.

Каковы же возможные критерии и условия объективности в гуманитарном познании? 1.

Фактография?

Но любой факт в человеческом общежитии может быть интерпретирован как угодно. Следовательно, необходима интерпретация и притом именно объективная.

Кроме того, фактологическое, «незаинтересованное» исследование или изложение гуманитарной тематики, в сущности, и невозможно, поскольку для любого человека, даже если он ученый-педант, характерно в той или иной степени эмоциональное отношение к тому, с чем он соприкасается.

2.

Вненаходимость?

Но ведь речь идет о человеческих феноменах, т. е. здесь невозможна отрешенность от «слишком человеческого». К тому же, объективность не должна означать отстраненности. Если последняя означает отвлеченность от собственно человеческого начала, то исследователь теряет аксиологические критерии, ценностные ориентиры познания. Если же познающий человек отстранен от познаваемого предмета, то такая ситуация и вовсе абсурдна и невозможна в принципе. 3.

Взгляд sub specie aeternitatis (с точки зрения вечности)?

Но что это за взгляд? Не то же ли самое, что вненаходимость? И, главное, возможен ли он для ограниченного человеческого существа? У которого, к тому же, повторю, чрезвычайно повышенный эмоциональный фон мышления, нередко затмевающий ясность взгляда на вещи?

* * *

В гуманитарном познании предметом выступает человек, т. е. речь идет именно людях, о человеке.

И весь пройденный до сих пор человечеством путь предстаёт в этом свете как процесс, связанный с задачей реализации духовного начала. Соответственно, основанием подлинного исторического прогресса служит степень исполнения человечеством его духовных способностей, иными словами, то, в какой мере человечество движется по предначертанному Пути и становится единой Семьей действительных людей.

Следовательно, только взгляд с точки зрения меры человечности, примененной для каждого факта, события, исторического персонажа, может и обязан быть объективным подходом [1].

Значит, и сам исследователь должен носить в себе образ - или стремиться к образу - Человека вообще в его подлинности.

Но, стало быть, надо основательно разобраться, что есть человечность, и что есть человек в идеально-типическом смысле. Каковы его черты?

Они суть те, которые безусловны с точки зрения нравственно-практической. Любовь, здоровье, знания, дружелюбие, заботливость, ненасилие, спокойствие, умение быть дипломатичным и другие лучшие качества людей.

Но вот проблема. Поскольку человек всё ещё не стал по- настоящему ценным для Мироздания, т.

е. объективно ценным, поскольку он не актуализирует в себе «высший образ», он не может быть объективен в познании. Его ценности по большей части всё еще субъективны. И высшие критерии объективности он толкует со своей субъективной позиции.

Но это значит: тем более необходимо равнение на Образец человечности; необходимо, удерживая в своем внутреннем мире образ-образец, быть гуманистичным самому.

Нередко говорят: наука нейтральна по отношению к этике. Но дело обстоит так лишь на плане сущего. Она не должна быть такой. При всякой возможности ученый (сообщество ученых) должен поверять те или иные эксперименты, гипотезы, методы их этической наполненностью. А этот основополагающий момент в понимании сущности науки побуждает сделать принципиально важный вывод.

Истина есть то, что не только существует независимо от нас, но одновременно и то, что помогает нам развиваться [2].

В этом и заключается критерий объективности - не просто в смысле объектности, «беспримесности» познания, но и в смысле его гуманистической значимости, ценности.

На современной стадии развития науки, как подчеркивают исследователи данного вопроса, приходится говорить уже не только об ответственности за применение результатов науки, но и за сам процесс научных исследований, в ходе которого может быть нанесен вред исследуемому объекту. Особенно если этот объект - человек. «Это означает, что переводу в этическую плоскость, - подчеркивает, например, Е.Л. Черткова, - подлежат не только внешние для самой науки как исследовательской деятельности проблемы реализации полученных результатов, но и вну- тринаучные процессы исследования» [3].

Давние споры о логике социальных наук разрешаются поэтому так, что в этих науках объективность тем выше, чем более высокая ценность выступает в качестве критерия, метода, мировоззренческой основы. Ведь науки об обществе суть науки о человеке. Или, выражаясь иначе, если естественные науки исследуют законы Первого Творческого Начала (управляющего ядра Универсума), то социально-гуманитарные - законы Второго, духовного Начала, так или иначе проявляемые человеком в его отношениях с другими людьми.

Споры о логике социального познания проистекают из непонимания двойственной архитектоники человека. Ибо то, что рационально и истинно с точки зрения разума, может быть нерационально и неистинно с точки зрения идеалов духовного развития, и наоборот. Критерии истинности познания зависят от правильного отношения к реальности, т. е. от уровня нашего духовного развития. Если я бережно и благоговейно отношусь к реальности, я вижу ее правильно.

Таким образом, параметрами объективности знания выступают: -

его удостоверяемость опытом; -

формально-логическая непротиворечивость; -

смысложизненный ценностный императив.

Эти параметры присутствуют или должны присутствовать во всех науках [4]. Разница лишь в том, что в естествознании и технических дисциплинах работают по большей части первый и второй из указанных параметров (так, формальная непротиворечивость играет большую роль в математике), а в социогумани- тарных - кроме этого, еще и третий, в качестве важнейшего.

Причем смысл и ценность должны здесь обладать характером общезначимого, единого миропонимания.

Степень объективности познания поверяется Истиной, а не наоборот.

Литература 1.

Так, В. П. Зинченко, один из авторитетных психологов нашего времени, подчеркивает, что академическая психология не может похвастаться успехами в решении проблемы души: для этого ей необходимо достигнуть духовного возраста (см.: Зинченко В.П. Размышления о душе и ее воспитании (Час Души) // Вопросы философии. - 2002. - № 2. - С.120). 2.

Хорошо известно, что идея Истины как объективного стимула духовного развития - лейтмотив учения и всей миссии Христа в человеческой культуре. Она занимает главное место в новозаветной традиции, как и во всей архитектонике Последнего Завета (см. напр.: Повествование 6. 36:25-26 // Последний Завет. - СПб, 1997. - Дополнение ко 2-му изд. - С. 141). 3.

Черткова ЕЛ. Познание: ценностный аспект // Познание, понимание, конструирование. - М., 2008. - С.78. 4.

Ср.: «.Всякое изобретение, - как писал еще Норберт Винер, - должно оцениваться не только с точки зрения принципиальных возможностей его осуществления, но также с точки зрения того, как это изобретение может и должно служить человеку. Вторая часть задачи часто куда сложнее, чем первая, и ее методология разработана в гораздо меньшей степени» (Винер Н. Кибернетика, или Управление и связь в животном и машине. - 2-е изд. - М., 1983. - С. 91).

<< | >>
Источник: З.К. Шаукеновой. Человек и наука в современном обществе. Мат-лы Международной научно-практической конференции, посвященной 60-летию доктора философских наук, проф. М.З. Изотова. - Алматы: ИФПР КН МОН РК. - 432 с.. 2012

Еще по теме К ПРОБЛЕМЕ ОБЪЕКТИВНОСТИ В ГУМАНИТАРНОМ ПОЗНАНИИ Сергей Колчигин:

  1. ФИЛОСОФСКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ СОЦИАЛЬНО-ГУМАНИТАРНОГО ПОЗНАНИЯ
  2. 11. МАТЕРИАЛЫ ДЛЯ ИЗУЧЕНИЯ ИСТОЧНИКОВ и ОРИГИНАЛЬНЫХ ТЕКСТОВ ПО ФИЛОСОФСКО- МЕТОДОЛОГИЧЕСКИМ ПРОБЛЕМАМ ЕСТЕСТВЕННОНАУЧНОГО И ГУМАНИТАРНОГО ПОЗНАНИЯ
  3. XXII. СПЕЦИФИКА ГУМАНИТАРНОГО ПОЗНАНИЯ
  4. ОБЪЕКТИВНОЕ ПОЗНАНИЕ
  5. ГЛАВА 10. МЕТОДОЛОГИЯ НА УЧНОГО ИССЛЕДОВАНИЯ В СОЦИАЛЬНО-ГУМАНИТАРНОМ ПОЗНАНИИ
  6. 2.3 3. Философия социально-гуманитарного познания
  7. Выбор объекта и предмета исследования в социально-гуманитарном познании
  8. СТРУКТУРА НАУЧНОГО ДИСКУРСА В СОЦИО-ГУМАНИТАРНОМ ПОЗНАНИИ
  9. Субъективное и объективное знание в теориях познания
  10. ЛЕКЦИЯ 10. ПРОБЛЕМА ПОЗНАНИЯ (ГНОСЕОЛОГИЯ). НАУЧНОЕ ПОЗНАНИЕ.
  11. ПОЗНАНИЕ КАК ФИЛОСОФСКАЯ ПРОБЛЕМА. НАУЧНОЕ ПОЗНАНИЕ