<<

СТИЛЬ НАУЧНОГО МЫШЛЕНИЯ И ДИАЛЕКТИЧЕСКАЯ ЛОГИКА

Важное значение в процессе научных исследований конкретных областей действительности имеет стиль научного мышления. Диалектическая логика вооружает ученых единственно научным, всеобщим .диалектико-материалистическим стилем мышления, определяющим частнонаучные стили мышления, формирующиеся в конкретных науках на современном этапе их развития.

Но что такое стиль научного мышления, какую форму принимает он в разные периоды развития науки и научного познания, каким содержанием он наполняется?

Этот вопрос не получил однозначного решения в философской литературе. Разные авторы по-разному определяют понятие «стиль научного мышления». Так, существует мнение, согласно которому «стиль мышления в самой общей форме можно было бы определить как опосредованный способ отражения и осмысления действительности и закономерностей ее развития для выработки соответствующей линии поведения и практического действия» [170]. Такое определение имеет право на существование, но оно требует уточнения и конкретизации, ибо по своему содержанию оно слишком общее. Под это определение подходит всякое мышление, которое и является опосредованным отражением действительности. Стиль же мышления выражает нечто другое. Он не остается постоянным и неизменным, а зависит от степени развития науки и потребностей научного исследования.

Другие считают, что «стиль мышления выступает как ведущее методологическое начало, являясь синтезом методологических и философских принципов, детерминирует не только методы познания, но и структуру научного знания в целом, его конкретно-исторические формы»[171].

Здесь также раскрываются некоторые черты стиля научного мышления, но, как и в предыдущем определении, его содержание понимается несколько расширительно. Из приведенного определения можно сделать вывод, что стиль мышления включает в себя основы как методологии, так и логики научного познания.

Кроме того, из этого определения нельзя заключить, о каком стиле мышления идет речь: об общефилософском или специальнонаучном,— ибо трудно понять, что автор понимает под синтезом методологических и философских принципов и вообще о каких принципах здесь идет речь.

Ближе к истине определение стиля мышления, данное В. И. Купцовым. Он считает, что под стилем мышления следует понимать совокупность определенных общезначимых методологических принципов, тенденций, особенностей научного познания. Понятие «стиль научного мышления», с точки зрения автора, «используется для характеристики целых научных направлений, крупных областей исследования. С помощью этого понятия хотят выразить особенности задач, которые актуальны для определенного времени идей, лежащих в основе их развития» *.

Рассматривая вопрос об историческом характере стилей мышления и о зависимости их от научной эпохи, другие авторы приходят к выводу,-что стиль научного мышления определяется исключительно фундаментальными исследованиями, осуществляющимися в ту или иную эпоху, и прежде всего характером формирования и развития научных теорий. «Когда говорят о стиле научного мышления,— пишет Ю. В. Сачков,— то обычно имеют в виду фундаментальные исследования. Фактически вопрос о стиле мышления есть вопрос об особенностях фундаментальных исследований, их месте и значимости во всей системе научного знания»[172]. Но в фундаментальных исследованиях центральное место, как известно, занимает формирование и развитие научных теорий, представляющих собой высшую форму организации научного знания. Поэтому стиль научного мышления получает свое воплощение именно в научных теориях, в способах и методах их становления и развития. «Если научная теория есть высший результат науки,— подчеркивает Ю. В. Сачков,— то истинно научный метод есть теория в действии, практическое применение теории. Соответственно этому и различия в стилях мышления находят свое отражение в особенностях идеальных форм теории»[173]. Теория же разных уровней имеет разную логическую структуру, которая и определяет стиль мышления, так как «логические структуры систем знаний (научных теорий) образуют основу определенных, исторически значимых стилей мышления»[174].

Со всеми этими рассуждениями трудно не согласиться. Стиль научного мышления действительно находит свое наиболее полное воплощение в фундаментальных исследованиях в форме и содержании научных теорий, в их логической структуре. Но здесь возникает вопрос: можно ли считать, что стиль мышления оказывает свое мощное влияние и выражение только в фундаментальных исследованиях? Думается, что такое ограничение вряд ли оправдано. Прикладные исследования, воплощающие в себе органическое единство теории и практики, в настоящее время получили такое мощное развитие, что стиль мышления в них приобретает все большее значение. Свое влияние он оказывает на все сферы научных исследований, так же как и уровень научных исследований оказывает большое влияние на формирование и развитие нового стиля мышления. Объединяются же и синтезируются в наиболее полной форме фундаментальные и прикладные исследования в такой форме научного знания, как научная картина мира.

В соответствии с этим нам кажется заслуживающей внимания точка зрения JI. М. Андрюхиной и некоторых других авторов, согласно которой раскрыть сущность стиля научного мышления, его значение в научном познании можно только при обращении к научной картине мира как высшей форме систематизации научного знания. «Стиль научного мышления,— пишет JI. М. Андрюхина,— с одной стороны, закрепляет в форме картины мира достижения, нормативы, вырабатываемые в процессе самой научно-познавательной деятельности, а с другой стороны, соединяет научное познание с вненаучными формами познания, преломляя достижения других наук, философии, социально-культурного контекста через картину мира определенной науки» *. Здесь стиль научного мышления рассматривается как неотъемлемая сторона всякого научно-исследовательского процесса, так как научная картина мира формируется не только фундаментальными исследованиями (хотя они в этом процессе занимают центральное и даже определяющее место), но также эмпирическими и прикладными исследованиями.

В нашей литературе приводятся и другие определения и характеристики понятий стиля научного мышления.

Каждая из них в основном правильно отражает ту или иную сторону этого понятия, но не всегда в достаточной мере выражает его специфику, не охватывает данное понятие более или менее полно. Правда, сделать это в одном и даже в нескольких определениях нелегко, ибо любое определение понятия включает в себя лишь часть свойств, принадлежащих предметам, явлениям, охватываемым данным понятием. Но эта часть должна выражать главное, основное, существенное.

,В стиле мышления, как нам представляется, главным и,основным является исторически сложившаяся специфическая общность определенных логико-методологических принципов, лежащих в основе познания всех или определенных обширных областей действительности, имеющих регулятивный, нормативный характер на каждой данной ступени развития науки и научного познания. Сущность и, содержание стиля мышления характеризуются и закрепляются в философском и соответствующем общенаучном категориальном аппарате. «Категориальная структура системы знания,— пишет Ю. В. Сачков,— и образует основу определенных, исторически значимых стилей мышления»[175].

Таким образом, стиль научно-теоретического мышления представляет собой диалектическое единство двух основных принципов — исторического и логического. Специфика логического, характер познавательной мыслительной деятельности человека, пути и методы решения теоретических проблем определяются исторически определенным уровнем развития науки, господствующими в ней теоретическими тенденциями и способами их реализации. В соответствии с этим стиль научного мышления можно определить как исторически сложившуюся систему господствующих на данном этапе развития науки логических приемов, нормативов и принципов решения научно-теоретических проблем.

Отраженная в стиле мышления специфика общих для данной эпохи логических, методологических и социальных идей, взглядов, мировоззрений находит свое выражение в научной картине мира. Стиль мышления оказывает существенное влияние на постановку научных проблем и подходов к их решению, на методы, формы и средства научного познания.

«Изменения в стиле мышления представляют собой такие изменения в научном методе, которые затрагивают коренные, ведущие формы выражения знаний. Изменения в стиле мышления ведут к изменениям в иходных представлениях о том, что значит познать и объяснить в науке» [176].

В течение определенного времени господствующий в данную- эпоху стиль научного мышления удовлетворяет логико-методологическим потребностям данной научной эпохи и способствует успешному осуществлению научных исследований. Но рано или поздно наступает такой период в развитии науки, когда наличный логико-методологический и категориальный аппарат науки начинает все более проявлять ограниченность в решении новых проблем, и тогда господствующий стиль научного мышления приходит в противоречие с принципиально новыми научными идеями и проблемами, решение которых требует новых логико-методологических средств. В такие периоды обычно наступает кризис в рамках сначала отдельных наук, а потом и науки в целом, сопровождающийся переоценкой имеющихся логико-методологических средств познания и категориального аппарата науки, что и приводит к их существенному преобразованию и формированию нового стиля научного мышления, соответствующего новой научной эпохе, новым требованиям познания действительности, общественно-производственной практики, новым социально-культурным потребностям.

Новый стиль мышления дает мощный импульс дальнейшему развитию научных знаний, способствует преобразованию структуры знания данной области науки, органически сливаясь с ними.

Стиль научного мышления по своему содержанию имеет много общего с методами научного познания, что и приводит иногда к их отождествлению. Общее между понятиями стиля мышления и метода познания выражается в том, что оба они включаются в систему методологии научного познания, выражают активность субъекта в этом процессе, являются своеобразным отражением определенных свойств, сторон исследуемого объекта и содержат в себе определенную систему регулятивных, нормативных принципов.

Однако между ними существуют и весьма важные различия. Совершенно ясно, например, что стиль научного мышления в значительно большей степени, чем метод познания, зависит от социальной и научной эпохи. Особенно ярко это проявляется при сравнении частных стилей мышления и общенаучных методов познания. Если первые меняются с каждым крутым поворотом в развитии науки и научного познания, то, по крайней мере, некоторые общенаучные методы, такие, как, скажем, эксперимент, так же стары, как само научное познание.

Общенаучные методы могут быть разными при исследовании разных проблем одной и той же науки, а стиль мышления при этом остается, ибо масштаб его функционирования значительно шире масштаба функционирования того или иного общенаучного метода. Он функционирует не только в процессе исследования какой-то конкретной проблемы, но оказывает свое влияние на все сферы исследования в своей области знания. Можно даже сказать, что стиль мышления включает в себя методы познания и осуществляет свое влияние на ход научного познания через них. Ж. Туленов правильно отмечает, что метод познания скорее характеризует технологию получения научных знаний, чем стиль познающего мышления К

Важным аспектом исследования проблемы стиля научного мышления является выяснение роли и места диалектического материализма, и прежде всего диалектической логики, ее основных законов и категорий, в процессе формирования, развития и смены одних стилей мышления другими. Между тем в опубликованных у нас работах по этой проблеме исследуются главным образом частнонаучные стили мышления (физический, химический, биологический, технический, математический, кибернетический, вероятностный и другие), и рассматриваются они в значительной мере один рядом с другим, независимо друг от друга. В результате получается, что в науке существует множество самых разнообразных обособленных стилей мышления. Чуть ли не каждый ученый, каждая более или менее значительная теория, а тем более каждая научная дисциплина располагают своим особым стилем мышления, по существу не связанным с другими.

Об огромном множестве стилей мышления, которые встречаются в философской литературе, свидетельствуют их многочисленные классификации. Так, кроме исторической классификации, согласно которой каждая историческая эпоха (античная, средневековая, эпоха нового времени и современная эпоха) характеризуется своим стилем мышления, различают также стили мышления по референту. В этой классификации различают стиль мышления эпохи, стиль мышления конкретной науки, стиль мышления ученых определенной научной школы или специалистов той или иной профессии и стиль мышления отдельного ученого [177]. Но поскольку отдельных ученых, которые жили, живут и будут жить, практически бесчисленное множество, то соответственно и стилей мышления, которые присущи им, тоже бесконечное множество.

Конечно, стили мышления отдельных ученых (особенно крупных), даже одной и той же эпохи, могут несколько отличаться один от другого. Но можно ли каждый из них считать особым стилем мышления? Думается, что для этого нет достаточных оснований. Каждый ученый— «дитя своей эпохи», и стиль его мышления представляет собой конкретизацию, разновидность стиля мышления, господствующего в данную историческую эпоху или в данной области науки.

Можно назвать и массу других параметров или оснований классификации стилей научного мышления. Но приблизит ли нас такое нагромождение классификаций к решению проблемы стилей мышления, если ни один из них, в том числе и глобальные стили, не исследован с достаточной теоретической глубиной и обстоятельностью? Тем более что обилие классификаций стилей мышления, как правильно подмечает Л. А. Микешина, порождает дополнительные трудности в исследовании. Кроме того, если тот или иной стиль мышления и отличается какой- то особенностью, то всегда ли он составляет особый тип стиля мышления или он представляет собой разновидность, конкретное выражение более широкого типа стилей научно-теоретического мышления? В противном случае можно расплодить такое множество типов стилей мышления, в котором нам трудно будет разобраться.

С нашей точки зрения, надо начинать с обстоятельного исследования глобальных, основных типов стилей мышления, после чего можно легче разобраться и в их разновидностях, в том числе и в стилях мышления отдельных выдающихся исследователей.

Плюрализм же стилей мышления, стремление сразу охватить все их разновидности и приводит к тому, что в понимании сущности этого понятия, в его определении ныне царит разнобой. Слабо выявляется и обосновывается то общее, что присуще всем частнонаучным стилям мышления, что их объединяет и определяет их сущность. Получается, что каждая наука и даже каждый ученый самостоятельно формирует свой особый стиль мышления.

Основной недостаток рассуждений о наличии множества обособленных стилей мышления на каждом крупном этапе развития науки состоит в том, что в них единичное, специфическое отрывается от общего и в какой- то мере абсолютизируется. Главное (если не единственное) внимание исследователя обращается не на общее (отражающее основное, существенное) в стиле мышления, а на единичное, специфическое.

На самом же деле, как будет показано ниже, частнонаучные стили мышления, подобно общенаучным методам познания, органически связаны в процессе исследования той или иной области действительности как между собой, так и с всеобщим, диалектико-материалистическим стилем мышления, образуя диалектически единое целое. Однако в этом единстве главное, определяющее влияние на ход и исход процесса познания оказывает господствующий в данную эпоху всеобщий стиль мышления, каковым в нашу эпоху является диалектический.

Но признание диалектического стиля мышления в качестве всеобщего вовсе не означает недооценки и тем более игнорирования частнонаучных стилей мышления, которые существуют, функционируют и играют важную роль на соответствующем этапе развития соответствующей науки и научных знаний. Так, если иметь в виду современную эпоху, то весьма важное место в развитии естествознания занимают такие стили мышления, как вероятностный, математический, кибернетический и др. Стиль мышления каждой конкретной естественно-научной или гуманитарной дисциплины также отличается определенным своеобразием, особенными, присущими только ему свойствами. Но в основе всех их лежит диалектический стиль мышления, определяемый диалектической логикой, который объединяет их и определяет их основное содержание. Можно сказать, что частнонаучные стили мышления представляют собой не что иное, как разновидности или конкретное проявления диалектического стиля мышления.

То же самое можно сказать и о других эпохах в развитии науки и научных знаний. В первоначальный период развития науки, как известно, господствовал стихийнодиалектический всеобщий стиль мышления, которому соответствовали определенные, относительно частные стили мышления. В новую эпоху развития науки, когда научное исследование было направлено на накопление научного (главным образом экспериментального) материала,

на разложение явлений на их,составные части и рассмотрение их вне связи и взаимозависимости, вне движения и развития, господствующим стал метафизический стиль мышления., которому соответствовали свои относительно частные стили мышления. Современная эпоха характеризуется господством диалектического стиля мышления, и ему соответствуют перечисленные выше частные стили мышления.

Каждый новый стиль мышления, как всеобщий, так и частнонаучный, является диалектическим отрицанием предыдущего. Но это отрицание именно диалектическое, предполагающее не просто отбрасывание предыдущего, но и сохранение его на новой основе.

Так, в период господства метафизического стиля мышления в естествознании господствовал так называемый стиль мышления жесткой детерминации, основанный на признании только динамических закономерностей. По существу, вся классическая физика, особенно классическая механика, основывалась и развивалась в сфере этого стиля мышления; все свои выводы она строила на строгом языке математики, а изучаемые ею связи и закономерности считались строго однозначными. Другими словами, рассматривались только необходимые связи, а случайность и вероятность не изучались и не входили в содержание создаваемых ею теорий. Считалось, что эти категории носят субъективный характер и выражают лишь ограниченность наших знаний в соответствующей области. Подлинным же знанием считалось только такое, которое позволяет вычислить положение и движение той или иной материальной системы как в прошлом, так и в будущем с абсолютной точностью.

Такая односторонность в направлении и функционировании познания, абсолютизация жесткой детерминации, соответствовавшая тому этапу развития науки, впоследствии стала не только недостаточной, но при исследовании многих более сложных явлений, например из области биологии, физики (особенно квантовой), социальных областей и т. п., просто непригодной. Возникла настоятельная необходимость в формировании новых форм и методов научного познания, нового стиля мышления в естествознании, который бы позволил изучать не только жесткие связи, но и закономерности, подчиняющие случайные связи и явления.

Сформировавшийся в XIX в. диалектический стиль мышления позволил решить эту задачу, В естествознании возник новый, так называемый вероятностный стиль мышления, позволяющий исследовать разнообразные по своей природе связи (что соответствует требованиям диалектического стиля мышления), и особенно связей случайных. Наука получила возможность изучать более широкий диапазон связей и осуществлять, как отмечал В. И. Ленин в одном из элементов диалектической логики, переход «от сосуществования к каузальности и от одной формы связи и взаимозависимости к другой, более глубокой, более общей» *.

Ограниченность в подходе к изучению явлений природы и многообразных связей с позиций жесткой детерминации была раскрыта уже при формировании эволюционного учения Дарвина, имеющего, как известно, диалектический характер. Было доказано, что в возникновении, формировании и развитии органических видов случайность занимает одно из центральных мест и потому принцип детерминации получает здесь весьма ограниченное применение. Что же касается современных исследований во многих областях науки, например в области микромира, то здесь без вероятностного подхода вообще немыслим процесс научного исследования. Вероятностный стиль мышления пронизывает все современное естествознание, он вызвал серьезные изменения в приемах самой постановки задач научного исследования, в логике построения научных теорий. Как правильно заметил Л. И. Мандельштам, структура квантовой теории «весьма отлична от классики, и утверждение, что мы здесь имеем дело с новым физическим мировоззрением, вряд ли можно считать преувеличением»2.

Но признавая большое значение вероятностного стиля мышления^ в развитии современного естествознания, нельзя его и абсолютизировать, превращать чуть ли не в главный методологический принцип современных научных исследований. Прежде всего необходимо иметь в виду, что вероятностный подход к исследованию явлений и раскрытие подлинной сущности вероятностных закономерностей стало возможным только на основе диалектико-логического стиля мышления. Это видно хотя бы из того, что вероятностный стиль мышления преодолел абсолютизацию механической причинности и однозначного детерминизма, прочно вошедших в естествознание в период господства жесткой детерминации как стиля мышления. Но такое преодоление можно было осуществить только при правильном понимании диалектической взаимосвязи и взаимозависимости категорий вероятности и причинности, которое может дать только материалистическая диалектика как диалектическая логика. В свою очередь, развитие вероятностного мышления позволило дальше развить и углубить диалектическое учение о причинности.

Кроме того, вероятностное мышление в научном исследовании необходимо включает в себя такие категории диалектической логики, как необходимость и случайность, возможность и действительность. Как и категория причинности, они органически вплетаются в категориальную структуру вероятностного мышления. Скажем, категория случайности до Ч. Дарвина не входила органически в категориальную, логическую структуру научной теории, а могла фигурировать лишь на эмпирической ступени познания. В эволюционной же теории Дарвина и в последующих вероятностных исследованиях случайность приобретает фундаментальное значение в теории. Включение этой философской категории в логическую структуру познающего мышления составляет одну из основных особенностей вероятностного стиля мышления.

В ходе конкретного функционирования вероятностного мышления в этот процесс могут быть включены и другие философские категории как формы мышления, объединенные и синтезированные категорией вероятности в единое диалектически связное целое. А это значит, что вероятностное мышление включает в свою логическую структуру определенную совокупность диалектико-логических категорий, соответствующих содержанию данного мыслительного процесса в природе изучаемого объекта.

В логической структуре вероятностного мышления, особенно при исследовании проблем квантовой механики, важное место занимают категории возможности и действительности. «Предметом вероятностной оценки служит здесь не просто возможность как таковая, а возможность, которая через соответствующую вероятность событий характеризуется мерой ее превращения в действительность. Это позволяет сделать вывод, что на уровне квантовой теории вероятность раскрывает свои новые категориальные евязи: с одной стороны, она выступает как показатель превращаемости возможности в действи-

тельность, с другой — как характеристика действительности, определенной в качестве реальной возможности. Вследствие этого происходит обогащение всей логической структуры вероятностного стиля мышления категориальным соотношением:              возможность              —              вероят

ность— действительность. Благодаря этому в научном мышлении и совершается переход от констатации чувственно наличного к изучению потенциально возможного, к рассмотрению реального как реализации возможного, что является существенной особенностью вероятностного стиля мышления» 1.

Ю. В. Сачков также отмечает, что раскрытие оснований вероятности может быть проведено только в ходе такого анализа этой категории, который осуществляется на базе категорий необходимости и случайности, потенциально возможного и действительного. Вместе с тем «...упомянутых философских категорий недостаточно для сравнительно полного раскрытия природы вероятностных методов. Использования отдельных категорий диалектики, как бы это ни было значительно само по себе, недостаточно для глубокого обоснования принципиально новых идей и методов естествознания. Такое обоснование возможно лишь в системе категориального аппарата марксистской диалектики, что можно сделать при помощи определенной философской модели мира и познания...»2. А это значит, что материалистическая диалектика как диалектическая логика пронизывает собой всю логическую структуру вероятностного стиля мышления.

Диалектическая логика позволяет также преодолеть разрыв между старым, отжившим, и новым, нарождающимся и входящим в науку стилями мышления, между старым, жестко детерминированным, например, и новым, вероятностным стилями мышления. Только она теоретически обосновывает положение о том, что утверждение в науке принципа вероятности вовсе не означает метафизического отрицания принципа жесткой детерминации. Этот принцип не только работает, но и имеет весьма важное значение в науке.

Об этом приходится напоминать потому, что в нашей литературе встречаются суждения, в которых абсолютизируется вероятностный стиль мышления и значение в современном научном познании статистических закономерностей. Считается, что только вероятностные законы : . 1 Барашевский В. А. Категориальный анализ вероятностного стиля научного мышления. Автореф. докт. дис. Саратов, 1980, с. 18..

2 Сачков Ю. В. Введение в вероятностный мир. М., 1971, с. 159.

можйо признавать истинными, что только они могут адекватно отражать истинную природу вещей.

Но с этим трудно согласиться. Динамические, жесткие закономерности играют огромную роль и в современном научном исследовании. Кроме того, между динамическими и статистическими законами вряд ли существует непроходимая грань. При внимательном рассмотрении оказывается, что как тем, так и другим законам в определенной степени присущи и статистические, и динамические свойства. Известно, например, что многие законы Физики считаются классическим образцом динамических законов. И с этим нельзя не согласиться. Но вместе с тем такие крупные физики, как Н. Бор, М. Борн и В. Гейзенберг, считали, что все законы физики статистичны по своей природе.

Можно с определенной долей истины сказать, что противоположность между статистическими и динамическими законами носит такой же характер, как противоположность между необходимостью и случайностью. Известно, что абсолютно необходимых и абсолютно случайных явлений вообще не существует. Любое явление материального или духовного мира случайное по отношению к одному комплексу явлений и условий, необходимо по отношению к другому комплексу явлений и условий. Вместе с тем необходимость может проявляться только в форме случайности. Поэтому необходимость и случайность не только противоположны, но и едины.

Такое же единство противоположностей составляют динамические и статистические законы. Являясь противоположностями (ибо одни из них действуют по преимуществу в области необходимости, а другие — по преимуществу в области случайности), они составляют органическое единство. Ведь статистический ансамбль явлений представляет собой определенное единство, где каждое явление существует не само по себе, а оказывает влияние на другие явления и само подвергается их влиянию. Каждое отдельное явление подчиняется динамическим законам, а совокупность всех явлений данного ансамбля— статистическим законам. Отделить и изолировать эти законы друг от друга невозможно. Вот почему нельзя абсолютизировать ни динамические, ни статистические законы, как невозможно отрывать друг от друга жестко детерминированный и вероятностный стили мышления, абсолютизировать последний за счет недооценки и тем более игнорирования первого.

  1. значении динамических закономерностей и жесткой детерминации в современной науке свидетельствует также все возрастающая роль математического стиля мышления. В условиях современной научно-технической революции он стал проникать во все науки, включая и общественные. Даже зрелость науки определяется тем, как она использует математический аппарат. «Успех науки,— пишет Б. В. Гнеденко,— теперь r значительной степени зависит от того, насколько удачно исследователи научатся пользоваться «математическим стилем мышления», строить количественные модели процессов, ставить математически осмысленные задачи и использовать уже накопленные математические средства исследования»[178].

Все усложняющийся процесс научного исследования, проникновение человека в самые трудные области исследования потребуют более совершенных частнонаучных стилей мышления, более эффективных методов познания, среди которых математический стиль мышления с его методами формализации, моделирования, аксиоматическим и другими будут играть далеко не последнюю роль. Надо только не преувеличивать, не раздувать значение математического стиля мышления, его логического аппарата, уметь определять границы его применимости и роль в развитии современной науки. Об этом хорошо сказал

А.              Н. Колмогоров: «Если каждый новый шаг исследования связан с привлечением к рассмотрению качественно новых сторон явлений, то математический метод выступает на задний план; в этом случае диалектический анализ всей конкретности явлений может быть лишь затемнен математической схематизацией. Если, например, сравнительно простые и устойчивые формы изучаемых явлений охватывают эти явления с большой точностью и полнотой, но зато уже в пределах этих зафиксированных форм возникают достаточно трудные и сложные проблемы, требующие специального математического исследования... то мы попадаем в сферу господства математического метода»[179].

Но что такое математический стиль мышления? По своей природе это, в сущности, и есть стиль жесткой детерминации на современном, более высоком уровне его развития. От прежней жесткой детерминации он отличается мощным логическим и математическим аппаратом, включая аппарат математической логики. В настоящее время математический стиль мышления стал важным инструментом исследования в таких сложных областях действительности, как управление, создание космических аппаратов, конструирование кибернетических машин и т. п.

Из этого следует, что исторически осуществляющаяся смена одних стилей мышления другими происходит по диалектическому закону преемственности в развитии. Новый стиль не возникает независимо от предыдущего, а формируется на его основе, включает его в снятом виде, преобразовывая в соответствии с новыми задачами и потребностями научного познания.

А это значит, что все функционирующие в определенную эпоху стили мышления органически связаны между собой. Хотя в каждой конкретной науке главенствующее положение занимает определенный стиль мышления, в ходе научного исследования он диалектически сочетается с другими стилями, в том числе и с противоположными стилями мышления, господствовавшими в данной науке в прежние периоды ее развития. Отмечая это обстоятельство, В. Гейзенберг подчеркивал, что «в истории человеческого мышления наиболее плодотворными часто оказывались те направления, где сталкивались два различных способа мышления. Эти различные способы мышления, по-видимому, имеют свои корни в различных областях человеческой культуры, или в различных временах, в различной культурной среде, или в различных религиозных традициях. Если они действительно сталкиваются, если по крайней мере они так соотносятся друг с другом, что между ними устанавливается взаимодействие, то можно надеяться, что последуют новые интересные открытия»

Хотя здесь речь идет о способе мышления, это можно отнести и к стилю мышления, который некоторые философы, например 3. М. Оруджев, считают частной формой проявления способа мышления.

Диалектическое взаимодействие различных стилей мышления можно показать также на примере биологического стиля мышления, который в настоящее время органически связан со многими другими стилями мышления,[180] особенно с инженерно-математическим, кибернетическим; вероятностным. Это объясняется прежде всего тем, что биология ныне служит важной основой исследований в области общей теории управления, и особенно управления сложными системами, где создаются благоприятные условия для диалектического синтеза различных научных теорий и стилей мышления.

Как правильно отмечают М. Ф. Веденов и Ю. В. Сач-' ков, «развитие современной теоретической биологии является, с одной стороны, результатом новых форм мышления, с другой стороны, эти теоретические направления обусловливают появление новых форм мышления. Таково истинное диалектическое соотношение направлений теоретических исследований и форм мышления в биологической науке» К

Особенно тесно в наше время связаны между собой биологический, инженерно-математический и кибернетический стили мышления, например, при изучении с точки зрения кибернетики деятельности живых организмов. Ведь изучая структуру и принцип деятельности живых организмов и их отдельных органов, человек получает возможность моделировать и воспроизводить эту деятельность в искусственно созданных условиях и использовать ее в своих интересах. Известно, например, что отдельные органы чувств некоторых животных, имеющие для них жизненно важное значение, во многом превосходят по своим способностям соответствующие органы чувств человека. Так, стрекозы, хищные мухи и осы обладают весьма острым зрением, которое им необходимо, чтобы издали заметить добычу. Собака обладает чрезвычайно тонким и острым обонянием и т. п. Если бы нам удалось создать более или менее точную модель указанных органов чувств, это имело бы для нас большое практическое значение.

В настоящее время в этой области ведутся интенсивные исследования, которые уже приносят важные и полезные результаты. Так, известно, что медузы за несколько часов предчувствуют наступление штормовой погоды, что дает им возможность укрыться от непогоды. Советским ученым и техникам удалось раскрыть «секрет» деятельности тех органов медузы, с помощью которых она может предвидеть наступление шторма, и создать

действующую модель этих органов: Полученный таким образом прибор теперь предсказывает наступление шторма за 15 часов. Таким же образом можно было бы смо* делировать орган усатой трески, с помощью которого она заранее определяет наступление землетрясения, что имело бы огромное практическое значение.

Особенно большое значение имеет изучение с точки зрения кибернетики деятельности человека и его отдельных органов.

Исследования показывают, что каждый орган человека и человеческий организм в целом представляют собой самую сложную и самую экономическую самоуправляющуюся систему. На протяжении миллионов лет организм' оттачивал и совершенствовал себя и свои отдельные органы, которые теперь представляют собой самонастраивающиеся и самоуправляющиеся системы. Изучение и моделирование этих систем становятся все более мощным фактором технического прогресса.

Например, В. Д. Глезер и Н. И. Цуккерман рассказы* вают об интересных исследованиях органа зрения как высокоорганизованной системы управления с точки зрения экономичности этой системы, что оказало огромное влияние на совершенствование телевизионных уст* ройств [181]. Такие исследования обогащают не только технику, но и физиологию, ибо дают возможность последней осуществлять анализ деятельности организма в новом аспекте.

В настоящее время возникла и успешно развивается целая наука — биологическая кибернетика, которая специально исследует вопрос о закономерностях функционирования систем управления в живых организмах и о возможности их моделирования, воспроизведения в техни* ческих устройствах. Ведь человеку в его техническом прогрессе есть чему научиться у природы. Она создала абсолютно надежные «детали» организма животных и человека, которые десятки лет могут работать безотказно, не нуждаясь в замене и ремонте.

Все исследования в этой области осуществляются кибернетиками в тесном творческом сотрудничестве с биологами, техниками, а иногда и с другими учеными, ибо в результате этих исследований обогащается не только кибернетика, но и ряд других наук.

Все это свидетельствует о том, что каждый конкретнонаучный стиль мышления, если он даже является господствующим в исследовании данной области действительности, функционирует не изолированно от других стилей мышления, не в отрыве от них, а в органической связи с ними, образуя диалектический синтез соответствующих стилей мышления, определяемых областью исследуемой действительности и задачами научного познания. Однако доминирующим в этом синтезе является тот стиль мышления, который господствует в данной науке или другой отрасли знания на данном этапе ее развития. Весьма благоприятные условия для такого синтеза стилей мышления па методологической основе диалектической логи* ки и ее стиля мышления создает интенсивно протекающая в настоящее время интеграция научных знаний и наук в целом.

Диалектико-логический стиль научного мышления является связующим началом всех частнонаучных стилей мышления, пронизывает их; на его основе они формируются и функционируют. Выше это было показано на примере вероятностного стиля мышления, но то же самое можно проиллюстрировать и на других частнонаучных стилях. Скажем, математический стиль мышления пронизывает собой все современное научное познание, но по своей природе он носит диалектический характер. Это прекрасно было доказано Ф. Энгельсом. Он пришел к выводу, что высшая математика — математика переменных величин, и прежде всего исчисление бесконечно малых,— по своей сущности, есть не что иное, как применение диалектики к математическим отношениям *. «Здесь затвердевшие категории расплавились,— подчеркивает Энгельс,— математика вступила в такую область, где даже столь простые отношения, как отношения абстрактного количества, дурная бесконечность, приняли совершенно диалектический вид и заставили математиков стихийно и против их воли стать диалектиками»[182].

В борьбе с дюринговской метафизикой Ф. Энгельс убедительно доказал, что в области высшей математики невозможно мыслить застывшими категориями, что в области переменных величин можно успешно работать только оперируя философскими категориями. В противном случае мы придем к бессмыслице. А это значит, что в этой области исследования невозможно обойтись без диалектико-материалистического стиля мышления. Тем большее значение он имеет в современных математических исчислениях. Это и понятно. Еще В. И. Ленин показал, что всему познанию вообще свойственна диалектика. «Именно на базе диалектики получает свое обоснование разработка новых стилей мышления, и именно здесь перед материалистической диалектикой встают коренные проблемы познания, решение которых ведет к ее обогащению» *.

Между тем существует мнение, согласно которому в настоящее время не диалектико-материалистический, а вероятностный стиль мышления определяет становление и развитие всех других функционирующих стилей мышления. Например, Э. А. Румянцева пишет по этому поводу следующее: «Анализ логических схем становления и развития стилей научного мышления позволяет говорить о многоплановости стиля научного мышления современной эпохи. Как в реальной жизни существуют одновременно низшие и высшие формы, так и теоретическое мышление характеризуется различными стилями научного мышления. Но генеральное их развитие определяется вероятностным стилем, который развивается в сторону представлений «многозначной» детерминации» [183].

Но с этим вряд ли можно согласиться. Конечно, вероятностный стиль мышления, как было отмечено, играет в настоящее время весьма важную роль в научном познании, но можно ли считать, что он определяет все другие стили мышления? Нам кажется, что для таких утверждений нет достаточных оснований. Определять все существующие ныне стили мышления может лишь всеобщий, диалектико-материалистический стиль, в соответствии с которым и происходит становление и развитие всех других стилей мышления. «Именно диалектика,— писал Энгельс,— является для современного естествознания наиболее важной формой мышления, ибо только она представляет аналог и тем самым метод объяснения для происходящих в природе процессов развития, для всеобщих связей природы, для переходов от одной области исследования к другой»[184]. Из этого положения Ф. Энгельса совершенно однозначно следует, что именно диалектика как диалектическая логика 'является в настоящее Bpt* мя всеобщим стилем, или, как сказано у Энгельса, «формой мышления» (в данном случае эти термины идентичны).

Все возрастающее значение диалектико-логического стиля мышления в научном познании детерминируется тем, что он включает в себя фундаментальные методологические принципы, составляющие основу формирования теоретических систем, и тем самым выражает собой органическое единство философии и естествознания. Эта связь особенно ярко проявляется при построении естественно-научной картины мира, где как раз и происходит теоретический синтез новейших естественно-научных знаний с философско-мировоззренческими принципами, что и определяет весьма важное методологическое значение естественно-научной картины мира, которое детерминируется именно тем, что научная картина мира создается на современном уровне развития науки только на основе диалектико-логического стиля мышления, с помощью которого исследователи разрабатывают стратегию научно-исследовательского процесса.

Но с этим не согласны некоторые авторы. Так,

В.              В. Лопицкий, утверждая, что системно-структурный стиль мышления нельзя признать современным глобальным стилем мышления, в то же время считает неприемлемым употребление и термина «диалектический» по отношению к стилю научно-теоретического мышление. Для обоснования этого положения автор приводит такие рассуждения. «Во-первых,— пишет он,— речь идет о научных, а не только о философских знаниях. Диалектика и логически и исторически прежде всего — философия, а не конкретно-научная методология. Во-вторых, диалектика выступает философским базисом любой действительно научной методологии наших дней, в том числе и системно-структурной» 1.

Такая аргументация нам кажется малоубедительной. Тот факт, что в стиле мышления речь идет не только о философской, но и о так называемой частнонаучной методологии, свидетельствует как раз о том, что современным глобальным, или всеобщим, стилем мышления может быть только материалистическая диалектика как диалектическая логика, ибо она пронизывает собой все этапы и стороны познающего мышления, все виды науч- нрго знания, а не только философские, как уверяет автор..

Что касается утверждения о том, что диалектика является только философской, а не конкретно-научной методологией, то и с этим нельзя согласиться, ибо у нас в настоящее время единая диалектико-материалистическая методология, а так называемые частнонаучные методологии суть не что иное, как та же диалектико-материалисти- чрская методология, трансформированная применительно к специфике познания в рамках данной конкретной науки.

Диалектический стиль мышления, основу которого составляет диалектическая логика, существует уже более столетия, функционирует в процессе исследования всех явлений действительности, ибо диалектика, по выражению Ф. Энгельса, «становится единственно правильной формой развития мысли»!. Вопрос, который можно И должно решать, состоит в следующем: существует ли диалектико-логический стиль мышления помимо, наряду, отдельно от диалектической логики как учения о теоретическом мышлении или же диалектическая логика и выражает собой стиль современного научно-теоретического мышления?

В общей форме на этот вопрос можно ответить в том смысле, что между диалектической логикой и всеобщим стилем современного научного мышления существует диалектическое тождество, которое, как известно, предполагает не только их тождественность, но и различие.

Тождественность этих понятий выражается в том, что диалектический стиль мышления основывается на принципах диалектической логики, включает в себя основные нормативные требования, вытекающие из материалистической диалектики как логики и методологии современного научного познания. Оба эти понятия выражают теоретическую мыслительную деятельность людей, развивающуюся по определенным законам, содержащую в себе один и тот же основной категориальный аппарат, направленную на решение современных научных проблем, отвечающих теоретическим потребностям и творческим побуждениям людей.

Но диалектический стиль мышления имеет и некоторые специфические особенности, оттенки, которые несколько отличают его от диалектической логики. Во-пер-

вых, диалектический стиль мышления, особенно частнонаучные стили, более чувствительны к крутым поворотам в развитии науки. Формальная логика существует более двух с половиной тысячелетий, а диалектическая логика функционирует второе столетие. За это время в конкрет- • ных науках сменился ряд стилей научного мышления, вызванных соответствующим развитием научного про- ¦ гресса. А поскольку частнонаучные стили мышления, как было отмечено, органически связаны с диалектико-материалистическим стилем, то и последний претерпевает со-, ответствующие изменения.              г

Во-вторых, стиль научного мышления неразрывно свя-. зан с социальными условиями, р которых развиваются научные знания. Его логические и методологические принципы синтезируются с мировоззренческими устоями, он включает такие стороны творческого научно-теоретического мышления, как идеалы, цели, установки и т. п. Как сказано в «Философской энциклопедии», «понятие стиля всегда относится к человеку и его созданиям, оно не может быть, отнесено, например, к природе, поскольку стиль всегда связан с выражением, активным (сознательным или бессознательным) самопроявлением человека вовне» Г Именно поэтому мировоззрение, особенно философское, оказывает большое влияние на стиль научного мышления. «Стиль,— отмечает М. Борн,— есть философское лицо эпохи, которое определяет ее культурные основы»[185].

Все эти особенности стиля мышления дают ему возможность конкретно реализовать методологические, логические и мировоззренческие функции диалектической логики в исследовании конкретных областей действительности. А это значит, что диалектический стиль мышления есть аспект, сторона диалектической логики, как и сама диалектическая логика является аспектом материалистической диалектики. Можно сказать, что диалектический стиль мышления — это диалектическая логика, трансформированная в соответствии со спецификой познающего мышления, господствующего в науке и ее отдельных отраслях на определенных этапах ее развития.

В заключение хотелось бы отметить, что в тех немногочисленных работах, которые опубликованы у нас по этой проблеме, речь идет почти исключительно о стилях

мышления, господствующих в естествознании, между тем в исследованиях социальных явлений функционирует стиль мышления, несколько отличающийся от естественно-научного.

Правда, познание социальных явлений не изолировано от познания природных явлений. Более того, у этих форм научного исследования много общего. И то и другое познание подчиняется общим закономерностям развития познавательного процесса, общей диалектико-материалистической методологии. Многие общенаучные методы познания функционируют в исследовании явлений как природы, так и общественной жизни. Такие стили научного мышления, как математический, кибернетический, вероятностный и др., все больше проникают и в область социальных исследований.

Однако стиль мышления, функционирующий в области социального познания, обладает и спецификой, которая определяется спецификой самого социального познания, особенностями предмета исследования, специфическими формами и условиями его развития, а также теми практическими задачами, которые выполняются на основе социального познания. Все они накладывают свой отпечаток на стиль научного мышления в этой области научного познания, на логико-методологический арсенал общественных наук, методов и форм познания, на содержание методологических принципов построения научных теорий и их использование в практической деятельности людей.

Как известно, всякий стиль мышления характеризуется и закрепляется в определенном категориальном аппарате. И в этом отношении социальное познание имеет свою специфику. В категориальном аппарате общественных наук кроме общенаучных и философских категорий содержатся такие категории и фундаментальные понятия соответствующей общественной науки, которые в значительной мере и определяют стиль мышления.

Другим важным фактором, определяющим стиль научного мышления, являются социально-экономические условия, философские и мировоззренческие идеи, господствующие в данную эпоху. Это хорошо понимают и естествоиспытатели. М. Борн эту особенность стиля научного мышления включил даже в его определение. В области социального познания эти идеи проявляют себя более рельефно и действенно. Они оказывают существенное влияние как на определение объекта исследования, так и на выбор средств, приемов и методов его познания, на процесс самого исследования, на логику движения научной мысли.

На стиль научного мышления в области социального познания не могут не оказывать влияния определенные традиции, привычки, обычаи и вообще обыденные знания и представления людей об окружающей их действительности, о социальных явлениях, их оценка и истолкование. Не случайно в составе эмпирического материала многих общественных наук значительное место занимают результаты конкретных социологических исследований, которые проводятся непосредственно на предприятиях, в учреждениях, в колхозах и в других массовых общественных организациях.

Специфические особенности присущи и методологи^ ческим принципам социального познания. Известно, что всеобщую методологию познания явлений общественной жизни разрабатывает исторический материализм, метод которого есть тот же диалектико-материалистический метод, обращенный к познанию социальных явлений и потому функционирующий в этой области своеобразно.

Кроме того, некоторые принципы метода историческое го материализма действуют только в познании явлений общественной жизни. Поэтому как методология познания он содержит как общефилософские принципы, специфически примененные к области познания общественной жизни, так и принципы, действующие только в этой области.

Все это и порождает специфику познания явлений общественной жизни, способствует формированию специфического стиля мышления в обществоведении, который также ждет дальнейших исследований.

Таким образрм, многие весьма важные аспекты проблемы стилей научного мышления слабо разрабатываются либо вовсе не исследуются в нашей философской литературе. Между тем огромное теоретическое и практическое значение этих исследований вряд ли может вызвать Сомнение.

<< |
Источник: Андреев И. Д.. Диалектическая логика; Учеб. пособие. — М.; Высш. шк.,1985.— 367 с.. 1985

Еще по теме СТИЛЬ НАУЧНОГО МЫШЛЕНИЯ И ДИАЛЕКТИЧЕСКАЯ ЛОГИКА:

  1. ОСНОВНЫЕ ЗАКОНЫ МЫШЛЕНИЯ В ДИАЛЕКТИЧЕСКОЙ И ФОРМАЛЬНОЙ ЛОГИКАХ
  2. 3. ОСНОВНЫЕ ФОРМЫ МЫШЛЕНИЯ В ДИАЛЕКТИЧЕСКОЙ И ФОРМАЛЬНОЙ ЛОГИКАХ
  3. ДИАЛЕКТИЧЕСКАЯ ЛОГИКА МАРКСИЗМА — ЛОГИКА НОВОГО ТИПА
  4. ДИАЛЕКТИЧЕСКАЯ ЛОГИКА И КОНКРЕТНЫЕ НАУКИ
  5. 3. ДИАЛЕКТИЧЕСКАЯ ЛОГИКА ГЕГЕЛЯ
  6. СУЩНОСТЬ МАРКСИСТСКОЙ ДИАЛЕКТИЧЕСКОЙ ЛОГИКИ
  7. ДОКАЗАТЕЛЬСТВО В ДИАЛЕКТИЧЕСКОЙ И ФОРМАЛЬНОЙ ЛОГИКАХ
  8. 17.7. Разум (диалектическое мышление)
  9. ТЕОРИЯ ДИАЛЕКТИКИ И ДИАЛЕКТИЧЕСКАЯ ЛОГИКА
  10. СООТНОШЕНИЕ МЕЖДУ ДИАЛЕКТИЧЕСКОЙ И ФОРМАЛЬНОЙ ЛОГИКАМИ
  11. ЭВРИСТИЧЕСКАЯ И ИНТЕГРАТИВНАЯ РОЛЬ ДИАЛЕКТИЧЕСКОЙ ЛОГИКИ
  12. Стиль классического философского мышления и его основные характеристики
  13. Некоторые замечания о формальной и диалектической логике.