<<
>>

1. ПОПЫТКИ ДОМАРКСОВЫХ ФИЛОСОФОВ «МОДЕРНИЗИРОВАТЬ» ФОРМАЛЬНУЮ ЛОГИКУ

Первой ступенью в развитии логической науки была так называемая традиционная формальная логика, созданная как наука древнегреческим мыслителем Аристотелем.

Некоторые формы и правила логического мышления вырабатывались задолго до Аристотеля.

Своими корнями они уходят в глубокую древность, когда человек, выделившись из мира животных, стал испытывать потребность общаться с другими людьми. Эта потребность возникла с тех пор, как человек стал человеком, а это произошло тогда, когда наш предок приступил к производству материальных благ, которое всегда носило общественный характер. Именно в процессе производства у людей возникла необходимость обмениваться мыслями и знаниями, сообщать свои мысли другим людям, рассуждать и доказывать свои выводы и рассуждения.

В этом процессе люди сначала стихийно вырабатывали правильные формы связи мыслей в рассуждении. Постоянно общаясь друг с другом и воздействуя на природу, люди проверяли истинность своих рассуждений, испытывали свои умственные построения. Те приемы и формы рассуждений, которые приводили к взаимному пониманию людей в процессе обмена мыслями к таким выводам, которые соответствуют действительности, закреплялись как оправдавшие себя, способные привести к истине; и наоборот, связи мыслей в рассуждении, которые приводили к ложным выводам, отбрасывались, как несостоятельные.

Первоначальные простейшие формы и правила мышления, таким образом, складывались в практике мышления и познания, проверялись в процессе практического

воздействия человека на материальные предметы и закреплялись как формы мысли. Подчеркивая значение общественной практики, опыта для образования категорий логики, В. И. Ленин писал: «...практика человека, миллиарды раз повторяясь, закрепляется в сознании человека фигурами логики. Фигуры эти имеют прочность предрассудка, аксиоматический характер именно (и только) в силу этого миллиардного повторения» *.

Познавая в процессе повседневной трудовой деятельности явления природы, первобытный человек находил пути и средства защиты от диких зверей, от стихийных сил природы. Это постоянно развивало его мышление, совершенствовало пути и средства познания окружающего мира. Ведь для того, чтобы добыть огонь, изготовить простейшее каменное орудие труда, построить несложное жилище, необходимо было обладать определенными знаниями, практическим опытом и довольно развитым интеллектом. Отмечая это обстоятельство, Ф. Энгельс писал, что изготовленные первобытным человеком лук и стрелы «составляют уже очень сложное орудие, изобретение которого предполагает долго накапливаемый опыт и более развитые умственные способности...»[14].

Возникновение и развитие языка значительно способствовало формированию и развитию мыслительной деятельности человека. На основе языка стало осуществляться абстрактное мышление, закрепляться, обобщаться результаты наблюдения, составляться и совершенствоваться понятия. Это умение обобщать, абстрагировать, образовывать даже самые простейшие понятия не пришло сразу, а вырабатывалось в течение многих веков. Обобщения на первых порах были весьма неглубокие, а понятия, образованные в результате таких обобщений, были самыми элементарными.

Правила мыслительной деятельности людей, выработанные в ходе практики, сначала передавались устно из поколения к поколению, а позже стали закрепляться письменно. Специально логическими проблемами ученые стали заниматься в III тысячелетии до н. э. в Древнем Китае, Древнем Египте и Древней Индии. Правда, вопросы логики тогда не отделялись от вопросов грамматики и составляли единую область знания, но это не мешало, а, наоборот, способствовало решению чисто логических проблем, поскольку мышление и язык, как известно, составляют единое целое. Разумное общение может осуществляться только при помощи мышления, связанного с языком как со своей формой, ибо мысли людей могут возникать и существовать только на базе языкового материала в форме отдельных слов и их сочетаний.

Развитие мышления уже тогда было тесно связано с развитием познавательной деятельности людей, и логические проблемы исследовались как проблемы познания, как методы проникновения в сущность явлений. Так, в Древнем Китае и Древней Индии исследовались простейшие формы умозаключений и их роль в познании. Древнекитайские философы монеты (последователи крупнейшего мыслителя Древнего Китая Мо-цзы) предложили семь методов получения логических выводов, среди которых были методы, сходные с индуктивными и дедуктивными выводами.

Крупный вклад в развитие логических проблем внесли мыслители Древней Греции. Так, крупнейший древнегреческий мыслитель Демокрит уже изучал теорию понятия, разрабатывал аналогию и гипотезу, исследовал вопросы индуктивной логики. Все эти проблемы разрабатывались Демокритом на материалистической основе, на основе опытного изучения природы. В противоположность этому Сократ и Платон, которые тоже исследовали многие логические проблемы (Платон пытался даже сформулировать законы логики), проводили свои изыскания на идеалистической основе. Демокрит отвергал так называемое чистое мышление, не связанное с опытом, считал несостоятельным и вредным, не пригодным для познания природы дедуктивный метод пифагорейцев. Говоря современным языком, Демокрит признавал только содержательную логику, основанную на индукции. Теоретические знания, по его мнению, можно приобрести только на основе опыта, эмпирических наблюдений.

Совершенно иную позицию по этим вопросам занимал объективный идеалист Платон. Он считал, что поскольку реальные вещи суть лишь тени идей, постольку чувственное познание неспособно охватить свет солнца — истину; она постигается только размышлением. Логика Платона — это логика бесед, рассуждений, логического доказательства. Положительное значение философии Платона в том, что его диалектика понятий — это диалектика борьбы противоположных мнений. Он изучал вопрос об определении понятий, пытался дать определение суждения, которое он рассматривал как главный элемент мышления, составлял классификацию идей, высших родов категорий, стремился выяснить сущность категорий тождества и различия и даже высказывал некоторые мысли по проблеме основных законов формальной логики.

Но все формы мысли он рассматривал как такие сущности, которые отделены от материального мира.

Однако ни Демокриту, ни Платону не удалось создать стройного учения о законах и формах мышления. Эту задачу блестяще выполнил Аристотель. Огромная заслуга Аристотеля состояла прежде всего в том, что он первым из мыслителей прошлого не только теоретически обобщил и осмыслил различные приемы рассуждений, которыми уже практически пользовались в его время, но сумел доказать, что различные по своему содержанию суждения подчиняются определенным общим правилам.

Поставив перед собой задачу выяснить вопрос о том, на чем зиждется принудительная сила человеческой речи, какими средствами она должна обладать, чтобы заставить людей соглашаться с чем-либо и признавать это истинным, Аристотель переосмыслил все полученные до него отдельные, эпизодические, разрозненные знания о приемах и формах мышления, обобщил опыт познавательной и мыслительной деятельности людей, накопленный к тому времени, сформулировал основные законы мышления и разработал основные проблемы логической науки того времени. Древнегреческий мыслитель исходил из того, что новые истинные мысли можно получить из других истинных мыслей только в том случае, если последние связаны между собой вполне определенным образом. Такую связь истинных мыслей, которая приводит к новой, ранее не известной истинной мысли, он называл умозаключением.

Аристотель разработал теорию дедуктивных умозаключений, и прежде всего учение о силлогизмах, исследовал различные виды силлогистических умозаключений, впервые сформулировал основные логические законы: закон тождества, закон противоречия и закон исключенного третьего,— которые он назвал важнейшими принципами познания, создал теорию понятий и теорию суждений. Другими словами, Аристотель разработал все основные элементы системы формальной логики как науки.

Логика Аристотеля, что очень важно, была основана на материалистическом мировоззрении. Ведь логикой

Аристотель назвал науку о правильном рассуждении, о средствах доказательства истины, а истина для него есть не что иное, как соответствие мысли действительности.

Поэтому, добывая истину, человек связывает свои мысли не произвольно, а в полном соответствии с тем, как связаны между собой материальные предметы, явления, отраженные в данных мыслях. А если так, то законы, формы и правила мышления, по Аристотелю, формулируются не произвольно, а имеют объективное основание в самом материальном бытии.

В дальнейшем формальная логика развивалась, пополнялась новыми правилами и формами мышления, но в своей основе она сохранилась в том виде, в каком ее создал Аристотель. В первый период развития науки вплоть до XIX в. формальная логика была, по существу, единственной сформировавшейся логикой научного познания, и она тогда в основном удовлетворяла потребностям развития научного знания, обеспечивала правильность научного, абстрактно-теоретического мышления, ведущего к познанию истины.

Правда, элементы диалектики, а значит и диалектической логики, были, как мы увидим ниже, и у Аристотеля, и у Платона, и у Бэкона, и у Декарта, и у других мыслителей, но это были отдельные диалектические догадки, которые лишь Гегель и Кант обобщили, систематизировали и создали более или менее стройную диалектико-логическую теорию, хотя и на идеалистической основе.

Как логика научного познания и как определенный метод исследования формальная логика особенно важную роль играла в период господства метафизики, когда наука от изучения общих закономерностей материальной действительности перешла к более глубокому изучению сущности отдельных явлений, к накоплению фактического научного материала, когда нужно было разложить действительность на отдельные предметы, явления, а сами предметы, явления — на их составные элементы, выделить основные свойства, особенности, стороны предметов действительности и изучить их в отдельности, вне их связи и развития. Рассматривая предметы как тождественные самим себе и оперируя неподвижными категориями, формальная логика вполне соответствовала метафизическому методу познания и играла значительную роль в выполнении задач, стоявших перед научным п'о- знанием.

Но и в тот период формальная логика не могла полностью удовлетворять всем потребностям научного познания, ибо с самого начала она страдала определенными ограниченностями, которые в процессе развития науки все более и более давали о себе знать. Уже во времена Аристотеля было ясно, что требования, которые предъявлял великий мыслитель к логике научного познания, выходили далеко за пределы созданной им формальной логики. К рассмотрению самих форм мышления (понятий, суждений, умозаключений) Аристотель пытался подходить диалектически. Он ставил вопрос о диалектике единичного и общего в формах мышления, рассматривал эти формы как содержательные и т. п. Конечно, раскрыть подлинную диалектику форм мышления Аристотель не мог в силу известных причин, но сама постановка некоторых вопросов, выходящих за пределы формальной логики, имела большое значение. Оценивая позиции Аристотеля в области логики, В. И. Ленин писал: «У Аристотеля везде объективная логика смешивается с субъективной и так притом, что везде видна объективная. Нет сомнения в объективности познания. Наивная вера в силу разума, в силу, мощь, объективную истинность познания» [15].

Разрабатывая диалектику единичного и общего, Аристотель утверждал, что без чувственных восприятий познание невозможно. Именно благодаря чувственным восприятиям единичных предметов человек открывает общие связи. Через восприятие единичных вещей человек находит общие моменты в виде сходных свойств отдельных тел. Вместе с тем философ писал, что «общее известно нам по понятию, частное — по чувству, так как понятие относится к общему, чувственное восприятие — к частностям...»[16]. Однако истинным он признает знание, идущее от общего к частному. Общее он считал первичным, более достоверным. «Путается человек,— замечает В. И. Ленин,— именно в диалектике общего и отдельного, понятия и ощущения... сущности и явления...»[17]

Серьезная ограниченность аристотелевского учения о диалектике единичного и общего состоит в том, что он, с одной стороны, совершенно верно утверждал, что общее не может существовать вне отдельного, вне единичного, а с другой — признавал существование только единич- ного, фактически отрывая единичное от общего и в какой- то степени даже противопоставляя их друг другу. Это вносило путаницу в решение данного вопроса. Отмечая слабость философии Аристотеля, В. И. Ленин писал: «...наивная запутанность, беспомощно-жалкая запутанность в диалектике общего и отдельного — понятия и чувственно воспринимаемой реальности отдельного предмета, вещи, явления» *.

О том, что Аристотель хорошо понимал ограниченность созданной им формальной логики, свидетельствует тот факт, что свои логические построения он осуществлял также на основе целого ряда диалектических догадок и положений. Это отметил Ф. Энгельс, когда писал, что Аристотель «уже исследовал существеннейшие формы диалектического мышления»[18]. Аристотель пытался разработать учение о категориях, об их взаимосвязи и взаимозависимости. Исследуя категории сущности, количества, качества, отношения, места, времени, положения, обладания, действия и страдания, он стремился расположить их в определенной системе и рассматривал их как орудие познания действительности.

Логическое учение Аристотеля, таким образом, выходило далеко за пределы созданной им формальной логики, он пытался дополнить ее некоторыми элементами диалектики.

Формальная логика была лишь логикой выводного знания, учила тому, как из одних истинных мыслей выводить путем определенных логических операций другие, ранее не известные истины. Но наука нуждалась прежде всего в том, чтобы отыскивать, открывать принципиально новые знания о предметах, явлениях действительности. С помощью средств только формальной логики эту задачу выполнить невозможно.

После кризиса рабовладельческого строя в Греции, приведшего к упадку античной философии и усилению влияния религиозно-мистического мировоззрения, наступила эпоха средневековья. В это время силлогистическая логика Аристотеля была взята на вооружение средневековыми схоластами, использовавшими ее для проведения бесконечных дискуссий по вопросам, многие из которых не имели никакой научной ценности и были направлены на «обоснование» религиозных догм. С этой целью средневековые схоласты соответствующим образом «переработали» логику Аристотеля, вытравив из нее все живое, прогрессивное, материалистическое и возведя в абсолют идеалистические отклонения и непоследовательность в логических взглядах древнего мыслителя.

Недостаточность средств аристотелевской силлогистической логики для раскрытия принципиально новых сведений о материальном мире, для новых научных открытий было особенно очевидно, когда стали возрождаться естественные науки. Это возрождение естественных наук, обусловленное потребностями вновь возникших отраслей промышленности и сопровождавшимся применением различных эмпирических методов, не могло осуществляться только на основе аристотелевского силлогизма. Поэтому возникла реальная необходимость либо, если это возможно, соответствующим образом реорганизовать аристотелевскую дедуктивную логику, освободив ее от наслоений и извращений средневековой схоластикой, либо создать новую логику, которая бы соответствовала новым потребностям возрождающегося естествознания.

Первый, кто остро ощутил недостаточность аристотелевской дедуктивной логики для удовлетворения потребностей естествоиспытателей того времени в изучении природы и настоятельную потребность в создании новой логики, был родоначальник английского материализма XVII в. Ф. Бэкон, который впервые после средневековой схоластики во весь голос потребовал повернуть познание лицом к действительности, к природе. Он резко критиковал схоластическую формальную логику, считая ее совершенно бесплодной, ибо она оторвана от действительности, не опирается на опыт, на практику, на эмпирические данные. Будучи словесной эквилибристикой, эта логика, по мнению философа, более вредна, чем полезна. «Логика,— писал Ф. Бэкон,— которой теперь пользуются, скорее служит укреплению и сохранению ошибок, имеющих свое основание в общепринятых понятиях, чем отысканию истины» [19].

Идея создания новой логики была разработана Ф. Бэконом в его труде «Новый Органон», который он противопоставил логическим сочинениям Аристотеля, объединенным его последователями под общим названием «Органон». Ведь само название труда Бэкона — «Новый Органон»— означает в переводе на русский язык новое орудие познания, что свидетельствует о том, что Бэкон намеревался создать новую логику взамен логики Аристотеля. Это должна быть такая логика, которая бы, по мнению философа, оперировала не умозрительными идеями, а суждениями, сформулированными на основе непосредственного изучения природы. Этим качеством как раз и обладает разработанная Бэконом индуктивная логика, которая, вопреки намерениям ее автора, впоследствии стала составной частью формальной логики.

Главной задачей научного познания Ф. Бэкон считал формирование научных понятий. Аристотелевская же логика, по его мнению, не пригодна для выполнения этой задачи, поскольку в этой логике ни одно общее понятие не формируется на основе опыта и наблюдений. Только индуктивный метод позволяет нам извлечь общие понятия из наблюдений и опыта. Силлогистическая же логика Аристотеля, по Бэкону, может принести пользу только после того, как с помощью индуктивного метода открыты и сформулированы определения и связанные с ними аксиомы.

Некоторая односторонность такого понимания силлогистической логики очевидна. Бэкон не сумел указать место и роль силлогизмов в процессе образования понятий. Между тем дедуктивные, в том числе и силлогистические, выводы играют в этом процессе не меньшую роль, чем индукция. По Бэкону же получается, что между аристотелевской формальной логикой и индуктивным методом существует своеобразное «разделение труда». Индукция представляет собой метод образования общих понятий, а формальная логика Аристотеля разрабатывает форму вывода следствий из ранее сформулированных понятий.

Из этого видно, что Ф. Бэкон рассматривал индукцию прежде всего как метод познания, а не как форму умозаключения. Опыт и наблюдение играют при этом главную роль в познании. «Согласно его учению,— писал К. Маркс, характеризуя философию Ф. Бэкона,— чувства непогрешимы и составляют источник всякого знания. Наука есть опытая наука и состоит в применении рационального метода к чувственным данным. Индукция, анализ, сравнение, наблюдение, эксперимент суть главные условия рационального метода» 1.

Некоторые исследователи Бэкона считают, что он вовсе отвергал логику Аристотеля [20]. Однако, как мы видели выше, это не совсем так. Бэкон не отрицал вовсе значения силлогизмов, но правильно полагал, что силлогизмы только тогда приведут нас к достоверным истинам,' когда в их состав входят понятия, образованные не умозрительно, не произвольно, а с помощью опыта, наблюдений.

Индукцию Бэкон рассматривал как «выведение, или порождение, аксиом из опыта», дедукция же, по его мнению, представляет собой «выведение, или извлечение, новых опытов из аксиом». Опыт, с его точки зрения, составляет основу всякого познавательного процесса. Для обобщения опытных данных с помощью индукции, для познания причин различных явлений природы и их взаимосвязей Бэкон вводил специально составленные им таблицы, которые, по его мнению, должны явиться ступенями познавательного процесса.

Созданное Ф. Бэконом учение об индукции и об индуктивном исследовании причины явлений несомненно обогатило формальную логику. Сам же философ ставил перед собой задачу не столько развить формальную логику, которая, по его мнению, способна установить связь между посылками и дать теорию логического вывода, но не может служить надежным методом отыскания новых истин. Его исследования в области логики были направлены прежде всего на отыскание новой логики, которая должна преодолеть ограниченность логики формальной и стать надежным методом достижения нового знания. В этом плане Бэкон подробно исследовал также сущность научных понятий, которые, с его точки зрения, составляют фундамент всех наших знаний. От прочности этого фундамента зависит и прочность всего здания науки. Процессу образования понятий Бэкон уделял огромное внимание. Разработанные им индуктивные методы определения причинной зависимости явлений Бэкон считал важнейшими методами и образования понятий. Но проблема образования понятий, как известно, не входит в компетенцию формальной логики и разрабатывается логикой диалектической. А это значит, что Бэкон свою «реформацию» формальной логики пытался осуществить частично, путем «внесения» в нее некоторых элементов диалектики.

В связи с этим, по мнению Бэкона, должен изменить- ся предмет и задачи логики. Если для Аристотеля главным вопросом логики, как мы знаем, являлся вопрос о том, на чем покоится принудительная сила речей, то для Бэкона и для некоторых последующих мыслителей (например, Декарта, Лейбница, Канта) логика должна быть прежде всего логикой научного исследования, логикой отыскания истинных знаний, логикой открытия новых истин.

Эту же задачу ставил перед собой и английский материалист XVII в. Т. Гоббс. Он исходил из того, что на основании одного опыта мы не можем познать необходимое в вещах. Опыт дает нам только вероятные знания. Истина, по мнению Гоббса, постигается только людьми, способными мыслить, рассуждать, умозаключать. При этом важно отметить, что решающую роль в познании он отводил языку; без рассуждений, полагал он, без речи нет истины, нет никакого научного знания. Именно язык, с точки зрения философа, служит основой совершенствования формальной логики Аристотеля. Язык же он рассматривал как соединение имен (слов), а имена, с его точки зрения, суть произвольные знаки окружающих нас предметов. Соединения имен образуют предложения, соединения же предложений образуют силлогизмы, а соединения силлогизмов дают нам доказательства. Истина, по мнению Гоббса, постигается искусством правильно расстанавливать слова, имена, понятия. Причем эта расстановка должна осуществляться путем вычислений. Так же как арифметика занимается сложением и вычитанием чисел, геометрия — сложением и вычитанием геометрических фигур, так и логика должна заниматься исчислением слов, имен, понятий. Суждение, с его точки зрения,— это сложение понятий («знаков»), а умозаключение — это сложение и вычитание суждений.

Задача создания логики научных открытий более отчетливо была поставлена французским мыслителем XVII в. Р. Декартом. В своем труде «Рассуждение о методе» он резко критиковал формальную логику также за то, что она не пригодна для открытия новых истин, а способна только доказать или разъяснить уже известное. Изучая логику и некоторые математические науки, писал Декарт, «я заметил, что в логике ее силлогизмы и большая часть других ее наставлений скорее помогают объяснить другим то, что нам известно, или даже, как в искусстве Луллия, бестолково рассуждать о том, чего не знаешь, вместо того, чтобы изучать это. И хотя логика действительно содержит много очень правильных и хороших предписаний, к ним, однако, примешано столько других — либо вредных, либо ненужных, что отделить их почти так же трудно, как разглядеть Диану или Минерву в необделанной глыбе мрамора» *.

Однако Р. Декарт не отрицал формальную логику; строгая дедукция, по его мнению, занимает весьма важное место в достижении знаний во всех областях действительности, если она очищена от многочисленных схоластических наслоений. Но он также понимал и ограниченность формальной логики как метода и теории познания. Чтобы преодолеть эту ограниченность формальной логики, необходимо, по мнению Декарта, дополнить ее новым методом познания. Если Бэкон таким методом считал индукцию, то Декарт предлагал совершенствовать формальную логику с помощью дедуктивно-математического метода.

Все наши знания, считал Р. Декарт, должны быть выведены из некоего единого достоверного принципа, как это делается в математике, которая основана на строгом доказательстве, на выведении своих положений из достоверных основ. Философия должна быть такой же строгой наукой, как и математика. Поэтому дедукция и синтез должны занимать ведущее место в научном познании. Правда, он не отрицал роли индукции и анализа в познании, но считал, что чувства нередко вводят нас в заблуждение, ибо дают нам лишь смутное, обманчивое представление о вещах. Нужно исходить из интуитивнодостоверных положений и подниматься по ступеням дедукции, проверяя свои выводы критерием ясности и очевидности.

Из этого видно, что Декарт недооценивал роль чувственного познания и преувеличивал роль логического мышления. Однако рационализм Декарта имел в его эпоху прогрессивное значение, ибо утверждал всесилие человеческого разума. Разработанные им правила играли положительную роль в борьбе со средневековой схоластикой, но вложенный в них принцип ясности и очевидности как критерий истины весьма субъективен и по своему существу носит идеалистический характер. Правильно уловив ограниченность формальной логики и поставив вопрос о создании всеобщего логико-математического метода получения новых знаний, Декарт тем не менее не

1 Декарт Р. Избранные произведения. М., 1950, с. 271.

мог решить эту проблему. Но сама постановка этих вопросов была весьма плодотворной и оказала положительное влияние на последующих ученых и мыслителей, особенно на Лейбница.

Г. Лейбниц исходил из того, что изобретение силлогистической формы есть одно из прекраснейших и даже важнейших открытий человеческого духа. В то же время он полагал, как и его предшественники Бэкон и Декарт, что силлогизмы вряд ли пригодны для того, чтобы находить доводы и делать новые открытия. Поэтому он тоже выдвигал идею создания новой логики — логики научного познания, логики открытий. Эта новая логика, по мнению Лейбница, должна основываться на математическом исчислении, на методе формализации.

Правда, идея формализации логических операций принадлежит не Лейбницу. Задолго до него многие логики, полагая, что разные по своему конкретному содержанию мысли могут быть выражены в одной и той же логической форме, предпринимали попытки формализовать логический процесс. Еще Аристотель, разрабатывая проблему разновидностей силлогистических умозаключений, фигуры и модусы силлогизма, представил их в формализованном виде. Некоторые современные логики даже считают, что главная заслуга Аристотеля в области логики состоит именно в том, что он «ввел в логику переменные т. е. стал обозначать буквами термины силлогизмов, а конкретные общие термины рассматривать как значения переменных» К

Но это лишь первые шаги формализации логических рассуждений. В процессе дальнейшего развития логики метод формализации занимал в ней все более видное место. Особенно бурно формализация логики стала развиваться в новое время, когда в математику были введены буквенные исчисления, все больше стали пользоваться переменными величинами, в связи с чем получили развитие методы решения однородных задач, а вслед за ними появились буквенная алгебра и аналитическая геометрия. Именно в это время родилась идея создания такого логико-математического метода формализации, который бы дал возможность решать любую логическую задачу. За решение этой проблемы вплотную взялся Лейбниц, положивший начало создания методов логиче-

1 Философские вопросы современной формальной логики. М., 1962, с. 28.

ских исчислений. Этот метод в середине XIX в. привел к формированию математической логики как отдельной науки.

Новая логика, по Лейбницу, должна оперировать минимальным количеством основных понятий и высказываний, из которых путем определенной реконструкции можно вывести все другие понятия и высказывания. Все основные понятия этой логики должны быть обозначены определенными символами, знаками, соответствующая комбинация которых может выражать все остальные понятия. Символически он обозначал не только понятия и высказывания, но и отношения между ними. Операции с символами должны осуществляться по определенным правилам, которые философ назвал правилами логическою вычисления.

Особенно интенсивно приемы и способы применения математических методов в логических операциях стали развиваться б XIX в. Сначала английский логик и математик Дж. Буль сформулировал основные положения алгебры логики и, по существу, дал первую систему математической логики в виде так называемой двузначной логики, а позже за совершенствование этой логики взялись С. Джевонс и Э. Шрёдер. Большой вклад в разработку математической логики внес крупный русский логик и естествоиспытатель П. С. Порецкий. Основываясь на работах Буля, Джевонса и Шредера, он предпринял попытку исследовать аппарат алгебры логики. Результаты исследования Порецкого в этой области опубликованы в его труде «О способах решения логических равенств и об обратном способе математической логики» (1884), в котором он не только значительно продвинул вперед исследования своих предшественников, но в некоторых областях алгебры логики предвосхитил идеи более поздних исследователей в этой области (А. Уайтхеда, Б. Рассела). В наше время разработка всех разделов математической логики осуществлялась и продолжает осуществляться в самых широких масштабах в связи с ее огромным теоретическим и практическим значением.

Математическая логика возникла на основе формальной логики в ее классической форме, которую часто называют традиционной. По существу, математическая логика — это та же традиционная формальная логика, преобразованная в результате применения к проблемам, изучаемым логикой Аристотеля, строгих методов, аналогичных тем, которые применяются в математике, и специального аппарата символов. Она исследует логическое мышление с помощью логических исчислений (формализованных языков), что позволяет более точно описать логическую структуру доказательства и дает возможность формировать более строгие логические теории.

С помощью метода формализации доказательств математическая логика помогла решить ряд проблем, и в первую очередь проблемы доказуемости и непротиворечивости в аксиоматических теориях. Огромное преимущество этой логики состоит также в том, что применяемый ею символический аппарат позволяет выразить на точном языке самые сложные рассуждения, выкристаллизовать понятия, исключить все второстепенное и подготовить краткий текст, пригодный для алгоритмической обработки вычислительными машинами.

Математическая логика теснейшим образом связана с кибернетикой — наукой о закономерностях управления сложными процессами и системами в технике, живых организмах и общественных организациях. Математическая логика является теоретическим фундаментом кибернетики. Автоматика и электронно-вычислительная техника, которые применяются в кибернетике, были бы невозможны без использования ими исчисления высказываний, этого первого раздела математической логики. Математическая логика является необходимым инструментом для машинизации умственного труда.

Математизация формальной логики имела большое прогрессивное значение, оказавшее впоследствии значительное влияние на плодотворное развитие как логики, так и математики. Формальная логика обогатилась новым, математическим методом решения логических задач, который позволил ей осуществлять математически строгие вычисления наиболее общих отношений между различными элементами в суждениях и умозаключениях, формализовать и упорядочивать формы этих отношений. Логики получили возможность с помощью математического аппарата осуществлять сложнейшие рассуждения, содержащие большое количество элементов мысли и связей между ними, которые трудно поддаются логическому выражению средствами обычной формальной логики или вовсе не поддаются обработке этими средствами.

Важное преимущество математической логики перед логикой традиционной состоит также в том, что она предоставила возможность осуществлять многие сложнейшие логические исчисления техническими средствами. Это позволило выполнять громоздкие и сложные логические операции с невиданной ранее быстротой, что в свою очередь дало возможность решать важные в логическом и техническом отношении логические задачи, которые без применения счетно-вычислительных, кибернетических машин были бы вообще невыполнимы, ибо они требуют необычно большой скорости их решения.

Все это сыграло очень большую роль в развитии логической науки, несмотря на то что далеко не все логические проблемы, как мы увидим ниже, поддаются решению средствами символического аппарата. С помощью логического исчисления трудно выразить, например, теорию понятий во всем ее объеме, соотношение форм мышления и языка, трудно раскрыть сущность аналогии, индукции и т. п.

Хотя математическая логика возникла в результате формализации логики формальной, это вовсе не значит, что она представляет собой только модернизацию формальной логики, только более детальную разработку основных ее положений. Возникнув из формальной логики, она обрела относительную самостоятельность в своем развитии, органически связала свое содержание и свои методы с математикой, и вследствие этого перед ней возникли свои специфические задачи, которые хотя и в определенной степени и форме связаны с проблематикой традиционной формальной логики, но не сводятся к ней.

Однако и математика, особенно на рубеже XIX и XX вв., нуждалась в решении многих чисто логических задач, связанных с вопросами обоснования математики, с исследованием математических доказательств и т. п. В процессе дальнейшего развития математики потребности ее сближения с формальной логикой все более возрастали. Современное развитие математики с очевидностью показывает, к чему привело в конечном счете это сближение двух наук. Оно позволило обогатить все научные дисциплины важнейшим методом научного познания— методом формализации, который получает все большее и большее распространение в науке по мере того, как та или иная научная дисциплина или отдельная научная теория достигает достаточно высокого развития. Значение же этого факта для развития научных теорий трудно переоценить, поскольку полученная в результате применения данного метода логическая (формальная)'1 структура научной теории имеет ряд весьма важных преимуществ по сравнению с содержательной теорией.

Она позволяет исследователю систематизировать познавательное содержание теории, создавать более стройную структуру этой теории, обнаруживать новые связи и отношения между ее элементами и внутри них, извлекать новую информацию, развивать дальше (нередко весьма значительно) данную теорию.

Все возрастающее значение формализации в логике и в других областях научного знания, включая и общественные науки, приводит некоторых авторов к выводу о том, что на современном этапе своего развития наука переходит от изучения содержания исследуемых явлений к изучению их формы или структуры. Однако такой вывод едва ли можно признать состоятельным. С нашей точки зрения, возрастание формальных методов познания, связанных с математизацией и особенно с формализацией результатов исследования, скорее свидетельствует о том, что наука в процессе своего развития совершенствует старые и находит новые пути и средства научного исследования, изменяет характер и способ проникновения человеческого сознания в сущность предметов, явлений действительности.

Однако важное значение формальных методов для развития современной науки и техники не должно привести к чрезмерной их переоценке. Прежде всего, как известно, не все можно формализовать. Методы формализации применяются в тех областях научного знания, где связи и отношения носят более или менее устойчивый характер. Но формальные методы пока не применяются либо слабо применяются при исследовании мировоззрения, политики и других явлений общественной жизни. Здесь решающую роль играют содержательные методы, и прежде всего материалистическая диалектика как логика и теория познания.

Это тем более необходимо подчеркнуть, что в настоящее время в связи с успехами математической логики и кибернетики, широким применением формальных методов в других науках появилась некоторая опасность переоценки и даже абсолютизирования этих методов, возведения их в ранг всеобщих и чуть ли не единственных методов познания.

Еще в начале нашего столетия В. И. Ленин отмечал, что прогрессивное развитие науки будет сопровождаться проникновением в нее математических методов. Вместе с тем он предостерегал от идеалистического истолкования этого явления. «Крупный успех естествознания,— писал он,— приближение к таким однородным и простым элементам материи, законы движения которых допускают математическую обработку, порождает забвение материи математиками» [21].

Это не следовало бы забывать некоторым представителям математической логики и отдельным философам, которые порой слишком преувеличивают теоретическое и особенно методологическое значение математической логики, считая ее, по существу, единственной собственно логической теорией и нанося тем самым ущерб как традиционной формальной, так и диалектической логике.

Так, существует мнение, что математическая логика, являясь высшим этапом развития формальной логики, включила в себя все разделы содержательной традиционной логики, «впитала всю традиционную проблематику, но разрабатывает ее более строгими методами»[22]. Это должно означать, что логикам удалось формализовать всю содержательную теорию формальной логики в рамках логики математической. Однако, как показывает известная теорема Геделя, это сделать невозможно.

Таким образом, докантовский период характеризуется не только непрерывным развитием, совершенствованием формальной логики, но также и тем, что крупнейшие мыслители этого периода делали значительные попытки вскрыть ограниченность формальной логики и намечали пути их преодоления. Хотя эти попытки и не привели тогда к созданию такой логики, которая бы действительно удовлетворяла всем основным требованиям научного познания и представляла бы собой как метод, так и теорию познания, даже постановка этого вопроса имела большое значение.

Важным толчком к созданию новой логики, отличной от аристотелевской, послужило развитие ряда наук, в которые все более решительно стала проникать идея развития. Особое значение в утверждении этой идеи имело развитие математики, приступившей к изучению изменчивости величин, к их переходу друг в друга. Так, с возникновением дифференциального и интегрального исчисления возникало даже сомнение в истинности основных закрнов мышления, сформулированных формальной логикой. Известно, что Ньютон, разрабатывая дифференциальное исчисление, высказал положение, что с точки зрения этой теории за прямую линию можно принять весьма малые части кривых. Но это утверждение находится в видимом противоречии с законом тождества и противоречит формальной логике, согласно которым истинными могут быть лишь суждения «прямое есть прямое» и «кривое есть кривое». Между тем, отмечал Ф. Энгельс, «новое, почти безграничное поприще открывается такой математикой, которая рассматривает кривое как прямое (дифференциальный треугольник) и прямое как кривое (кривая первого порядка с бесконечно малой кривизной)» К

Идея развития стала проникать во многие естественные науки (астрономия, биология, геология и другие), чему способствовали создание теории Канта — Лапласа о происхождении Солнечной системы, теория Ломоносова о происхождении и развитии Земли, возникновение теории развития живых организмов, а позже — три великих естественно-научных открытия XIX в. (открытие {клетки, эволюционное учение Дарвина и открытие закона сохранения материи и энергии).

Все это приводило ученых к осознанию необходимости изучения процессов развития и их отражения в логических формах. Идея неизменной сущности вещей терпела окончательный крах, ее место все более стала за- ' нимать идея развития. Для изучения же процессов развития средств формальной, аристотелевой логики было явно недостаточно. Возникла настоятельная необходимость в создании принципиально новой логики, которая бы отвечала новым потребностям развития научных знаний. Серьезную попытку решить эту весьма важную и сложную задачу предприняли представители немецкой . классической философии XIX в.

и даже диаметрально противоположных точек зрения по тому или иному вопросу и с одинаковым успехом может оправдать как истину,-так и заблуждение, лишь бы их носители не нарушали предписаний этой логики. Самое большее, на что способна старая логика,— это осуществлять проверку правильности так называемых аналитических суждений, т. е., по существу, определенных словесных высказываний мыслей, независимо от того, что выражают эти мысли — истину или заведомую ложь.

В отличие от аристотелевского материалистического понимания законов и форм мышления, изучаемых формальной логикой, Кант рассматривал формально-логические законы и формы мысли совершенно оторванными от реальной действительности. Например, о законе противоречия формальной логики Кант категорически утверждал, что он является чисто формальным и лишенным всякого содержания, поскольку этот закон применим только к так называемым аналитическим суждениям, ничего нового не дающим для познания. За этими пределами, по его мнению, действуют законы трансцендентальной логики (о которой речь будет ниже), имеющей дело с синтетическим знанием.

Проблему создания новой, более совершенной логики И. Кант решил по-своему. Он отказался от «модернизации», от улучшения старой, формальной логики, чтобы сделать ее подлинной логикой современного ему познания, и решил создать новую логику, принципиально отличную от аристотелевской и существенно дополняющую ее в процессе познания. Эта новая логика, названная Кантом трансцендентальной, должна рассматривать не только чистую форму, но и иметь дело с объектами познания. Кант признавал существование знаний, которые происходят и не из опыта, и не из чистой чувственности. Трансцендентальная логика и есть наука, определяющая /происхождение, объем и объективное значение подобных знаний. Она «имеет дело исключительно с законами рассудка и разума, но лишь постольку, поскольку они a priori относятся к предметам» К

Исходные позиции И. Канта в создании такой логики выражаются в том, что чувственные данные, созерцание, с его точки зрения, не дают нам истинных знаний о вещах, ибо они носят субъективный характер. Подлинные научные знания дает нам так называемое трансцендентальное (внеопытное) сознание, или «сознание вообще». Оно отличается от индивидуального сознания, обладающего определенной спецификой, но в каждом индивидуальном сознании есть общие закономерности в виде единства априорных форм и законов. Такое трансцендентальное сознание, исходя из своих собственных закономерностей, только и может создать научную картину мира. Но поскольку трансцендентальное сознание основывается на материале чувственных данных, которые, по Канту, имеют чисто субъективный характер, постольку созданная таким образом картина мира не является отражением сущности материальных вещей, которую познать вообще невозможно. А это значит, что объективность истинных знаний, по Канту, состоит не в том, что они отражают предметы материального мира, «вещи в себе», а в том, что они являются продуктом трансцендентального, человеческого сознания, совершенно не зависящего от объективной действительности. Человек может познавать только то, что является продуктом деятельности трансцендентального сознания. Познавая закономерности трансцендентального сознания, субъект тем самым познает законы природы. Познание объективной действительности подменяется самопознанием субъекта. Сами априорные формы сознания полностью обеспечивают и объективность, и необходимость познания. Отмечая эту сторону философии Канта, В. И. Ленин указывает, что она является продолжением рационалистической линии картезианцев и Лейбница, которые также считали, что объективность и необходимость присущи только разуму и не имеют отношения к опыту.

И. Кант был убежден в том, что трансцендентальное сознание не может основываться на формальной логике. Последняя, хотя и имеет определенное значение в познании, занимает в ней лишь ограниченную сферу. Кант считал, что формальная логика крайне формалистична, изучаемые ею формы мышления пусты и бессодержательны, а потому она не может установить истину, не может претендовать на теорию истины. Подлинную истину может дать только новая, трансцендентальная, или гносеологическая, логика, которая должна исследовать не формальные правила мышления, безразличные к содержанию знания, а являлась бы содержательной логикой. В отличие от формальной логики, которая имеет дело с готовыми знаниями, трансцендентальная логика должна дать критерий для получения нового знания, а потому она может выполнять роль теории и метода познания. Кант, как правильно отмечал Э. В. Ильенков, «оказался первым, кто попытался специально поставить и решить проблему логики на пути критического анализа ее содержания и исторических судеб. Традиционный багаж логики был поставлен здесь впервые на очную ставку с реальными процессами мышления в естествознании и в области социальных проблем» К

Трансцендентальная логика, по Канту, имеет всеобщий и необходимый характер, но эту всеобщность и необходимость он относил к формам рассудка и разума, имеющим априорный характер и органически не связанным с действительностью.

Свою трансцендентальную логику И. Кант делил на две части: на «трансцендентальную аналитику», которая действует в сфере рассудка, и «трансцендентальную диалектику», составляющую учение о разуме. Дело в том, что процесс познания, по Канту, проходит три ступени, три этапа. На первой, начальной ступени познания (на ступени чувственности) происходит упорядочение хаоса ощущений, которые возникают в результате воздействия «вещей в себе» на наши органы чувств. Это упорядочение происходит с помощью априорных форм чувственного созерцания — пространства и времени. Вторая ступень познания характеризуется рассудочной деятельностью субъекта, в результате которой происходит систематизация полученных данных, которая осуществляется с помощью категорий научного мышления как исходных по- понятий. «...Существует два ствола человеческого познания,— говорил по этому поводу Кант,— вырастающие, быть может, из общего, мо неизвестного нам корня, именно чувственность и рассудок. Посредством чувственности предметы нам даются, а посредством рассудка они мыслятся»[23]. На второй ступени познания как раз и действует «трансцендентальная аналитика» как составная часть, сторона трансцендентальной логики.

Но на второй ступени процесс познания не завершается. Здесь происходит лишь систематизация, группировка и упорядочение полученного материала. За ней следует третья ступень познания, ступень чистого разума. Здесь уже вступает в действие «трансцендентальная диалектика», составляющая основную и наиболее важную часть трансцендентальной логики. На этой ступени завершается процесс Познани я.

Весьма важным принципом, впервые введенным в теорию познания И. Кантом, является принцип активности познания. Известно, что все домарксовские материалисты, будучи метафизиками, рассматривали процесс познания как пассивное созерцание людьми окружающей действительности, как прямое, механическое, зеркальное отражение в сознании людей закономерностей материального мира. Кант впервые в истории развития теории познания решительно отверг представление о процессе познания как пассивном акте и разработал идею об активном целенаправленном характере познавательной деятельности людей. Эта активность субъекта в процессе познания, по мнению Канта, проявляется в его деятельности по отбору, синтезированию и обработке чувственных данных на основе определенных законов рассудка.

Вместе с тем Кант был убежден, что законы мышления не имеют ничего общего с законами природы, не являются своеобразным, соответствующим образом трансформированным отражением законов бытия. Если бы это было так, если бы законы мышления были отражением законов бытия, рассуждал Кант, то они имели бы лишь эмпирический, а не всеобщий характер. «Однако дедукция чистых априорных понятий,— писал Кант,— таким способом никогда не может быть осуществлена: она вовсе не лежит на этом пути, так как априорные понятия в отношении своего будущего употребления, которое должно быть вовсе независимым от опыта, обязаны предъявить совсем иное метрическое свидетельство, чем происхождение из опыта» 1.

Вообще категории мышления, по Канту, потому и носят всеобщий характер, что они априорны. Они не только не происходят из опыта, более того, они сами формируют опыт и даже создают объект познания. Однако, полагал философ, это не лишает их конкретности, ибо мышление, оперирующее априорными формами, более конкретно, чем чувственность, дающая лишь фрагменты о предметах. Кант не понимал, что не рассудок содержит в себе единство многообразного, а объективно существующий предмет. Именно объект познания, существуя объективно, содержит в себе н единичное и общее, и конкретное и абстрактное, и тождественное и различное и т. п.

Несмотря на указанные недостатки, в идее И. Канта о категориальной природе мышления содержался зародыш будущего материалистического учения о конкретности мышления, согласно которому конкретное в его полноте раскрывается только с помощью научных абстракций.

Но если законы познающего мышления, как полагал Кант, являются априорными, не имеющими ничего общего с объективной действительностью, то каков характер знаний, полученных в результате обработки эмпирических данных с помощью таких априорных форм и законов рассудка? что представляют собой эти «идеи разума»?

С точки зрения Канта, эти идеи тоже исключительно присущи только чистому разуму и не имеют отношения к действительности. При сопоставлении идей чистого разума с действительностью человек впадает в неразрешимые для него противоречия (антиномии).

Трансцендентальная логика Канта бесспорно содержала и положительные стороны. Во-первых, Кант острее своих предшественников почувствовал ограниченность и недостатки формальной логики и сделал первую попытку создать другую, более совершенную логику, соответствующую требованиям современного ему развития науки. Во-вторых, трансцендентальная логика Канта безусловно содержит определенные элементы диалектики, особенно та ее часть, которая называется «трансцендентальной диалектикой». В-третьих, в связи с разработкой трансцендентальной логики Кант достаточно глубоко по тому времени исследовал категории научного мышления, обнаружив определенные элементы диалектической связи и взаимозависимости между ними.

Подлинная логика, с точки зрения Канта, и есть учение о категориях как связной системе всеобщих и необходимых понятий. Создание системы категорий, выведенной из единого принципа, И. Кант считал важнейшей задачей трансцендентальной логики. «Разум,— писал он,— поскольку он содержит в себе принципы познания, представляет собой обособленное вполне самостоятельное единство, в котором, как в организме, каждый член существует для всех остальных и все для каждого» Хотя своей системы категорий Кант не создал, но он со-

ставил таблицу, содержащую четыре группы категорий, в каждую из которых входит по три категории: количество (единство, множество, всеобщность); качество (реальность, отрицание, ограничение); отношение (субстан- j ция и акциденция, причина и действие, взаимодействие);

модальность (возможность — невозможность, существо- , вание — несуществование,              необходимость — случай

ность).

Как видим, сам круг рассматриваемых Кантом категорий, их классификация и субординация неизбежно приводили к элементам диалектического их рассмотрения. Однако Кант не мог раскрыть подлинную сущность указанных категорий, ибо он исходил из того, что они априори присущи рассудку, что они даны рассудку в готовом виде. Философ рассматривал категории как необходимые и всеобщие (в этом его заслуга), но они, полагал И. Кант, необходимы и всеобщи не потому, что отражают явления всех областей действительности, а потому, что органически присущи человеческому рассудку. Категории, по мнению Канта, не могут вырасти из действительности, не могут формироваться из опыта потому, что чувственные данные сообщают нам сведения о единичном, о единичных свойствах предметов, а категории выражают свойства всех без исключения предметов.

Не сумев понять, что единичное неразрывно связано с общим, что общее существует в единичном и проявляется через единичное, Кант пришел к неправильному выводу, что не категории выросли из опыта, а, наоборот, опыт может осуществляться на основе категорий, что с помощью категорий человек не открывает сущность предметов действительности, а с их помощью конструирует, создает предметы своего исследования, что не знания человека должны сообразовываться с действительностью, а наоборот. «До сих пор господствовало предположение,— утверждал Кант,— что все наши познания должны сообразовываться с предметами; однако при этом предположении все попытки дойти a priori через понятия до чего-либо, что расширяло бы наши знания о предметах, рушились. Поэтому следует хоть раз испытать, не разрешим ли мы задачу метафизики (философии) более удачно, если предположим, что предметы должны сообразовываться с нашими знаниями?» *.

Как же, по мнению Канта, соотносится трансцендентальная логика с логикой формальной? Критикуя формальную логику, указывая на ее ограниченность и недостатки, И. Кант тем не менее не отбрасывал ее как устаревшую и переставшую соответствовать требованиям науки. Он предпринял серьезную попытку определить границы формальной, или общей, логики, выяснить сферу ее деятельности, за пределами которой она бессильна, ибо там должна действовать другая, трансцендентальная логика. Так, формальная логика, по Канту, не может исследовать проблему образования понятий и представлений, не должна заниматься психологическими проблемами, вопросами определенных видов достоверности наших знаний, а также всевозможных познавательных способностей человека, таких, как остроумие, воображение и другие. «Границы логики,— писал Кант,— совершенно точно определяются тем, что она есть наука, обстоятельно излагающая и строго доказывающая исключительно лишь формальные правила всякого мышления (независимо от того, имеет ли оно априорный или эмпирический характер, независимо от его происхождения или объекта, а также от того, встречает ли оно случайные или естественные препятствия в нашем духе)»1. Вследствие этого формальная логика, по Канту, играет роль лишь пропедевтики, лишь преддверия науки; она пригодна только для оценки уже имеющихся знаний, но не пригодна для их приобретения, она дает формальный критерий истинности знаний, имеет дело только с формами мышления, с соотношениями между суждениями.

Верно, что формальная логика имеет определенные границы, что она действует лишь в области формы мышления, но Кант отрывал форму мышления от его содержания, снимал вопрос об отношении логических форм к объективному миру, совершенно отрицал какую бы то ни было методологическую роль формальной логики.

Однако определение границ формальной логики — большая заслуга И. Канта перед наукой. Без правильного определения этих границ невозможно точно определить место формальной логики в системе средств и способов научного познания, невозможно ее дальнейшее плодотворное развитие. Установление границ применимости формальной логики порождает необходимость формирования новой логики, которая бы заполнила образовавшийся вакуум в научном познании за пределами сфе-

ры действия формальной логики. Кант строго определил место и роль формальной логики именно для того, чтобы обосновать необходимость новой,трансцендентальной логики, определить ее задачи, место и роль в научном познании. Конечно, трансцендентальная логика Канта по своему содержанию и по своим задачам еще весьма далека от диалектической логики Маркса и Энгельса. Она была всего лишь первым и весьма несовершенным приближением к диалектической логике, но это был весьма важный шаг на пути к созданию новой логики научного познания.

Создавая трансцендентальную логику, Кант не только возродил диалектику древних мыслителей, но рассматривал ее как логику разума, как важнейшее средство познания и его источник. «Существует естественная и неизбежная диалектика чистого разума,— писал он,— не такая, в которой сам собою запутывается какой-нибудь простак по недостатку знаний или которую искусственно создает какой-либо софист, чтобы сбить с толку разумных людей...» [24]

Важное значение в раскрытии диалектического характера как объективного мира, так и человеческого мышления имеют диалектические догадки И. Канта о противоречиях, которые можно рассматривать как подход к созданному Гегелем учению о диалектических противоречиях. Важно в связи с этим отметить, что Кант видел противоречия не только в природе, но и в общественных отношениях. Об этом свидетельствует следующее его высказывание: «Средство, которым природа пользуется для того, чтобы осуществить развитие всех задатков людей,— это антагонизм их в обществе...»[25] Однако наиболее отчетливо догадки Канта о диалектических противоречиях проявляются в его учении об антиномиях.

Антиномичными Кант считал такие противоречия, в которые впадает разум человека, пытающегося постичь мир как единое целое. В соответствии с этим он сформулировал четыре пары антиномических суждений чисто- - го разума. С точки зрения мыслителя, можно совершенно достоверно доказать, что мир имеет начало во времени, а также ограничен в пространстве, но можно также неопровержимо доказать, что мир бесконечен как во времени, так и в пространстве. Можно доказать, что всякая

сложная субстанция в мире состоит из простых частей, которые и составляют содержание любого явления, но с таким же успехом можно доказать обратное, что ни одна сложная вещь в мире не состоит из простых частей, что в мире нет простых вещей. Точно так же можно доказать, что существует так называемая свободная причинность и что в мире никакой свободы нет, все совершается только по законам природы. Наконец, Кант допускал возможность доказать, что в мире есть безусловно необходимая сущность, и наоборот, что в ¦мире нет необходимой сущности.

Важно отметить, что И. Кант рассматривал эти антиномии не как логические противоречия, которые запрещает формальная логика, а как противоречия особого рода, не входящие в компетенцию формальной логики,— противоречия диалектические. «Здесь,— писал Кант,— мы, собственно, сталкиваемся с новым феноменом человеческого разума, а именно с совершенно естественной антитетикой...» 1 А если так, то обычным способом эти антиномии разрешить нельзя.

Заслуга Канта состоит в том, что он вскрыл диалектические противоречия между конечным и бесконечным, необходимостью и свободой, делимостью и неделимостью и т. п. Это оказало определенное влияние на развитие диалектики. Однако мыслитель не понял сущности этих противоречий. Сформулированные им антиномии Кант рассматривал как заблуждение разума, выражение его бессилия проникнуть в сущность «вещей в себе». Разум, по его мнению, пытается здесь выйти за пределы непосредственного чувственного опыта и познать непознаваемую «вещь в себе». Тем самым Кант пытается обосновать свой агностицизм.

С другой стороны, вскрыв диалектические противоречия в мышление, Кант тем самым показал ограниченность формально-логических законов и настоятельную необходимость создания новой, диалектической логики.

Однако создать новую логику, которая бы отвечала назревшим потребностям науки, Канту не удалось. Убедившись в недостаточности формальной логики в современном ему познании, он не сумел раскрыть ее действительную ограниченность. Верно, что формальная логика имеет дело лишь с формальной правильностью рассуждений и умозаключений, но совершенно неверно, что ее законы и формы абсолютно не связаны с материальной действительностью. Законы и формы мышления, исследуемые формальной логикой, взяты не произвольно из головы, а отражают определенные стороны объективной действительности и по своему происхождению неразрывно связаны с ней. «Законы логики,— писал В. И. Ленин,— суть отражения объективного в субъективном сознании человека» *. Кант же считал, что между законами бытия и законами мышления нет ничего общего, что это абсолютно не связанные между собой закономерности, отражающие совершенно изолированные области. «...У Канта познание разгораживает (разделяет) природу и человека; на деле оно соединяет их...»[26]

Трансцендентальная логика Канта — это идеалистическая логика. Поставив вопрос о создании содержательной логики, он создал субъективную логику; провозгласив положение о неразрывном единстве и даже тождестве логики и теории познания, он не сумел раскрыть это положение и доказать его. Сущность диалектической логики, ее связь с теорией познания впервые показал другой немецкий мыслитель— Гегель.

<< | >>
Источник: Андреев И. Д.. Диалектическая логика; Учеб. пособие. — М.; Высш. шк.,1985.— 367 с.. 1985

Еще по теме 1. ПОПЫТКИ ДОМАРКСОВЫХ ФИЛОСОФОВ «МОДЕРНИЗИРОВАТЬ» ФОРМАЛЬНУЮ ЛОГИКУ:

  1. ПОПЫТКИ МОДЕРНИЗИРОВАТЬ ИСЛАМ В НОВОЕ И НОВЕЙШЕЕ ВРЕМЯ
  2. II. ОРГАНИЧЕСКАЯ СВЯЗЬ МАТЕМАТИКИ И ЛОГИКИ Соотношения диалектики и формальной логики
  3. МАТЕРИАЛИСТИЧЕСКАЯ ДИАЛЕКТИКА И ФОРМАЛЬНАЯ ЛОГИКА
  4. ДОКАЗАТЕЛЬСТВО В ДИАЛЕКТИЧЕСКОЙ И ФОРМАЛЬНОЙ ЛОГИКАХ
  5. § 1. Соотношение диалектики и формальной логики
  6. СООТНОШЕНИЕ МЕЖДУ ДИАЛЕКТИЧЕСКОЙ И ФОРМАЛЬНОЙ ЛОГИКАМИ
  7. Некоторые замечания о формальной и диалектической логике.
  8. ОСНОВНЫЕ ЗАКОНЫ МЫШЛЕНИЯ В ДИАЛЕКТИЧЕСКОЙ И ФОРМАЛЬНОЙ ЛОГИКАХ
  9. 3. ОСНОВНЫЕ ФОРМЫ МЫШЛЕНИЯ В ДИАЛЕКТИЧЕСКОЙ И ФОРМАЛЬНОЙ ЛОГИКАХ
  10. ПОПЫТКИ СИСТЕМАТИЧЕСКОГО АНАЛИЗА ФИЛОСОФОВ И ИХ ШКОЛ. ГЕРАКЛИТ, ДЕМОКРИТ И КИРЕПАИКИ
  11. Часть 1-я. ЛОГИКА ФИЛОСОФИИ
  12. Логика и система философии.
  13. ВОПРОС О СИСТЕМЕ ФИЛОСОФИИ (Логика прикладная)
  14. ВОЗНИКНОВЕНИЕ ДИАЛЕКТИЧЕСКОЙ ЛОГИКИ В НЕМЕЦКОЙ КЛАССИЧЕСКОЙ ФИЛОСОФИИ XIX ВЕКА
  15. В каком философском направлении поздней античности была предпринята попытка синтеза всей античной философии?
  16. § 2. Математическая логика как выражение общности дискретной математики и традиционной логики
  17. ДИАЛЕКТИЧЕСКАЯ ЛОГИКА МАРКСИЗМА — ЛОГИКА НОВОГО ТИПА
  18. Сближение .математики с логикой. Становление математической логики.
  19. 6. ЛОГИКА, РИТОРИКА И ПОЭТИКА 6.1. Логика, или "аналитика"