<<
>>

4. Смысл как ценность

Смыслы "подведомственны" мышлению, но и мышление, включая процессы рефлексии, все же вырастает из понимания, одной из организованностей которого является смыслообразование. Очевидно, понимание, мышление, смыслообразование тесно переплетены в человеческой деятельности, причем дело касается деятельности отнюдь не отдельно взятого человека.

Поэтому смыслы существуют не "в голове" человека, а в культуре общества. В силу этого они выступают как ценности, ценности общественного бытия и общественного сознания.

Разумеется, смыслы социальны в такой же мере, как и индивидуальны: ведь они выступают для человека как "смыслы сущности", "невольное и бессознательное откровение о принципиальном отношении к миру" [Panofsky 1932:116]. Человеческая индивидуальная    заинтересованность    в    смыслообразовании    переплетена    с

заинтересованностью общества в смыслообразовании, и из этого переплетения возникает культура общества и участие в ней отдельно взятых людей. Справедливо отмечают [Gras 1973:7], что культура - это то, что возникает как осадок смыслонаделения и смыслообразования. Последние суть действия: они изменяют материал дорефлективного опыта. Переконцентрация того, что дорефлективное чувственное восприятие уловило в ситуациях, в то, что человек может сказать, как раз и создает положение, при котором вообще есть что понимать, т.е. строить смыслы, причем речевое произведение воплощает избыток того, что я прожил, над тем, что сказано. Преодолеть неудобства этого разрыва и этого избытка можно только путем смыслообразования.

Те смыслы, которые известны, являются смыслами в рамках общественного сознания, поскольку сознание есть "мыследеятельность, захороненная в культуре" [Зинченко А.П. 1991:68]. Известные смыслы:

  1. интерсубъективны, социальны;
  2. интеракциональны, актуальны для деятельности;
  3. интертекстуальны, актуальны для гуманитарного сознания.

Все эти свойства начинаются с интерсубъективности: я вижу чужую "приспособленность" (как смысл), чужую "обидчивость", соглашаюсь с чужим "восприятием широких просторов, просторности в стихотворении" (Трефолев.

"Когда я на почте служил ямщиком"). Обилие таких смыслов зависит и от моей готовности усматривать их, и от характера понимаемых текстов, и от того, дает ли данный язык такую возможность, то есть обладает ли общество, пользующееся данным языком, таким количеством и разнообразием "известных" смыслов. Эти "известные" смыслы в демократическом обществе должны быть доступны всем, и педагогическая задача общества заключается в том, чтобы дать возможность всем членам общества сформировать готовность действования с такими смыслами. В пределах среды одного и того же языка степень достижения готовности к такому мощному смысловосприятию зависит от степени влияния литературы на данную социальную общность и на данную личность.

Проигрывает тот член общества, который неспособен усматривать сложные смыслы, подменяет их простыми. Например [Ballo 1969:83], человек смотрит на картину Каналетто и говорит: "Какая вода! Можно потрогать". Он видит смысл "Водяной характер воды", но не улавливает в этой картине более сложного смысла (включающего и названный простой смысл): "Метафизическая атмосфера, лишенная принадлежности ко времени и превосходящая самое природу". Разумеется, сложный смысл может быть и иным, но каков бы он ни был, он **** сложен и не совсем произволен, т.е. свободен и независим и вместе с тем не произволен: он не может существовать абсолютно вне того, как картины Каналетто осмысливаются миллионами людей в Италии и за ее пределами. Именно в этом отношении даже свободное смыслообразование интерсубъективно и потому представляет человеческую социальную ценность. Вообще интерсубъективность и социальность -не менее важные характеристики смысла, чем идеальность и внепространственность. Изучение смыслов и метасмыслов раньше или позже составит целую науку среди других общественных наук именно потому, что дело идет об интерсубъективности [Husserl 1965:151]. Ведь смыслы и понимаются именно потому, то они являются общественными ценностями, которые дескриптивно представлены реципиенту [Parret 1979].

Во всяком случае, это верно в отношении "известных", "уже готовых" смыслов. Такие смыслы - единицы общественного сознания, присущие индивиду и

создаваемые индивидом только в роли и качестве члена общества [Бурдина 1979]. И именно в этом контакте общественного человека с общественной духовной ценностью усматриваемое берется с разных точек зрения, что и создает грани понимаемого в этих ценностях [Sewart 1978:322]. На эту многогранность при усмотрении смыслов обратил внимание уже Макс Вебер.

Не только смыслы являются ценностями, но и ценности вообще могут представать перед человеком как смыслы. Ценность выступает в роли смысла, если она:

  1. усмотрена в тексте в качестве именно ценности;
  2. усмотрена также и путем распредмечивания (через технику распредмечивания);
  3. фактически является опредмеченной средствами текста;
  4. может быть получена в ходе интерпретации как высказанной рефлексии над ценностным опытом;
  5. будучи усмотренной в тексте, сохраняет родство с соответствующей ценностью, мыслимой вне текста или вне данного текста.

Ценность смыслов - и в их связи с внетекстовой реальностью, и в их идеальности. Последняя "обладает значительно большими возможностями оперирования содержанием объекта по сравнению с практическими действиями" [Тюхтин 1963:5]. Сказанное можно отнести к смыслам в первую очередь в силу их интенсионального характера, в силу их способности быть "интенсией", то есть выражать не все сходные представления, а именно данное представление о совокупности признаков, выступающей в качестве усматриваемого предмета, К.И. Льюис [1983] показал противоположность не только интенсии и экстенсии, но и коннотации и денотации. Коннотативность, как и вообще интенсиональность, индивидуализируют средства именования, и в силу этого смыслы обретают "коннотативный потенциал" - принципиальное отличие смысла от значения, обладающего лишь экстенсиональной денотативной способностью [Kuehn J. 1986].

Иногда коннотацию ошибочно считают "добавкой" к денотации. Последняя считается "объективной", тогда как смыслам отводят роль "субъективного" (и даже "субъективно-индивидуального"). Так, В.Н. Телия [1986:4] полагает, что в рамках семантики номинативной единицы смысл выступает как коннотация - носитель "семантики антропометрического в своей основе отношения к действительности, что придает ей субъективно ориентированный характер". Разумеется, этот исследователь работает с отдельными словами, их коннотациями, и совершенно справедливо признание того, что коннотации и смысл - это, в общем, одно и то же. К этому можно добавить:

  1. Коннотация - лишь проекция текстового смысла на индивидуальную номинативную единицу.
  2. Коннотация делает именование интенсиональным, выводя своим присутствием данную номинацию из ряда совпадающих номинаций.
  3. Все имплицированное передается коннотацией, а не денотацией, которая "сразу схватывается членами той же лингвистической общности" [Van Poecke 1988; см. также Delbouille 1972].
  4. "Коннотации следует рассматривать не как оттенки смысла, а как смыслы, обладающие собственной структурой знака в тексте, рассматриваемом как знак" [Баранов 1988:10].

  1. У одних единиц языка (как системы) коннотации постоянны, у других они поддаются актуализации при растягивании исходного смысла текста.
  2. Чем полисемичнее единица, тем больше коннотативность.
  3. Слова с коннотацией стилистически релевантны.
  4. Лексемы без коннотаций могут приобретать коннотации по ходу развертывания текста.
  5. В диахронии денотации и коннотации могут полностью или частично совпадать [Schippan Thea 1987].

Значение всегда универсально в своей применимости к одинаковому с поименованным, смысл же включает любую меру интенсиональности - уникальности индивидуальных ситуаций деятельности и коммуникации.

По этой причине усмотрение смысла - это не только усмотрение данного типа ценностей в вербальном тексте.

Те же ценности могут быть усмотрены везде -именно в этом огромный педагогически-прикладной эффект всякого действования со смыслами при научении рефлексии ради смыслообразования. Опыт такого действования открывает перед человеком возможность "читать смыслы в чужих душах", причем это удается людям вне особой зависимости от их познавательных готовностей [Бобнева 1975].

Вообще смысл, знание о смысле - существенный компонент содержательности объяснений разного рода, относящихся как к характеристике человека, так и к характеристике текстообразования. Например, без понятия "смысл" нельзя объяснить рефлективных процессов, пробуждаемых метафоризацией и другими средствами текстопостроения.

Ценностный характер смыслов особенно заметен при действовании с художественными текстами. Здесь сам текст - часть ценностного действия, тогда как, например, текст юридический сопряжен с оценочным действием только при применении такого текста к какой-то другой практике [Mihaila E. 1986]. Именно литература и другие искусства строят тексты культуры таким образом, чтобы смыслы использовались планомерно и по программе, тогда как, например, философия утратила способность "трогать души", что имело место в старой философской традиции смыслообразования при философствовании для построения профессионального текста. Воссоединение философии с литературой (по данному параметру) могло бы способствовать возрождению философии как предмета общенародного интереса [Lloyd 1986].

Личность, собственно говоря, и состоит из смыслов, из "семантического поля" этих смыслов, образующих во всей совокупности проекцию общественных отношений на представителя рода людского, на "гиперличность", которая в свою очередь проецируется на индивида [Налимов, Дрогалина 1985]. Смыслы - это образования, в процессе рецепции и производства которых формируется личность [Каракозов 1987:122]. Именно поэтому так велика роль искусства в формировании личности: искусство - важнейший источник пополнения человеком инвентаря известных ему и новых для него смыслов.

Не случайно именно на переломе XIX-XX веков в искусствознании стал расти интерес к онтологической конструкции человеческого субъекта [напр., Fenollosa 1896:673]. Именно в это время в художественно передовых странах (Франция,

Россия,   Англия,   Германия)   были   нанесены   чувствительные   удары   по   тому "реализму", который избегал человеческой субъективности.

Искусство - там, где есть смыслы и где рефлексия, выводящая к этим смыслам через интенциональный акт, наиболее эффективно пробуждается средствами художественного текстопостроения.

Коммуникативное начало в смыслообразовании и коммуникативная функция смыслов тесно слита с эстетическим, эстетически релевантным смыслообразованием.

Материал распредмечивающего понимания, опредмеченный мир текстовых смыслов - это не "переработка" сырого материала семантизирующего понимания, а плод художественной ("поэтической") деятельности. М. Хайдеггер [1991/1939:307] говорил: "Сущность поэзии есть учреждение истины". Одна из сторон этого учреждения - "приношения даров", то есть смыслопостроение. Поэт создает смыслы которых до него не было в наличии у данного народа. Смыслы проектируются и создаются для "грядущих охранителей", то есть для понимающих реципиентов, составляющих "человечество в его историческом совершении" [там же: 308]. Эти смыслы и вся вообще поэзия - это "за-скок вперед". Если нет создания новых смыслов и этого "заскока", то возникает примитивное. "У примитивного нет будущего, поскольку в нем нет приносящего дары и полагающего основу скачка и заскока вперед. Примитивное не способно дать вовне ничего, кроме того, в плену чего находится оно само, ибо оно не содержит ничего иного". В свете этих слов страшновато выглядят в 1999 году книжные развалы России, переполненные "Анжеликами", сексом и астрологией. Все приведенные примеры использования смыслов в качестве ценностей убеждают нас в правоте слов Э. Гуссерля [Husserl 1965:112]: изучение смыслов - наука такой же значимости, как изучение всей природы. И он добавляет: "Как бы непривычно это ни звучало".

<< | >>
Источник: Георгий Исаевич Богин. Обретение способности понимать: Введение в филологическую герменевтику Москва 2001. 2001

Еще по теме 4. Смысл как ценность:

  1. в) ценность и смысл
  2. ПОНЯТИЕ ЦЕННОСТИ а) «ценность» как общефилософская категория
  3. Какой мировоззренческий смысл имеют высшие ценности?
  4. 1.3. Новый смысл "добродетели" и новая шкала ценностей
  5. б) ценность как вид информации
  6. РОССИЯ КАК ОБЩЕЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ ЦЕННОСТЬ
  7. Ценности как импульс развития культуры
  8. ж) смерть как условие смысла жизни
  9. ЛЮБОВЬ КАК ЦЕННОСТЬ ТРАНСЦЕНДИРОВАНИЯ ЛИЧНОСТИ
  10. Ценности как основа типологии культур
  11. ПРИРОДА КАК ЦЕННОСТЬ. АНТРОПОЦЕНТРИЗМ И НАТУРОЦЕНТРИЗМ
  12. § 3. Понимание как поиск новых смыслов
  13. Открытое общество как общая ценность
  14. АНТИСЕМИТИЗМ КАК ВЫЗОВ ЗДРАВОМУ СМЫСЛУ
  15. Глава 2 КУЛЬТУРНОЕ ПРОСТРАНСТВО КАК ЦЕННОСТЬ И НАЦИОНАЛЬНОЕ ДОСТОЯНИЕ
  16. Знания, ценности, убеждения как основные компоненты мировоззрения
  17. ТРАНСЦЕНДЕНТАЛЬНАЯ СЕМИОЛОГИЯ КАК ОНТОЛОГИЯ СМЫСЛА Мякчило С.А.
  18. 3. Переживание смыслов и метасмыслов как движение к идее