<<
>>

По пути нормализации советско-румынских отношений

С установлением дипломатических отношений открылась возможность улучшения взаимоотношений между Советским Союзом и Румынией. По поручению М. М. Литвинова советские эксперты рассмотрели перспективы экономических связей между двумя странами и 3 июля 1934 г.
представили предварительные рекомендации. Эти наметки легли в основу предложений, посланных советскому полномочному представителю в Бухаресте для передачи румынскому правительству870. Советский Союз выражал готовность заключить с Румынией соглашение о прямом железнодорожном сообщении, создать на советских железных дорогах тарифные условия, благоприятствующие транзиту через Одессу бессарабских товаров, выделить в случае необходимости складские помещения для этих грузов в Одесском порту и т. д. По инициативе СССР начались работы по восстановлению моста через Днестр. В октябре 1934 г. была установлена телефоннотелеграфная и почтовая связь между двумя странами.

Советское правительство не рассчитывало на быстрое развитие отношений с Румынией, да и Титулеску во время встречи в Париже 31 августа 1934 г. с торговым представителем СССР во Франции iM. С. Островским признавал, что из-за наличия сильной оппозиции «нельзя рассчитывать на немедленное максимальное расширение экономических отношений», которое должно явиться результатом «длительной и методической работы»871.

И действительно, несмотря на требования демократической общественности872 и некоторых деловых кругов873 Румынии, нормализация отношений с СССР протекала довольно медленно874. Даже обмен посланниками затянулся на несколько месяцев. Назначенный полномочным представителем СССР в Румынии М. С. Островский вручил верительные грамоты королю 3 декабря 1934 г.

Революционные силы и демократическая общественность Румынии горячо приветствовали прибытие в Бухарест первого советского полпреда. «Скынтея», «Клопотул», «Пролетарул» и другие коммунистические и демократические газеты посвятили этому событию специальные статьи.

2 декабря, в день приезда М. С. Островского, на привокзальной площади его встречали трудящиеся румынской столицы.

После установления дипломатических отношений Н. Титулеску всячески подчеркивал свое стремление к закреплению курса на сближение с СССР. В упомянутой беседе с М. С. Островским 31 августа 1934 г. румынский министр заявил, что «он сторонник не только дружоы с Советским Союзом... но и сторонник самой горячей дружбы». Хотя Румыния является союзницей Франции, все-таки первостепенную роль для безопасности страны играют хорошие отношения с Россией, подчеркнул Н. Титулеску, и поэтому первое место в его политике «занимает и будет занимать Россия»875.

Следует, конечно, учитывать, что это заявление было сдела-- но румынским министром в связи с поднятым им в ходе беседы вопросом об участии Румынии в Восточном пакте. К середине июля 1934 г. СССР и Франция как инициаторы заключения пакта в основном согласовали его содержание. Участниками этого союза должны были стать Польша, Чехословакия, Германия, Советский Союз, Прибалтийские государства и Финляндия. Они обязывались взаимно гарантировать нерушимость границ, оказывать помощь любому государству — участнику пакта, подвергшемуся нападению, и не оказывать никакой помощи государству-агрессо- ру. Кроме этого договора планировалось заключение отдельного пакта о взаимной помощи между СССР и Францией. Таким образом, Франция стала бы гарантом Восточного пакта, а Советский Союз наравне с Англией и Италией-—гарантом Локарнского пакта 1925 г. Проект предусматривал также вступление СССР в Лигу Наций.

Панская Польша, как и гитлеровская Германия, с которой первая все больше сближалась, заняла отрицательную позицию по отношению к советско-французскому проекту «ВІосточного Локарно» и, как неоднократно бывало и раньше, в целях затяжки и срыва переговоров выставила так называемый «румынский аргумент». В ответ на вопрос министра иностранных дел Франции Л. Барту, как воспримет Советский Союз присоединение Румынии к Восточному пакту, М.

М. Литвинов в телеграмме от 26 июля 1934 г. на имя временного поверенного в делах СССР во Франции писал: «...Считаем попытку Польши привлечь Румынию (к участию в Восточном пакте. — Авт.) трюком для саботирования пакта. За Румынией могут потянуться и другие государства, и пакт может потерять характер регионального и обесцениться. Напомните, что мне говорил Титулеску, что он отказывается от присоединения к пакту, и что нам известно, что Румыния действительно на участии в пакте настаивать не будет. Скажите, что мы готовы, однако, заключить дополнительно к Восточному пакту особый советско-польско-румынский протокол о взаимной помощи, если Румыния и Польша этого пожелают»876.

Но Н. Титулеску все же продолжал настаивать на участии Румынии в Восточном пакте. Как сообщил в НКИД М. С. Ос: тровский, Титулеску доказывал, что «участие Румынии в пакте было бы одинаково выгодно для обеих стран». При этом румынский министр утверждал, что он «не желает вносить новые осложнения в решение этого вопроса, и без того, как он выразился, достаточно осложненного поведением Польши и Германии», но настаивает, однако, на том, чтобы «придумать какую-нибудь тройственную комбинацию с участием Румынии с СССР либо с Польшей, либо с Францией»877.

В последующие месяцы Н. Титулеску продолжал выискивать все новые доводы в пользу участия Румынии в Восточном пакте. В беседе с советским наркоминделом, которая состоялась 25 сентября 1934 г. в Женеве (здесь за неделю до этого по приглашению 30 государств, в том числе Румынии, СССР вступил в Лигу Наций), он вновь поднял этот вопрос. Титулеску даже сказал, что в случае включения Румынии в Восточный пакт можно было бы расторгнуть польско-румынский союз, но заметил, что, пока продолжаются «переговоры с Польшей и Германией,'он не будет путаться и мешать»878.

Между тем велись переговоры и по другим вопросам советско-румынских отношений. Чтобы не осложнять деятельность тех представителей правящих кругов Румынии, которые в условиях угроз и грубого давления со стороны внутренних и внешних фашистских и профашистских сил проводили курс иа сближение с СССР, а также в соответствии с достигнутой договоренностью с Титулеску, в выступлениях советских партийных и государственных деятелей и в печати бессарабский вопрос после установления дипломатических отношений с Румынией в течение ряда лет не затрагивался.

Как отмечал впоследствии М. М. Литвинов, «между нами и Титулеску было молчаливое согласие не касаться вопроса о Бессарабии»879. В официальных документах, подписываемых с королевской Румынией, советская сторона по-прежнему не допускала использования таких формулировок и терминов, которые давали бы возможность рассматривать реку Днестр как границу между СССР и Румынией. Так, в соглашении об установлении прямого советско-румынского железнодорожного сообщения от 8 февраля 1935 г. говорилось просто о «пункте соединения между станциями Парканы и Тигина» и т. д.880

Были урегулированы и некоторые другие вопросы. В июне 1935

г. открылось регулярное пароходное сообщение между Одессой и Констанцей, а спустя месяц был заключен протокол о транзитных перевозках через территорию СССР румынских товаров в страны Прибалтики и Дальнего Востока. В свою очередь, румынское правительство согласилось на организацию через румын скую территорию авиалинии Прага-Москва. 1 июля 1935 г. но настояиию полпредства СССР оно отменило декрет 1920 г. о запрете ввоза в Румынию советской литературы и газет. 11о просьбе румынских ученых Советский Союз возвратил материалы государственных архивов Румынии, вывезенные в конце 1916 г. в Россию в связи с германской оккупацией значительной части румынской территории881.

После прибытия в Бухарест М. С. Островского несколько оживились переговоры по вопросам торгово-экономических связей, но протекали они все-таки трудно из-за различий в подходах сторон. НК.ИД предложил на первых порах осуществлять продажу экспортируемых в Румынию советских товаров на леи, а на вырученные суммы закупать в Румынии интересующие СССР товары (принцип сбалансированной торговли). Но румынская сторона выставила ряд неприемлемых для Советского Союза условий (фиксация в торговом балансе актива в пользу Румынии, создание специальных обществ для концентрации всей торговли с СССР, закупка СССР всего рогатого скота, ранее поставлявшегося Румынией на рынки Австрии и Чехословакии и т.

д.). Лишь после долгих переговоров 15 февраля 1936 г. было оформлено соглашение о платежах между СССР и Румынией и одновременно подписан протокол о применении принципа наибольшего благоприятствования в отношении ввоза и вывоза товаров, таможенного режима, взимания налогов и сборов882. Но из-за препятствий, чинимых советскому экспорту в Румынию, и невыполнения румынским Национальным банком соглашения о платежах общий объем торговли между двумя странами оставался низким, планы закупок в Румынии не реализовывались.

С установлением дипломатических отношений усилилась тяга трудящихся, широкой демократической общественности Румынии к развитию контактов с Советским Союзом в области культуры, науки, народного образования, спорта и т. д. На страницах демократической печати все чаще стали появляться статьи об СССР.

Коммунистическая партия Румынии выступила инициатором создания общества «Друзья СССР». Главной задачей новой организации стало распространение правды о Советском Союзе, установление культурных связей между нашими странами. Среди основателей общества «Друзья СССР» были профессора Раду Чер- нэтеску и Петре Константинеску-Яшь, рабочий-железнодорожник Константин Давид, публицист Александру Сахия, писатель Захария Станку и многие другие. Вопреки препятствиям, чинившимся властями, общество «Друзья СССР» развернуло энергичную дея тельность по укреплению дружбы и сотрудничества между румынским и советским народами, ознакомлению трудящихся Румынии с жизнью Советской страны, установлению и расширению культурных связей с ней883.

Серьезно обеспокоенные революционным воздействием правды о Советском Союзе на широкие массы румынского народа, перспективой расширения связей между СССР и Румынией, королевские власти 24 ноября 1934 г. запретили деятельность общества «Друзья СССР». Однако спустя несколько месяцев оно было восстановлено под названием «Общество культурных связей между Румынией и Советским Союзом».

Временная нормализация советско-румынских отношений отразилась и в демонстрации в румынских кинотеатрах нескольких советских фильмов, гастролях советских артистов в Румынии, участии представителей советской молодежи в спортивных и авиационных состязаниях, проходивших в этой стране, распространении здесь некоторых советских газет и литературы и т.

д.884

Крайняя реакция с раздражением воспринимала эти контакты и, подстрекаемая гитлеровцами, усиленно старалась помешать курсу на сближение с СССР. Этому благоприятствовала и позиция панской Польши, которая, все больше сближаясь с Германией и подыгрывая последней, 14 сентября 1934 г. заявила об отказе принять участие в Восточном пакте. Таким образом, усилиями гитлеровской Германии, панской Польши и действовавших за кулисами реакционных кругов Англии заключение договора о коллективном обеспечении безопасности в Европе было сорвано.

В этот период существенные сдвиги произошли и в правящих кругах Франции. После злодейского убийства фашистами 9 октября 1934 г. Л. Барту и передачи портфеля министра иностранных дел профашисту П. Лавалю во французском правительстве позиции сторонников франко-советского сближения сильно ослабли.

Лаваль не скрывал намерения сговориться с фашистской Германией. Однако общественность Франции не разделяла этих устремлений, в стране ширилось мощное движение против фашизма. Вынужденное считаться с настроениями масс и с фактом усиления угрозы со стороны гитлеровской Германии, которая в это время ввела всеобщую воинскую повинность и приступила к созданию военной авиации, французское правительство после некоторых колебаний подписало 2 мая 1935 г. договор о взаимной помощи с СССР. Спустя две недели такой же договор был заключен между СССР и Чехословакией.

Н. Титулеску, будучи сторонником системы коллективной безопасности в Европе, содействовал заключению советско-французского договора, оказывая дипломатический нажим на Лаваля, стремившегося уклониться от подписания пакта с СССР. На совещании у французского министра иностранных дел,, где присутствовали М. М. Литвинов, В. П. Потемкин, М. И. Розенберг и дипломаты Турции, Румынии, Югославии и Греции, Н. Титулеску заявил, что «Румыния будет на стороне Франции только в случае заключения франко-советского соглашения», ибо без этого договора «как Малая, так и Балканская Антанты не могут существовать»885, поскольку без участия советских войск им не устоять перед гитлеровской агрессией.

После подписания советско-французского и советско-чехословацкого договоров Н. Титулеску заговорил о желании заключить договор о взаимопомощи между Румынией и СССР, на что он якобы получил согласие короля. Как явствует из советских дипломатических документов, Титулеску добивался, чтобы действие советско-румынского пакта «распространялось на все границы Румынии». В то же время он стремился избежать каких- либо обязательств в случае агрессин Польши против СССР. Стараясь заполучить признание Советским Союзом Бессарабии частью румынской территории, Титулеску в беседе с М. С. Островским 24 июня 1935 г. «заявил, что, само собой разумеется, этот пакт не сможет быть заключен, если точно не будет определена граница каждой договаривающейся стороны, в том числе граница по Днестру. Никто в Румынии не позволит ему заключить пакт о взаимопомощи со страной, которая оспаривает одну из румынских границ»886.

По поводу притязаний румынского министра М. М. Литвинов сообщил спустя три дня полномочному представителю СССР в Чехословакии С. С. Александровскому: «...Он (Титулеску. — Авт.) полагает, очевидно, что мы настолько заинтересованы в транзите через Румынию в применении к советско-чехословацкому пакту, что он может диктовать нам любые условия. Само собою, что его проекты для нас совершенно неприемлемы»887. Инструктируя М. С. Островского, продолжавшего в Бухаресте переговоры с Титулеску по поводу договора, М. М. Литвинов указал 20 ноября 1934

г., что «в определении территории в таком пакте нет никакой надобности, тем более что это вело бы к нежелательной дискуссии888.

Убедившись в невозможности добиться от СССР признания аннексии Бессарабии, на очередной встрече с М. С. Островским 27 ноября 1935 г. Титулеску, как сообщал советский полпред, не настаивал более на юридическом признании версальских границ Румынии, но считал «абсолютно необходимым определить географически территорию «де-факто», из которой советские вооруженные силы выходят после окончания войны»889. На этот счет НКИД ответил: «Когда такой вопрос возникнет, можно будет говорить об условиях прохождения, но отнюдь не теперь. Сколько бы Титулеску ни крутил, он хочет добиться формального признания нами (аннексии. — Авт.) Бессарабии, на что мы не пойдем»890.

В письмах и телеграммах советскому полпреду в Бухаресте М. М. Литвинов подчеркивал, что «не мы предлагаем Румынии пакт, а наоборот и что поэтому не ей нам стазить ультимативные условия». Он выразил несогласие с желанием Титулеску избежать в названии пакта слов «о взаимной помоши» и предостерегал от принятия формулировок румынского министра касательно границ. «А что определение территории Румынии в редакции Тн- тулеску означает формальный отказ (СССР.—Авт.) от Бессарабии,— писал М. М. Литвинов 13 декабря 1935 г., — не подлежит никакому сомнению»891.

Поскольку заключение пакта с Румынией связывалось с ратификацией советско-французского пакта, а Лаваль, как известно, всячески оттягивал ее, то и советско-румынские переговоры о договоре на время приостановились. Мало благоприятствовали им общее развитие международных отношении и эволюция внутриполитической жизни в Румынии.

Подписание англо-германского морского соглашения 1935 г.. снявшего запрет, установленный Версальским договором на строительство Германией военно-морского флота, захват фашистской Италией Эфиопии, вступление в марте 1936 г. германских войск в демилитаризованную Рейнскую зону, военно-фашистский мятеж в Испании, политика попустительства, а порой и прямого поощрения агрессивных акций фашистских государств со стороны западных держав привели к активизации крайне правых сил в странах Центральной и Юго-Восточной Европы, в том числе в Румынии.

Процесс фашизации внутриполитической жизни r Румынии резко усилился, а заодно увеличилось сопротивление правых сил КУРСУ ня создание системы коллективной безопасности с участием СССР. В беседе со статс-секретапем мининдела РУМЫНИИ С. Рэ- дулеску 18 апреля 1936 г. советский дипломат Б. Виноградов, приведя примеры антисоветских прояглений со СТОРОНЫ румынских властей и прямого поощрения гитлеровской пропаганды в Румынии, заявил, что «под флагом перемены румынской внутренней политики на самом деле полготовляется перемена внешнеполитической ориентации»892.

Правители рейха ловко использовали ситуацию в Румынии для подрыва политики Титулеску, направленной на укрепление Малой и Балканской Антант и сближение с Советским Союзом. Посещавшим Берлин румынским эмиссарам они лицемерно обещали, что в случае отказа Румынии от курса Титулеску Германия в свою очередь не будет поддерживать «венгерские ревизионистские устремления». В беседах с О. Гогой во время его визита в Германию летом 1936 г. Гитлер, Риббентроп, Нейрат прямо обусловили улучшение румыно-германских отношений отстранением Титулеску от руководства румынской внешней политикой. Так же ставила вопрос и официозная итальянская пресса.

Нужно отметить, что действия Титулеску носили двойственный характер. Оставаясь в целом приверженцем создання системы коллективной безопасности, он в то же время по дипломатическим каналам предлагал Германии заключить пакт о ненападении и даже о взаимной помощи между двумя странами, заверял ее, как и король, что Румыния не допустит прохождения советских войск через свою территорию. Весной 1935 г. в подчеркнуто сердечной обстановке в Бухаресте был подписан выгодный для Германии торговый договор, открывший немецкому капиталу доступ в румынскую промышленность, особенно в нефтяную893.

В Берлине, однако, недоверчиво относились к авансам Титулеску, известного своей профранцузской ориентацией, и отклоняли исходящие от него предложения заключить договор о взаимопомощи, тем более, что такой пакт оттолкнул бы от Германии хортистскую Венгрию. Выступления Титулеску в Лиге Наций за применение санкций против Италии в связи с ее нападением на Эфиопию, его публичные упреки Франции и Англии за их капитулянтскую политику в отношении ремилитаризации Рейнской области, призывы к решительным действиям по обузданию агрессивных сил вызывали бешенство у фашистских правителей Германии и Италии.

Весьма активно включилась в кампанию против Титулеску и панская Польша, особенно ее министр иностранных дел Ю. Бек, стремившийся не допустить заключения советско-румынского пакта о ненападении. Еще до начала советско-румынских переговоров о пакте, весною 1935 г., польский посланник в Бухаресте Арцишевский явился в МИД Румынии и напомнил о пятом параграфе румыно-польского договора, в соответствии с которым Румыния не может ни вести переговоры, ни подписать пакт о взаимопомощи с СССР без предварительного согласия Польши894.

Все холоднее встречали призывы Титулеску к борьбе против агрессоров и правящие круги Франции, которые ради достижения сделки с фашистскими державами не только отходили постепенно от политики коллективной безопасности с участием СССР, но и готовы были пожертвовать интересами своих союзников в Центральной и Восточной Европе.

Н. Титулеску отдавал себе отчет в том, какое значение в этой сложной международной обстановке имело для Румынии сближение с СССР. Политика создания системы коллективной безопасности в Европе, основанной на сотрудничестве с Советским Союзом. поддерживалась демократической общественностью Румынии. Последовательно выступала за эту линию КПР, неоднократно указывавшая, что только в союзе с СССР РУМЫНИЯ сможет отстоять свою независимость от посягательств фашистских государств. В плятформе Народного антифашистского фронта, выработанной КПР. содержалось тпебование немедленно заключить пакт о взаимной помощи с СССР, а также укрепить связи с Францией. Малой и Балканской Антянтами. Состоявшийся в августе 1936 г. расширенный Пленум ЦК КПР в резолюции предупреждал о грозящей Румынии угрозе со стороны германского фашизма и указывал, что страна сможет сохранить независимость только путем сотрудничества с СССР. Компартия расценила позицию противников заключения пакта о взаимной по- моши с Советским Союзом как предательство национальных интересов, как пособничество тем силам, которые готовят империалистический раздел РУМЫНИИ895.

Вопрос о внешнеполитическом курсе стал объектом острой борьбы среди правящей верхушки Румынии. Король, премьер- министр Г. Татареску и другие влиятельные члены кабинета все больше склонялись к отказу от проводимой Титулеску политики. 9 июля 1936 г. хорошо инйюпмированный советник польского посольства в Бухаресте А. Е. Понинский докладывал в Варшаву, что «все чаще высказываются мнения, что назревает кризис поста министра иностранных дел...»896. Угрожая отставкой, Титулеску в середине июля 1936 г. на заседании правительства с трудом удалось получить согласие на переговоры о заключении договора о союзе между Малой Антантой и Фпаниией, а также пакта о взаимной помощи между Румынией и СССР897.

Переговоры о пакте между М. М. Литвиновым и Н. Титулеску возобновились во второй половине июля 1936 г. в Монтрё (Швейцария) во время участия их в конференции по вопросу о черноморских проливах. Румынский министр заявил М. М. Литвинову, что «вопрос о Бессарабии не будет больше служить препятствием к заключению пакта»898. В ходе переговоров были улажены почти все спорные вопросы и согласованы основные положения будущего договора162. Но Титулеску не торопился ознакомить с содержанием этого документа короля и правительство. То ли отсутствие в проекте пакта формального признания Советским Союзом аннексии Бессарабии, то ли другие причины, — трудно сказать, что заставило Титулеску действовать таким образом.

Между тем в румынских правящих кругах все больше зрел заговор против курса на сближение с СССР и против главного проводника этого курса в Румынии — Н. Титулеску. Все сильнее становилось давление на Бухарест со стороны Германии, Италии, Польши и нового профашистского правительства Югославии во главе с М. Стоядиновичем, добивавшихся отставки Титулеску. 29

августа 1936 г. в срочном порядке была осуществлена реорганизация румынского кабинета. К удовлетворению внутренней и международной реакции из него был удалей Н. Титулеску, находившийся в это время за границей на отдыхе. 6.

<< | >>
Источник: Коллектив авторов. ОЧЕРКИ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ИСТОРИИ РУМЫНИИ (1859—1944). 1983

Еще по теме По пути нормализации советско-румынских отношений:

  1. № 203 Справка B.C. Карповича о положении в Румынской православной церкви и выборах патриарха Румынского
  2. 8. Румынская Церковь -Патриархат: учреждение патриаршества; Румынские Патриархи; воссоединение униатов; канонизация святых
  3. № 163 Письмо Г.Г. Карпова К.Е. Ворошилову о пребывании в Москве делегации Румынской православной церкви и о предстоящих выборах патриарха Румынского
  4. № 44 Из материалов ТАСС. Обращение патриарха Румынского Никодима к православному духовенству страны в связи с открытием заседаний Св. Синода Румынской православной церкви
  5. 9. Современное положение Румынской Православной Церкви: отношения между Церковью и государством; статистические данные; паства за рубежом; цен- тральные, а также епархиальные и приходские органы церковного управлений; духовный суд, монастыри, духовное просвещение
  6. 1.4. Советско-германские отношения
  7. РУМЫНО-СОВЕТСКИЕ ОТНОШЕНИЯ В 1918—1937 гг.
  8. 6. Развитие японо-советских отношений
  9. НОРМАЛИЗАЦИЯ ПАРАМЕТРОЬ МИКРОКЛИМАТА НА РАБОЧИХ МЕСТАХ
  10. 8. Государственные отношения между Германией и Советским Союзом
  11. Трактовка советско-германских отношений и политики «умиротворения»