<<
>>

КРИЗИС ТАРТЕССА И ТРАНСФОРМАЦИЯ ИСПАНО-ФИНИКИЙСКОЙ СРЕДЫ

  Южная Испания, вероятно, непосредственно не участвовала во всех военных столкновениях, о которых говорилось выше. Ho изменение соотношения сил в Западном Средиземноморье не могло не сказаться и на ней.

В предыдущей главе говорилось, что греческие товары, ранее привозимые финикийцами, теперь доставляются самими греками, и они обильно встречаются в различных местах Тартессиды. В Онобе греческий импорт становится особенно значительным приблизительно с 580 г. до н. э.[468], что надо связать с установлением фокейской талассократии после победы над Карфагеном. Видимо, опираясь на Майнаку и, может быть, Порт Менесфея, эллины активно торгуют с Тартессом, значительно потеснив на тартессийских рынках финикийцев. В условиях фокей- ского преобладания на море испанские финикийцы не могли противостоять грекам.
Положение меняется в середине VI в. до н. э. Раскопки в Онобе показали практическое прекращение греческого импорта приблизительно около 550 г. до н. э.[469] С другой стороны, имеется интересное свидетельство Геродота (1,165), что фокейцы после бегства из родного города были вынуждены поселиться на Корсике. Геродот прибавляет в виде оправдания избрания именно этого острова, что Аргантоний уже умер. Смерть престарелого тартессийского царя, который ранее столь дружелюбно принимал фокейцев, явно стала причиной невозможности поселиться в Тартессиде. Приблизительное совпадение прекращения греческого импорта и невозможности для греков поселиться в Тартессиде говорит об изменениях в тартессийско-фокейских отношениях. Причину этого надо, видимо, искать в массалиотских плаваниях в Атлантическом океане, о которых упоминалось раньше.
Эти плавания, как отмечалось, не имели экономического эффекта, ибо не наблюдается резкого увеличения греческого импорта на атлантическом побережье ни Африки, ни Европы. Ho эти плавания насторожили тартессиев. В конечном итоге они в свое время столь дружески отнеслись к фокейцам не из бескорыстной любви к эллинам, а из стремления найти в них союзников в своих непростых отношениях с финикийцами, с которыми они явно спорили за выход к источникам металлов
и атлантической торговле. И терпеть подобное поведение эллинов они, конечно же, не могли. Возможно, что в Тартессе, как и во всех государствах, балансирующих между различными силами, существовали про- греческая и профиникийская «партии». Атлантические путешествия массалиотов дали резон последней. Смерть Аргантония послужила, вероятно, толчком к антигреческой реакции.
Сами массалиоты уже вскоре после основания города начали искать пути к источникам олова в обход Тартесса, устанавливая связи с жившими к северу от Массалии лигурами и кельтами[470]. Во второй половине VI в. до н. э. эти связи интенсифицируются, и возникает «оловянный» путь по родано-секванскому коридору непосредственно к оловянным богатствам Северной Европы[471]. Самым впечатляющим памятником греческого присутствия на этом пути является огромный бронзовый кратер из Викса[472].
Возникновение этого трансгалльского пути, лишившего тартессиев монополии на поставку металлов, прежде всего олова в Средиземноморье, могло стать одной из причин кризиса в Тартессе. Кризис проявляется в уменьшении производства бронзовых изделий, что, видимо, отражает недостаток исходных материалов — меди и особенно олова.
Ощущается истощение серебряных рудников, на эксплуатации которых покоилось экономическое благополучие Тартесса и его аристократии. Нельзя говорить о полном прекращении разработки рудников, но рентабельность их, по-видимому, резко уменьшается, а некоторые и действительно прекращают работу. С этим связан упадок значения ряда поселений. Одни, как Оноба, сокращаются в размере (исчезает поселение на холме Сан Педро и уменьшается на холме Эсперанса); перестает использоваться богатый некрополь JIa Хойа. Другие, как Сан Бартоломе де Альмонте, и вовсе перестают существовать. Последнее особенно характерно. Это поселение было связано с Гадесом и являлось важной вехой на пути от рудников Асналкольяр к этому фи никийскому центру. Вероятно, этот путь теряет значение[473].

В VI в. до н. э. происходят важные изменения в социально-политической структуре Тартессиды. В ее восточной части и в средней долине Бетиса появляется значительное количество оппидумов, которые становятся центрами относительно небольшой окружающей территории[474]. В противоположность сравнительному обеднению некрополей в Оноб- ской зоне здесь сохраняются богатые могилы, свидетельствующие о мощи и богатстве местной знати[475]. Такое же явление засвидетельствовано и вокруг Гиспалиса[476], т. е. в той части собственно тартессийской территории, где основой экономики было не горное дело, а сельское хозяйство. Подобное явление наблюдается и к югу от долины Бетиса в сравнительной близости к финикийским колониям. Там, в районе современной Ронды, покидаются прежние поселения и создаются новые — уже городского типа, укрепленные стенами, они и становятся экономическими центрами окружающей территории[477]. Эти факты свидетельствуют о том, что в значительной части Тартессиды появляются структуры, независимые или мало зависимые от центральной власти[478]. Были ли они уже полностью независимыми небольшими государствами (и, следовательно, Тартессийская держава уже распалась) или «княжествами», в той или иной степени признающими верховную власть тартессийского царя, неизвестно.
Можно представить, что в результате контактов с финикийцами местная знать обогащается и теперь стремится освободиться от зависимости от тартессийских владык. Экономический рост привел к росту сепаратизма.
Стремясь компенсировать свои потери от фактической (а может быть, уже и формальной) утраты контроля над восточными областями державы с ее рудными богатствами верхнего Бетиса и окружающих гор и от уменьшения доходов от серебря ных рудников западной части, тартессии усиливают свое присутствие на севере как в рудных районах современной Эстремадуры, так и на пути к богатому оловом северо-западу Пиренейского полуострова. Недаром именно к VI в. до н. э. относится здание
дворца-святилища Канчо Роано и других подобных комплексов Эстремадуры, и в это время именно район среднего Анаса становится важнейшим центром тартессийской культуры и экономики[479].
Однако эти усилия не дали особо значительных результатов. Восстановить богатство, основанное на разработке и частично переработке минеральных ресурсов, не удалось. В этих условиях центр тяжести тартессийской экономики перемещается в сельское хозяйство, в котором теперь активно применяют железные орудия[480]. Районы, экономика которых была основана не на горном деле и металлообработке, а на сельском хозяйстве, лучше приспосабливаются к новому положению вещей. В римское время Турдетания, т. е. территория бывшей Тартес- сиды, славилась хлебом, вином и оливковым маслом (Strabo III, 2, 6). Вино и масло раньше доставляли тартессиям финикийцы. Однако познакомившись с этой продукцией, туземцы, вероятно, и сами стали заниматься виноделием и оливководством. Под финикийским влиянием они начали во все большем масштабе производить керамику на гончарном круге[481]. Все это резко уменьшило зависимость от финикийского импорта, и тот резко сокращается, а в ряде мест и вовсе исчезает[482].
В результате этих событий и процессов изменяется и политический, и экономический пейзаж. В политическом плане — распад Тартессийской державы (даже если формально она сохраняется) и образование, особенно в ее восточной части, новых политических единиц. В экономическом — выдвижение на первый план сельского хозяйства и определенное «закрытие» тартессийской экономики. Таким образом, можно говорить о кризисе старых политических и экономических структур. Этот кризис задел в первую очередь тартессийскую аристократию[483]. Другой его жертвой были люди, связанные с добычей и обработкой металла, особенно серебра, и торговлей им.

Кризис Тартесса не мог не отразиться и на финикийцах, поселившихся в Южной Испании и связанных с Таргессом. Ho причины изменений, происшедших в испано-финикийской среде, надо искать не только в Тартессе. Выше уже говорилось о распаде Тирской державы. Именно это событие, по-видимому, решающим образом повлияло на положение финикийских городов в Испании. С одной стороны, они освободились от верховной власти тирского царя и, вероятно, от необходимости платить ему дань (ср.: Ios. Ant. Iud. VIII, 5,3). В связи с этим должна была исчезнуть и должность «того, кто над общиной», представлявшего, может быть, царскую власть. В результате общинные институты становились единственными органами власти. С другой стороны, это лишило испано-финикийские общины политической и моральной поддержки метрополии, оставило их в одиночестве перед лицом и Тартесса, и греков, и Карфагена.
Распад Tирской державы пришелся на время фокейской талассократии. В этих условиях финикийцы встретились со все более усиливающейся конкуренцией греков. Последние стали вытеснятьфиникийцев с тартессийских рынков, как показывают, в частности, раскопки в Онобе[484]. Еще большее значение имело «закрытие» тартессийской экономики, а немногим раньше уменьшение доходности серебряных рудников и, следовательно, уменьшение притока металлов в финикийские города испанского юга. По-видимо- му, торговля металлом стала невыгодной для финикийцев. А именно металлы, судя по библейским данным, поступали на Ближний Восток из Таршиша, т. е. Южной Испании. Все эти обстоятельства потребовали перестройки и экономики испано-финикийских городов, и самой их сети.
Финикийцы оставляют ряд поселений и концентрируются в сравнительно немногих из них, находящихся в более выгодной позиции. Так, они покидают Тосканос и некоторые другие поселения[485] и концентрируются в Малаке. Этот город имел гораздо более удобный порт, что представляло финикийцам возможность более легких связей с внешним миром. В римское время, по словам Страбона (III, 4,2), Малака была тесно связана с противолежащим берегом Африки. Видимо, такая связь возникла задолго до римского завоевания. Сам город был основан, по-видимому, на рубеже VII—VI или, скорее, в начале VI в. до н. э., чтобы заменить поселение Ceppo дель Вийяр в связи с резким изменением природных условий[486].

Позже, возможно, в Малаку переселяются и жители других финикийских поселений средиземноморского побережья. В конце концов в этом регионе остаются три значительных финикийских города — Малака, Секси и Абдера. В середине VI в. до н. э. финикийцы покидают Абуль на атлантическом побережье Пиренейского полуострова[487] и другие небольшие финикийские поселения этого региона, видимо, из-за бессмысленности их существования ввиду прекращения связей с Эстремадурой. В то же время, как кажется, финикийцы оставили поселение JIa Фонтета на восточном побережье полуострова[488]. Позже такая же участь выпадет острову Могадор у атлантического побережья Северной Африки[489].
Возможно, новые условия существования заставили испанских финикийцев сплотиться. Уже говорилось, что во втором римско-карфагенском договоре испанские финикийцы, скорее всего все вместе, выступают под именем тирийцев. Это было возможно, если они представляли определенное единство. У Ливия (XXVIII, 2, 12) встречается выражение «Гадитанская провинция» (Gaditana provincia). Судя по контексту, это крайняя южная часть Испании, охватывающая как само побережье, так и прилегающие территории с туземными городами. Возможно, что «тирийцы» и «Гадитанская провинция» — одно и то же, хотя после баркидского завоевания в «провинцию» могли включить и часть захваченных земель[490].
Утрата положения основного поставщика металлов на Ближний Восток заставила, по-видимому, испанских финикийцев искать другую экономическую нишу. Еще раньше в финикийских колониях развивалась не только торговля, и теперь значительное место в хозяйстве испанских финикийцев стала занимать обработка продуктов рыболовства и торговля ими[491]. Возможно, что такая перестройка хозяйства началась уже несколько раньше, т. е. в VI в. до н. э. Тогда, однако, в этом направлении делались лишь первые шаги. Ho то, что в условиях разрыва или, во всяком случае, резкого ослабления связей с туземным хинтерландом колонисты были вынуждены концентрироваться на использовании ресурсов непосредственного окружения, несомненно. Это, разумеется, не означает, что в финикийских городах Испании полностью исчезло ремесло. Так, Гадес оставался важным центром изготовления ювелирных изделий, но их потребителями становится в основном высший слой самого гади-
танского населения, а не тартессийская знать. В том же Гадесе продолжало развиваться гончарное дело, но это преимущественно была уже тара для продуктов земледелия и рыболовства[492]. 
<< | >>
Источник: Циркин Ю. Б.. История Древней Испании. 2011

Еще по теме КРИЗИС ТАРТЕССА И ТРАНСФОРМАЦИЯ ИСПАНО-ФИНИКИЙСКОЙ СРЕДЫ:

  1. Кейс Томпсон ОПЫТ ВСТРЕЧИ С НЛО КАК КРИЗИС ТРАНСФОРМАЦИИ
  2. Глава II ТАРТЕСС
  3. II. СРЕДА ОБИТАНИЯ. ФАКТОРЫ СРЕДЫ И АДАПТАЦИИ К НИМ ОРГАНИЗМОВ. СРЕДЫ ЖИЗНИ
  4. ЭКОНОМИКА ТАРТЕССА
  5. ФИНИКИЙЦЫ И ТАРТЕСС
  6. РАННЕЖЕЛЕЗНЫЙ ВЕК В ИСПАНИИ. ТАРТЕСС
  7. РАСЦВЕТ ФИНИКИЙСКИХ ГОРОДОВ
  8. ТАРТЕССИИ-ИБЕРЫ
  9. Финикийское письмо
  10. СРЕДИЗЕМНОЕ МОРЕ И ФИНИКИЙСКАЯ КОЛОНИЗАЦИЯ
  11. КОНЕЦ ТАРТЕССА. ПРОБЛЕМА ПРОЛИВА
  12. ФИНИКИЙСКАЯ КУЛЬТУРА В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ I ТЫСЯЧЕЛЕТИЯ ДО Н. Э.
  13. ВТОРОЙ ЭТАП ФИНИКИЙСКОЙ КОЛОНИЗАЦИИ
  14. ПЕРВЫЙ ЭТАП ФИНИКИЙСКОЙ КОЛОНИЗАЦИИ
  15. 1. Организационные и правовые основы охраны окружающей природной среды 1. 1. Государственная политика защиты окружающей среды