<<

Кружной путь вальрасианской теории

В ретроспективе, вальрасианская модель с ее стандартными предпосылками — полными контрактами и традиционными предпочтениями homo'economicus — повела экономическую теорию интеллектуально захватывающим, но кружным путем, привлекательность которого скрыла тот факт, что модель не позволяла решить освященные временем проблемы экономических институтов, политики и богатства народов.

Многие экономисты были убеждены, что стандартные предпосылки вальрасианской модели являются неизбежной ценой, которую надо заплатить за ясность и точность в более абстрактных рассуждениях и умозаключениях, соглашаясь в то же время, что в основе практических исследований конкретных прикладных вопросов должны лежать эмпирически обоснованные предпосылки. Другие признают, что, возможно, пришло время пересмотреть подход Вальраса и его предпосылки, но не считают при этом, что он ведет в неправильном направлении. Согласно этой точке зрения считается, что подход обеспечил важнейшие и необходимые основы нашего современного знания. Мы не согласны с обеими позициями. Нам нужны другие абстракции (их необязательно должно быть меньше), и нам необязательно было следовать таким кружным путем, чтобы оказаться там, где мы находимся сегодня.

Неспособность вальрасианской модели пролить свет на такие фундаментальные вопросы, как расходящиеся в 1980-х — 1990-х гг. траектории развития Китая и России или малых экономик в странах Восточной Азии, с одной стороны, Африки и Латинской Америки — с другой, подтверждает нашу точку зрения. Модель Вальраса ошибочна не в каких-то деталях, а в основных абстракциях. Но давайте рассмотрим столь же впечатляющий ее провал, а именно поразительную неспособность осознать и объяснить недостатки главного конкурента капитализма в XX в. — государственную собственность и центральное планирование. В этом отношении основная проблемы вальрасианской модели состоит в том, что она в основном посвящена вопросам аллокации, и только вскользь касается рынков.

Это пришло в голову одному из нас (Боулсу), когда он узнал, что курс по микроэкономике для аспирантов, который он читал в Гарварде, был с легкостью переделан в «теорию экономического планирования» в университете Гаваны еще в 1969 г.

Вальрасианская модель часто используется для объяснения рыночной экономики с частной собственностью. Но на самом деле, как показал в частности Оскар Ланге в ходе знаменитой дискуссии «рынки или планирование», выступая против Хайека и других сторонников laissez-faire в 1930-е гг., эти же принципы могут быть использованы для оправдания общественной собственности и государственного контроля над экономикой54. Действительно, фундаментальная теорема утверждает, что любая структура собственности совместима с экономической эффективностью до той поры, пока цены выбираются так, что спрос равен предложению.

Ланге отметил, что рынки и частная собственность в теории общего равновесия играют исключительно метафорическую роль. В ней нет конкуренции в виде стратегического взаимодействия, поскольку агенты никогда не встречают друг друга, и им безразлично, что представляют собой другие агенты, чем они занимаются.

Единственный фактор, определяющий поведение фирм и индивидов, — это цены. Рынки в модели Вальраса также не играют никакой роди: равновесие достигалось совсем не за счет рынков, а благодаря «аукционисту», который предполагает, что все экономические агенты правильно и правдиво раскрыли информацию о своих знаниях и индивидуальных предпочтениях. Таким образом, пропадает необходимость в установлении цен посредством рыночного взаимодействия или любого другого механизма. С позиций модели Вальраса человек, составляющий централизованный план, может взять на себя роль «аукциониста», устанавливая цены таким образом, чтобы на каждом рынке спрос был равен предложению, и это не будет противоречить экономической эффективности. Более того, на сегодняшний день никому не удалось создать убедительную децентрализованную альтернативу «аукционисту» — например, динамическую модель, в которой устанавливаются цены, уравновешивающие спрос и предложение.

Мы можем противопоставить этому подходу современную теорию агентских отношений, в которой неполнота контрактов и асимметрия информации являются главным препятствием на пути к экономической эффективности, а конкурентное взаимодействие играет ключевую роль в раскрытии частной информации.

Таким образом, вряд ли стоит удивляться тому, что Ланге и другие экономисты-социалисты выиграли академический спор 1930-х гг. Классическая работа Йозефа Шумпетера «Капитализм, социализм и демократия», в которой этот преданный сторонник капитализма предсказывает его неотвратимую гибель, является, видимо, высочайшим свидетельством интеллектуальной победы социалистов. «Может ли социалистическая система работать? — спрашивает Шумпетер, — Конечно... С чистой теорией социализма нет никаких проблем)/9.

Современник Маркса, поздний классик (симпатизирующий социалистам) Джон Стюарт Милль сказал о проблемах социализма со стимулами и с информацией больше, чем консервативный неоклассик Шумпетер55. Даже Хайек, по-видимому, пришел к выводу, что было неправильно вести дискуссию в вальрасианских терминах, и в конце 1930-х — начале 1940-х гг. разработал аналитические основы более убедительной австрийской альтернативы вальрасианской модели56. В примечании к своей работе он заявляет, что профессор Шумпетер первым придумал миф о том, что Парето и Бароне «решили» проблему экономического расчета при социализме. Хайек понимал важность информации, и это позволило ему точно указать на имеющее решающее значение слабое место централизованного планирования, что оказалось невозможным для сторонника вальрасианской теории, а именно на неспособность плановиков приобрести информацию, необходимую для того, чтобы определить общественно эффективные цены. Новейшие подходы, использующие модели поведения принципала и агента, выявили другие недостатки социалистической системы, которые не позволяла объяснить модель Вальраса. Подводя итоги этим рассуждениям, Джозеф Стиг- лиц заметил:

«...если бы неоклассическая модель... была верной, рыночный социализм имел бы все шансы на успех, [а] социализм с централизованным планированием столкнулся бы со значительно меньшими проблемами...»57.

Не лучше модель Вальраса справляется и с объяснением богатства и бедности народов и отдельных людей. Но разве она не заложила хотя бы основы для более адекватного подхода? Возможно, вальрасианская модель должна была пройти полный цикл развития до того, как появилась необходимость в разработке аналитических моделей неполных контрактов и расширенных моделей человеческого поведения. Возможно, неоклассики также принимали во внимание такие современные понятия, как издержки заключения контракта, асимметрия информации, эндогенные предпочтения, стратегическое взаимодействие, но не обладали необходимым инструментарием, чтобы моделировать эти явления. Но основы невальрасианского подхода: теории неполных контрактов, теории игр, поведенческой экономики, были заложены в период с 1937 по 1957 г., т.е. до завершения цикла развития вальрасианской модели. Это как раз тот период, когда маршаллианская парадигма была смещена зарождающейся вальрасианской парадигмой, в результате чего два поколения экономистов изучали общее равновесие Вальраса как ядро современной экономической теории. Осуществленный Рональдом Ко- узом анализ взаимодействия рыночного обмена и иерархической власти появился в 1937 г. («Природа фирмы») и заложил основы дальнейшего развития теории в этом направлении. В 1945 г. Хайек в статье «Как общество распоряжается знанием», опубликованной в «American Economic Review», ясно изложил проблему неполноты информации. Понятие решения игры Джона Нэша появилось в журнале «Эконометрика» в 1957 г., а достаточно сложные «Игры и решения» Дункана Льюса и Говарда Райффы были опубликованы в 1957 г. Наконец^ «Формальная теория трудовых отношений» Герберта Саймона вышла в 1951 г., а его «Модели человека» — в 1957- м. Таким образом, возведение фундамента невальрасианской экономической теории было закончено к 1960 г. Вальрасианская экономическая теория не могла быть предпосылкой возникновения этих новых идей, скорее она была их конкурентом.

В послевоенный период большинство экономистов-неокласси- ков крайне враждебно относились к введению в экономическую теорию расширенных моделей человеческого поведения и стратегического взаимодействия. Мы не помним, чтобы в начале 1960-х гт. наши учителя выносили эти вопросы на рассмотрение, и после появления несколькими годами позже знаменитой работы Беккера и Стигле- ра58 мы не можем припомнить, чтобы великие умы того времени оспаривали утверждение «de gustibus non est disputandum»59. Ни одна из этих идей не вошла в учебные планы, даже, как вспоминает Боулс, в аспирантский курс микроэкономики, который он вел совместно с Тибором Ситовски, книга которого «Безрадостная экономика» («Joyless Economy»), содержала убедительную критику поведенческих предпосылок экономической теории. Пол Самуэльсон в своей речи на церемонии вручения Нобелевской премии в 1970 г. в Стокгольме выбрал в качестве объекта для критики работу Гинтиса, где использовались выводы Коуза, Саймона и Маркса, чтобы поставить под сомнение экзогенно заданные предпочтения60. В ответ на предложение ввести понятие «власти» в экономическую теорию Абба Лернер ответил:

«Экономическая сделка представляет собой решенную политическую проблему. Экономическая наука получила звание “королевы общественных наук”, выбрав в качестве сферы деятельности именно поле решенных политических задач»61.

Далее Лернер объяснял, что контракты, выполнение которых обеспечивается третьей стороной, делают применение власти ненужным.

Наше объяснение, почему развитие экономической теории благодаря подходу Вальраса пошло кружным путем, состоит в сочетании нескольких факторов. Наиболее важный из них заключался в том, что экономисты-неоклассики середины XX в., хотя и отдавали себе отчет в абстрактности своей модели экономики, все же верили, что трансакционные издержки, асимметричная информация, эндогенные предпочтения и другие подобные явления играют незначительную роль в конкурентной экономике. Они привыкли рассматривать безработицу, инерционность цен, экономические циклы, рационирование кредитов как неравновесные явления, которые можно объяснить в рамках кейнсианской и других моделей краткосрочного периода. Более того, они, несомненно, ожидали, что «нормальная наука» присоединит подобные элементы реализма к их моделям, а также возникнет разумная трактовка стабильности общего равновесия. Если именно этого они ожидали, то они заблуждались. Читателю может показаться, что мы несправедливы по отношению к вальрасианской теории, поскольку не учитываем успехи последних лет в моделировании неполных контрактов62. Однако эти разработки относятся исключительно к финансовым рынкам, в то время как мы обеспокоены представлением реальных рынков в теории общего равновесия. И в этой области было сделано очень мало для моделирования стратегического взаимодействия в рамках теории общего равновесия.

Отсутствие подобных разработок, а также упадок кейнсианской парадигмы в 1970-х гг. навели молодое поколение экономистов на мысль, что к вальрасианской модели стоит относиться более скептически. Так, если на протяжении 1960-х и 1970-х гт. лишь немногие экономисты работали в направлении, основы которого были заложены Коузом, Саймоном, Нэшем и другими предвестниками теоретических изменений, появившимися в середине века (Кеннет Эрроу, Гэри Беккер, Армен Алчиан, Гарольд Демсец, Джозеф Стиг- лиц, Оливер Уильямсон), в 1980-е и 1990-е гг. ручеек поствальраси- анских моделей превратился в настоящий поток. Пока еще рано оценивать эти разнородные исследования, некоторые из которых выше мы объединили под названием новой парадигмы, но возвращение с кружного пути, которым шла модель Вальраса, уже позволило добиться более глубокого понимания основных проблем.

Во-первых, как мы уже видели, модель «принципал — агент» на рынке рабочей силы и обмен дарами, который позволяет не использовать залоги, объясняют, почему в равновесном состоянии часто наблюдается избыток рабочей силы, включая открытую безработицу и общий избыток агентов, конкурирующих за получение желаемых позиций, которые позволят им продвинуться по карьерной лестнице. Во-вторых, делая акцент на асимметрии информации в отношениях принципала и агента, они представляют вполне убедительные объяснения того, почему экономики с централизованным планированием в конце концов потерпели неудачу. В-третьих, они дают разумное, пусть пока и не полностью обоснованное, объяснение того, почему зависимость между равенством и эффективностью (или ростом производительности) может быть как отрицательной, так и положительной, в отличие от традиционной точки зрения. В-четвертых, вальрасианские модели сталкивались с определенными сложностями, пытаясь объяснить, почему homo economicus будет ходить на выборы, и если будет, то за кого он будет голосовать. Например, достаточно часто программы перераспределения доходов поддерживают настолько богатые люди, что они не рассчитывают когда-либо воспользоваться их результатами. Поведенческие модели, наоборот, объясняют такие явления, указывая, что при различных условиях (например, в «игре с диктатором»63, которую часто используют представители экспериментальной экономики), экономические агенты решают разделить свой выигрыш с другими, часто незнакомыми и не имеющими к ним отношения. Наконец, эти модели позволяют представить рынки в качестве дисциплинирующих механизмов — аспект, оставшийся в тени в вальрасианских построениях. В рамках современного подхода64, напротив, менеджеры фирм обладают частной информацией о своем поведении. Можно с наименьшими издержками побудить раскрыть ее остальным участникам — владельцам фирм, потребителям, правительству, награждая их в соответствии с тем, насколько они успешны в конкурентных условиях. Кроме того, дисциплинирующий характер рынков дает нам более богатое представление о суверенитете потребителей, основанное на понятии эндогенного принуждения к соблюдению стандартов качества. Это означает, что, находясь на «короткой» стороне рынка, потребители обладают властью в отношениях с продавцами, подобно тому, как работодатели, находясь на «короткой» стороне рынка, обладают властью по отношению к наемным работникам65. 6.

<< |
Источник: Сэмюэль Боулс, Герберт Гинтис. ВАЛЬРАСИАНСКАЯ ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ТЕОРИЯ В РЕТРОСПЕКТИВЕ. 2006

Еще по теме Кружной путь вальрасианской теории:

  1. Сэмюэль Боулс, Герберт Гинтис. ВАЛЬРАСИАНСКАЯ ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ТЕОРИЯ В РЕТРОСПЕКТИВЕ, 2006
  2. Глава 9 Теории эмоциональных явлений. Теории мотивационной и волевой регуляции
  3. Сравнительный методологический анализ теории условных рефлексов и теории оперантного обусловливания
  4. ГЛАВА ВОСЬМАЯ ОБЩЕЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВО ПРАВИЛЬНОСТИ МЕХАНИЧЕСКОЙ ТЕОРИИ УСТРОЙСТВА МИРОЗДАНИЯ ВООБЩЕ И ДОСТОВЕРНОСТИ ДАННОЙ ТЕОРИИ В ЧАСТНОСТИ
  5. ПУТЬ БОДХИСАТТВЫ
  6. СПАСЕНИЕ — ПУТЬ «ОБОЖЕНИЯ»
  7. Долгий путь
  8. 3. ВЕРНЫЙ ПУТЬ
  9. ПУТЬ К ИСТИНЕ
  10. Глава 8. ПУТЬ МОРСКОГО СУДНА
  11. ПУТЬ ПРЕДУГОТОВЛЕНИЯ
  12. ВТОРОЙ ПУТЬ