<<
>>

1. ФОРМЫ ФЕОДАЛЬНОЙ РЕНТЫ

Всякий основной экономический закон, о какой бы общественной формации ни шла речь, есть в то же время закон, характеризующий развитие производства. Он не только качественно отличает один тип производственных отношений от другого, но предопределяет и ход исторического движения каждого данного способа производства.
Так, сопоставляя действие двух основных экономических законов: капитализма и социализма, мы видим, что в одном случае — перед нами развитие производства с перерывами (кризисы), в другом — непрерывный рост производства, в одном случае сама техника развивается с перерывами, сопровождающимися разрушением произ- верительных сил общества, в другом — непрерывное совершенствование производства на базе высшей техники. Закон феодальной ренты также должен удовлетворять этому методологическому требованию: должен вести к пониманию характера развития, движения феодального производства. Постоянное, хотя бы и прерывистое возрастание, какое свойственно капиталистической прибыли, феодальной ренте не свойственно. Феодальному производству присуща крайняя рутинность техники, а в экономических отношениях феодализма традиция, как отмечает Маркс, играла преобладающую роль: если, скажем, повелось требовать два дня в неделю барщинного труда для земельного собственника, то уж эти два дня барщинного труда прочно установились, являются постоянной величиной, законно урегулированной обычным или писаным правом. В истории феодального производства бывали длительные периоды, характеризующиеся не расширенным, а простым воспроизводством, долгим застоем. Словом, феодальной ренте отнюдь не свойственно было постоянное возрастание. Это связано опять-таки с вопросом о цели феодального производства. Маркс писал: «в противоположность стародворянскому принципу, который, по справедливому замечанию Гегеля, «состоит в потреблении имеющегося в наличии» и особенно ярко проявляется в роскоши личных услуг, буржуазная политическая экономия считала исключительно важным провозгласить накопление капитала первой обязанностью гражданина и неустанно пропове- дывать это: не может накоплять тот, кто проедает весь свой доход вместо того, чтобы добрую долю его расходовать на наём добавочных производительных рабочих...» Однако, как было сказано в предыдущей главе, производительные силы в феодальную эпоху всё же отнюдь не стояли на месте.
Хотя медленно, с застоями, 'они всё же развивались. Из данного выше определения цели феодального производства, как и из основного экономического закона феодализма в целом, следует, что это развитие производительных сил не могло идти по преимуществу на повышение дохода непосредственных производителей, а должно было идти по преимуществу на повышение дохода феодалов, на увеличение феодальной ренты. Правда, надо помнить, что источником роста производительных сил в феодальном обществе была прежде всего инициативность, заинтересованность в результатах труда самих непосредственных производителей. Они, конечно, повышали производительность своего труда не для того, чтобы повысить доход феодала, а для того, чтобы улучшить своё собственное материальное положение. Но временные успехи, которых добивались непосредственные производители, феодалы, как господствующий класс, рано или поздно в сложной экономической борьбе всё-таки отнимали у них, обращали рост производительных сил к своей экономической выгоде. Среди непосредственных производителей обычно лишь та или иная небольшая прослойка оказывалась в материальном выигрыше, основная же масса оставалась попрежнему нищей и в лучшем случае в этой борьбе завоёвывала некоторые уступки, например в отношении увеличения личной свободы, словом, добивалась лишь несколько более благоприятных позиций для дальнейшей борьбы, ничего не получая в руки непосредственно. Таково было неумолимое действие основного экономического закона феодализма. Развитие феодальной ренты осуществлялось преимущественно путём последовательной смены одной формы ренты качественно другой формой, отвечающей более высокому уровню производительности труда непосредственных производителей и более высокому уровню эксплуатации. Если самые ранние формы, по известному саркастическому выражению Маркса, ограничивали эксплуатацию крестьян ёмкостью желудка феодала, то высшая форма феодальной ренты, денежная, открывает простор для «неутолимой жажды прибавочного труда», ибо на деньги феодал может приобрести самые разнообразные товары для удовлетворения неограниченно разнообразных потребностей.'Таким образом, закон феодальной ренты является не статическим законом, а законом экономического развития феодальной формации.
Эксплуатация ширится и углубляется при историческом переходе от одной формы феодальной ренты к другой. Впрочем, возрастание ренты могло происходить и в рамках господства той или иной одной формы, особенно на ступени развития в феодальном обществе товарно-денежных отношений. Итак, открытие Маркса состояло не только в установлении новой научной категории — феодальной земельной ренты, как категории, объясняющей весь феодальный экономический строй, но и в установлении последовательных, закономерно вытекающих друг из друга форм феодальной ренты. Маркс различает три главные формы феодальной ренты: отработочную ренту, ренту продуктами и денежную ренту. Они могут быть обозначены также как барщина, натуральный оброк и денежный оброк. Что касается отработочной ренты, наиболее простой и первоначальной формы ренты, то присвоение землевладельцем неоплаченного чужого труда существует здесь ещё в своём очевидном, обязательном виде, так как труд непосредственного производителя на самого себя здесь ещё отделён в пространстве и времени от его труда на земельного собственника, и этот труд непосредственно выступает в грубой форме принудительного труда на другого К Крестьянин производит при этой системе необходимый продукт в своём хозяйстве, на своём «наделе», а прибавочный продукт — в барском поместье, на барской запашке. Условием этой системы является лишь то, чтобы уровень производительности труда крестьянина, развития его рабочей силы, так же как и естественные свойства земли, давали ему возможность производить нечто сверх продукта, нужного для удовлетворения его собственных необходимых потребностей 22. Однако возможность ещё не есть действительность. Эту возможность превращает в действительность, показывает Маркс, во-первых, отношение собственности (монополия феодалов на землю) и, во- вторых, крепостническое принуждение. Благодаря этому и возникает отработочная рента — первая форма феодальной ренты, т. е. прибавочного труда, принудительно выполняемого для собственника земли. Исторические памятники раннего средневековья на Западе, как и ранней поры феодализма в России, содержат неисчерпаемый материал для изучения конкретных проявлений отработочной ренты. Важно подчеркнуть, что сюда должны быть отнесены не только работы на господском поле и луге, не только работы по строительству замков, укреплений, до рог, но и не отделившиеся ещё вполне от сельского хозяйства ремесленные работы, производившиеся теми же крестьянами (или частью из них) на господском дворе. Вторая форма феодальной ренты — рента продуктами (натуральный оброк) — представляет существенное изменение первой, хотя экономическое существо остаётся тем же самым. Она соответствует более поздней стадии развития феодального общества; в Западной Европе мы наблюдаем её на монастырских землях и землях крупных светских феодалов как характерное явление в X—XI веках. Она отличается от предыдущей формы тем, что при-' бавочный труд выполняется уже не в его натуральном виде, как особый труд на господина, а вместе с необходимым трудом в хозяйстве непосредственного производителя. Последний выполняет его под собственной ответственностью и располагая своим1 временем, а не под прямым надзором и плетью земельного собственника или его представителя. Следовательно, рента продуктами предполагает более высокий культурный и производственный уровень непосредственного производителя, более высокий уровень развития труда. При ренте продуктами крестьянин производит и необходимый и прибавочный продукт в своём хозяйстве, на своём «наделе», он уже не трудится на барской запашке, а должен отдавать помещику часть продукции своего хозяйства. По словам Маркса, «при этом отношении непосредственный производитель, применяя свой труд, более или менее располагает всем своим рабочим временем, хотя часть этого рабочего времени, первоначально почти вся избыточная часть его, попреж- нему даром принадлежит земельному собственнику, с той только разницей, что последний уже получает его непосредственно не в его собственной натуральной форме, а в натуральной форме того продукта, в котором это время реализуется» 1. Рента продуктами может рассматриваться как переходная, промежуточная форма между отработочной и денежной рентой. Одни черты общи у неё с денежной рентой в отличие от отработочной, другие, напротив, общи у неё с отработочной рентой в отличие от денежной. Так, общим с денежной рентой у неё является то, что прибавочный продукт производится в хозяйстве креетья- нина вместе, в нерасчленённом единстве, в общей валовой продукции с необходимым продуктом и только затем отделяется и присваивается феодалом-землевладельцем; труд производителя на самого себя и его труд на земельного собственника здесь уже не отделяется осязательно во времени и пространстве. Как мы видели, феодальное хозяйство состоит как бы из двух половин — хозяйства крестьян и хозяйства феодалов,— иначе говоря, из обработки крестьянских наделов и барской земли (барской запашки). В разных исторических условиях центр тяжести производства феодальной ренты переносится то на одну половину, то на другую: при отработочной ренте — на барское хозяйство, при ренте продуктами и денежной ренте — на крестьянское хозяйство. В первом случае феодал присваивает себе непосредственно прибавочный труд, во втором и третьем — прибавочный продукт. В связи с этим следует отметить, что именно рента продуктами окончательно подготавливает экономическое обособление ремесла от сельского хозяйства при феодализме. Уже не только отдельные крестьяне специализируются на том или ином рукомесле для нужд господского двора, как при отработочной ренте, но и целые крестьянские хозяйства могут приобретать специализированный уклон, внося ренту по преимуществу тем или иным особым продуктом (изделиями). Другая черта, напротив, объединяет ренту продуктами с отработочной и отличает её от денежной: это натуральный характер ренты. При ренте продуктами прибавочный продукт присваивается феодалом-землевладельцем в натуральном виде, т. е. в виде зерна, мяса, птицы, полотна и т. п., а не в виде выручки крестьянина от продажи этих продуктов. Обе ранние формы феодальной ренты, первая и вторая, носят натуральный характер, тогда как третья носит денежный характер. Необходимо подчеркнуть, что речь идёт о натуральном характере именно ренты, а не хозяйства непосредственных производителей. К любой из трёх форм ренты с известным правом могут быть отнесены слова Маркса, сказанные о ренте продуктами: что она «...попрежнему предполагает натуральное хозяйство, т. е. предполагает, что условия хозяйствования целиком или в подавляющей части производятся в самом хозяйстве, возмещаются и воспроизво дятся непосредственно из его валового продукта» 23. В самом деле, и в период господства денежной ренты условия хозяйствования в подавляющей части возмещаются и воспроизводятся прямо из валовой продукции крестьянского хозяйства без содействия рынка. В деньги превращается не весь крестьянский продукт, а лишь та его часть, которая составляет ренту (и в некоторой мере излишки над необходимейшими потребностями). Несомненно и то, что частицы, элементы денежной ренты можно наблюдать и в раннем средневековье в виде небольших второстепенных денежных платежей. Но они не играли сколько-нибудь существенной экономической роли. Во всяком случае период господства денежной ренты знаменует совершенно новый этап в истории феодального общества, противостоящий времени господства первых двух натуральных форм ренты. Денежная рента не могла стать господствующей до тех пор, пока в феодальном обществе не началось широкое развитие городов — покупателей сельскохозяйственных продуктов. Исследователем аграрной истории средневековой Франции А. В. Конокотиным убедительно показано, что, хотя развитие городов во Франции началось в X— XI веках, однако ещё и в XII—XIII веках в сумме крестьянских повинностей преобладала рента продуктами, и только в XIV веке денежная рента прочно завоёвывает первое, господствующее место 24. Но нарастание удельного веса денежной ренты шло именно с X—XI веков, вместе с ростом средневековых городов. Сначала спорадическое, затем принимающее всё более всеобщий характер превращение ренты продуктами в денежную ренту предполагает, говорит Маркс, уже более значительное развитие торговли, городской промышленности, вообще товарного производства, а с ним и денежного обращения. Оно предполагает, далее, рыночную цену продуктов и то, что они продаются более или менее близко к своей стоимости, чего может и не быть при прежних формах25. Под денежной рентой, как показал Маркс, мы понимаем земельную ренту, возникшую путём простого изменения («метаморфоза») формы ренты продуктами, так же как и последняя была в свою очередь лишь превращённой отработочной рентой. Основа, или, по выражению Маркса, база, денежной ренты, совершенно та же, что и ренты продуктами. Разница состоит лишь в том, что’ «вместо продукта непосредственному производителю приходится здесь уплачивать своему земельному собственнику (будет ли то государство или частное лицо) цену продукта» Следовательно, крестьянину недостаточно только произвести в своём хозяйстве избыток продукта над тем количеством, которое нужно для покрытия необходимых потребностей и для воспроизводства хозяйства. Он должен ещё отвезти в город этот избыток, продать его, превратить его в денежную форму. Иными словами, часть его продукта должна быть произведена как товар, именно та часть, которая составляет прибавочный продукт. Сама денежная рента в экономическом смысле представляет лишь изменение формы («метаморфоза») ренты продуктами и не выражает каких-либо абсолютно новых производственных отношений. Как и при ренте продуктами, «непосредственный производитель попрежнему является наследственным или вообще традиционным владельцем земли, который должен отдавать господину как собственнику этого существеннейшего условия его производства избыточный принудительный труд, т. е. неоплаченный, выполняемый без эквивалента труд в форме прибавочного продукта, превращённого в деньги» 26. Однако при всём сходстве с рентой продуктами денежная рента знаменует серьёзное изменение феодальной экономики, а вместе с тем й всего феодального общества. Маркс отмечает, например, что господство денежной ренты сопровождается: 1) значительным укреплением личной собственности крестьянина на орудия и другие условия труда, отличные от земли; 2) превращением прежнего традиционного обычно-правового отношения между зависимым крестьянином и земельным собственником в договорное отношение, определяемое законом, в чисто оброчное денежное отношение; 3) появлением неимущих подён- ЩИКОЁ, нанимающихся за деньги к лучше обеспеченным крестьянам; 4) появлением цены земли (капитализированной ренты) и купли-продажи земли. Все эти и подобные им изменения мало-помалу создают условия для возможности возникновения и качественно новых производственных отношений в деревне — капиталистических отношений. Однако Маркс подчёркивает, что отнюдь не саморазвитие денежной ренты приводит к этому результату: формирование капиталистов в деревне, говорит он, «...зависит от общего развития капиталистического производства вне пределов сельского хозяйства...» К Это положение чрезвычайно важно. Оно подчёркивает, что товарно-денежная форма феодальных производственных отношений отнюдь не перерастает автоматически в капиталистические производственные отношения. В характеристике Марксом денежной ренты можно различить две стороны. С одной стороны, он говорит о «чистой форме» денежной ренты27, о денежной ренте, «...поскольку она является в чистом виде, т. е. как просто превращённая форма ренты продуктами...» 28. В этом качестве денежная рента ещё полностью отвечает феодальным производственным отношениям и не содержит в себе чего-либо отрицающего феодализм. С другой стороны, она подготовляет благоприятные условия для проникновения в сельское хозяйство капиталистических отношений, если капитализм вообще зародился в данном обществе, первоначально в промышленности. В этих исторических условиях денежная рента выступает как форма разложения феодализма. Итак, данный Марксом анализ логической и исторической преемственности трёх форм феодальной ренты говорит о развитии, о восходящем движении, о возрастании феодальной ренты. Иначе и не может быть, ибо смена форм феодальной ренты отражает развитие производительных сил феодального общества, рост производительности крестьянского и ремесленного труда, а в условиях антагонистического общества этот рост производительности труда никак не мог бы пойти целиком или преимущественно на пользу самим трудящимся. Смена форм феодальной ренты отражает усиление эксплуатации И углубление классового антагонизма. Оба антагонистических класса феодального общества были каждый по-своему заинтересованы в постепенном переходе от одной формы ренты к другой, но интересы их были при этом противоположны. Маркс особо подчеркнул заинтересованность непосредственных производителей. Крестьянину каждая более высокая форма открывала возможность уделить больше времени своему хозяйству, открывала больший простор для его хозяйственной инициативы, делала его более заинтересованным в результатах своего труда. Уже при отработочной ренте некоторая возможность такого рода открывалась: здесь от относительных размеров барщинного труда зависело, «в какой мере у непосредственного производителя окажется возможность улучшать своё положение, обогащаться, производить известный избыток сверх необходимых средств существования» К Допустим, он обязан был два дня в неделю работать на барщине; это величина постоянная, но производительность остальных дней в неделю, которыми может располагать сам непосредственный производитель, есть величина переменная, которая необходимо развивается в процессе его опыта. Характерно, что в числе стимулов, поощряющих крестьянина к усиленному напряжению рабочей силы в земледелии и домашней деревенской промышленности, уже на этой ступени, когда рента носит ещё натуральный характер, Маркс указывает «расширение рынка для его продукта» 29. Избыток своего продукта, ускользающий от феодала, крестьянин стремится превратить в товар, чтобы на вырученные деньги удовлетворить какие-либо новые потребности. Тем более при ренте продуктами прибавочный труд, достающийся феодалу, может и не исчерпывать всего избыточного труда крестьянской семьи. «Напротив,— говорит Маркс,— производителю даётся здесь, по сравнению с отработочной рентой, больший простор для того чтобы найти время для избыточного труда, продукт которого принадлежит ему самому совершенно так же, как продукт его труда, удовлетворяющий его необходимейшие потребности» 30. Следовательно, при ренте продуктами крестьянин стремится повысить производительность своего труда, хотя и немногие из крестьян практически выигрывают от этого. Наконец, при денежной ренте ещё более возрастает возможность извлечения крестьянином из своего хозяйства избытка дохода сверх всех феодальных платежей, и он в самом деле ищет всяческих средств к этому, вплоть до эксплуатации своих более бедных соседей в качестве батраков. Таким образом, при переходе от одной формы ренты к другой феодальные производственные отношения не только соответствовали характеру производительных сил, но и служили силой, определявшей развитие производительных сил: смена форм феодальной ренты, отражавшая состояние производительных сил, в свою очередь побуждала непосредственных производителей повышать производительность и интенсивность своего труда. Но господствующий феодальный класс обращал основную долю этих усилий в свою пользу. Феодалы тоже были заинтересованы в переходе от одной формы феодальной ренты к следующей, так как это открывало возможность увеличить объём получаемой ренты. Если при натуральных формах ренты феодал в общем брал крестьянского продукта не больше, чем потреблял в натуре сам со своей дворней и дружиной, то при денежной ренте, покупая товары на рынке, он всё более и более расширял свои потребности. Переход от одной формы ренты к другой, будучи выражением роста производительных сил, совершался в процессе столкновения и борьбы этих противоположных стремлений крестьян и феодалов и неумолимо всё более углублял противоположность их интересов. Если, с одной стороны, личная несвобода крестьянина ослабевала, то, с другой, возрастала его экономическая зависимость от земельного собственника, возрастали налоги, задолженность, рыночные и судебные пошлины и т. д. Следует подчеркнуть, что в чистом виде три формы феодальной ренты существуют лишь в экономической теории. В исторической действительности разные формы наблюдаются одновременно и совместно, только какая- либо одна из форм всегда оказывается господствующей, ведущей. Маркс неустанно подчёркивает это в 47-й главе III тома «Капитала». Так, например, в разделе о ренте продуктами он пишет, что в какой бы мере рента продуктами ни представляла господствующую и наиболее разви тую форму земельной ренты, она всё же постоянно в большей или меньшей мере сопровождается остатками предыдущей формы, т. е. ренты, которая должна доставляться непосредственно в виде труда, следовательно, барщинным трудом. И в свою очередь «обломки» ренты продуктами встречаются позже, при господстве денежной ренты31. Одним из конкретно-исторических примеров, на который ссылается Маркс, служит слияние денежной ренты с остатками её прежних форм во Франции перед революцией XVIII века32. Однако,оговаривается Маркс, «...мы не можем разбирать бесконечные различные комбинации, в которых различные формы ренты могут сочетаться, фальсифицироваться и сливаться»33. Действительно, это выходит за рамки экономической теории. Тем не менее об одной такой комбинации здесь необходимо сказать несколько слов. Хотя она и не рассмотрена в 47-й главе III тома «Капитала», Маркс в других главах уделяет ей немало внимания, так же как и Энгельс в своих работах. Дело идёт о барщинно-крепостнической системе, которая развилась в поздние столетия феодальной эпохи в некоторых странах Восточной Европы: в России, Пруссии, Польше и т. д. Суть её кратко охарактеризована В. И. Лениным в уже цитированном нами определении барщинно-крепостнической системы. На первый взгляд это просто регресс, возврат к господству первой формы ренты — к отработочной ренте (барщина). Однако в действительности это особая, смешанная форма: с одной стороны, здесь налицо признаки первой формы (прибавочный продукт производится в хозяйстве феодала, применяется жесточайшее принуждение), с другой — признаки третьей формы, так как продукт производится не для потребления в натуре, а для продажи, для рынка, но только связь с рынком осуществляется не крестьянским хозяйством, а хозяйством феодала. Рынок крупный помещик-крепостник находил либо внутри страны, сбывая продукт крестьянского труда в городах, либо вне её, сбывая этот продукт в те страны, где собственного производства сельскохозяйственных продуктов было недостаточно. Так или иначе, но эта форма ренты необходимо подразу мевает уже совершившееся и далеко зашедшее отделение города от деревни — будь то внутри страны или в виде обособления промышленно развитых стран от преимущественно аграрных на международном рынке. Конкретной иллюстрацией этой комбинированной формы может служить пример, который разобран Марксом в главе 8-й I тома «Капитала» («Рабочий день»): пример валашского и молдавского 'барщинно-крепостнического хозяйства. С одной стороны, Маркс подчёркивает здесь те черты, которые свойственны первой форме феодальной ренты: «Необходимый труд, который выполняет, напр., валашский крестьянин для поддержания собственного существования, пространственно отделён от его прибавочного труда на боярина. Первый труд он выполняет на своём собственном поле, второй — в господском поместье. Обе части рабочего времени существуют поэтому самостоятельно, одна рядом с другой. В форме барщинного труда прибавочный труд точно отделён от необходимого труда» К Маркс подчёркивает также, что здесь, как и обычно при отработочной ренте, из барщины возникало крепостное состояние 34. Но, с другой стороны, Маркс, характеризуя валашский и молдавский аграрный строй XVIII—XIX веков, отмечает такие признаки, которые отнюдь не свойственны самой ранней форме феодальной ренты, а, напротив, свойственны самой поздней форме. При ранней форме, при натуральной отработочной ренте, «прибавочный труд ограничивается более или менее узким кругом потребностей... из самого характера соответственного производства не вытекает безграничной потребности в прибавочном труде» 35; напротив, в Валахии и Молдавии эксплуатация характеризуется «неутолимой жаждой прибавочного труда». Анализируя валашский «Органический регламент» 1831 г., Маркс устанавливает, что он был «положительным выражением неутолимой жажды прибавочного труда, которая узаконивается каждым параграфом» 36. Маркс показывает необычайно высокую норму эксплуатации, царившую в Валахии и Молдавии, почти приближавшуюся к норме эксплуатации на капиталистической фабрике: «узаконенное» отношение барщинйого труда к необходимому здесь составляло 66,6%, фактически же было ещё значительно выше. Один «упоённый победой боярин» восклицал, что на деле барщина составляет 365 дней в году! Из всего этого видно, что комбинированная форма ренты, подобная валашской, отвечает не ранней, а поздней ступени развития производительности труда и нормы эксплуатации в феодальном обществе. По аналогии с валашско-молдавским примером, рассмотренным Марксом, возможен такой же анализ барщинно-крепостнической системы и в других странах Восточной Европы. Таковы главные формы феодальной земельной ренты и их историческое движение. Мы видели, что отработочная и продуктовая формы объединены общей чертой — натуральным характером повинностей, а денежная и рассмотренная выше комбинированная формы объединены противоположной общей чертой — превращением прибавочного продукта в деньги, т. е. продажей его на рынке. Другая общая черта объединяет отработочную ренту и комбинированную, а именно, производство прибавочного продукта в хозяйстве феодала, тогда как продуктовая и денежная формы объединены противоположной чертой — производством прибавочного продукта в хозяйстве крестьянина. Мы видели, наконец, что политическая экономия вправе рассматривать отработочную и денежную формы как два наиболее далёких, полярных типа, в наиболее чистом виде выражающих логически и исторически исходный и заключительный пункты феодального развития; напротив, продуктовая и комбинированная формы являются переходными и смешанными.
<< | >>
Источник: Б. Ф. ПОРШНЕВ. Очерк политической экономии феодализма. 1956

Еще по теме 1. ФОРМЫ ФЕОДАЛЬНОЙ РЕНТЫ:

  1. ТЕМА 8 Оформление феодальных структур (IX-X) Региональные особенности процесса становления феодальных структур Становление основ культуры феодального времени
  2. 1. ФЕОДАЛЬНАЯ РЕНТА КАК РЕАЛИЗАЦИЯ ФЕОДАЛЬНОЙ СОБСТВЕННОСТИ. ОСНОВНОЙ ЭКОНОМИЧЕСКИЙ ЗАКОН ФЕОДАЛИЗМА
  3. ТЕМА 13 Церковь феодального времени Процессы интеграции и дезинтеграции в социально-политической жизни Европы. Культура феодальной эпохи
  4. Учет ренты в экономико-математическом моделировании
  5. ТЕМА 12 Расцвет феодальной системы Город в системе феодального общества
  6. КАКИМ ОБРАЗОМ ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ИНСТИТУТЫ И НРАВЫ ПОВЫШАЮТ ЦЕНУ И СОКРАЩАЮТ СРОКИ ЗЕМЕЛЬНОЙ РЕНТЫ
  7. 3. Способ и формы существования материи.  Движение и его основные формы
  8. 2. ФЕОДАЛЬНО ЗАВИСИМЫЕ ЛЮДИ
  9. ГЛАВА ВТОРАЯ ФЕОДАЛЬНАЯ РЕНТА
  10. 1. ФЕОДАЛЬНАЯ ЗЕМЕЛЬНАЯ СОБСТВЕННОСТЬ
  11. 1. ФЕОДАЛЬНОЕ ПРОИЗВОДСТВО
  12. ФЕОДАЛЬНЫЕ УСОБИЦЫ
  13. 3. ФЕОДАЛЬНАЯ СОБСТВЕННОСТЬ НА РАБОТНИКА ПРОИЗВОДСТВА
  14. § 4. Феодальная раздробленность Западной Европы в IX—XI веках
  15. Австрия: прогрессивное феодальное государство