<<
>>

НОВГОРОДСКАЯ КОРМЧАЯ 1282 Г.

Вторая ветвь списков кормчей связана с Новгородом и Псковом.

Новгородский Синодальный список является среди других списков кормчей Русской редакции наиболее ранним, хронологически ближе всего стоящим ко времени сложения этой редакции. Уже этим определяется особый интерес к нему, соответственно, самыми старшими являются и входящего в его состав списки Русской Правды, Устава Владимира, Закона судного людем, Сказания Кирилла Туровского, русской обработки Летописца вскоре, Правил митрополита Кирилла, Устава князя Святослава и всех других памятников, входящих в Русскую редакцию.

Вместе с тем это уникальный, единственный список особой ранней новгородской обработки этой редакции, относящийся ко времени, когда в Новгороде уже сложился свой собственный конституционный строй феодальной республики с отличным от других древнерусских земель положением высших органов государственной власти, городских верхов, владыки. Эти особенности получили отражение в кормчей.

В работе об истории текста Синодальной кормчей мы проследили существование четырех ступеней ее создания382. Обратимся вновь к последним из них, поскольку о двух первых этапах в сложении Русской редакции подробно говорилось раньше. При этом можно привлечь для сравнения новые списки: два — связанные со Псковом (Тихомировский XV в. и Рогожский XVI в.) и один (Егоровский) — также вероятно, псковского происхождения, восходящие вместе с Синодальным к одному архетипу. В этом случае анализ состава кормчей и история его изменения оказываются более детальными и точными.

Рукописи этой группы сохраняют архетипный состав второго этапа редакции без значительных сокращений: и в Синодальном, и в Рогожском списке общие статьи оканчиваются «Чином погребения по Студийскому уставу», после которого следуют дополнительные статьи, особые в каждом случае. Тихомировский список имеет значительную утрату в конце, после статьи «О сени первого закона», и для исследования конечных статей использован быть не может.

Новыми, общими для всей группы статьями являются здесь две календарные статьи, переведенные с греческого: «Иоанна Дамаскина о македонских месяцах» и «Великого книжника анти- охийского о календах, нонах и идах». Эти статьи представляют вставку в архетип, а не опущены в Варсонофьевско-Барсовской группе, как можно было это предположить прежде 1в4: в Софийской кормчей, восходящей к тому же Варсонофьевско-Барсов- скому архетипу, этих статей на соответствующем месте нет, но они добавлены в конце из Новгородской кормчей 1в6.

И в Синодальный, и в Рогожский списки входит в конце Правда Русская. Однако хотя оба списка (наряду с Софийским видом) принадлежат одному «звену» (по терминологии В. П. Любимова), различия в них таковы, что не позволяют считать их между собой родственными в большей степени, чем с Софийским видом. В Синодальном списке Правды известны значительные перестановки статей во второй ее части, не имеющие аналогий в других рукописях. После общей статьи архетипа — «Чина погребения» — в Рогожском списке на л. 652—676 следует еще три дополнительные статьи и только после них поставлена Русская Правда, а р Синодальном она стоит после другой дополнительной статьи («Речь жидовского языка»). В Егоровском списке Русской Правды нет. Все это свидетельствует о том, что Русская Правда вошла в состав обоих списков кормчих не из из архетипа Русской редакции, а в каждом случае самостоятельно, из особых, хотя и родственных между собой, источников.

Таков был состав кормчей книги, с которой были списаны копии в Новгороде, во Пскове и Егоровский список. В какой момент на пути из Ростова, Владимира или Переславля 1279— 1280 гг. в Новгород в 1282 г. мог возникнуть этот архетип с двумя календарными статьями?

Сочинение «Великого книжника антиохийского» — фрагмент компиляции астронома VI в. Ритория — входил в состав кормчей Ефремовской редакции (и находился там также перед Летописцем вскоре Никифора патриарха). Он был известен на Руси очень рано, с XI в., но вне кормчих не получил распространения, поскольку древнеримский календарь с минусовым значением чисел не был широко известен на Руси 383. Во всех списках группы он находится в том же полном виде, с таблицами соответствия календ, нон и ид общераспространенному календарю, только в Синодальном эта статья значительно сокращена, в ней выпущены эти таблицы и оставлено только введение с рассказом о древнеримском календаре 384. Выше было отмечено, что единичные случаи применения этого календаря на Руси в XII в., не в переводных, а в оригинальных произведениях, наблюдаются в Новгороде в летописных статьях, которые связывают с деятельностью Кирика. Хотя совершенно исключать возможность внесения календарного трактата в новую кормчую из старой Ефремовской кормчей в Северо-Восточной Руси нет оснований, скорее, он мог привлечь внимание составителей в Новгороде, где были лучше известны традиции и обычаи, распространенные в западноевропейских странах и где Ефремовская редакция кормчей сохранялась и переписывалась и в XIII в., и позднее.

Использование кормчей с календарными статьями в Новгороде и Пскове вместе с наблюдениями о календарной статье позволяет с большей вероятностью считать, что эти статьи были внесены в тот экземпляр кормчей, который был привезен из Переславля, уже в Новгороде и с этого экземпляра делались списки и для Новгородской кафедры, и для Псковской.

Синодальный список, кроме календарных статей, содержит в основном составе еще две: «Речь жидовского языка» и Правду Русскую, причем они находятся в самом конце, в виде приложений к архетипному тексту, но переписаны одновременно со всем составом кормчей.

«Речь жидовского языка» — это словарь иностранных слов, встречающихся в переводах книг Ветхого и Нового завета — личных имен и библейской топонимики, а также имен нарицательных и отдельных библейских выражений. Словарь толкует лексику не только еврейскую, но и греческую, и славянскую и представляет собой, как определила специально занимавшаяся его изучением JL С. Ковтун, компиляцию XIII в. ряда кратких ономастиконов глосс и толкований к толковой псалтири, греческих ономастиконов и других источников. Более краткая и, возможно, более ранняя редакция текста «Речи» сохранилась в рукописях XIII—XIVвв.; по сравнению с Синодальной кормчей в ней отсутствует 20 позиций, среди которых такая, как «бритва- стригольник».

Включение словаря в кормчую ставится в связь с содержанием этого памятника — «Речь» начинается толкованиями священных одежд, чему посвящено и несколько статей в кормчей; основная тема словаря — библейские имена собственные, а собственные имена в составе статей о пророках, апостолах и учениках Христа во многом совпадают с ними. В составе кормчей много статей с толкованием слов как в их заглавиях, так и тексте. Среди отеческих правил и посланий часты сочинения Афанасия Александрийского, которому принадлежат (или приписаны) в основном и толкования в «Речи», заимствованные из Псалтири толковой 1е8.

К этим наблюдениям хотелось бы добавить немного.

Что касается связи «Речи» с содержанием кормчей, то включение этого памятника можно рассматривать в ряду пополнения его другими, если можно так сказать, «монографическими» толкованиями библейских и христианских слов и символов на втором этапе создания Русской редакции. Все эти пополнения несколько расширяли основное содержание кормчей в сторону справочного пособия по чтению переводной христианской литературы, а не только сборника церковно-юридических, епитимийных и административных норм. Включение «Речи» в кормчую на этом, одном из позднейших этапов ее истории, однако, нельзя связывать с наличием в кормчей сочинений Афанасия Александрийского, тем более что в тексте «Речи» он не упоминается. Это совпадение является случайным, но в основе его лежит интерес славянских составителей этого сборника в XII—XIII вв. к произведениям такого рода, как оказывается, вышедшим из-под пера одного автора.

Для установления связи редакции словаря в кормчей с другой редакцией в составе Толстовского и Троицкого сборников важно изучение состава последних. Толстовский сборник XIII в. 189 представляет собой действительно «изборник и от мног отец толкованы», как он себя называет, выписи из различных распространенных в средневековье сочинений с толкованиями (евангелия, пророчеств Исайи об иконном устроении, повести папы Григория о царстве Соломона, Псалтири с толкованиями Афанасия и др.) и составлен с целью объяснения и популяризации христианского учения. Канонических памятников здесь нет, как нет и соответствующей церковно-правовой лексики в статьях обоих словарей — в кормчей и в сборнике. Возможно, что эта компиляция и возникла в сборнике такого типа на основании раннего текста «Речи» и из такого раннего сборника она была в дополненном виде включена в кормчую. Троицкий сборник конца XIV в. 385 иного типа. Это собрание некоторых книг Ветхого завета и появление в нем близкого к «Речи» словаря может быть объяснено, так же как и в кормчей, стремлением снабдить их таким справочным пособием. Сборник такого типа в качестве источника кормчей невероятен.

Русская Правда в Синодальном списке представляет собой особый вид (извод) Пространной редакции, близкий к спискам в Мериле Праведном XIV в., в Рогожской кормчей, в списках Софийской кормчей и других, более поздних кормчих XIV—XV вв. Этот вид отличается особым порядком расположения статей во второй части Правды, который, как признают В. П. Любимов и М. Н. Тихомиров 386, представляет собой перестановку, пропуском статьи о поклепной вире, большой неисправностью — искажениями и пропусками. Если близость к спискам Софийской и Рогожской кормчих, памятникам новгородским и псковским, объясняется распространением всех этих текстов в новгородских пределах в XIII—XIV вв., то принадлежность к тому же звену списков текстов Правды в Мериле Праведном, памятнике Северо- Восточной Руси, имеет другие причины.

М. Н. Тихомиров выяснил, что тексты Правды в Синодальной кормчей и Мериле Праведном восходят к общему источнику (одному архетипу), который лучше сохранился не в первом, а во втором сборнике — Мериле Праведном. Это позволило М. Н. Тихомирову предположить, что Русская Правда попала в Новгородскую кормчую вместе с некоторыми памятниками владимиро- суздальского происхождения, такими как Летописец вскоре, Правила митрополита Кирилла и другие, причем в связи с деятельностью великого князя Дмитрия Александровича. Вместе с тем исследователь связывает возникновение Пространной Правды с Новгородом начала XIII в., после 1209 г., и с ним согласен такой знаток истории древнерусского права и текста Русской Правды, как JI. В. Черепнин.

Текстологическое исследование списков кормчей книги Русской редакции не позволяет относить включение всех этих статей к одному времени, одному этапу в истории кормчей. Русская правда в Синодальном списке, хотя она и показывает свое происхождение от общего с Мерилом источника, включена в основной состав кормчей уже в Новгороде. Возможно, что список Правды до того, как войти в состав кормчей, находился в приложении к ней, на добавочных листах, примерно так, как сейчас в Синодальном списке находится тетрадь с Уставами Владимира и Святослава Ольговича 387.

Между сборниками типа кормчей книги и сборниками типа Мерила Праведного в XIII—XIV вв., в пору их создания и использования как руководств в практической судебной и административной деятельности, существовала разница в адресе того читателя, кому они предназначались, что было тесно связано с содержанием этих сборников.

В Мериле Праведном, предназначенном, судя и по его введению, и по содержанию поучительных статей, служить пособием для судебной деятельности княжеской власти, находится полный текст византийского «Закона градского» (Прохирона), содержащий главы, посвященные нормам имущественного, наследственного, залогового, строительного и других сфер права. В кормчую, служившую пособием прежде всего в церковном суде и церковно-административной деятельности, Прохирон вошел в 1270-х годах только отдельными (пятью из сорока) главами, посвященными таким вопросам, как поставление священников, семейное и брачное право, т. е. ограниченными интересами и правами церковной власти на Руси.

Это различие в отношении двух сборников к двум сферам юрисдикции находит подтверждение и в истории появления в них Русской Правды. В Мерило Праведное Русская Правда была включена в Северо-Восточной Руси, и она заняла в этом сборнике подобающее ей, светскому правовому памятнику, место.

В состав кормчей Русская Правда не вошла ни на юге, в Киеве, ни во Владимире или Ростове, как нужно думать, в связи с тем, что ни митрополит, ни местные епископы не могли применять ее в своей деятельности, на практике. Соединение княжеского правового кодекса XII—XIII вв. со сборником церковного права произошло только в Новгороде, в особых условиях новгородской конституции конца XIII в., когда сфера юрисдикции новгородского владыки расширилась очень значительно и в нее вошли не только традиционно принадлежавшие церкви внутрен- неадминистративные и судебные функции, но и внешнеполи* тические дела, отношения с другими русскими землями, а также большая сфера суда по гражданским делам, прежде никогда не принадлежавшая церкви. Расширение владычной юрисдикции на светский суд в XIII—XIV вв. показывают как письменные, так и сфрагистические источники 173.

С этими явлениями и можно связать включение в Новгороде Русской Правды в состав кормчей книги. Этот опыт соединения в одном сборнике кодексов и церковного, и светского права оказался очень удачным. В дальнейшем многие редакции кормчей, связанные как с Новгородом, например, Софийская, так и с северо-восточными княжествами — Чудовская, сохраняют в своем составе Русскую Правду. Однако к XV—XVI вв., когда эти редакции получили наибольшее распространение, византийские и древнерусские памятники в кормчей имели различное значение в жизни Русского централизованного государства.

Пропуски, отмеченные для Русской Правды в Синодальном списке, характерны и для других его статей. В некоторых из них сокращены, вернее, опущены, большие части текста. Так сделано с упоминавшейся календарной статьей «Великого книжника» (л. 567), также поступил писец со «Сказанием хитрым о чувствах телесных» Максима Исповедника (л. 547), в которых оставлены вводные разделы, а основная часть, в форме таблиц, не переписана. Это не случайные утраты, а намеренные пропуски, стремящиеся, очевидно, сократить обширные древние памятники, но сохранить их в составе кормчей. Синодальный список датируется обычно широко, ^1281 — 1291 гг., поскольку в рукописи, в официальной записи о ее переписке, указана дата 6700 (^s^r) со стершимся окончанием. Исследователи, знакомившиеся с рукописью в XIX в., еще видели в конце часть буквы у (90) и датировали книгу 1282 г. (6790) 174. В записи указано, что книга написана повелением «благоверного» князя новгородского Дмитрия, на средства «благоверного» архиепископа Климента и положена в Софийской церкви на «почитание священником и на послушание крестьяном». Изучение политических отношений Новгорода с князем Дмитрием показало, что в 1281—1283 гг. между ними существовали напряженные и враждебные отношения, сопровождавшиеся военными походами новгородцев на Дмитрия и Дмитрия на новгородцев, во время которых едва ли могло появиться именование князя наравне с архиепископом «благоверным». Это заставило датировать рукопись временем или более ранним, 1276—1280 гг. 17Б, 1280— 1281 гг. 17в, или более поздним, 1284—1291 гг. 388. Ранняя датировка, учитывая существование выявленных этапов истории текста кормчей после конца 1278 —начала 1279 г. (запись о смерти князя Глеба),— окончание работы над архетипом Русской редакции, перенос кормчей в Новгород, пополнение ее календарными статьями, новое пополнение ее Русской Правдой и «Речью жидовского языка» и изготовление Синодального списка — маловероятна. Всю эту работу, в том числе перенос списков из одного центра в другой, за год-полтора сделать было очень трудно. Поэтому реальней датировка более поздняя. Однако не исключено, что правильной является все же традиционная дата, предложенная исследователями XIX в. —1282 г. 389

В конце рукописи, после Русской Правды, на пергаменном листе счищено девять строк текста. Нам удалось прочесть вторую строку: «Аже который князь или. .», по которой видно, что запись содержала заклятье против похитителя книги или, скорее, нарушителей содержащихся в них установлений 17в.

Уже после окончания переписки Синодального списка, в середине или второй половине XIV в., к нему была добавлена пергаменная тетрадь из четырех листов, на которых переписаны новгородские церковно-правовые памятники — Устав князя Владимира Синодальной редакции и уставная грамота князя Святослава Ольговича 1137 г. с двумя территориальными установле- ниями XIII в. Эти документы (Устав Владимира в новгородской обработке XIII в.) фиксирует соотношение ведомственной и территориальной юрисдикции князя и владыки в их эволюции в XII—XIII вв. 390

<< | >>
Источник: Н. Н. ЩАПОВ. ВИЗАНТИЙСКОЕ и ЮЖНОСЛАВЯНСКОЕ ПРАВОВОЕ НАСЛЕДИЕ НА РУСИ в XI-XIII вв.. 1978

Еще по теме НОВГОРОДСКАЯ КОРМЧАЯ 1282 Г.:

  1. СОСТАВЛЕНИЕ КОРМЧЕЙ В 60-70-х ГОДАХ XIII В. ДВА ЭТАПА РАБОТЫ IIO СОЗДАНИЮ РУССКОЙ КОРМЧЕЙ
  2. ТЕКСТЫ КОРМЧЕЙ ЕФРЕМОВСКАЯ КОРМЧАЯ XII В.
  3. ИСТОЧНИКИ КОРМЧЕЙ СБОРНИКИ 14 ТИТУЛОВ (СИНТАГМА И НОМОКАНОН) КАК ОСНОВНОЙ ИСТОЧНИК КОРМЧЕЙ
  4. МИХАИЛ VIII Палеолог (ок. 1224 — 11 декабря 1282)
  5. Геннадий Новгородский
  6. Епископ Новгородский Нифонт
  7. II ГЛАВА ДРЕВНЕСЛАВЯНСКАЯ КОРМЧАЯ НА БАЛКАНАХ И НА РУСИ
  8. Ill ГЛАВА СЕРБСКАЯ РЕДАКЦИЯ КОРМЧЕЙ
  9. IV ГЛАВА РУССКАЯ РЕДАКЦИЯ КОРМЧЕЙ XIII В.
  10. ДРЕВНЕСЛАВЯНСКАЯ КОРМЧАЯ НА РУСИ В XI-XVI ВВ.
  11. ВТОРОЙ ЭТАП СОЗДАНИЯ КОРМЧЕЙ КОНЦА 70— НАЧАЛА 80-х ГОДОВ
  12. О. С. Бердяева. Фольклор Новгородской области: история и современность, 2005
  13. I ГЛАВА КОРМЧИЕ КНИГИ КАК ПРЕДМЕТ ИЗУЧЕНИЯ