<<
>>

1. ЕВРОПЕЙСКИЙ СЕВЕР ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ I ТЫС. Н. Э.

В первой половине I тыс. н. э. Скандинавия была периферийной областью мира германских культур римского времени, уходящих корнями в середину I тыс. до н. э., к ясторфской культуре Северной Германии и Дании [409, с. 21]. На протяжении тысячи лет в недрах этого мира шло постепенное и неуклонное формирование германской этнической общности, северную ветвь которой составили скандинавы.

Основой хозяйства было пашенное земледелие и скотоводство. Население сосредоточивалось в наиболее благоприятных ландшафтах Южной и Средней Швеции (Вестеръётланд, Эстеръётланд, Упланд), юго-западной Норвегии, побережья Ютландии, осваивало датские острова, а также Эланд и Готланд на Балтике.

В середине I тыс. н. э., после некоторых колебаний в заселенности, связанных с миграциями II—IV вв., и возможно, объясняющихся кризисом интенсивного земледельчески-скотоводче- ского хозяйства [320, с. 380—432; 246, с. 79—91], меняется система расселения [300, с. 47—55; 378, с. 61—66; 361, с. 43—47- 400, с. 10; 363, с/ 213—214; 45, с. 231].

Прежние деревни, многодворные поселения первых веков нашей эры сменяют обособленные большие дворы хуторского типа (рис. 4). Складывается экономика этих хозяйств, с населением около 50—100 человек, ставшая характерной затем для Севера на протяжении ряда столетий: большой удельный вес скотоводства (стойловое содержание скота — зимой, выпас на горных и луговых пастбищах —летом); единообразная структура посевных

культур (устойчивое преобладание ячменя, постепенное распространение ржи и пшеннцы, отсутствие проса —обычного для хозяйств Средней Европы); аграрная деятельность со значительным дополнением охотой, рыболовством, морским промыслом, добычей и обработкой металла, соли [376, с. 16; 323, с. 157; 396, с. 14-16; 395; 272, с. 29; 300, с. 283—285].

Технической базой этой экономики стали распространившиеся с VI в. железные хозяйственные орудия: рабочие части плуга, мотыги, лопаты, представленные в сериях погребений и кладов VII—VIII вв. (рис. 5). В это вре Норвежское поселение IV—VI вв. в Рогаланде. Реконструкция А. Хагена

Рис. 4. Норвежское поселение IV—VI вв. в Рогаланде. Реконструкция А. Хагена.

мя появляются серпы, косы-горбуши, ротационные жернова [375, с. 123—126].

Социальной базой северного «комплексного хозяйства» был «одаль» — неотчуждаемое наследственное владение большой семьи, домовой общины, состоявшее из усадьбы и прилегающих к ней пашен, лугов, лесных участков, водных угодий [44, с. 70—96]. По размерам н структуре одаль отличен и от земельных наделов, археологически засвидетельствованных у германцев в начале нашей эры, и от синхронного крестьянского аллода на континенте [300, с. 94—104; 154, с. 44—47].

Перестройка социально-экономических институтов, по-видимому, произошла в середине I тыс. после переселения части избыточного населения, выразившегося в движениях готов, гепи- дов, герулов —из южной Скандинавии, англов и ютов —из Ютландии, что и проявилось в колебаниях заселенности этих областей [363, с. 160—172; 409, с. 81]. Эти переселения способствовали установлению более прочных связей с континентом. Мигранты сохраняли какие-то связи с соплеменниками на родине: так, около 512 г. в южную Швецию вернулась часть герулов [Procop., VI, 15]. Поток римских импОртов, который в I—V вв.

был представлен монетным серебром, в кладах насчитывающих до 1500 монет (Синдарве, Готланд), бронзовымн сосудами (около 700 находок), стеклом (свыше 260 находок), в конце римского периода наполняется золотом [401, с. 274— 295, 332—333]. Начинается «золотой век Севера» (вторая половина V—VI вв.).

В нескольких десятках кладов Готланда, Эланда, Борнхольма найдено свыше 700 восточно- и западноримских золотых монет—солидов (чеканка которых началась после 395 г.). Наиболее ранние клады сосредоточены на Эланде (450—490 гг.), клады Борнхольма зарыты между 475—525 гг., клады Готланда датируются 500—560 гг. Ранние вещи дунайско-фракийского

Комплекс орудий земледельческого труда, предметов вооружения н конской сбруи из погребения в By, Норвегия (по Б. Хоу- гену)

Рис. 5. Комплекс орудий земледельческого труда, предметов вооружения н конской сбруи из погребения в By, Норвегия (по Б. Хоу- гену).

круга, например гривна из Бурахус, указывают на связи с вос- точноримскими провинциями (где к этому времени относится знаменитое «сокровище готов», золотой клад в Петроасе) [368]. Основным источником поступления золота на Север были дани, добыча, выкупы, полученные германцами в ходе готских, гуннских, лангобардских войн с Империей.

Захваченное золото дошло до нас главным образом в виде массивных изделий местного ремесла; спиральных колец, витых браслетов, шейных гри-

вей Они известны как по одиночным находкам, так и в составе кладов, достигающих веса 12 кг золота''(Турехольм, Сёдерманланд). Наиболее эффектные, шарнирные воротннчковые гривны из Ханненов (Фюнен), Оллеберга и Мёне (Веетеръёталанд), Фьерестадена (Эланд) богато украшены в раннем германском ^.зверином стиле»..[231, с. 16—1-7].

Процесс переработки драгоценных изделий местными мастерами, создания нового мира образов и форм отразился в эволюции северных брактеатов, возникших r подражание западнорпмским медальонам IV в. [359"]. Около

 Северные брактеаты V—VII вв. I _ т„п А, 3 — тип В. 2 — тип С, 4 — тип D.

Рис. 6. Северные брактеаты V—VII вв. I _ т„п А, 3 — тип В. 2 — тип С, 4 — тип D.

400 г. появляются местные медальоны группы А (но Монтелиусу) с профильным изображением, заключенным в койцентрнческне орнаментальные зоны; композиция и сюжет этих брактеатов напомпнают латинские образцы. Брактеаты группы С — сложившийся местный тип и образ (рис. 6). Римский кесарь преображен в скандинавское божество,, аса: профиль мужчины со вздыбленными волосами, выкатившимися глазами, энергично сжатым ртом (напоминающий образы кельтского искусства) 'высится над фигурой скачущего животного с рогами н козлиной бородой: ¦ можно угадать в нем древ- несеверного бога-громовержца Тора с его козлами. На-этих; брактеатах встре39

чаются рунические надписи: «Хьяльд начертал для Кунимунда руны на вельском жите» (римском золоте) (Чюркё, Блекинге); «Вигар, герул, сделал этот оберег» (Фьорес, Халланд). Последняя надпнсь перекликается с известием Прокоппя о возвращении герулов.

Руны, асы, магическая сила золота — этот круг представлений вводит нас в мир скандинавской мифологии и эпоса, песен «Эдды». Большинство кладов — сакрального характера, продолжающих древнюю северную традицию. Многие из драгоценных вещей связаны с традиционными германскими святилищами, продолжавшими функционировать (Хавур на Готланде, Впмо- зе, Торсбьерг, Нюдам, Иллеруп, Порскер в Дании, Шеруп в Сконе, Шедемоссе на Эланде и многие другие).

Вокруг этих центров, расположенных обычно посреди сгустка поселений и могильников [401, с. 257, 278, 333; 300, с. 288—290; 409, с. 195, 322], объединялись культовые союзы, которые со времен Тацита, если не раньше, были у германцев, видимо, ведущей формой социально-политической организации [321, с. 106—107]. Архаический пласт верований сохранялся на Севере по крайней мере до V в. н.э. [160, с. 14].

Итак, в области и экономики, и идеологии V век был переходным временем. Комплексное хозяйство одаля, как и эддиче- ская религия, характерные для эпохи викингов, уже как будто складывались; но они сосуществовали с более архаичным укладом, постепенно вызревая в его недрах. Яркие новые явления — клады золота, каменные общинные укрепления, звериная орнаментика (I стиль, по Салину [384]) рождались словно на столкновении традиций, восходящих к раннему железному веку, и тенденций, уводящих в средневековье. Первым, ближайшим следствием этих тенденций, общего подъема хозяйства, притока заморских ценностей, было укрепление и расцвет традиционного племенного строя.

Один из его центров, может быть, крупнейший, возник в Упланде (Средняя Швеция). Это — Старая Упсала, с VI по XI в. главный храм Однна, Тора и Фрейра, резиденция королевского рода конунгов племени свеев (рис. 7). По преданию, здесь правила восходящая к главе богов Одину династия Инглннгов, от которой происходили все «легитимные генеалогии» конунгов Швеции, Норвегии и Дании IX—XI вв.

Храм и его идолы, священная роща, обряды и жертвоприношения в Упсале известны по описанию Адама Бременского, составленному около 1070 г. [Adam, IV, 27]. Ко. временам легендарных Инглингов относятся «Великие курганы» Упсалы, самые знаменитые из серии монументальных насыпей, сооруженных в Средней Швеции в эпоху Великого переселения народов и последующие столетия [401, с. 349—353].

Три кургана, расположенные цепочкой к юго-западу от упсальского святилища, однотипны по устройству и погребальному обряду. На естественном Возвышении устраивалась площадка, перекрытая слоем глины п служившая местом кремации; среди вещей, уничтоженных в пламени костра — драгоцен3 4173              33

Средняя Швеция (Упланд) — ядро раннегосударственной территории племени свеев

Средняя Швеция (Упланд) — ядро раннегосударственной территории племени свеев

Рис. 7. Средняя Швеция (Упланд) — ядро раннегосударственной территории племени свеев.

Важнейшие памятники VI—/.X вв.: а — торгово-ремесленные поселения; Ь, с — единичные захоронения и могильники с погребениями в ладье; d — монументальные курганы. На врезке — памятники Старой Упсалы: 1 ¦— тинговый холм; 2—4 — Великие курганы; 5 — курганный могильник; 6 — пруд возле священной рогцн; 7 ¦ храм (по JI. Лециевичу).

ное оружие (золото с гранатовой инкрустацией), парча, стекло; в составе жертвоприношений — кости собаки, лошади, быка, свиньи, овцы, а также кошки и петуха (петух Сальгофнпр будит эйнхериев в Вальхалле, дворце Одина; кошка — священное животное Фрейи, его жены; собака сопровождает всадника в Вальхаллу на изображениях готландских стел VIII—XI вв.). Остатки сожжения помещали в глиняную урну или сгребали в кучку на кострище. Над погребением сооружали каменную насыпь высотой 1—2,5 м, а затем насыпали земляной курган (самый высокий из них, западный в Уп- сале, достигал 12 м).

Эпическая традиция связывает курганы Упсалы с конунгами племени свеев Ауном, Эгнлем и Адильсом. Сын Эгиля Оттар (упомянутый в «Беовульфе») погребен, по преданию, близ Вен- деля в кургане Оттарсхёген. Курган раскопан [351]. По обряду он близок уисальским, среди вещей — золотой солид Василиска (476—477 гг.). Курган Оттара датируется временем около 500 г.; для остальных «курганов Инглингов» предлагались различные датировки; наиболее вероятные из них — в интервале 500—550 гг. [259].

В погребальном обряде упсальских курганов черты ритуала, типичные для Средней Швеции, гиперболизированы до монументальности: «Великие курганы» выделяются и размерами, и конструкцией (требовавшей большого труда), и роскошью погребального инвентаря, и обилием жертв.

Безусловно, Упсала в VI в. была центром довольно крупного объединения, в «Великих курганах» погребены, видимо, конунги свеев, вожди, возглавлявшие сложившийся к середине I тыс. н. э. союз племен. Среднешведское племенное объединение, реальная, а ие эпическая «Держава Инглингов», представляло собою высшую ступень развития традиционного племенного строя, основы которого у германцев зафиксированы еще на рубеже нашей эры, а закат наступал в середине I тысячелетия. К этому времени традиционные институты, власть королей-жрецов достигла небывалой мощи.

Упсальские курганы воплощали тот же идеал конунга, выражая его в погребальном обряде, в величественности монументальных насыпей, что и строфы «Эдды»;

Будешь велик как никто под солнцем, станешь превыше конунгов прочих.

Щедр на золото, скуп на бегство, обличьем прекрасен и мудр в речах

[Пророчество Грипира, 7]

Не только хронология событий (гибель бургундского королевства на Рейне в 437 г.) сближает по времени эпос и «древности Инглннгов». Песни «Эдды» пронизаны тем же мироощущением, которое запечатлели эти древности. Мир сверкающих золотых колец, гривен и браслетов, кроваво-красного оружия

34

35

с гранатовыми инкрустациями, величественных королевских курганов создавал этот эпос. Только современник Инглингов Упсалы мог воскликнуть:

Не знаю я золота с полей Гннтахейд что нашей добычей давно бы ни стало! У нас семь палат полных мечамн их рукояти в резьбе золотой конь мой, я знаю, коней всех ретивей, острее мой меч, красивей мой шлем из Кьярова дома, кольчуга из золота, и лук мой лучше всех гуннских луков!

[Гренландская песнь об Атли, 6, 7]

В середине I тыс. Север создал эпос, клады золота и звериный стиль, «Великие курганы». Сформировалась законченная и завершенная общественная структура, которая казалась вечной, как мир эпической героини:

Брюнхнльд в покоях ткала покровы дружина и земли ее окружали              ;

земля и небо покоились мирно в час, когда Сигурд чертог увидел

[Плач Оддруи, 17]

Но в этом мире зрели уже силы, готовые взорвать его изнутри. В «Песне о Хлёде», одной из ранних в «Эдде», молодой герой вступает в спор с конунгом:

Я хочу половину наследия Хейдрека доспехов, мечей, скота и приплода, сокровищ казны, жерновов скрипящих, рабов п рабынь с их ребятами вместе. И лес знаменитый что Мюрквнд зовется на готской земле могилы священные камень чудесный в излучинах Данпа, кольчуг половину, у Хейдрека бывших, земель и людей и блестящих колец!

36

Конунг отвечает:

Скорее расколется щит сверкающий, и с холодным копьем столкнется копье, и воинов много падет на траву, прежде чем Тюрвинг начну я делить, или дам тебе, Хумлунг, долю наследства!

[Песнь о Хлёде, 7—9]

Копья столкнулись, и воины пали. Согласно эпической традиции, переданной в «Хеймскрингле», династия Инглингов пресеклась в годину кровавых распрей. Эти обобщенные и отрывочные сведения не противоречат общему впечатлению, которое оставляет археологический материал: довольно единодушно археологи пишут о «цезуре», разрыве в древностях после 550 г.: нет кладов золота, прекращается развитие I звериного стиля (лишь на рубеже VI—VII вв. возникает II стиль); распространяются укрепленные поселения (в пределах бывшей «Державы Инглингов» их насчитывается около 700 — в Средней Швеции, Эстеръётланде, на Готланде и Эланде) [396, с. 213—215; 323, с. 120—121; 343, с. 147—148; 401, с. 355—356]. «Золотой век» Севера заканчивается трагическим финалом.

Однако несмотря на гибель многих поселений в огне внутренних войн, запустения не происходит. В третьей четверти I тыс. плотность населения в освоенных областях Скандинавии возрастает. К VII—VIII вв. лингвисты относят обособление норманнов от германской языковой общности. Именно в это время распространяются два важнейших технических новшества: железный лемех плуга, и прямоугольный парус на килевых судах. Экономика одаля обретает прочную основу и дальнюю перспективу.

Два столетия, непосредственно предшествующие эпохе викингов, в Швеции называют вендельским периодом (550—800). Среднешведские памятники (иногда выделяемые в «вендельскую культуру»), однако, лишь в концентрированной и яркой форме выразили тенденции, общие для всех скандинавских стран в период, который в Норвегии называют «меро- вингским», в Дании — «германским временем» [355, с. 10; 349, с. 20; 390; 300].

Резко возрастает экономический потенциал хуторских хозяйств. Социальной основой их остается объединение родственников, принимающее облик «домовой общины» [47, с. 15—18]. Родовые отношения внутри основного производственного коллектива естественным продолжением имели родовые отношения вне его: народное собрание, тинг у скандинавов выступает прежде всего как коллективный орган родовых союзов. Отно37

Торгово-ремесленное поселение Хельгё на оз. Мелар

Рис. 8. Торгово-ремесленное поселение Хельгё на оз. Мелар.

а — участки застройки; b — оборонительный вал; с — могильники (по В. Хольмквисту).

шения родовой иерархии пронизывали все сферы жизни скандинавов: экономической (право выкупа земли сородичами), социальной (кровная месть, вооруженная полицейская поддержка), идеологической (общие культы). Союзы родичей решали исходы тинга еще в Исландии XI в. [Сага о Ньяле, 134—146].

Вплоть до эпохи викингов народное собрание не имело иных внеродовых форм социальной организации, прежде всего — организации военной. Периодически, по мере надобности созывавшееся ополчение было механическим соединением сил родовых союзов, пронизывалось отношениями родовой иерархии, и его использование для целей, не совпадающих с целями родовых предводителей — невозможно. Мы не знаем в вендельский период военачальников-«херс.иров» эпохи викингов, опирающихся на обособленную от родовых союзов дружину. Имущественная дифференциация, естественная в условиях экономического подъема, неизбежно принимала форму дифференциации родовой, выделения знатных, богатых и могущественных родов. Их главенствующее положение определялось прежде всего отношениями родовой иерархии и, в свою очередь, давало им несомненное преимущество в укреплении своей экономической и политической мощи. Во главе этой иерархии в конце VI — начале VII в. оказались, видимо, сменившие вождей крупных племенных союзов, легендарных Инглингов, «малые конунги» — sma- konungr [Olafs saga ins helga, 78—80].

I — Вальсъерде; к вендельскому периоду относятся могилы №» 5, 6, Т, Я /.? II — Вендель; могилы I, X. XII, XIV — VII в.; Ill, VII XI — VIII в- II IV V —' IX в ¦ VI, VIII, IX, XIII — X — начало XI в.

Новые тенденции экономического и социального развития в VII—VIII вв. наиболее отчетливо проявились в центральной области Средней Швеции — Упланде. Здесь, на оз. Мелар появляется первое поселение устойчивого неаграрного характера, с отчетливо выраженными ремесленно-торговыми функциями. Оно возникло на о. Хельгё («Святом острове»), заселенном с III в. по X — начало XI в. (рис. 8). Неаграрный характер Хельгё приобретает в середине I тыс. Судя по составу импор- тов, поселение уже в VII в. было включено в систему связей, охватывавшую практически весь европейский континент и выходившую за его пределы; в то же время стабильными и интенсивными были отношения с соседними внутрискандинавскими областями: из Норрланда и Смоланда ввозилось железо, из Сконе и Норрланда — шлифовальные камни; Хельгё опиралось на густо заселенную и хорошо организованную округу [330; 331, с. 23—24].

В этой округе начиная с рубежа VI—VII вв. распространяется новый вид погребальных памятников: могильники с ин- гумациями в ладье. Этот обряд бытовал до середины XI в. Всего в Швеции известно около полусотни таких погребений, в основном они сосредоточены в Упланде [404; 349; 276; 268; 406; 399, с. 610—618].

ЗЭ

Уже в первых по времени упландскнх комплексах новый ритуал представлен в сложившемся виде и остается неизмен--

ным на протяжении всего вендельского периода. К VII—VIII вв. в Упланде относится 12 датированных могил, из них 10 — полностью опубликованы. За пределами Упланда достоверно датируются вендельским периодом лишь могилы в Аугерум [Блекинге] и Набберор [Эланд].

Сл

100 800 9001000 Время

590 7/0 830 950 1070 й

Рис. 11. Хронологическое распределение количества оружия в погребальных комплексах с захоронениями в ладье типа Vt и Bg. Точечный пунктир: распределение оружия в процентном отношении (за 100% принято общее количество оружия в исследованной совокупности комплексов); сплошная линия: график, построенный с учетом доверительного интервала (усредненные значения предыдущего).

В Упланде ингумации в ладье составляли в VII—VIII вв. небольшие замкнутые кладбища (рис. 9). В могилах вендельского времени на полностью раскопанных кладбищах Вендель и Вальсъерде похоронены только мужчины. Погребения женщин в ладье появились в Средней Швеции только в эпоху викингов Г403: 404; 285; 277; 362, с. 104].

111 'S

1amp;1 m О

Ч Я а

В каждом могильнике этого круга на одно поколение приходилось по одному мужскому захоронению в ладье. От рядовых могил эти погребения отличались пышным и сложным ритуалом. Покойника укладывали (или усаживали) в кормовой части ладьи, рядом с ним в определенном порядке складывали парадное оружие, в средней части ладьи, в ларцах или на скамьях— остальные вещи. Вдоль бортов и у форштевня ладьи хоронили жертвенных животных (от 3 до 17 голов скота, а иногда и соколов).

В каждом погребении найдены обязательные наборы вещей (рис. 10): роскошное парадное оружие, пиршественная посуда, орудия труда, парадная конская сбруя. Графическая корреляция археологических признаков погребального обряда (рис. 11, 12) позволяет выделить «вендельский т и п» погребений (Vt): мужские ингумации в ладье, в грунтовых могилах, с парадным вооружением, пиршественными и кузнечными наборами, верховыми лошадьми и большим количеством жертвенных животных [106, с. 155—180].

Этот тип обряда надежно зафиксирован не ранее 570—600 гг. [276, с. 70—72; 287, с. 64; 273, с. 30]. Он резко отлнчен от традиционного для Средней Швеции обряда кремации, с захоронением под курганной насыпью. Погребения вендельского

41

типа занимают совершенно особое место во всей совокупности погребальных обрядов Скандинавии VII—VIII вв.

К этому времени обычай ингумации мертвых широко распространился в южной части Скандинавии (Ютландия, Зеландия, Вендспссель, Борнхольм Эланд. Готланд, Сконе), нигде однако не вытеснив полностью обычая,кремации (в Средней Швеции остававшегося господствовавшим) [298, с. 82—216; 300, с. 282-312; 406, 38—47; 398, с. 30—91; 399, с. 602—610; 390, с. 109—168]. Чрезвычайно однороден инвентарь погребении (в мужских могилах — детали одежды, иногда — фибулы, бытовые вещи, привешенные к поясу — ножи, оселки, отдельные предметы вооружения; в женских—наборы украшений: две фибулы на плечах, третья — на груди, ожерелья, подвески, булавки, и привешенные к поясу нгольннкн, ключи, ножи). Эти вещи найдены в погребениях с различными способами захоронения (кремация — ингумация), и разнообразными погребальными конструкциями (курганы, каменные оградки—от прямоугольных до ладьевидных, намогильные стелы — поминальные камни, bautastenar); они представляют собой развитие местных, племенных традиций, как правило, зафиксированных на каждой из территорий еще в раннем железном веке. Картина осложняется, правда, обшесканди- навскпм процессом постепенного распространения с юга на север обычая ингумацин мертвых, а также различным» взаимными влияниями, естественными в условиях соседства. Однако для каждой области можно выделить особый, толькоіі ей присущий, или ведущий, тип могил (в Средней Шветш — урновые сожжения под невысоким курганом, в Сконе — «могилы с очагами» и т. д.). В то же время другие встречающиеся здесь варианты обряда имеют точные соответствия в соседних областях (так, в Сконе из Норвегии проникает традиция каменных оградок, из Средней Швеции — обычай возводить курганы, и пр.). Пестрота обряда объясняется, во-первых, различием древних племенных традиций, во-вторых, их взаимодействием. Социальная структура, стоящая за всеми этими вариантами — сравнительно однородна. Различия в оснащении могил (от мужских погребений с отдельными предметами вооружения, и женских — с ключами, до безынвентарных) не выходят за пределы различий внутри болыиесеменных домовых общин. Общество, зафиксированное «ансамблем некрополя» Скандинавии VII—VIII вв., состояло нз таких, в общем, равноценных больших семей, объединенных в родовые союзы [110, с. 24—30]. Нет никаких признаков выделения более или менее широких общественных групп, не вписывающихся в эту структуру.

42

43

Упландскне ингумацин в ладье вендельского типа на этом фоне выступают как погребальный обряд немногочисленной, но господствующей социальной группы. Замкнутые, состоящие только из погребений вендельского типа кладбища — это династические могильники местных вождей. Социальные функции вендельских династов, новым по характеру обрядом противопоставленных основной массе общинников, обрисовываются с достаточной полнотой. Наборы защитного п наступательного оружия, вероятнее всего, связаны с руководством военной организацией, ополчением. Вендельскне мечи, копья, щиты, шлемы отделаны с исключительной пышностью и великолепием [283]. Особенно показательны шлемы. Их конструкция восходит к поздним восточнорнмским образцам [260, с. 158—166], а декор связан с сюжетами скандинавской мифологии или эпоса [288]; при этом изображенные на- чеканных бронзовых позолоченных пластинах божества или герои вооружены, снаряжены и одеты точно так, как (если судить по инвентарю погребений) носители этих шлемов — вендельские династы. Торжественное, парадное вооружение и конская сбруя вряд ли предназначались для боя. Скорее, онн служили для церемониальных выездов и ритуалов, связанных с регулярными сборами народного ополчения, которые совпадали как с религиозными праздниками, так и с собраниями тингов.

Стрелы (без луков, но связками до полутора десятков), как и остальное оружие, следует рассматривать как символы власти (посылая стрелу, скандинавские конунги собирали ополчение и тннг [215, с. 307]). Пиршественные наборы в погребениях также, видимо, маркируют некие административные функции: в варварском обществе пнр, начальная форма норвежской «вейцлы» или шведского «ёрда», был важной формой социальной связи вождя с подвластными ему общинниками [47, с. 30—31; 234, с. 76].

Пир одновременно выполнял и ритуальные функции. Гривна с привесками — «молоточками Тора», найденная в одном из погребений Вальсъерде вместе с кузнечным набором (древнейшая в Швеции) [285, I, t. 36], возможно указывает на особую роль вендельских династов в сфере культа: в упсальском храме идол громовержца, покровителя кузнецов Тора, занимал центральное место, между Одином и Фрейром.

Концентрация в могилах вендельского типа импортов и роскошных ремесленных изделий (посуда, оружие, сбруя) указывают на монополию внешней торговли. Продукция местного и зарубежного ремесла, представленная в синхронных материалах Хельгё, поступая через этот и, может быть, другие подобные центры, сосредотачивалась в распоряжении вендельской знати. Ее особое, экономическое положение подчеркивает и обилие скота в могилах — с гомеровских времен характерная черта родовой аристократии на раннем этапе ее возвышения.

Для определения социальных функций вендельских династий исключительную ценность представляют наблюдения о связи между могильниками вендельского типа, и поселениями с топонимами на -tun («ограда», «укрепление», ср. слав, «тын»); эти локальные центры ремесленно-торговой активности по средневековым источникам известны как административные центры территориальных округов Средней Швеции, хундаров [311, с. 47; 354, с. 37; 286, с. 34—35].

Среднешведский hundar, также как harad в Гаутланде, генетически— «сотенный округ» (har — «войско», hund — «сотня»), т. е. организационная единица военно-демократнческого ополчення. Каждый такой округ выставлял сотню воинов. В эпоху викингов на основе этих ополчений (выставлявшихся первоначально родовыми союзами) формируется общенародное ополчение, ледунг, в XI—XII вв. приобретающий характер своего рода государственной повинности; «коммутация ледунга», замена службы в ополчении денежным налогом, и в Швеции, и в Норвегии, н в Дании стала одним из проявлений

феодализации и обусловила сохранение этой территориально-административной системы в эпоху средневековья [48, с. 173].

Выросшая на родовой основе система территориальных округов, возглавленных династиями местной знати, пришла в VII—VIII вв. на смену централизованной племенной организации V—VI вв., с королями-жрецами во главе. Сходные территориальные структуры в более раннее время археологически фиксируются в Данин, а в более позднее время по письменным источникам известны в Норвегии (где до конца IX в. существовали независимые мелкие королевства-фюльки) [409, с. 194— 197; 47, с. 93]. В одном из норвежских фюльков, Рогаланде [390, с. 220, 223], исследован курган VIII в. с погребением в корабле (Гуннарсхауг), хронологически предшествующим знаменитым «королевским курганам» Вестфольдингов (Усеберг, Гокстад, Туне); норвежский обряд, в эпоху викингов ставший привилегией высшей знати, генетически, по-видимому, связан со шведскими погребениями вендельского типа.

Знать, возглавившая возникшие в VII—VIII вв. локальные объединения, не только сосредоточила в своих руках небывалую экономическую, политическую, идеологическую власть, но и создавала адекватные этой власти новые формы культуры. До нас дошли наиболее яркие ее проявления в художественном ремесле («вендельскнй стиль» [284]), ювелирном производстве, основывающемся на англосаксонской и франкской технологии (золото с гранатовыми инкрустациями в перегородчатой технике [280, с. 186—193]). Погребальный обряд вендельского типа относится к явлениям того же порядка, но генезис его остается неясным [362, с. 192—203].

44

45

Истоки вендельской традиции не удается опознать в немногочисленных ннгумацияцХ в ладье более раннего времени (Слу- сегорд на Борнхольме, Конгсхауг в Мёре, Норвегия) [305, с. 213—239; 294, с. 175—194]. Наибольшее сходство вендельские погребения имеют с англосаксонскими курганами в Саттон-Ху и Снэп. Первый из них, с кораблем, погребальной камерой, оружием, королевскими регалиями, золотыми монетами и прочим исключительно богатым инвентарем, датируется не позднее 625—630 гг. [302; 312, с. 103—104]. Обычно английские памятники рассматривают как производные от среднешведских; однако детальный анализ основных компонентов культурного комплекса, представленного в Саттон-Ху и памятниках «вендельской культуры» позволяет в ряде аспектов допустить если не независимое развитие, то, по крайней мере, опору на некий общий, континентальный источник [414, с. 212—218]. В этом случае показательно, что англосаксонская традиция рано возникает, и рано обрывается по сравнению со шведской; но при этом она представлена намного более яркими и насыщенными образцами.

В это время был создан «Беовульф», англосаксонский эпос, связь которого с памятниками круга Саттон-Ху не вызывает сомнений [301, с. 85—98]. Содержание эпоса между тем полностью связано со скандинавскими странами, с племенами гау- тов и данов, свеев и ютов; здесь упоминается Оттар, конунг из рода Инглингов, похороненный в кургане близ Венделя; повествуется о кровавых межплеменных распрях, о междоусобицах в королевском роде свеев [Беовульф, 2922—3000, 2379—2399]. Осведомленность английских дружинных сказителей в скандинавских делах может свидетельствовать о направленности культурных, а может быть и политических импульсов в Северной Европе начала VII в. После цезуры, сбоя в развитии культуры Скандинавии, вызванной распадом племенного строя «державы Инглингов», выдвинувшаяся на ведущие социальные роли местная свейская племенная знать в своих новых культурных нормах могла ориентироваться на стереотипы, складывающиеся в среде близкой знати англосаксонской,— где, однако, эти стереотипы были быстро вытеснены христианской церковной культурой. Можно допустить, что одной из таких норм, заимствованных у англосаксов, стал богатый «королевский» антураж «кораблей мертвецов».

Дальнейшая эволюция этого обряда выявляет глубокий кризис социальных позиций вендельской знати [106, с. 169]. Ингу- мацин в ладье эпохи викингов (тип обряда Bg) отличаются от могил вендельского типа отсутствием роскошного парадного оружия и сбруи, жертвенных животных (кроме лошадей и собак), резко сокращается количество погребальных приношений (рис. 11). Из кризиса, прервавшего в IX в. развитие ритуальных традиции, вендельская знать вышла лишь в X в., утратив свое господствующее положение: из могил исчезли важнейшие атрибуты власти и могущества. В то же время внутренняя консолидация знатных родов проявилась, возможно, в том, что родовитым женщннам в эпоху викингов воздавали не меньшие почести, чем мужчинам: появляются женские ннгумации в ладье, которые можно сопоставить с рассказом о погребении Унн Мудрой [Сага о людях из Лаксдаля, 7].

Видоизмененный обряд типа Bg перестал быть монополией вендельской знати. Сходные погребения появляются в Вестман- ланде, в Трендалаге, Согне, Хордаланде, Мёре, распространяясь из Швеции в Норвегию [362, с. 162—180]; одновременно здесь появляются подкурганные ингумацни в ладье (тип Nt).

В Средней Швеции наряду с ингумацнями возникает новый, сравнительно широко распространившийся обряд [105, с. 185—190]—сожжения в ладье под курганной насыпью (тип Birka — 5]. По ряду признаков ритуал этих погребений близок поздним формам погребального обряда вендельской знати (рис. 12).

Изменения в ансамбле некрополя, деградация элитарного н появление новых, сравнительно массовых вариантов обычая захоронения в ладье, отражают определенную социальную динамику: выдвижение новых общественных групп, конституированных новыми типами обряда, связано с упадком могущества и власти родо-племенной знати.

Можно предполагать, что возвышение этой знати в VII—VIII вв. сопровождалось нарастаннем внутренних противоречий между родо-племенной верхушкой, н свободными общинниками. Косвенным показателем такого противоречия были медленная мирная экспансия, эмиграция населения из Норвегии на острова Северной Атлантики [334, с. 51] и начавшееся в VI—VII вв. движение шведов на Аландские острова и восточный берег Ботнического залива. Эта эмиграция продолжалась на протяжении всего VII—VIII в., и к концу вендельского периода ее возможности, фонды безлюдных и слабозаселенных земель на островах и побережьях были исчерпаны.

Именно в среде шведских поселенцев на Аландах появились самые ранние сожжения в ладье. В наиболее изученном могильнике Кварнбаккен 2 кургана с обрядом типа В относятся к VII в., 4 датированы VII—VIII в., 1—VIII в., 6 комплексов рубежа VIII—IX вв., 6 — эпохи викингов. Серия сожжений в ладье открыта на финляндском побережье [314; 362, с. 56—58, 151 — 152].

Новый обряд, выработанный за пределами сферы гегемонии вендельской знати, с начала IX в. широко распространяется в материковой Швеции, а затем — и за ее пределами; аналогичные процессы прослеживаются и в других районах Скандинавии. С ними связана существенная и глубокая перестройка общественной структуры. Вендельскнй период окончился. Наступила эпоха викингов.

<< | >>
Источник: Г.С. Лебедев. Эпоха викингов в Северной Европе Историко-археологические очерки. Ленинград. Издательство Ленинградского университета 1985. 1985

Еще по теме 1. ЕВРОПЕЙСКИЙ СЕВЕР ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ I ТЫС. Н. Э.:

  1. РАЗДЕЛ IV Философия второй ПОЛОВИНЫ XVIII— первой ПОЛОВИНЫ XIX ВВ.
  2. СССР во второй половине 1940-х - первой половине 50-х гг.
  3. 8. Гитлеровско-сталинский пакт как начало европейского пролога ко Второй мировой войне
  4. § 1. Международные отношения во второй половине ХХ в.
  5. IV. БОРЬБА ЗА ОТЧИНЫ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XI В.
  6. § 2. Развитие науки и культуры во второй половине ХХ в.
  7. ГЛАВА 4. США И СТРАНЫ ЗАПАДНОЙ ЕВРОПЫ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ ХХ в.
  8. ЗАПАД .ЧАСТЬ I ФИЛОСОФИЯ ВТОРОЙ половины XIX - НАЧАЛА XX в.
  9. МИР во второй половине XX начале XXI века Раздел 2
  10. §26. РАЗВИТИЕ КУЛЬТУРЫ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XX — НАЧАЛЕ XXI ВЕКА
  11. § 27. МЕЖДУНАРОДНЫЕ ОТНОШЕНИЯ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XX — НАЧАЛЕ XXI ВЕКА
  12. Продовольственная армия во второй половине 1918 г.
  13. § 2. Международные общественные движения во второй половине ХХ в.
  14. ЗАПАДНЫЕ И ВОСТОЧНЫЕ ПРОВИНЦИИ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ I В. И ВО II В. Н.Э.
  15. ЖИЗНЬ ИМПЕРИИ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ I В. - НАЧАЛЕ II В.