<<
>>

Торговля в Северной Сирии и Малой Азии Староассирийского периода

На рубеже XX и XIX вв. до н. э. при небольшом малоазийском городке Канише процветало весьма влиятельное торговое объединение, державшее в своих руках торговлю Малой Азии, Северной Сирии и Северной Месопотамии и связанное с торговыми путями, ведшими далее на юго-запад - к Кипру через Северную Сирию и на юго-восток - к городам по Евфрату и Тигру, включая Нижнюю Месопотамию.

Коммерческая переписка из более чем ста частных торговых архивов, найденных в Канише, изучение которых еще весьма далеко от завершения, дает нам пока единственный в своем роде обильный поток информации. Опубликовано примерно 15% имеющихся текстов, но и неизданные документы и письма по отдельным вопросам, интересовавшим исследователей, просматривались видными учеными, так что частично материалы их известны. В музеях Европы и Турции собрано около 15 тыс. глиняных плиток с клинописными текстами канишской торговой организации14. Торговцы жили компактно в поселке, называвшимся карум Каниш. Поселок был окружен крепостной стеной и находился в 200 м от цитадели самого Каниша.

Во главе собственно городской общины (алум) Каниша, как и всякого другого малоазийского города того времени, стояли правитель (по-аккадски руба’ум), правительница (рубатум) и «великие» (рабиутум). Среди последних известны: начальник кузнецов (раби наппахе), начальник литейщиков бронзы (раби сипаррим), начальник ткачей тонких тканей (раби киттатим), т. е. главы всех ведущих категорий ремесленников города; далее начальник складов (раби хуршиатим), начальник рынка (раби махирим), начальник телег (раби эриккатим), начальник толмачей (раби таргумани), т. е. представлены все важнейшие должности, связанные с торговой организацией, включая также и торгового посредника (тамкарум). Всех этих местных должностных лиц, включая даже руба'ума, в коммерческой переписке иноземных купцов чаще всего упоминают без личных имен, только по должности.

В тех же случаях, где их имена указаны (чаще всего в юридических документах), - это все малоазийские имена, ашшурских среди них совершенно нет. То же самое можно сказать и о главном администраторе города, видимо контролировавшем сборы в казну Каниша (раби сиккатим), в распоряжении которого находился дворцовый эконом (раби алаххйнни). Местной по происхождению была и вся группа службы резиденции: главный стольник (раби пашшурэ), главный виночерпий (раби шакэ), главный садовник (раби нукарйби), глава охраны (раби мациартим), начальник отрядов15 (раби иабим), начальник арсенала (раби какке), начальник конюшен (раби сиси), начальник стойл крупного рогатого скота (раби алъпатим), начальник лесных складов (раби эццэ), начальник пастухов (раби ре'и). Должность «главы лестницы» (раби симмйлтим), связанная с дворцовой торговлей (см. ниже о мушлалум в Анпнуре) и с организацией суда (в котором важнейшие, видимо третейские, функции исполняли правитель и жрецы), принадлежала обычно наследнику правителя города. Все дворцовое хозяйство (экаллум) помещалось в цитадели (бйртум). Округа, тяготевшая к одному дворцовому комплексу с его администрацией, называлась «страной» (матум)

46

данного «города» (алум). Таких «стран» по всей территории, на которой действовала канишская торговая организация, было много. Они объединялись между собой, соблюдая субординацию по отношению к сильнейшему «Великому правителю» (рубаум рабиум), до тех пор пока их взаимные интересы обеспечивались этим союзом. Но обстановка постоянно менялась, и торговцы следили за политической конъюнктурой, странствуя в зависимости от событий внутриполитической жизни Малой Азии и Северной Сирии. Из коммерческой переписки Каниша мы получаем информацию только об этих районах, от событий в Месопотамии (и даже в Ашшуре) жизненные интересы торговцев были далеки, и происходившее там их менее всего беспокоило.

Союзы между местными правителями заключались с принесением присяги, подкрепляемой обменом подарками. При вступлении правителей на престол в тех городах, где подвизалась канишская организация, к ним являлись два посла (шипру): один - от алума (городской общины), другой - от карума (торговой общины).

Они, в свою очередь, приносили присягу новому правителю-руба'уму, сопровождая ее передачей подарков. Известны случаи заключения договоров торговой организации с хозяином главного рынка на юге Малой Азии - правителем Вашхании (подарок канишитов - 20 мин = 10 кг меди) и с хозяином важнейшего рынка на севере Малой Азии - правителем Тамнии.

Известный в описании Б. Ландсбергера, но пока еще не опубликованный документ (n/k 32) содержит условия договора между правителями двух малоазийских городов - Ма'мы и Каниша. В заключении договора участвуют наследные принцы обоих государств и восемь торговцев, среди последних - поровну анатолийцы и ашшурцы. Таким образом, существовавшие при этих двух городах-государствах торговые организации представлены попарно, на паритетных началах, торговцами местного происхождения и ашшурцами, несмотря на то что статус торговых общин различен: Ма'ма имела вабартум, т. е. временный торговый стан, а Каниш располагал карумом, т. е. постоянной факторией, которая к тому же занимала центральное положение в группе малоазийских торговых общин. Вероятно, это одно из проявлений демократичности организации в целом, высшим органом которой было народное собрание («от мала до велика»). Отметим, что правитель Ашшура в договоре не участвовал.

Упоминаемые в договоре торговцы, возможно, являлись послами (шипру), которых делегировали всегда парой каждый город (алум) и торговая община (карум) ради присяги, сопровождающей заключение договора. Ашшурцы приносят клятву на священном оружии Ашшура.

В переписке по поводу небрежности с операциями по заказам местных властей торговцы рекомендуют своим партнерам «беречь головы», следовательно, местные власти могли и казнить ашшурского торговца, а не только арестовать и оштрафовать, что случалось и с крупнейшими ашшурскими оптовиками Каниша.

Ил. 7

Ашшурцы имелись в каждой малоазийской торговой общине, представляя наиболее активную и сплоченную группу торговцев-профессионалов. Тем не менее власть города Ашшура не распространялась на все эти организации полностью, а только индивидуально на граждан этого города и их семейные группы.

Так, ашшурские городские власти могли запретить участие в торговле местными тканями с целью защитить сбыт своих или организовать сбор средств на строительство ашшурских городских стен с угрозой в случае уклонения снять деньги со счетов, имеющихся в городе.

Канишская документация разрабатывалась на ходу, вырастая из частной деловой переписки. По наблюдениям К. Р. Веенхофа, даже ключевые ее понятия многозначны. Спонтанное развитие и обособление канишской

47

организации от города Ашшура и, возможно, других родных городов кажутся очевидными.

Взаимоотношения, складывавшиеся между небольшими государствами типа канишского, хорошо иллюстрируются текстом письма к Варшаме, царю Каниша, присланного от Анум-Хирве, правителя Ма'мы (район современного Гексуна, на западных истоках реки Джейхан в Малоазийском Тавре), и найденного при раскопках цитадели Каниша. В нем речь идет о пресечении деятельности сторонников канишского царя в Ма'ме, на которых Анум-Хирве натравил своих союзников в отместку за их попытки вмешаться в дела его государства: распоряжаться в сфере «высокой политики» имеют право только царь Каниша и отправитель письма; в связи с этим Анум-Хирве предлагает составить новый договор, скрепив его новой присягой. Затем Анум-Хирве обещает открыть дорогу канишитам через свою страну и предлагает прекратить взаимное истребление жителей городов и угон скота и обменяться послами, затем он сообщает, что некий Тарикутана вместо серебра (видимо, в оплату товара) запечатал в посылку простые камни, и спрашивает у Варшамы: хорошо ли это, по-божески ли?16

Но в отличие от дел торговцев местного происхождения, каким был Тарикутана, дела собственно международной торговой организации карума Каниш с самого начала и до конца ее существования развивались своим, отличным порядком, с соблюдением норм, продиктованных опытом и обычаями того времени.

Торговый пригород Каниша начал застраиваться с северной окраины; ашшурские торговцы появились здесь раньше прочих по крайней мере на одно поколение.

В первоначальный период и в дальнейшем деятельность местных торговцев коренным образом отличалась от деятельности иноземцев. Задолго до начала систематических раскопок случайные находки документов были сделаны как раз в иноземном квартале, принадлежавшем ашшурцам. Найденные документы (около 4 тыс.) разошлись по музеям и частным коллекциям Европы и Америки еще в последней четверти прошлого века и к настоящему времени почти полностью опубликованы. Поэтому в науке давно уже стало привычным представление о торговой организации Каниша в целом как об ашшурской. Однако роль ашшурских торговцев, по-видимому, преувеличивалась. Ю. Леви, крупнейший знаток канишских текстов, предполагал даже, что Каниш был частью некоей Ассирийской империи, якобы созданной в XX в. до н. э. Между тем переписка ашшурских и других иноземных торговцев Каниша свидетельствует об их ненадежном положении чужаков, которых терпели только потому, что они могли субсидировать местную торговлю и способствовали увеличению доходов местных правителей. Раскопки турецких археологов показали, что северная окраина торгового поселка, заселенная чужеземными торговцами (прежде всего ашшурцами), заметно отличается от южной части, заселенной малоазийцами. Постройки северной окраины менее солидны, они производят впечатление временных сооружений; это, конечно, объясняется непрочным положением иноземцев в стране, так как они были не беднее, а, напротив, намного состоятельнее своих местных компаньонов. В северной части поселка нет ни лавок, ни мастерских: ашшурские

48

торговцы либо имели право только на посреднические операции, либо, возможно, не рисковали обзаводиться мастерскими, которые, как известно из канишской коммерческой переписки, требовали долгосрочных вкладов. Для ашшурцев же характерны краткосрочные сделки с погашением в течение дней или месяцев.

Видимо, ради большей дешевизны и скорости возведения построек в конструкции домов периода расцвета поселка (II слой карума) широко применялось дерево. Изготовление кирпича для домов не было централизовано, судя по тому, что в постройке одного дома независимо от конструктивных требований использовалось до четырех различных типов кирпича.

Характерны четырехкомнатные дома, чаще двухэтажные: на деревянных устоях, встроенных в стену первого, кирпичного этажа, покоилось балочное перекрытие второго, деревянного. Наверх вела лестница, обычно приставная, иногда постоянная, из дерева, укрепленная на сырцовом пандусе. Фундамент стен, возведенных из сырцового кирпича, сооружался из плитняка. Уровень пола чаще всего был ниже уровня узких улочек, и в дом спускались по ступеням из плитняка.

Стены дома изнутри обмазывали слоем глины, иногда таким же образом покрывали и пол, чаще же посыпали его песком или толченой керамикой. Почти все дверные проемы имели коробки дверей и пороги, а сами двери крепились на оси, вращавшейся в каменном подпятнике; наружные двери запирались засовами. Окошко одного из домов смотрело на улицу, но поскольку большинство стен сохранилось ниже уровня окон, то неизвестно, имелись ли они и в других домах. При входе в дом попадали сначала в коридор, мощенный плитняком, или в открытый двор, достигавший иногда площади 50 кв. м: здесь иноземцы хоронили своих умерших в каменных ящиках или в больших глиняных сосудах, не глубже полуметра от поверхности пола (иногда - во внутренних комнатах, вход в которые затем замуровывали). В открытой части двора находилась большая купольная печь с дырой-дымоходом наверху. В печи разводили огонь, а затем из нее брали горящий уголь для очагов-сосудов, врытых в землю (или для подковообразных очагов, устанавливавшихся на невысокой платформе), где и готовили еду. Возможно, именно переносные подковообразные очаги в сочетании с деревянными устоями вторых этажей и стали причиной большого пожара, полностью уничтожившего весь поселок слоя II

карума Каниш.

После пожара жители средней части поселка некоторое время, вероятно, обитали на пепелище в шатрах или же в ближайших селениях у своих местных свойственников, судя по тому, что умерших продолжали хоронить на участках, где впоследствии стояли дома следующего строительного слоя I6. Если до пожара каждый архив торгового дома насчитывал сотни долговых расписок и образцов коммерческой корреспонденции, то из архивов возрожденного поселка, жители которого еще сохраняли прежнюю торговую организацию, едва наберется сотня документов17.

В могилах слоя I*5 карума появляется оружие - очевидно, в связи с тем, что и живые обитатели поселка не выпускали его из рук: руины сгоревшего поселка приходилось защищать от грабителей. Некоторые захоронения слоя II карума были разграблены; инвентарь сохранившихся могил содержал драгоценности и был, разумеется, чрезвычайно соблазнительной

49 добычей, сравнительно легкодоступной в опустевшем после пожара поселке.

Раскопки на городище Богазкёй (древняя Хаттуша, или Хаттуса, в излучине реки Галис -

Кызыл-Ирмак, впоследствии столица Хеттского царства) и п Алпшаре (южнее Хаттуши, по-видимому, древняя Амкува) открыли клинописные тексты той же канишской торговой организации, датирующиеся примерно периодом деятельности третьего поколения торговцев, обитавших в середине карума Каниш II слоя, а также временем следующего строительного слоя - карум Каниш I6, Тем самым представляется вероятным, что погорельцы частично перебрались в другие торговые поселения, деятельность которых управлялась из Каниша.

Средняя часть карума Каниш, которая была застроена позже северной, ашшурской, дает наиболее важные сведения о трансформации канишской торговой общины. Хозяева мастерских и лавок центральной части нередко состояли в свойстве с местными жителями: в торговле участвуют уже дети местных уроженок и иноземных торговцев; они же входят в состав персонала второстепенных местных храмов. (Частная торговля все теснее начинает переплетаться с деловыми операциями канишской цитадели.) В центре канишского предместья находились дома крупнейших иноземных и местных торговцев, о которых речь пойдет ниже. Средняя часть карума Каниш пережила пожар и была очень быстро возрождена (турецкие археологи утверждают, что поселок не был заброшен после пожара, а продолжал существовать непрерывно).

В период высшего расцвета канишского торгового пригорода в самом его центре, по соседству с крупнейшим жилым комплексом, возникла писцовая школа: у дверей одного из домов, ведущих во двор, в мусоре была обнаружена круглая школьная табличка, а в одной из комнат - литературный текст и заклинание. Здесь же были найдены и два отрывка из надписи Эришума I, сына Илушумы, правителя Ашшура. Судя по содержанию отрывков, она служила для чтения в собрании торговцев, представляя их своеобразный кодекс чести и клятву верности своей торговой организации.

Дошедший текст, видимо, был учебным, ибо начало его, содержащее титулатуру Эришума I, выполнено более опытной рукой, чем остальной текст. Дом принадлежал некоему торговцу Узуа, был не велик и ничем не отличался от обычных домов, но перед ним имелась небольшая площадь, вымощенная камнем, единственная в тесно застроенном торговом поселке. Из переписки торговцев становится очевидным, что ведущая группа их,

14.

Купеческий дом в Канише (реконструкция по Р. Науманну) 15.

Мушлалум - арочный выход па берег из цитадели (реконструкция по В. Аидрэ)

Ил. 15

которая насчитывала не менее 50 человек, полностью состояла из грамотных людей: во всех известных документах и письмах из Каниша нет ни одного случая указания на имя писца. Разнообразие индивидуальных почерков, в большинстве своем небрежных, подтверждает предположение о широком распространении грамотности среди торговцев.

Одна из копий надписи Эришума I была найдена под стеной во дворе дома Узуа. Она расколота надвое, как бы с размаху разбита о стену, так же как и вторая, обнаруженная в комнате с очагом. Обе части лежали на расстоянии примерно метра одна от другой. В тексте перечисляются по восходящей линии предки Эришума I и подчеркивается, что каждый из них был укуллумом, т. е., вероятно, главой ашшурского городского совета. В тексте имеется обращение к царю с тем же именем - очевидно, к Эришуму II, сыну Нарам-Сина. По сравнению с найденной в Ашшуре версией этого же текста характерна вставка, перечисляющая судей: их семеро, и среди них наряду с божественным «судьей» Ишмекарабом, который известен как благой судья в загробном мире, названо и реальное лицо - Пушукен, один из крупнейших торговцев канишской организации. Главное, что обещается под клятвой, - не говорить лишнего на мушлалуме. Тому же, кто это сделает, угрожают немотой, разрушением дома, распадом всего его рода и племени, обещают проломить голову и лишить оправдания в суде. Соблюдающему молчание, напротив, обещаны защитник в суде, благоприятное решение и в заключение как знак личного благоденствия дар богов - ежегодно рожающая жена.

Мушлалум, где торговцу более всего не следовало говорить лишнее, - одно из основных сооружений, возведенных Эришумом I в Ашшуре. Это узкий, на одного человека, арочный выход на крутой берег из цитадели, у самого дворца и храма Ашшура. По предположению В. Андрэ, от арки была переброшена вниз, на пристань, к небольшому рукаву Тигра, подвесная деревянная лестница (симмилтум), которая легко убиралась в случае надобности, и доступ в центр цитадели становился невозможным.

По канишским текстам известно, что часть товаров предъявлялась во дворцы в важнейших городах, расположенных по торговому пути, ради легализации торговли и в соблюдение договора с правителями о допущении в страну иноземных торговцев. Товар поднимали в цитадель, и во дворце выбирали долю из предъявленного, как предполагалось, всего товара (хотя на деле это была только оптовая часть его). Правитель мог взять каждую десятую ткань, расплачиваясь тут же или открывая кредит торговцу, иногда под залог. Отношения с властями зависели от обстановки в стране: в случае притеснений торговцы покидали край, перекочевывая в места, где торговля шла свободнее, поэтому разумные правители их не обижали. Связи торговцев были обширны, и действовали они оперативно, вывозя свои товары путями, частью вовсе неведомыми властям, частью им недоступными. Малейший намек на опасность приводил к мгновенному свертыванию торговли. Тем не менее, разумеется, возможностью торговать купцы чрезвычайно дорожили (в горнорудных районах в особенности) и поэтому с властями, уступки которым иногда обходились дорого, старались как можно меньше сталкиваться. Относительно безопасно и быстро свернуть торговлю удавалось благодаря тому, что вместо драгоценных металлов торговцы в поездках пользовались чаще всего векселями в виде глиняных плиток с клинописью. Расписки учитывались кассирами (шамаллаум) торговых объединений (эллатум), или можно было оформить свои операции в кредит через постоянного представителя на месте (шаззузтум).

Перевозка товаров осуществлялась погонщиком (саридум), собирал их «связной» (кацирум). Заказы (тэртум) принимались на сумму не более той, что имелась на счету (либбум -букв, «сердце», мы бы сказали «за

52

душой») торговца. Распределение доходов шло сообразно паям (катум -букв. «рука»). Кредитные расписки оформлялись при двух и более свидетелях, а в случае продления срока ссуды документ заделывали в глиняный конверт и снабжали печатями должностных лиц ближайшей торговой конторы (бит карим).

Всего по канишским текстам известно одиннадцать торговых поселков (карум): в Северной Месопотамии (Нахрия, севернее истоков Хабура), в Северной Сирии (Уршу и Хахху), в Малой Азии - в долине Эльбистан и на равнине Кайсери (Каниш, Хурама, также южная Цальпа), в северно-центральной области, севернее реки Галис (Хаттуша, Тамния и Турхумит) и в южно-центральной (Пурушхаттум и Вахшушана)18. Им подчинялись одиннадцать станов (вабартум от вабрум, или убрум, - «чужеземец, гость»), расположенных на границах Северной Сирии (Ма'ма - видимо, близ основного перевала через Тавр - «Киликийских ворот»); в Верхней Месопотамии, в излучине Евфрата, - Батна (в верховьях Белиха) и Ханакна - и в Малой Азии: на севере (Харахшуа, Кушшара, Амкува, Тухпия, Шамуха) и на юге (Уллама, Вашхания, Шалатувар).

Торговые поселки (карум)19 были самоуправляющимися организациями того же типа, что и городские общины с народным собранием «от мала до велика» (цахер раби). Возглавлялись они канишским советом, насчитывавшим в своем составе около 50 крупнейших торговцев. Еженедельное20 дежурство шестерки (хамйштум) из членов этого совета (каждый из них в этом качестве назывался хамуштум) обеспечивало контроль за центральными кредитными операциями. Одному члену совета выпадала обязанность годичного эпонима-казначея (лймму[м]); он находился в центральной конторе в Канише21; по его имени и по именам представителей обязательного присутствия - одного или двух - датировались ссудные расписки. Конфликты решали с помощью поверенного (рабицум), которого для рассмотрения дела выделял совет города или правитель города, где разбирался спор (если они были заинтересованы в защите обвиняемого?). Иногда торговое общество или его главный кредитор давали защитника, если, с их точки зрения, дело того стоило. Чаще старались разобраться между собой, не прибегая к гласности и ограничиваясь составлением документа о ликвидации спора (в присутствии избранных самими тяжущимися авторитетных лиц). В делах местных торговцев свидетелями выступали либо местные же торговцы, либо участники торгового дела из смешанных семей.

Среди имен собственных, встречающихся в документах из Каниша, много характерных для юго-востока Малой Азии - «протолувийских» и индоевропейских (лувийских и хеттских-неситских), есть также хаттские и хурритские. Другими словами, торговая организация Каниша постепенно пустила корни в районах, населенных индоевропейскими и доиндоевропейскими народами Малой Азии, перестав быть инородным телом в экономической жизни этого полуострова. Популярность бога Ашшура в теофорных именах канишского торгового пригорода объясняется, как нам кажется, не только, а может быть, и не столько первоначальной связью организации с городом Ашшуром, расположенным за тысячу километров от Каниша, сколько основанием храма Ашшура в Уршу, в самом центре Северной

53

Сирии, на дороге, которая вела к портам Средиземноморья и в Малую Азию. Составленный в период наивысшего подъема деятельности организации, список совета торговой общины в том порядке, в котором замещались шестерки еженедельного присутствия в центральной конторе (карума), помимо безымянного местного жреца (кашшум), упоминающегося в нем периодически, дает нам двенадцать имен (около четверти совета), содержащих имя бога Ашшура (однако иногда отчества носителей таких имен не ашшурские и вообще не аккадские), пять имен, вероятно, аморейских (десятая часть совета), два местных, малоазийских имени и одно, по-видимому, хурритское. Остальные почти тридцать имен аккадские (ашшурские?) или неясные.

Перевозка товаров из Верхней Месопотамии и Сирии в Каниш производилась караванами ослов; наиболее ценились вьючные черные ослы, разводившиеся в Дамасском оазисе в Сирии. В одном караване, следовавшем в сопровождении проводника и охраны, могли быть сотни ослов, перевозивших рулоны ткани и одежду ценой от 8 г до 6 кг серебра за штуку. Что касается меди, то как Малая Азия, так и Ашшур получали ее, видимо, из копей современного Эргани, у верховьев Тигра. Медь перевозилась сотнями килограммов. Несмотря на огромные расходы в пути, чистая прибыль от торговли в случае удачи была исключительно высокой (до 200 раз выше цены товара в месте его первого приобретения).

Документы, посвященные конфликтным делам лиц, упомянутых в списке совета канишской торговой общины, раскрывают нам деловые связи крупнейших торговых семей и позволяют характеризовать роль каждого из их членов в отдельности. В списке числится среди прочих Амур-Иштар - глава торгового дома, объединившегося с домом Пушукена, известнейшего из торговцев Каниша времен Саргона ашшурского. По наблюдениям Ю. Леви, оба дома имели если не кровные, то, во всяком случае, теснейшие деловые связи с амореями Северной Сирии. Смерть Пузур-Ашшура, брата Амур-Иштара, также отмеченного в списке совета, вызвала серию судебных процессов в Вахшушане, Пурусханде и Канише, показывающих нам организацию и размах дела этого дома. Ремесленники, связанные с Пузур-Ашшуром, узнав о его смерти, случившейся, видимо, вне Каниша, вскрыли его сокровищницу и обнаружили в ней 12 ларцов с документами, опечатанное серебро и золото и 2 мешка меди; все это они передали на хранение еще одному лицу, числившемуся в списке совета, а тот, в свою очередь, - Бузазу, сыну Пушукена, вернувшемуся тем временем в Каниш из Вахшушаны. Последний расплатился по обязательствам покойного как своего компаньона, а остаток - 37 мин серебра (18^ кг) - передал на хранение доверенному лицу «для города»22. Город же взамен денег предъявил товары, переданные им Кулума, сыну Ашшуримитти (тоже числился в списке совета). Сам Ашшуримитти и два его сына, Кулума и Хуниа, названные в одном из текстов лимму, т. е. казначеями, торговой организации, составили документ о передаче опечатанного ларца поверенному одного из членов еженедельного присутствия, следовательно также входившего в состав совета. Народное собрание торговой общины Каниша зарегистрировало содержимое ларца; в нем оказалось четыре слитка, один вексель в конверте на 44 мины (22 кг) серебра, выданный еще одним человеком, связанным с советом, третьему лицу. Серебро ему отвесил Бузазу, сын Пушукена, а процент на эту ссуду казначеи удержали в пользу общины. Вместе с уже учтенным векселем на 20 мин серебра всего в ларце оказалось десять опечатанных документов.

54

Они, как и прочие ценности, были возвращены в ларец «перед городом и нашим владыкой», т. е., очевидно, в присутствии местных, канишских властей. Среди четверых свидетелей этой операции для нас наиболее интересными фигурами являются Табцилл- Ашшур и Ашшурмалик. Последний числился в составе совета; через его дом Амур-Иштар и Пушукен в свое время провели значительную операцию со свинцом, который они получили под печатью города и сбыли в обмен на медь; затем вследствие появления жителей Эблы, скупивших медь у некоего аморея и тем самым создавших конкуренцию дому Амур-Иштара, последний придержал медь, купленную им по льготному тарифу, с тем чтобы позже продать ее подороже.

В одном из документов перечисляется имущество Табцилл-Ашшура (серебро, золото, свинец, медь, рабыня, раб, одежда, шатер, утварь, бронза, долговые расписки в конвертах), а также отражены и деловые связи, которые состояли во взаимных погашениях платежей серебром и медью организациями земляков-компаньонов Табцилл- Ашшура в Турхумите и Вахшушане, в участии в спорных делах, т. е., очевидно, в праве востребования ценностей по суду, в «странствиях» по торговым делам, т. е., видимо, в доходах от доставки товаров заказчикам; в конце упоминаются прием ценностей от посредников и продажа тканей.

Отец Табцилл-Ашшура, Ашшуриди, в течение 30 лет состоял кассиром крупного торгового объединения, в котором участвовал и Пушукен. Кассир (шамалла'ум) являлся важной фигурой в организации торгового дела, его доля равнялась % всей прибыли объединения, но практически он не имел наличных средств в своем распоряжении, они были полностью вложены в дело. Имея в деле вклад в 37 мин, Ашшуриди не смог выпросить у торгового общества даже свой годовой доход, равнявшийся 1 мине и 3 сиклям.

По ходу процесса после смерти Пузур-Ашшура его приказчик Иливедаку потребовал у Бузазу, сына Пушукена, следующие товары: 4 таланта и 40 мин (140 кг) свинца, опечатанного печатью города, «97 тонких тканей ходовых и 40 тканей тонких, очень хороших» - все это следовало отослать на счет некоего купца через доверенное лицо. Возможно, это были те самые товары, которые «город» предъявил Кулума, сыну Ашшуримитти, известного, между прочим, в качестве морехода. Но тогда не говорит ли это и о существовании морских путей канишской торговли? На это могут указывать и некоторые наблюдения над определенной группой изображений на печатях, в которую входит и печать Иливедаку. Здесь особое место занимает изображение водного божества Эйя и его атрибутов.

При передаче товаров от «города» торговцу Кулума посредником выступает некий Цупана. Он был значительной фигурой в администрации канишской цитадели; в одном из документов он выступает в качестве мушаридума, т. е. должностного лица, спускающего товары из цитадели после предъявления их во дворец (насколько можно судить по тексту клятвы, принесенной им в ходе одного из процессов, он был в курсе всех операций важнейшего из торговых объединений Каниша).

Имея базу в родном городе (независимо от того, был ли это Ашшур, Уршу или какой- нибудь другой), иноземные торговцы, как мы видим, основали свою центральную контору не в этом городе, а в лежащем в стороне от него Канише: вся их переписка - не только по поводу их частных дел, но и по вопросам сношений с местными правителями - найдена в частных архивах торгового пригорода Каниша. Всякого же рода «землячества» (бабтум)23, связанные с крупнейшими из торговцев, подвизавшихся

55

в Канише, и подчинявшиеся центральной конторе, имели свои кварталы в различных второстепенных торговых пунктах, рассеянных по всей Малой Азии.

Не имея столь прямого доступа к торговле в стране, как местные купцы, иноземцы тем не менее благодаря концентрации в их руках всех кредитных операций практически распоряжались и местной частной торговлей. Участие в торговых операциях дворца и храма в принципе было недоступно иноземным купцам, но они, однако, были к ней причастны косвенно, кредитуя местных граждан или получая от местного официального тамкара ссуду на приобретение товаров (обычно под 30% годовых). Такая ссуда могла обращаться в торговле, попутно обеспечивая несколько операций, в том числе и не имевших отношения к заказу первоначального кредитора. В защиту интересов кредитора льготный срок ссуды (часто беспроцентной) давался предельно краткий; если промежуточная операция того стоила, то взявший ссуду шел на выплату процента в случае задержки платежа. По этой причине крупные ссуды давали под гигантский процент (до 240% годовых). Задержка одного платежа часто ставила под угрозу целую серию сделок и приводила к распаду даже весьма значительных торговых объединений. Участие должностных лиц и официальных торговых агентов в торговом деле было ничтожным по сравнению с деятельностью частных лиц (ведум).

Исследование М. Т. Ларсена дает следующую картину организации торгового дела канишской общины: по договору между кредитором и организатором операции, в котором фиксировались имена ответственных лиц (кёпу), назначался посредник - «связной» (кацирум), кому следовало передать все собранные по заказу кредитора товары. Такие контракты могли касаться как одной, так и нескольких операций и включать как одного, так и нескольких ее организаторов с обеих сторон (т. е. и кредитора, и получателей средств). Переписка в дальнейшем корректировала ход операций в соответствии с желаниями кредитора или кредиторов и возможностями рынка. По завершении операции ответственное лицо (или группа лиц) предъявляло кредиторам (или их обществу) отчет о всех расходах, включая экипировку, содержание помощников и все дорожные платежи: за переноску (ташшиатум), по оплате проводника (саридум), на «подарки» разному начальству по дороге (датум), за постои и продовольствие.

До начала операции в первом договоре фиксировалась оплата сбора центральной торговой конторы (шаддуатум) и отмечалась надбавка на оплату рыночной пошлины (нисхатум) в пользу местного правителя. Черновики всей переписки и копии всех документов, отправляемых из Каниша, хранились в архивах торговцев, очевидно, на случай нарушения связей. Такое нарушение приводило к значительным потерям, о чем известно из переписки и судебных процессов, возникавших по поводу смерти главных распорядителей того или иного дела.

Сбор средств и товаров шел по кредитным документам; наличные деньги - конечно, не в монетной форме, а в виде кусочков драгоценных металлов - высылались через надежных людей только по окончании операции, в опечатанных ларцах. Вручение товаров местным заказчикам (кроме «контрабандных» товаров) происходило в воротах города - видимо, потому, что там всегда присутствовала городская стража. В дороге большой караван делили на части и выпускали следующую партию лишь по получении вестей о благополучной доставке товаров предыдущей партией. Маршруты и места постоев обычно рассчитывались заранее, но нередко их приходилось менять. Сами торговцы бывали вооружены, а в опасных районах их сопровождали воины (реду). Тем не менее иногда случались ограбления; очень часто пропадали ткани.

56

Заказы на товары собирали заранее, и прибывшие ценности распределялись часто еще в дороге («в поле»). Если приходилось входить в город с товаром, то при передаче местному торговцу старались оценить товары как можно ниже, чтобы сбор в казну был минимален. Естественно, что в такой операции мог участвовать только надежный местный компаньон, неспособный воспользоваться вынужденной разницей цен в свою пользу, исключив из доли остальных пайщиков. Подобная система давала простор как для взаимных «утеснений», так и для «восстановления справедливости».

Как можно видеть из работы К. Лычковской, известный торговец Шаллим-Ашшур, купивший себе в жены местную уроженку за дешевую цену (9 сиклей), в дальнейшем был вынужден доплатить своему компаньону еще 23 сикля, так как его невеста оказалась заложницей в руках Шарники, младшего компаньона торгового общества, к которому принадлежал и сам Шаллим-Ашшур. Ради получения купленной невесты Шаллим- Ашшуру пришлось подать жалобу лицам, фактически возглавлявшим торговую общину, и возврат ему невесты-рабыни был оформлен через суд. Цена покупаемых торговцами местных рабов обычно не превышала 6 - 9 сиклей, но фактически, как можно видеть и по приведенному случаю, их цена, как и всюду в Передней Азии той эпохи, равнялась примерно 20 - 30 сиклям; разница, по всей вероятности, покрывалась долгом владельца раба торговцу или связанному с ним кредитору.

В одном случае местные власти установили слежку за домом некоего Иннайи, одного из глав торговой организации, в которую входил, между прочим, и упоминавшийся выше Шарники. Слежка была установлена из-за «контрабандной» отправки запрещенного к вывозу металла (железа?).

После того как виновные были уличены, их дома, в том числе дом самого Иннайи, Шарники и другого крупного купца, Илиалима, видимо, подверглись сносу.

К архиву Илиалима принадлежит письмо, опубликованное И. Е. Гельбом. Оно было найдено случайно, при проведении железной дороги, очень далеко от Каниша, в окрестностях Каркемиша, на большой излучине Евфрата; краткая же выписка из этого письма, найденная в самом Канише, еще ранее была опубликована Ю. Леви. Сопоставление выписки с более подробным оригиналом открывает следующие обстоятельства: отправители письма сообщают, что часть средств на свою операцию они получили от официального торгового агента - тамкара, но в самом письме в отличие от копии этот источник средств охарактеризован как курсинатум - термин, который обозначает особо крупные сосуды для хранения масла, вина и различных вещей вместо сундуков. Вероятно, речь идет о хранилищах дворца. Возможно, часть содержимого этих хранилищ и была источником средств торгового агента независимо от того, что именно хранилось в них.

Разгром центральной части поселка с домами влиятельных торговцев, распад и выход из торговли крупнейшего объединения торговых семей, возглавлявшегося прежде Пушукеном, укрепление дворцовой торговли, на которое нередко жалуются отдельные частные предприниматели, а затем и пожар в Канише резко сократили возможности частной инициативы в этом центре, но это вовсе не означает, что она раз и навсегда прекратилась, как мы увидим из дальнейшего.

Среди других крупных центров, купцы которых могли участвовать в международной торговле Каниша, следует упомянуть кроме первостепенного по значению Уршу, как нам кажется, еще Эшнуну и Сиппар. Выход к рудникам Иранского нагорья через Эшнуну по Дияле был чрезвычайно важен для хозяйства всей Передней и Малой Азии, не случайно надпись

57

Нарам-Сина эшнунского была найдена на Кикладских островах, куда она, несомненно, была занесена торговыми судами.

И. Е. Гельб опубликовал текст, относящийся к Старовавилонскому периоду (точная дата не сохранилась), по которому может быть реконструирована организация аморейского пригорода Эшнуны. Она тождественна организации, известной из канишской переписки, и по названию, и, видимо, по самой сути. Речь идет о трех кварталах (бабтум), в каждом по девять-десять семей. В списке их почти полностью отсутствуют собственные имена лиц, вместо этого указано лишь родственное отношение к старшему в семье, хозяину квартала, который и обозначен по имени. Один из амореев назван только по его кварталу: «бабтум Башанум с моря». Далее следует приписка, свидетельствующая о прямой связи поселка с торговлей: «грузы (богини) Иннин, медь хранения (вёри маццари)». В заключительной части приведено имя лица, ответственного за всю группу; в отличие от типичных западно-семитских имен глав семейств, упоминающихся в тексте, это имя аккадское.

Пригороды амореев были и в крупнейшем торговом центре Нижнего Двуречья - Сиппаре, где они назывались по племенам, поселившимся там (Сиппар-Яхрурум, Сиппар- Амнанум). Организация городских кварталов-бабтум известна и в других центрах Нижнего Двуречья, следовательно, в Канише она не была особой, специально присущей только этому торговому пригороду системой.

В связи с проникновением амореев в торговые центры Передней Азии получает объяснение и особая группа участников канишской торговли, которых в деловой переписке называют нуаум. Этот термин известен из текстов, найденных в Мари. Там он обозначает ту часть любого западно-семитского пастушеского племени скотоводов, которая находится в кочевьях в отличие от живущих в постоянных селениях у воды. Уплата им долга, их посредничество в доставке товаров, трудность общения с ними, если нужно было от них что-нибудь потребовать, - вот обстоятельства, в связи с которыми они упоминаются. В канишском поселке был «дом нуаума» - видимо, представителя этих степняков-скотоводов, так же как существовали дома горцев, которых называли не по именам собственным, а по названию той горы или той реки, у которых располагалось представляемое ими селение; такие имена характерны для южной окраины канишского торгового пригорода, возникшего позже остальных частей поселка. Амореи появились в канишском пригороде незадолго до пожара, и их называли часто только по племенной принадлежности, без упоминания личного имени, как, например, известную содержательницу питейного дома («аморейку»), ссужавшую деньги под процент.

История развития практики канишского торгового объединения, как нам кажется, дает картину, типичную для торговли в ту эпоху вообще. Хотя эта группа торговых архивов пока уникальна, однако единичные документы такого же типа найдены и в других городах Передней Азии начала II тысячелетия до н. э.

В течение всего этого тысячелетия по всем городам Передней Азии, где найдены деловые клинописные документы, широко распространяется заключение кредитных сделок, как правило, уже не коммерческого, а кабального характера. О прямой связи этих сделок с укреплением дворцовой торговли можно судить на основании материалов канишской коммерческой переписки. Процесс закабаления земледельцев был характерен для того времени. На его причинах мы остановимся ниже.

58 6.

<< | >>
Источник: Ю. Я. Перепелкин, И. М. Дьяконов, Н. Б. Янковская, В. Г. Ардзинба. История Древнего Востока Ч.2 Передняя Азия. Египет. М.. 1988

Еще по теме Торговля в Северной Сирии и Малой Азии Староассирийского периода:

  1. Статуэтки женских божеств Малой Азии:
  2. Книга XI Глава первая Пограничная линия между Европой и Азией, Деление Азии хребтом Тавром на две части. Описание четырех областей северной Азии (§ 1-5. 7)
  3. Этнический состав населения Малой Азии около 2000 г. до н. э.
  4. Монгольское вторжение и союз правителей Малой Азии против монголов
  5. Хеттское господство в Северной Сирии и возвышение Каркемиша и Угарита
  6. 5. СЕВЕРНАЯ ТОРГОВЛЯ. ВИКИ
  7. НЕОЛИТ В ЛЕСНОЙ ПОЛОСЕ СЕВЕРНОЙ АЗИИ
  8. ВЕРОВАНИЯ ПЛЕМЕН АЗИИ И СЕВЕРНОЙ АМЕРИКИ
  9. ЭНЕОЛИТ В СЕВЕРНЫХ ОБЛАСТЯХ СРЕДНЕЙ АЗИИ И В ЮЖНОЙ СИБИРИ
  10. М. В. Фехнер НЕКОТОРЫЕ ДАННЫЕ АРХЕОЛОГИИ ПО ТОРГОВЛЕ РУСИ СО СТРАНАМИ СЕВЕРНОЙ ЕВРОПЫ В X—XI вв.
  11. Особенности международной торговли в период общего кризиса капитализма
  12. Третий период Северной войны
  13. 15. СЕВЕРНАЯ АРМИЯ - ВОЙСКА СЕВЕРНОЙ ОБЛАСТИ СЕВЕРНОГО ФРОНТА. МУРМАНСКАЯ ДОБРОВОЛЬЧЕСКАЯ АРМИЯ. ВОЙСКА ИНТЕРВЕНТОВ (02.03.191&-21.11.1920)
  14. 4. Женщина в Сирии
  15. РЕЛИГИЯ В ДРЕВНЕЙ СИРИИ И ФИНИКИИ
  16. АНТИКОЛОНИАЛЬНАЯ БОРЬБА НАРОДОВ СИРИИ И ЛИВАНА